Текст книги "Судьба вселенца (СИ)"

Автор книги: Александр Борискин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

   Поместье оставило очень приятное впечатление.

   Последние два дня его не отпускало чувство безысходности, связанное с проведенным анализом сложившейся с ним ситуации. Она была катастрофична! Так давно ожидаемое проявление сознания прежнего хозяина тела не произошло, и Питер осознал всю глубину предстоящих ему испытаний.

   Оказаться в чужом теле, в незнакомой стране, в далеком прошлом, плохо представляя предыдущую жизнь его владельца, не знать отношений, которые связывали того с другими людьми, знакомыми, сослуживцами, совершенно не ориентироваться в юриспруденции, которую изучал пять лет в Берлинском университете, постоянно путаться в правилах поведения и обычаях этой эпохи, оказаться без дружеской поддержки, которая бы позволила постепенно преодолеть все перечисленные трудности! Надо было что-то решать, так как выглядеть в глазах других людей идиотом, потерявшим память и этим поставившим себя вне общества – было просто невыносимо. Не будешь же всем рассказывать, что вскоре память вернется, для этого нужно только время, и в то же время прекрасно осознавать, что это не произойдет никогда!

   Конечно, он не знал причины, по которой у него не осталось памяти настоящего Питера. Но считал, что это произошло потому, что его душа вселилась в тело после того, как его покинула душа Питера. Так это или нет – он мог только догадываться.

   Особого выбора, как он считал, у него не было.

   Можно было остаться в поместье, где все знали о потере им памяти, не выезжать за его пределы, жениться и вести размеренную жизнь обывателя и затворника, ни во что не вмешиваясь и особенно ничем не интересуясь. Постепенно попадая под каблук жены, и спиваясь от безысходности.

   Второй вариант – изменить жизнь в корне: порвать с прошлым, распродать все имущество и покинуть Германию, начать жизнь с нуля в новом месте, где его никто не знает, опираясь на знания и умения, полученные в прошлой жизни. Если удастся, то воспользоваться информацией из любимой флешки, если, конечно, удастся ее отыскать.

   Или оставить все как есть: вернуться в Берлин, изображать из себя прежнего Питера, попадая часто впросак, выслушивать соболезнования, ощущая за спиной постоянные насмешки и злорадство в свою сторону. Играть роль "деревенского дурачка" общегерманского масштаба Питер совершенно не желал.

   Время еще было, принимать немедленно решение не было необходимости, но и тянуть с этим долго было тоже невозможно.

   Питер много времени проводил в кабинете, разбирая бумаги и архив своей семьи. К сожалению, тут отсутствовали документы, касающиеся последних десяти лет его жизни: они находились в его домах в Кёнигсберге и Берлине. Ехать туда он считал пока преждевременным, так как это автоматически означало встречи со своими "незнакомыми" старыми знакомыми, а значит и ненужные вопросы. Часто проводил беседы с Куртом – своим слугой, выпытывая у него информацию о своей жизни в Берлине.

   Однако Курт был слишком молод и многого не знал. Он находился в услужении у Питера всего два года и занимался, в основном, его личным обслуживанием.

   В общем, ничто не предвещало улучшение сложившейся непростой ситуации. Как всегда в таких обстоятельствах вмешался его величество "СЛУЧАЙ".

   Неожиданно Питер получил письмо из России, что является единственным наследником состояния почившего в бозе брата своего дедушки по отцовской линии, еще в начале века уехавшего в Россию и долгое время прослужившего в армии, выйдя в отставку в чине генерала. Как сообщил в письме его душеприказчик, прямых наследников у генерала не осталось, и Питер оказался тем человеком, кто мог претендовать на наследство, нажитое генералом-интендантом непосильным трудом на службе во благо Российской империи. А нажил он не мало: у генерала было несколько доходных домов в Санкт-Петербурге, поместье на берегу Невы в сорока километрах от столицы, более трехсот тысяч рублей в банках и пакеты акций нескольких столичных машиностроительных предприятий. Ехать, и вступать в наследство надо было немедленно: прошла большая часть времени, отпущенная на это законом, из-за длительных поисков единственного оставшегося в живых наследника.

   Питер пригласил в кабинет фройляйн Эльзу для обсуждения сложившейся ситуации.

   – Эльза, я получил сообщение из России, что стал единственным наследником брата своего деда, прожившего там более шестидесяти лет. Причем ехать надо немедленно: проходят сроки вступления в наследство. Сколько это займет времени – неизвестно. Также неясно, когда и смогу ли я вообще вернуться в Германию.

   Тебе известны мои обстоятельства и, думаю, сможешь дать мне разумный совет, как поступить в этом случае.

   Эльза задумалась. Чистый ее лобик покрылся морщинами, отражая интенсивный мыслительный процесс. Наконец она сказала:

   – Господин фон Коль! Как я успела заметить, лично заниматься поместьем Кольвельде у Вас нет никакого желания. Учитывая временную потерю памяти, для Вас будет отличным выходом уехать на время из Германии, туда, где Вас никто раньше не знал, вступить в наследство, пожить там, дождаться возвращения памяти и уже тогда решить, стоит ли сюда возвращаться!

   Я бы на Вашем месте продала поместье, чтобы развязать руки и действовать, не оглядываясь назад.

   – И где мне найти покупателя? Надо еще оценить поместье, а на это требуется время. Быстро эту операцию провернуть не удастся.

   – Если покупателем буду я, то все можно решить в три дня. Стоимость поместья я хорошо представляю. Единственное, что вызывает сомнение, это сроки оплаты. Мне надо собрать деньги: часть имеется в виде вкладов в банке, доставшихся мне от отца. Это – примерно треть от нужной суммы. Остальную часть придется привлечь в виде кредита под залог покупаемого поместья. А вот это быстро не сделать. Хотя ... , имеются варианты: мой дядя – совладелец берлинского "Народного банка". Он здесь бывал, знает поместье, и думаю, не откажет мне в кредите. Тем более, что Вы не станете получать все деньги наличными, а оставите на счете в том же Народном банке. У банка есть филиал в России, это позволит в любой момент их использовать на Ваши нужды, если потребуется.

   – И сколько же стоит поместье?

   – Я готова заплатить за него миллион марок. Не думаю, что кто-нибудь даст больше.

   "Даже если названная Эльзой сумма занижена, придется соглашаться. Иначе быстро поместье не продать. А вариант, предложенный ею, вполне совпадает с тем, что я надумал ранее. Решено, соглашаюсь."

   – Хорошо, договаривайся о кредите. Только помни: времени осталось мало! А что мне делать с домами в Берлине и Кёнигсберге?

   – Я расскажу о них дяде, может быть, он что-нибудь предложит. Господин фон Коль, а почему бы нам вместе не отправиться в Берлин? Это значительно ускорит дело! И Вы будете в курсе наших переговоров!

   – Это хорошая идея. Давай сегодня подготовим все документы, а завтра с утра – в городок Людвигсвальде, там – на поезд и часам к трем пополудни будем уже в Берлине.

   – Хорошо. Я займусь документами.

   * * *

   Как и рассчитывали, Петер с Эльзой переступили порог "Народного банка" около трех часов дня. Эльза сразу связалась со своим дядей, и их немедленно провели к нему в кабинет. После взаимных экивоков, знакомства, вопросов о здоровье, семье и детях Эльза приступила к изложению своей просьбы.

   – Дорогой дядя Дитрих! Нам надо с тобой посоветоваться по очень важному вопросу. Дело в том, что господин фон Коль получил наследство в России и вынужден срочно туда ехать и оформлять документы. Сколько он там пробудет и вернется ли обратно – неизвестно. Он решил продать свое поместье Кольвельде и дома в Берлине и Кенигсберге.

   Как можно ускорить этот процесс?

   – Поместье уже оценено?

   – Как тебе известно, я всю жизнь прожила в этом поместье и последние три года работаю экономкой у фон Коля, управляю именно делами поместья. Я считаю, что его цена составляет миллион марок. С такой ценой господин фон Коль согласен. Стоимость домов мне неизвестна: я их не видела.

   – В любом случае, быстро продать поместье не удастся: без официальной оценки его специалистами Вы не найдете на него покупателя. В отношении домов – проще. Сейчас большой спрос на каменные дома и покупателя можно найти быстро. Стоит только обратиться в фирму, занимающуюся этим делом.

   – Дядя! Честно говоря, я сама бы не отказалась купить это поместье. Я его прекрасно знаю, хорошо представляю перспективы расширения производства и сбыта продукции. Но у меня нет столько денег! Я могу найти триста тысяч марок – они лежат на моем счете в твоем банке, но где взять оставшиеся семьсот тысяч – не знаю. Кстати, господин фон Коль не собирается забирать деньги, полученные за поместье, из банка – они ему срочно не нужны. В Санкт-Петербурге есть филиал твоего банка, и он всегда может воспользоваться его услугами в случае необходимости.

   – К сожалению, у меня лично нет свободных денег в таком количестве. Иначе я бы дал тебе их в долг, не задумываясь, под залог поместья.

   – А можно получить кредит в твоем банке? Под залог поместья?

   – Можно-то можно, но следует тщательно оговорить условия этого кредита.

   Дитрих и Эльза посмотрели в сторону Питера, как бы давая ему понять, что на этой стадии переговоров дяди с племянницей, он – лишний. Питер встал и обратился к Дитриху:

   – Пока Вы решаете свои вопросы, я, чтобы не терять время, хотел бы заняться поиском покупателя на мои дома.

   Вы не могли бы подсказать, к кому мне лучше всего обратиться?

   Дитрих позвонил в колокольчик. Дверь отворилась, и его секретарь появился на пороге.

   – Фриц, надо отвести господина фон Коля в фирму господина Назеля, занимающуюся вопросами продажи недвижимости. Она находится через квартал от нас.

   – Я знаю.

   – Представь господина фон Коля как нашего давнего клиента и передай мою просьбу помочь ему с продажей двух домов.

   – Следуйте за мной, господин фон Коль!

   – Господин фон Коль! Секунду! Сразу после переговоров с господином Назелем, возвращайтесь сюда. Если они затянутся, Эльза сама найдет Вас и расскажет о результатах нашей встречи.

   Когда дядя и племянница остались одни, Эльза тяжело вздохнула и сказала:

   – Ах! Если бы был жив папа! Разве мне пришлось бы самой искать деньги для такой выгодной сделки? Ведь настоящая цена поместья – на двести тысяч марок больше!

   – Не хитри со мной, Эльза! Я с самого начала знал, что ты попросишь кредит, причем на льготных условиях. Мой банк тебе его даст под пять процентов годовых сроком на десять лет!

   Они еще долго обсуждали условия кредита, и когда пришли к согласию, Эльза немедленно отправилась в фирму Назеля для подготовки договора купли-продажи поместья.

   Она успела там застать Питера, который уже сумел обо всем договориться. У фирмы были на примете клиенты, желающие приобрести каменные дома. Была решено завтра с утра осмотреть дом в Берлине, затем на дневном поезде добраться до Кенигсберга и там проделать то же самое.

   Когда пришла Эльза и попросила заодно подготовить документы по продаже поместья, это было воспринято с большим энтузиазмом, и делу немедленно был дан ход. В течение двух часов договор был подготовлен, приглашен нотариус для регистрации договора, подписание которого было намечено в помещении банка на третий день после обеда.

   Питер обратился к господину Назелю с просьбой помочь срочно оформить ему документы для поездки в Россию. Тот дал команду своему юристу немедленно заняться и этим делом. В свою очередь Питер простимулировал рвение юриста обещанием выплатить двести марок премиальных, если документы будут выданы ему сразу по возвращении в Берлин после подписания договоров. Юрист клятвенно обещал сделать все возможное и невозможное и попросил еще триста марок для поощрения государственных чиновников, занимающихся этим вопросом. Питер согласился и выдал юристу запрошенную сумму.

   Было уже поздно, и Питер пригласил Эльзу пожить в его берлинском доме и там дождаться его возвращения из Кенигсберга, чтобы не тратиться на гостиницу и переезды в поместье и обратно. Это предложение Питера было благосклонно принято фройляйн Эльзой, и уже через полчаса они вошли в дом.

   Курт тут же по приказу Питера проводил Эльзу в гостевую комнату, расположенную напротив спальни хозяина дома. Прислуга в доме была приходящая, поэтому в отсутствии хозяина дом оставался пустым.

   Эльза отказалась посетить ресторан, мотивируя тем, что у нее отсутствует вечернее платье, и Курт тут же был отправлен в ресторан за ужином. Питер не особенно и настаивал на посещении ресторана.

   Когда Эльза и Питер привели себя в порядок после хлопот сегодняшнего дня, они встретились в гостиной, где Курт накрыл стол. Питер отослал его отдыхать, сказав, что и сам сумеет налить вино в бокалы.

   Первый тост произнес Питер. Подняв бокал с рейнским, он сказал:

   – Предлагаю выпить за исполнение желаний. И у меня, и у тебя, Эльза, существует заветная мечта, исполнение которой мы хотим всем сердцем. За мечту!

   Они выпили вино. Щечки Эльзы сразу зарумянились: было видно, что ей нечасто выпадает случай попробовать настоящее рейнское за десять марок бутылка.

   Разговор вертелся вокруг предстоящих хлопот по подготовке Питера к отъезду. Он собирался забрать с собой весь семейный архив, фамильное столовое серебро и два фарфоровых сервиза, полученные его матерью в подарок на свадьбу, а также портреты своих предков, развешенные в господском доме, коллекции наград предков и старинного оружия. Все остальное он оставлял Эльзе. По прикидкам Эльзы такой багаж займет не менее пяти больших ящиков, которые надо срочно изготовить в поместье.

   Разговоры перемежались тостами. Уже была открыта вторая бутылка рейнского.

   Питер сказал, что наиболее разумно отправляться в Россию на пароходе из Кенигсберга, по крайней мере, с перевозкой большого количества багажа проблем не будет. Был бы только соответствующий рейс! В крайнем случае, багаж можно отправить морем, а самому добираться до Санкт-Петербурга на поезде.

   Эльзу волновало предстоящее вступление в права хозяйки поместья.

   – Что ты волнуешься! Всех знаешь, тебя – тоже. Что изменится для работников? Практически ничего: как ты управляла поместьем, так и будешь. Или ты собираешься нанять управляющего?

   – Нет уж! Мне самой нравится командовать и распоряжаться, а когда поместье станет моим – это вообще будет сказка! Жаль, мой папочка не увидит меня в роли хозяйки поместья.

   – Вот это и будет сегодня последний тост: "За твои успехи в роли хозяйки поместья!" Пьем до дна!

   Хозяин и гостья покинули гостиную и разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Питер улегся в постель, закрыл глаза. В голове немного шумело. Спать совершенно не хотелось.

   "И здесь пуховая перина!"– подумал он.

   Вдруг скрипнула дверь и Эльза в ночной рубашке вошла в комнату. Подошла к постели и юркнула под перину к Питеру. Он немедленно развернулся к ней и стал целовать ее лицо, маленькие ушки, поглаживая через рубашку ее тело. Эльза отвечала страстными поцелуями, причем Питер заметил: она делала это очень умело. Наконец, дело дошло до рубашки: в мгновение ока она была сорвана и отброшена в сторону. Тела любовников переплелись, ласки становились все откровеннее. Наконец, Эльза перевернулась на спину и потянула Питера на себя. Умело направила "яхонтовый жезл в свою горячую пещерку" и крепко обхватила его тело руками и ногами.

   Питер начал двигаться, постепенно наращивая темп. Эльза отвечала ему, умело подмахивая, и непрерывно издавая стоны. Через несколько минут громко вскрикнула и они одновременно забились в конвульсиях страсти. Потом долго лежали, обнявшись, изредка целуя друг друга. "Все-таки неудобно заниматься любовью на пуховой перине: проваливаешься и выгибаешься как гимнаст".

   Затем опять взрыв страсти. Но теперь Питер увлек Эльзу на пол, куда сбросил подушку и где был расстелен длинношёрстный ковер.

   Тут дело пошло еще лучше: партнеры ощущали все движения друг друга более остро, а ласки казались насыщеннее и жарче.

   Еще дважды любовники предавались страсти, потом, обессиленные, долго лежали, обнявшись, и лаская друг друга. Питер был выпит досуха.

   – Так ты в самом деле ничего не помнишь? Как мы с тобой два года назад впервые поцеловались, а потом в лесу ты превратил меня в женщину? И еще раз, в следующий свой приезд в поместье? И десять дней назад, когда я провела ночь в твоей постели? Ты – мой единственный мужчина!

   – Поверь мне, я все забыл! Я и свое имя узнал случайно, когда Пауль обратился ко мне, отыскав в лесу.

   "Хотелось бы мне верить ее словам, но "мастерство не пропьешь", не похожа Эльза на женщину, которая только раз в год встречается с мужчиной! На мой взгляд, у нее солидный опыт любовных утех. Да Бог с ней! Спустя несколько дней расстанемся навсегда. Будучи хозяйкой поместья, она быстро найдет себе подходящего мужа, нарожает кучу детей, и превратится в обычную домохозяйку, которую интересуют только три "К".

   Проснувшись утром, Питер не обнаружил Эльзу в своей постели.

   "Я даже не заметил, когда она ушла. Но так даже лучше. Нечего афишировать нашу связь перед слугами".

   4.

   Питер вернулся из Кенигсберга на третий день в полдень. Заехал домой, но там никого не было. Немного отдохнув от путешествия, приняв ванную и перекусив, он направился в банк. К трем часам он появился в банке у Дитриха. Эльза была уже там, не находя себе места от нетерпения: так ей хотелось немедленно подписать договор и стать хозяйкой Кольвельде.

   Но сначала Питер предложил оформить документы по продаже домов: покупатели уже находились в банке, там же присутствовал и нотариус, да и суммы были не такими впечатляющие. Берлинский дом уходил за сорок тысяч марок, Кёнигсбергский – за тридцать две тысячи. Кроме того, Питер внес в продажу берлинского дома условие, позволяющее освободить его только через пять дней после подписания договора. Он вынужден выехать в Санкт-Петербург на поезде, поскольку раньше не было билетов, да надо было сдать багаж на пароход. Тот отплывал из Кенигсберга только через неделю, но груз можно было сдать раньше.

   Подписав договоры и положив полученные деньги за оба дома себе на счёт, Питер обратился к Эльзе с просьбой принять участие в судьбе своего слуги Курта. Тот отказался ехать с ним в Россию, и оставался без работы, жилья и средств к существованию. Эльзе очень не понравилась эта просьба.

   – Чем же я могу ему помочь? Парню уже шестнадцать лет, слуга – мужчина мне не нужен, больше ничего он не умеет делать, знакомых, которым требуется слуга, у меня нет.

   – Например, ты можешь отдать его в обучение егерю или леснику: они уже в возрасте. Десять лет пройдет быстро, и им понадобится замена. Да и много чего может произойти.

   Эльзе, конечно, не составляло труда пристроить Курта в своем поместье, но очень не хотелось держать около себя человека, который знал о ее близости с Питером. Ранним утром, когда она покинула спальную Питера в берлинском доме, она лоб в лоб столкнулась с Куртом.

   – Я бы взял в услужения слугу,– неожиданно вступил в разговор нотариус,– мой уже совсем стар и давно просится отпустить его. Если Вы дадите Курту хорошие рекомендации, я возьму его к себе.

   – Прекрасно! Курт – очень исполнительный и честный мальчик, к тому же сирота. Я сейчас напишу ему рекомендательное письмо,– ответил Питер.

   Теперь ничто не препятствовало подписанию договора о продаже поместья.

   Документы были оформлены, деньги переведены на счёт Питера, все присутствующие выпили по фужеру шампанского за удачную для всех сделку.

   Эльза засобиралась в поместье, скомкано простилась с Питером и удалилась, предупредив его, что через день ящики под багаж будут готовы, сам багаж – упакован, и его можно забирать. Осталось сделать последнее дело: получить выездные документы из Германии, для чего Питер направился в фирму господина Назеля. Там тоже все прошло без заминки. Заграничный паспорт, разрешение на выезд Питер получил из рук юриста, все внимательно просмотрел и полностью с ним расплатился.

   На следующий день Питер посетил посольство России в Германии. Предъявил свои документы, письмо о получении наследства и поинтересовался, не нужно ли для въезда в Россию каких-либо дополнительных документов. Ему проставили отметку в паспорте, разрешающую въезд в Россию и нахождение там для оформления личных дел в течение шести месяцев. Пояснили, что если возникнет необходимость задержаться на более длительный срок, то все вопросы можно решить на месте в министерстве иностранных дел.

   Предупредили, что по приезде в Санкт-Петербург Питер обязательно должен пройти регистрацию в министерстве внутренних дел и пожелали счастливого пути.

   Оставшееся до отъезда время было посвящено отправлению багажа из Кенигсберга, сбору личных вещей в домах в Кёнигсберге и Берлине, их упаковке и сдачи в багажный вагон в Берлине.

   Наконец Питер занял место в вагоне первого класса поезда Париж – Санкт-Петербург, проходящего через Берлин, и путешествие началось. У него оставалась ровно пять дней, чтобы успеть вступить в права наследства. Он рассчитывал все успеть сделать.

   Через день утром он вышел из поезда на перрон Варшавского вокзала столицы России. Уже через час заселился в гостиницу "Европа", куда был доставлен его багаж с поезда.

   Не откладывая на потом, Питер немедленно отправился по указанному в письме адресу для встречи с душеприказчиком генерала.

   По указанному в письме адресу располагалась нотариальная контора "Обухов и сын". Питера встретили два клерка, забрали у него трость и шляпу и провели в кабинет к Ивану Афанасьевичу Обухову. После обоюдного знакомства, проверки документов и других необходимых действий нотариус предложил Питеру располагаться за столом для совещаний, покрытым темным зеленым сукном. Сам сел напротив него.

   – Слава Богу, успели! Осталось всего три дня, а потом мои права как душеприказчика покойного Ганса Иоганновича заканчиваются. И все!

   – Неужели, наследство досталось бы кому-другому?

   – Ганс Иоганнович в своем завещании указал меня своим душеприказчиком ровно на шесть месяцев после своей смерти. Если за это время я не смог бы выполнить его посмертную волю, то наследство перешло бы в категорию выморочного и отошло в казну.

   – И давно Вы были знакомы с моим двоюродным дедушкой?

   – С 1850-го года! Тогда он впервые ко мне обратился при покупке первого дома, на Почтовой улице. А потом только со мной и вел дела.

   – Расскажите в двух словах, как Вы сумели меня отыскать?

   – Господин генерал, когда составил завещание и передал мне на хранение, указал всех своих родственников, о которых хоть что-то ему было известно. Сначала – всех ближайших, потом дальних. Причем указал две империи: Австро-Венгерскую и Германскую, где их надо искать. Я никак не мог представить, что он совершенно не знал о их судьбе и был уверен, что хлопот с их поиском будет немного. Постепенно становилось ясно, что живых родственников первого круга – не осталось. Тогда, как он и завещал, я стал наводить справки о живых родственниках, более дальних, но только мужского пола. Так и вышел на Вас.

   – И велико ли наследство?

   – Я Вам отписал, укрупненно, его состав. Без указания мелочей. Вот, ознакомьтесь с полным списком имущества,– и Обухов протянул Питеру прошитую суровыми нитками и скрепленную печатью на сургуче толстую тетрадь.

   Питер с интересом стал её листать, вырывая взглядом отдельные записи с особенно крупными суммами оценки. В конце тетради был подбит итог: пять миллионов триста восемьдесят тысяч рублей и сорок две копейки.

   – Это уже окончательная сумма, без тех небольших средств, что получили по завещанию слуги и другие указанные в завещании лица. Именно с нее Вам придется уплатить в казну соответствующий налог и мне – гонорар за исполнение роли душеприказчика.

   Обухов передал Питеру еще два листа с расчетами налога и гонорара.

   " Ого! Сумма завещания уменьшилась прилично!"

   – Я могу сделать указанные выплаты из средств получаемого наследства?

   – Можете, но тогда надо взять кредит в банке под наследство, а это и дорого и необходимо время. А вот его у Вас, как раз и нет!

   – Хорошо! Для меня это не критично. Я принимаю наследство! Все сопутствующие ему выплаты совершу со своего счета в германском "Народном банке", филиал которого имеется в Санкт-Петербурге. Там для этого средств достаточно.

   – Вот и хорошо! Я поручу своим людям проводить Вас в этот банк, потом в министерство внутренних дел: необходима их отметка в Ваших документах о дате прибытия за наследством в Россию. Для ускорения дела придется поощрить его работников.

   У Вас имеются русские деньги? Надо рублей триста.

   – Найдутся!

   – Прекрасно! Чтобы самому не бегать по инстанциям можете стать моим постоянным клиентом, как покойный Ганс Иоганнович, но для этого мы должны заключить договор. Как Вы на это смотрите?

   – Положительно!

   Уже через два часа Питер с провожатым клерком из конторы Обухова вышли из филиала "Народного банка", расположенного на Новгородской улице, имея на руках банковскую квитанцию о проведенных расчетах. Питер передал клерку необходимые документы для регистрации в министерстве внутренних дел и направился в гостиницу. Там в спокойной обстановке он решил более подробно ознакомиться с завещанием своего двоюродного дедушки.

   Больше всего Питера интересовало поместье генерала в "Овцыно". В этом местечке уже более пятидесяти лет была колония немцев. Ганс Иоганнович прикупил земли недалеко от этой колонии на берегу Невы. Наверное, скучал по Германии и немецкой речи. Находящиеся рядом кирпичные заводики обеспечили его отличным кирпичом и он по проекту какого-то немецкого архитектора построил в этом месте свое поместье. В нем никаким промышленным производством не занимались, хотя и имелось свое молочное стадо и небольшой откормочный свиной комплекс. Имелись также два заводика, на которых производились продукты из молока и свинины. В основном они употреблялись внутри поместья, часть отвозилась на кухню генерала в его особняк в Санкт-Петербург, и малую часть покупали немцы – колонисты. Всего на этих работах было занято двадцать человек, в большинстве жители

   Овцыно.

   В поместье была пристань на Неве, на которой швартовался принадлежащий генералу маленький колесный пароходик, на котором раньше часто устраивались прогулки по реке с заходом в Ладожское озеро. Иногда генерал на нем ходил и в столицу.

   Питер так внимательно отнесся к поместью потому, что знал: на месте Овцына и ряда деревенек и поселков вокруг него в будущем образовался городок Отрадное, около которого в 21-м веке находилась его дача. "Надо обязательно посетить поместье, посмотреть окружающие его кладбища. Вдруг тот, кто перенес мое сознание в тело Питера, перенес туда и мою могилу с захоронкой."

   Особняк генерала располагался на Кронверкской улице недалеко от деревянной лютеранской церкви Святой Марии с остроконечной высокой колокольней. Недалеко находился доходный дом, также принадлежащий генералу.

   Еще было четыре больших доходных дома, разбросанные по Санкт-Петербургу. Все они находились в престижных местах и были заселены людьми, принадлежащими к среднему классу.

   В последние десять лет генерал сам практически не занимался управлением своей недвижимостью: он находился в отставке и безвылазно жил в поместье. У него было доверенное лицо, тоже немец Иоганн Оттович Берг, который и управлял его имуществом. Именно с ним и хотел в ближайшее время встретиться Питер.

   Все, что он узнал, просмотрев завещание, было очень познавательно, но в последние дни столько всего навалилось на Питера, что он предпочел пораньше лечь спать. Тем более, что вопрос с получением наследства, кажется, решался положительно.

   На следующий день Питер получил все необходимые документы и официально вступил в права наследования.

   В первую очередь он в сопровождении Берга посетил особняк на Кронверкской улице. Это был трехэтажный кирпичный дом, хорошо приспособленный для жилья: там была проведена реконструкция, и дом имел все удобства, включая центральное отопление от парового котла, работающего на угле. При доме имелся каретный сарай с каретой и пролеткой, конюшня и маленький флигелек, в котором жила обслуга: кухарка, кочегар, сторож, он же подсобный рабочий, конюх, старый слуга генерала и горничная, выполняющая обязанности экономки. Дом для житья был полностью готов, находился в очень удачном месте и Питер решил в нем немедленно поселиться, тем более что проживание в "Европе" стоило довольно дорого для его кошелька. Он послал слугу за своим багажом в гостиницу, а сам в кабинете с Бергом занялся рассмотрением состояния дел и доходами от недвижимости в доставшемся ему хозяйстве.

   Картина, развернутая Бергом, не внушала оптимизма. Доходные дома, ценные бумаги и вклады в банке приносили приличную прибыль, тогда как содержание поместья вместе с особняком – убытки. Если раньше, при жизни генерала, в общий доход были поступления от его довольно большой пенсии, то после смерти этот источник дохода иссяк и в целом, генеральское хозяйство последние полгода работало без прибыли.

   Берг считал, что надо сокращать расходы, отказываться от всех лишних трат: на содержание пароходика, материальную поддержку колонистов в Овцыно и постоянных спонсорских выплат на поддержку Санкт-Петербургской Консерватории, которые покойный генерал делал ежегодно в размере ста тысяч рублей уже два десятка лет.

   Кроме того, он считал, что поместье должно приносить прибыль и предложил расширить выпуск молочных продуктов, колбас, окороков и мяса, которые надо поставлять в Санкт-Петербург.

   Генерал не хотел превращать поместье, в котором постоянно жил, в производственное предприятие, считая, что на старости лет имеет право пожить в спокойствии и неге. Но сейчас все изменилось и нужны перемены.

   Питер отметил, что должен получше вникнуть в хозяйственные дела, съездить в поместье, посетить доходные дома, и уж тогда принимать окончательное решение по предложениям Берга. Договорились, что следующий день будет посвящен знакомству с доходными домами, далее с банками, где хранились сбережения генерала, с предприятиями, акции которых имел Ганс Иоганнович, и уж потом съездить в поместье.

   5.

   Посещение доходных домов вместе с Бергом оставило у Питера неоднозначное впечатление. Все дома были четырехэтажные, кирпичные с некоторой претензией к украшательству, создававшему им облик, отличный от соседних домов. Но их фасады требовали косметического ремонта, а внутренности – реконструкции: переходу к центральному отоплению, улучшению водоснабжения и канализации. Пока еще они не особенно выделялись в этой части из ряда домов для аналогичных целей, но новые доходные дома сразу строились с учетом новых веяний и квартиры в них стоили значительно дороже и никогда не пустовали.