332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Реформатский » Введение в языковедение » Текст книги (страница 21)
Введение в языковедение
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:40

Текст книги "Введение в языковедение"


Автор книги: Александр Реформатский




Жанр:

   

Языкознание



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

§ 52. СПОСОБ ПОРЯДКА СЛОВ

Как уже выше было сказано, линейность речи позволяет ее рассматривать как цепь с последовательно расположенными во временной (а на письме – и пространственной) последовательности, причем порядок расположения звеньев этой цепи (ее сегментов) может иметь значимость. Это относится и к фонемной цепи (ср. тук, тку, кут и т. д., см. гл. I, § 5), и к морфемной цепи в составе лексемы (ср. в немецком языке Kindchen – «ребятенок», а Kinderchen – «ребятишки» от Kind – «дитя» или в тюркских глаголах, например, в казахском: барды – «он ушел», а бармады – «он не ушел» и т. п.); то же может относиться и к цепочке слов, образующих высказывание, где во многих случаях перемена места лексем в речевое цепи (перестановка слов) может служить выразительным средством для грамматических значений. Это очень различно для тех языков, где слова могут своим изменением показывать свою роль в предложении и где слова морфологически не меняются и только по порядку слов в предложении можно понять, что есть подлежащее, что есть дополнение и иные смысловые моменты, связанные не только с оформлением отдельных слов, но и с их порядком в целом.

Есть языки, в которых такие грамматические отношения, как отношения подлежащего и дополнения (субъекта и объекта) не зависят от порядка слов; например, в латинском языке высказывание о том, что «отец любит сына», можно изложить шестью разными «порядками»: 1) pater amat filium; 2) pater filium amat; 3) amat pater filium; 4) amat filium pater; 5) filium pater amat; 6) filium amat pater, где pater – «отец» всегда остается подлежащим, а filium – «сына» – дополнением.

Конечно, какой–то один из этих порядков является более привычным, обычным и нормальным; это норма нейтрального высказывания; остальные могут быть использованы со стилистическими целями.

В других языках это бывает иначе: если перевести приведенное латинское предложение или аналогичное на разные языки, то в разных языках вопрос о роли порядка слов получает различное решение:

латинский: pater amat filium; mater amat filiam;

русский: отец любит сына; мать любит дочь;

немецкий: der Voter liebt den Sohn; die Mutter liebt die Tochter;

английский: the father loves the son; the mother loves the daughter;

французский: Ie pere aime Ie fils; la mere aime la fille.

В латинском языке порядок слов (как было указано выше) не выражает грамматических значений, и тем самым возможны любые перестановки слов в предложении без изменения значения целого, тогда как в других языках это не так.

В русском для существительных женского рода наа, – я и для существительных мужского рода одушевленных дело обстоит так же, как и в латинском: сестра любит собаку, отец любит сына (возможны любые перестановки без изменения грамматических значений), но для существительных неодушевленных мужского рода, для существительных среднего рода и женского рода на мягкую или шипящую согласную и для всех несклоняемых существительных дело обстоит иначе; ср. стол царапает стул, бытие определяет сознание, цепь дробит кость, кенгуру делает антраша, где понимание того, что есть подлежащее, а что – дополнение, определяется только местом: до сказуемого или после него. В немецком все зависит от формы артикля: для женского и среднего рода он не различает именительного и винительного падежа, для мужского артикль может различать подлежащее (der) и прямое дополнение (den); в английском же и французском, где нет склонения существительных и артиклей, понимание того, что есть подлежащее и что – прямое дополнение, всецело зависит от порядка слов.

Порядок слов может также различать определение и определяемое. В русском языке этого, как правило, не требуется, потому что формы прилагательного–определения и существительного–определяемого различны; ср. круглый дом и домашний круг; однако в таких случаях, как глухие ученые и ученые глухие, только порядок слов показывает, что – определение и что – определяемое.

Есть и такие языки, где для данного грамматического отношения порядок слов является решающим; так, например, в казахском языке (где существительные и прилагательные, как правило, не различаются) только по порядку слов можно установить, что является определяемым («существительным») и что определяющим («прилагательным»): сагат калта – «часовой карман» (карман для часов), а калта сагат – «карманные часы», ыдыс темир – «посудное железо» (железо для изготовления посуды), а темир ыдыс – «железная посуда». Аналогичные явления встречаются и в английском языке, где есть особые прилагательные, многие существительные по конверсии могут выступать в роли прилагательных; бывает и так, что два слова могут стоять в прямом и обратном порядке (как в казахском языке).

Порядок слов для выражения этого грамматического отношения может быть различным в разных языках; так, глухие ученые по–французски les savants («ученые») sourds («глухие»), а ученые глухие – les sourds («глухие») savants («ученые»), т. е. противоположность тому порядку, который принят в русском.

В тех языках, где порядок слов фиксирован для выражения грамматических отношений, он с трудом может быть использован для стилистических целей, и, наоборот, в языках, где порядок слов свободен, перестановка слов, в широком смысле инверсия[ 489 ]489
  Инверсия – от латинского inversio – «перестановка».


[Закрыть]
, – очень сильное стилистическое средство; ср. в русском: Я видел отца – Видел я отца – Отца я видел – Отца видел я и т. п.

Так называемый «твердый порядок слов» в латинском и в значительной мере в немецком языке – традиция стилистическая, а отнюдь не грамматическая.

§ 53. СПОСОБ УДАРЕНИЯ

Ударение только тогда может быть выразительным средством в грамматике, когда оно изменчиво. Поэтому тоновое ударение всегда может быть грамматическим способом вследствие

своей политоничности[ 490 ]490
  Политоничность – от греческого polys – «много» и tones – «ударение».


[Закрыть]
, т.е. изменяемости тона на том же слоге; например, в литовском языке dvi'em (с нисходящим тоном) – «двум», adviem (с восходящим тоном) – «двумя»; в сербском ствари (с нисходящим ударением) – «вещи» (род. п. ед. ч. от ствар – «вещь»), а ствари (с восходящим ударением) – «в вещи» (местн. п. ед. ч.); в языке шиллук (Восточная Африка) jit с высоким тоном – «ухо», а с низким – «уши»; в другом африканском языке, тсвана, kemotho с низким тоном – «я человек», а то же с высоким тоном на первом слоге (kemotho) – «он человек».

Так использовать динамическое ударение нельзя вследствие его монотончности[ 491 ]491
  Монотоничность – от греческого monos – «один» и tonos – «ударение».


[Закрыть]

т.е. однородности. Но в случае возможности передвижения ударения оно делается очень удобным грамматическим способом.

По этому вопросу интересные мысли находим у Е. Куриловича: «В языках с так называемым постоянным местом ударения оно падает на слог слова, который установлен: а) безотносительно, как начальный или конечный слог слова…; б) относительно, как следующий после начального (то есть второй) или предшествующий конечному (то есть предпоследний) слог слова. В языках с так называемым свободным и подвижным ударением оно… падает не на отдельные слоги слова, а прежде всего на отдельные морфемы в пределах слова. Различие между польской формой rekami и ее русским эквивалентом руками заключается в том, что польская форма имеет ударение на предпоследнем слоге слова, а русская форма – на первом слоге окончания»[ 492 ]492
  Курилович Е. Структура морфемы // Очерки по лингвистике. М., 1962. С. 77, а также: Кузнецов П. С. Фонологическая система сербохорватского языка // Известия АН СССР. Отделение литературы и языка, 1948. Т. 7. С. 62.


[Закрыть]
. И дело здесь в том, что в польском ударение постоянное, т. е. падающее на определенный слог слова (предпоследний), независимо от того, какая это морфема, а в русском – ударение подвижное, которое в пределах одной парадигмы может падать в одних словоформах на корень, в других – на окончание; например, в единственном числе: дом, дома, дому, домом, о доме – на корень, а во множественном числе: дома, домов, домам, домами, о домах – на окончание.

В русском языке разным местом ударения (на основе или на аффиксе) могут различаться слова (что к грамматике не относится): мука – мука, кружки – кружки, казачки – казачки; может это же проявляться на разных слогах основы: замок – замок, передохнуть – передохнуть;во всех этих случаях передвижки места ударения нет, а место ударения закреплено на разных слогах в разных словах.

Иное дело, когда место ударения перемещается в парадигме с основы на окончание или наоборот и тем самым различает грамматические формы того же слова.

Так, родительный падеж единственного числа руки, ноги, блохи местом ударения отличается от формы именительного падежа множественного числа тех же слов: руки, ноги, блохи; то же самое в случаях: дома, села (род. п. ед. ч.) и дома, села (им. п. мн. ч.)[ 493 ]493
  В случае село – села грамматически наличествует только перенос ударения, а состав фонем в корне тот же.


[Закрыть]
.

Очень важным этот способ является для различения видовых пар глагола, когда ударение на тематической гласной основы: насыпать, нарезать, высыпать, выносить является приметой несовершенного вида, а перенос ударения на корень (насыпать, нарезать) или на префикс (высыпать, выносить) служит приметой совершенного вида.

В других случаях в русском языке тот же способ сопровождает иные способы, служащие для того же грамматического различения, как, например, встречать – встретить, где вид различается прежде всего изменением суффикса [-а-] – [-и-] и сопровождается переносом ударения и чередованием согласных [ч] – [т].

В случае колебания места ударения в формах слов нао, типа кисло, мало, узко и т. п., оно служит для различения кратких прилагательных и наречий: если ударение на–о – это признак краткого прилагательного (Это платье узко), если же на основе – это признак наречия (Это платье узко сшито). Как и всегда в грамматике, где все положительное соотнесено с нулем, наличие и отсутствие ударения может быть достаточным противопоставлением для различения грамматических форм и категорий; так, в русском языке ударные что, когда, как – местоимения, а безударные что, когда, как – союзы, например: Я вижу, что он читает, но что он читает, не вижу; Я слышал, как он вошел, но как он мог войти, не понимаю и т. п.

Наличие ударения на слове или его отсутствие может отличать и знаменательное слово от служебного, например: А счастье было так возможно!(Пушкин) и Я было опоздал на лекцию (где было – частица).

В языках с фиксированным или малоизменяемым ударением такие случаи редки; ср., например, в турецком саniт [джаным] – «моя душа» и саniт [джаным] – «душечка» или в немецких сложных словах blutarm – «худосочный» и blutаrm – «очень бедный»; в английском языке, кроме случаев с разного типа ударением, различающим словосочетания: black bird – «черная птица», black board – «черный стол» и сложные слова: blackbird – «дрозд», blackboard – «классная доска» (см. выше, § 50), может быть различение по месту ударения глаголов (ударение на последнем слоге) и однокорневых имен (на первом слоге): to export – «вывозить», the export – «вывоз», to extract – «извлекать», the extract – «извлечение» и т. п. Во французском языке, где слово не имеет своего отдельного ударения, а ударение сопровождает лишь «ритмическую группу» слов (le lieutenant, le lieutenant colonel, le lieutenant colonel en chef и т. п.), как грамматический способ оно использовано быть не может, но, расчленяя «ритмические группы», оно содействует строению предложения.

§ 54. СПОСОБ ИНТОНАЦИИ

Интонация, как мы установили выше, относится не к слову, а к фразе (см. § 32) и тем самым грамматически связана с предложением и его строением.

1) Прежде всего это относится к модальной[ 494 ]494
  Модальный – от латинского modus – «способ»; модальные значения в грамматике выражают целевую установку высказывания (убеждение, вопрос, сомнение, приказание или личные отношения говорящего к тому, что он говорит, и т. п.).


[Закрыть]
форме предложения: при том же порядке тех же слов во многих языках можно отличать интонацией вопросительные предложения от утвердительных, предложения, выражающие сомнение, от предложений, выражающих удивление или побуждение, и т. п. (Он пришел?; Он пришел; Он пришел…; Он… пришел? и т. п.). Эти оттенки выражаются градацией высоты, интенсивности и темпа.

2) Расстановка и градация пауз внутри предложения может показывать группировку членов предложения или расчленение предложения, например: Ходить долго – не мог и Ходить – долго не мог; Человек – с портфелем пришел и Человек с портфелем – пришел[ 495 ]495
  На этом же основан и анекдот с «роковой» запятой: Казнить, нельзя миловать и Казнить нельзя, миловать.


[Закрыть]
.

3) Паузирование может различать простое и сложное предложение; без паузы: Вижу лицо в морщинах – простое предложение, с паузами; Вижу: лицо – в морщинах – сложное, где двоеточие и тире обозначают соответственно паузы.

4) Интонацией можно отличать сочинительную связь от подчинительной при отсутствии союзов; например, с интонацией перечисления (т. е. с повторением той же интонационной волны). Лес рубят, щепки летят – сочинение, а с контрастной интонацией обеих половин (первая на высоком тоне, вторая – на низком) Лес рубят – щепки летят –подчинение, где лес рубят –придаточное предложение, а щепки летят – главное.

5) Особое явление представляет собой так называемое «логическое ударение», т. е. то или иное смещение фразового ударения (см. гл. III, § 32) для логического выделения («подчеркивания») каких–либо элементов предложения; особенно отчетливо это выявляется в вопросительном предложении, где нормальное для русского языка фразовое ударение конца фразы (тогда вопрос относится ко всему целому) может перемещаться в середину или начало фразы, чтобы показать, к чему именно относится вопрос:

Ты сегодня пойдешь в институт? (а не куда–то);

Ты сегодня пойдешь в институт ? (а не поедешь);

Ты сегодня пойдешь в институт ? (а не завтра);

Ты сегодня пойдешь в институт ? (а не кто–нибудь другой).

6) Интонацией, а именно убыстрением темпа и ломкой нормальной интонационной волны, выделяются вводные слова и выражения, чем они и отличаются от членов предложения; например: Он безусловно прав (без выделения обстоятельства безусловно) и Он, безусловно, прав (с выделением вводного слова безусловно), или: Он может быть здесь (без выделения сказуемого может быть) и Он, может быть, здесь(с выделением вводных слов может быть).

Выражение экспрессии и прежде всего различных чувств (радости, гнева, восторга, умиления, огорчения и т. п.) тесно связано с интонацией, но к области грамматики не относится, равно как и придание тем или иным словам особого смысла, например иронического, что тоже достигается интонацией.

Не во всяком языке интонация легко используется как грамматический способ. Так, например, французская, с точки зрения русских «напевная», интонация очень безразлична к выражению грамматики (поэтому по–французски можно спрашивать и отвечать с той же интонационной волной, но при вопросе употреблять служебную вопросительную частицу est ce que[ 496 ]496
  Во французских грамматиках такие вопросительные частицы называются les pronoms interrogatifs, т. е. «вопросительные местоимения».


[Закрыть]
).

Нейтральную интонацию какого–либо языка, отклонение от которой можно использовать как грамматический способ, легче всего определять на интонировании счета (ср. в русском: раз, два; раз, два, три; раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… и т. д., где при любом количестве числительных на первом происходит подъем, а на последнем – падение интонации, тогда как вся середина интонируется ровно, и во французском: ип, deux; un, deux, trois;ип, deux, trois, quatre, cing, six, sept…, где внутри любой длины фразы имеются подъемы и понижения); чем более «плоская» и, казалось бы, менее «выразительная» интонация, тем легче она может быть использована в грамматике как выразительный способ; именно такова русская интонация.

§ 55. СУППЛЕТИВИЗМ

Соединение в одну грамматическую пару (или в один грамматический ряд) разнокорневых или разноосновных слов, когда, несмотря на различие корней или основ, лексическое значение не меняется, а «различие слов» служит лишь грамматическим способом различения грамматических значений, называется супплетивизмом[ 497 ]497
  Супплетивизм – от латинского suppleo, suppletum – «пополнять», «дополнять».


[Закрыть]
.

Супплетивизм является одним из проявлений изоэми и в языке, когда в одной и той же функции выступают две разные корневые морфемы, входящие в одну парадигму, где нормально корневая морфема бывает та же или в своих вариантах, что относится к аллоэми и.

Почему же, если речь идет о корнях, супплетивизм следует рассматривать в грамматике, а не в лексикологии, где речь идет о синонимах? Именно потому, что при супплетивизме два разные корня выступают в одной и той же парадигме, взаимно исключая друг друга (брать употребляется как глагол несовершенного вида, а взять – как совершенного, и оба они образуют формы одного глагола).

Так, в русском языке видовое различие глагола может быть выражено не только аффиксацией, как, например, делать – сделать, но и различием корней: брать – взять, класть – положить, или основ: садиться – сесть и т. п.

В индоевропейских языках типично использование супплетивизма корней для образования степеней сравнения прилагательных и наречий со значением «хороший» и «плохой»; ср.:

Наряду с аффиксальным способом образования основных форм глагола латинский язык использовал также и корневой супплетивизм; например, с одной стороны, ато, amavi, amatum, amare – «любить» и, с другой –fero, tuli, latum[ 498 ]498
  Latum исторически из tlatum, ср. fuli.


[Закрыть]
, ferre – «нести» (ср. в русском: иду – шел).

В субъектном и объектном употреблении личных местоимений во всех индоевропейских языках употребляются супплетивные формы, что является одним из доказательств родства этих языков, например: я – меня, нем. ich – mich, сканд. ik – mik, англ. Iте, франц. je – moi, лат. ego – те, санскр. agham – тaт и т. п.

В склонении русских личных местоимений, кроме супплетивизма корней и супплетивизма основ [ja] – [м'эн'-а; мн'-э; мн–ojy] для 1–го лица, встречается яркий пример супплетивизма корней для 3–го лица: [он] – [j–ово], на [н'-ом] и т. п. Причины, породившие эти супплетивные формы, различны (см. ниже).

К супплетивизму корней относятся и такие случаи в русском языке, как образование форм числа у существительных от разного корня: человек – люди, ребенок – дети.

Типичными примерами супплетивизма основ в этих формах являются названия молодняка: поросенок – поросята, козленок – козлята; названия людей по нации или социальному положению, сословию: армянин – армяне, дворянин – дворяне, хозяин – хозяева;а также такие случаи, как друг – друзья, брат – братья, звено – звенья, а также цветок – цветы; родовые пары типа козел – коза, кот – кошка, продавец – продавщица и многие другие.

Супплетивные пары могут возникать разным путем. Или в том случае, когда из двух однокорневых пар, в которых теряются противоположные члены, получается новая пара из оставшихся членов, например: человек – человека, люд – люди, где форма человеки утратилась[ 499 ]499
  Ср. остаток этой формы в поговорке: «Все мы люди, все мы человеки».


[Закрыть]
, а слово люд стало собирательным; тем самым форма множественного числа люди «освободилась» и соединилась с формой человек в новую, супплетивную пару: человек – люди; то же с супплетивизмом основ: продавец – продавица и продавщик – продавщица, где слово продавица утратилось[ 500 ]500
  См. наличие этого слова у Гоголя в «Сорочинской ярмарке».


[Закрыть]
, а слово продавщик «ушло» в просторечие; откуда новая пара с супплетивизмом основ: продавец – продавщица.

Но иногда супплетивные пары возникают и чисто фонетическим путем, например во французском из аффиксальной пары ип – ипе – «один – одна» благодаря фонетическим изменениям возникла супплетивная пара [æ] – [у:n] (орфографически «по–старому» ип – ипе); то же в латинском примере latum (из tlatum) – tuli; русское шел этимологически восходит к корню [хьд-], наличному в ходить и т. п. Супплетивизм свойствен далеко не всем языкам.

§ 56. СИНТЕТИЧЕСКИЙ И АНАЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ ЯЗЫКОВ

К вопросу о синтетическом и аналитическом строе языков можно подходить по–разному. Что это вопрос грамматический, никто не спорит, но одни исследователи в определении этого важного вопроса идут от морфологии, другие – от синтаксиса. Однако есть и третий путь: идти от классификации грамматических способов и их употребления в том или ином языке. При этом соблюдаются интересы и морфологии, и синтаксиса.

Все грамматические способы можно разделить на два принципиально различных типа: 1) способы, выражающие грамматику внутри слова, – это внутренняя флексия, аффиксация[ 501 ]501
  Аффиксации фузионная и агглютинирующая очень различны в этом отношении, есть основания агглютинирующую аффиксацию причислять к аналитическому типу (см.: Поливанов Е.Д. Русская грамматика в сопоставлении с узбекским языком, 1934).


[Закрыть]
, повторы[ 502 ]502
  Настоящие повторы отнюдь не словосочетания, а удвоенные формы слов.


[Закрыть]
, сложения, ударение и супплетивизм, 2) способы, выражающие грамматику вне слова, – это способы служебных слов, порядка слов и интонации. Первый ряд способов называется синтетическим[ 503 ]503
  Синтетический – от греческого synthetikos (synthesis – «сочетание, составление») – «получающийся в результате синтеза», «объединяющий».


[Закрыть]
, второй –аналитическим[ 504 ]504
  Аналитический – от греческого analytikos (analysis – «развязывание», «разрешение») – «получающийся в результате анализа», «разъединяющий».


[Закрыть]
.

Значение этих терминов сводится к тому, что при синтетической тенденции грамматики грамматическое значение синтетизируется, соединяется с лексическими значениями в пределах слова, что при единстве слова является прочным показателем целого; при аналитической же тенденции грамматические значения отделяются от выражения лексических значений; лексические значения сосредоточены в самом слове, а грамматические выражаются либо сопровождающими знаменательное слово служебными словами, либо порядком самих знаменательных слов, либо интонацией, сопровождающей предложение, а не данное слово.

От преобладания той или другой тенденции меняется характер слова в языке, так как в языках синтетического строя слово, будучи вынутым из предложения, сохраняет свою грамматическую характеристику. Например, латинское слово filium, кроме того, что оно лексически обозначает «такое–то имя родства (сын)», показывает, что: 1) это существительное, 2) в единственном числе, 3) в винительном падеже, 4) это прямое дополнение. И для характеристики строения предложения эта «вырванная» форма filium дает многое: 1) это прямое дополнение, 2) зависящее от сказуемого – переходного глагола, 3) при котором должно стоять подлежащее[ 505 ]505
  Последнее в латинском языке не обязательно, что лишний раз подчеркивает самостоятельность слова в синтетическом латинском языке.


[Закрыть]
, определяющее лицо и число этого сказуемого – глагола. Слово синтетических языков самостоятельно, полноценно как лексически, так и грамматически и требует прежде всего морфологического анализа, из чего синтаксические его свойства происходят сами собой[ 506 ]506
  В сложном предложении, например в том же латинском языке, есть особые явления, не вытекающие из синтетических свойств слов, например «согласование времен» (consecutio temporum).


[Закрыть]
.

Слово аналитических языков выражает одно лексическое значение и, будучи вынуто из предложения, ограничивается только своими номинативными возможностями; грамматическую же характеристику оно приобретает лишь в составе предложения.

В английском «кусок» – round – это только «2ПR», если не знать, из какого предложения этот «кусок» вынут; конечно, это не всегда то же самое слово, что выявляется только в синтаксических контекстах (a round table – «круглый стол», a great round – «большой круг» и т. п.); русские же слова круг, круглый, кружить и без синтаксического контекста понятны как явления лексики, и поэтому они несопоставимы с английским round. Это грамматически разные явления.

Из этих общих положений есть целый ряд следствий. Одно из них состоит в том, что выражение грамматических значений в синтетических языках повторяется как в согласованных членах предложения, так и в пределах форм одного и того же слова.

Можно сравнить «перевод» с одного языка на другой такого предложения, как Большие столы стоят:

Немецкий язык: Die grossen Tische stehen – множественное число выражено четыре раза: артиклем (аналитически) и аффиксами в существительном (Tisch–e), в прилагательном (gross–en) и в глаголе (steh–en) (синтетически).

Русский язык: Большие столы стоят – множественное число выражено три раза: в существительном (стол–ы), в прилагательном (больш–ие) и в глаголе (сто–ят) (синтетически).

Английский язык: The great tables stand – множественное число выражено два раза: в существительном (table–s) (синтетически) и в глаголе – отсутствием–s (stand), указывающего на единственное число в настоящем времени (синтетически).

Казахский язык: Улкэн столдар – гур – множественное число выражено только один раз: в существительном (столдар) (синтетически).

Французский язык: Les grandes tables restent debout – множественное число выражено только один раз в артикле les [Iε] (аналитически)[ 507 ]507
  Так называемые «окончания множественного числа» во французском–s, – entи т. п. – факты письма и орфографии, а не языка; множественное число внутри французского слова не выражается.


[Закрыть]
.

Даже если сравнить образование тех же форм множественного числа в близкородственных языках, как немецкий и английский (в тех же по происхождению словах Buch, book – «книга» и Мапп, man – «человек»), видна будет тенденция синтетическая (в параллельном повторении грамматического значения) и аналитическая (в желании только один раз выразить данное грамматическое значение):

Английский язык: Множественное число выражено в каждом примере только один раз:

the book – the books 1) в book – books только внешней флексией (нет внутренней флексии, и артикль не меняется)

the man – the men 2) в man – men только внутренней флексией; артикль в английском различать число не может[ 508 ]508
  Такие случаи в английском, как child [tʃaild] – «ребенок», children [tʃildren] – «дети», – редкое исключение, где при различении числа налицо и внешняя флексия (нуль – en), и внутренняя ([ai] – [I]) (см. § 48).


[Закрыть]

К типичным синтетическим языкам[ 509 ]509
  Конечно, и в этом отношении бывают отклонения и противоречия; так, в немецком артикль – явление аналитическое, но он склоняется по падежам, – это синтетизм; множественное число существительных в английском выражается, как правило, один раз, – явление аналитическое, но то, что это выражается фузионной аффиксацией, – синтетизм и т. п.


[Закрыть]
относятся древние письменные индоевропейские языки: санскрит, древнегреческий, латинский, готский, старославянский; в настоящее время в значительной мере литовский, немецкий, русский (хотя и тот и другой с многими активными чертами аналитизма); к аналитическим: романские, английский, датский, новогреческий, новоперсидский, новоиндийские; из славянских – болгарский.

Такие языки, как тюркские, финские, несмотря на преобладающую роль в их грамматике аффиксации, имеют много аналитизма в строе благодаря агглютинирующему характеру своей аффиксации; такие же языки, как семитские (например, арабский), синтетичны, потому что грамматика в них выражается внутри слова, но они скорее аналитичны по агглютинирующей тенденции аффиксации.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю