Текст книги "Под прицелом"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Воздушно-штурмовая, – подсказал кто-то.

– То есть стоит ждать широкомасштабного вторжения? – задал риторический вопрос сэр Томас.

Молчание прервал появившийся офицер связи.

– Сэр, Небраска снова на линии.

– Уберите здесь все. Я поговорю один…

Генерал Лерой Томпсон был совсем не тем генералом Лероем Томпсоном, что недавно прибывал в Великобританию и так славно завалил кабана. Лицо у генерала Томпсона было серым, а глаза – красными, больными и уставшими.

– Вы в курсе того, что происходит? – без предисловия начал он.

– Возможно… – осторожно ответил сэр Томас.

– Русские забросили группы спецназа через границу в Афганистан. Там же действует крупное бандформирование из местных, скорее всего – тоже согласованно с этими русскими. В любой момент они могут забрать изделие и уйти через границу.

– Сэр, наша поисковая группа уже ушла к месту падения. Его координаты в отличие от русских мы знаем точно.

Точно этого сэр Томас не знал, но говорил уверенно.

– Ваша база в Баграме находится под обстрелом.

– Сэр, группа вышла на место еще до того, как начался обстрел. Вы отслеживаете изделие?

– Да, сэр. Изделие движется…

– Возможно, его уже эвакуировала наша группа.

– Нет, сэр. Последние данные свидетельствуют о том, что на месте падения идет бой. Два из четырех ваших вертолетов уже сбиты, еще один сильно поврежден. Ваши силы скованы боем, а устройство уходит.

Этого сэр Томас еще не знал. Одновременно он отметил четкость работы системы спутникового слежения у североамериканцев. Видимо, их спутники позволяют получать уже не спутниковые снимки, а картинку с места событий в реальном режиме времени.

– Кто забрал груз?

– Судя по нашим данным – одна из русских разведгрупп. Русские проявляют активность рядом с самой границей, на их базах готовятся вертолеты.

Сэр Томас помолчал.

– Чего вы хотите?

– Активизируйте план «Старфиш». Немедленно.

Сэр Томас удивленно поднял брови.

– «Старфиш»? Вы понимаете, о чем просите?

– Немедленно, сэр. Иначе устройство от нас уйдет.

– Я не имею право в одиночку принимать такое решение.

– Имеете в критической ситуации. Сейчас ситуация именно критическая.

Это действительно было так.

Сэр Томас пригладил волосы, те немногие, что еще остались на его голове.

– Успокойтесь, сэр. Прежде чем рубить голову, надо попробовать принять аспирин – а вдруг да поможет…

11 июля 1996 года.

Абердин, Шотландия.

Паб «Три руки»

Как все-таки прихотливо судьба кладет свои кружевные узоры на белое покрывало жизни… Паб «Три руки», старинное заведение, где можно так вкусно и не так дорого перекусить, было избрано русской разведкой в качестве места для тайных встреч. Туда сейчас направлялся я. И не ведал, что именно в этом заведении, в пабе «Три руки», несколько дней назад перекусывал приехавший в Шотландию за винтовкой Бухгалтер. Воистину, неисповедимы пути Его, и только Он знает, как переплетутся кривые жизненные тропки…

До Абердина мы добрались на удивление просто – несмотря на то, что полиция находилась на усиленном варианте несения службы, у всех подданных тоже были… ушки на макушке, а на всех дорогах развернули сеть контрольно-заградительных постов. Но для опытных и прошедших специальную подготовку людей особой проблемы эти заградительные мероприятия не представляли. Ловить так спецов – все равно, что ловить рыболовной сетью комара…

Часть пути мы проделали на поезде, в открытом вагоне с древесиной – запрыгнули мы на него на ходу. Еще часть пути – машиной, просто аккуратно вскрыли полуприцеп. Оставшуюся часть пути – миль примерно тридцать – проделали пешком, не желая никого обременять и стараясь никому не попадаться на глаза. По дороге набрели на охотничий домик, пустой, но то, что нам было нужно, – там имелось. Привели себя в относительный порядок – несколько дней пребывания в земляной норе красоты человеку не добавляют и порядка в его одежде – тоже.

Настало время идти на встречу. Тем, кто придет на встречу со мной, я не особо доверял – насчет разведки и ее методов работы я давно не испытываю иллюзий. Что чужая разведка, что своя – разница лишь в том, что своя лучше знает твои больные места. Могут сделать все что угодно – убрать, чтобы зачистить концы, попытаться вывести силой в Россию, еще что-нибудь. Я бы и сам поехал – да нельзя, не все дела здесь доделаны. Проклятье, ведь если не отдам долги – всю жизнь буду мучиться. Себя знаю…

На двоих с напарником у нас было пять пистолетов, из них три у меня. Для меня – это много. С «браунингом» на встречу идти нельзя, «браунинг» я отдам Грею – для прикрытия. Теперь у него два мощных полноразмерных пистолета и без малого сто патронов к ним. Уже хлеб. А мне хватит моих маленьких «NAA» – на близком расстоянии они наделают дел, патрон-то девятимиллиметровый.

Паб «Три руки» располагался между Хилтон и Клифтон – очень удобное расположение, потому что там же рядом – Грейт Нотерн, ведущая сразу в порт. Случись чего там – толком никто не поймет в такой суете. И в то же время – легко смотаться, сразу несколько выездов на самые разные трассы, в том числе на Норт Андерсон, связывающей все районы города. И – мало того – буквально в паре сотен метров – идущая в порт железнодорожная ветка, а за ней – река.

Проблема заключалась в том, что нас двое – всего двое, а на прикрытии получался всего один человек. Это мало, такими силами нормально прикрыть проводимую встречу невозможно. Более того – возникал риск обнаружения.

Решили сыграть ва-банк. Старый прием, называемый «яркое пятно». Что находится рядом? Железная дорога, компании British railways. А если есть железная дорога – значит, там кто должен быть? Правильно – там должен быть железнодорожный персонал. Сцепщики, путевые обходчики, машинисты. У каждого должна быть форма – так это предписано правилами безопасности, за этим следят страховые компании. Форма эта – ярко-оранжевый жилет со светоотражающими полосками – и будет нашим ярким пятном. В таком жилете приду на встречу я – никто не обратит внимание ни на что другое, всех будет отвлекать жилет. Жилет – это удобно, тут такая фишка есть. Если ты видишь человека, мозг автоматически должен его определить, как кого-то, – и потом ты про него забываешь – если он, конечно, не представляет для тебя интереса. Увидев человека, одетого в такой вот ярко-оранжевый, замасленный жилет, ты сразу даешь ему определение: парень, работающий на железной дороге. И забываешь о нем. Мгновение, не более. А вот если ты не сможешь дать человеку определение сразу – память начнет работать, и может всплыть то, чего совсем мне не нужно: боже, да это тот самый парень, которого показывали по телевизору! Убийца-маньяк! Держите, караул!!!

А вот если дело запахнет керосином – для отрыва мы используем другой вариант. Немного оторвавшись, я сбрасываю свой жилет и… исчезаю! У преследователей в памяти отложится ярко-оранжевое пятно, как основной мой признак. Сбрасываешь жилет – и ты становишься никем! А в этот момент Грей надевает точно такой жилет – и прикрывает мой отход уже с тремя пистолетами. Таким образом, и прорываемся – к реке, к железной дороге, при минимальном везении ускользнем.

Два жилета железнодорожников мы раздобыли очень просто – проникли на станцию, которая находилась в местном порту, и добыли. Сделать это легче, чем многие думают, несмотря на трехметровый забор. Взяли два жилета, на всякий случай еще прихватили мощный аккумуляторный фонарь. Может пригодиться…

Перед тем как зайти в бар, я прошелся по улице, высматривая подозрительное, – нельзя забывать, что за мной может охотиться еще и полиция. Но ничего подозрительного – ни машин с излишними антеннами, ни фургонов, стоящих там, где им стоять не следовало бы, – ничего такого не было. Можно идти на встречу…

Я так и не заметил, когда этот человек появился в баре – хотя сидел так, чтобы видеть дверь. Вот только что его не было – был плавающий под потолком сигаретный дым, были неспешные разговоры. И вот он появился – маленький, лысый, похожий на ртутный шарик. Улыбающийся…

Появился он прямо у моего столика – днем свободные здесь были всегда – и уже с исходящим вкусным паром подносом.

– Разрешите, сэр?

Не дожидаясь ответа, он с той же жизнерадостной улыбкой плюхнулся напротив. Выбрал он себе что-то рыбное и большую кружку эля.

– Вы не собираетесь поехать в Гонконг?

– Хотелось бы, – ответил я после заминки, – но слишком много дел. Слишком, сэр…

– Дела подождут! – живчик нравоучительно поднял палец. – Нельзя забывать о своем здоровье! Я вот, например, до сорока лет работал, как вол! И что? Язва, холецистит, раннее облысение и напрочь истрепанные нервы. Да еще сожаление о том, что так прожил жизнь.

– Ну, наверное, такая работа хорошо оплачивалась?

– Более чем, сэр. Но я на вашем месте все-таки поехал бы и отдохнул.

– Увы! – Я поднял руки в бессильном жесте, скорчил страдальческую гримасу. – Я тут бессилен. Дела, за которые я отвечаю, не дают мне возможности уехать из страны.

Живчик отхлебнул солидный глоток темного, дурманящего напитка из кружки.

– И что же это за дела такие, если не секрет, сэр?

– О, никакого секрета. Я практикующий адвокат. Сейчас у меня небольшие проблемы с клиентами – но я уверен, что все будет в порядке.

– Преступники и адвокаты никогда не переведутся! – подмигнул мой собеседник.

– Вот именно.

– Кстати… – живчик сморщил лоб, – у меня есть знакомый, которому срочно требуется адвокат. Так что, если вы не против…

– О, ничуть. В какой области права ему нужна помощь?

– Он вам расскажет сам, тут я, как говорится, связан чужой тайной. Он живет в Ипсвиче, так что если вы…

– Мне не составит никакого труда, сэр.

– Тогда я, пожалуй, сообщу ему о вас, если не возражаете.

– Ничуть. Я буду в тех краях… дня через два. Проездом. Я вообще-то собираюсь в Лондон… Там и смогу заглянуть по пути…

– Да, конечно… – живчик махнул рукой, – кстати, вы слышали о том, что происходит в Лондоне? Ужас, сэр, просто ужас. Говорят, что это какой-то свихнувшийся полицейский. Я смотрел вчера, что про все это говорили по телевидению, – это просто ужасно…

– Думаю, полиция, как всегда, нагнетает обстановку, – улыбнулся я, – для того, чтобы оправдать свое существование и содрать с нас побольше налогов.

– Я так не думаю, сэр. Если в городе завелся человек, лазающий по крышам и убивающий людей из винтовки, я бы держался от этого места подальше, пока правительство не найдет способ прижать к ногтю этого психа.

– Увы. Дела мои требуют присутствия и в этом городе тоже – но я, наверное, потребую с работодателя доплаты за пребывание там.

– На вашем месте я бы это сделал, сэр. И соблюдал бы осторожность. Никакие деньги не стоят того, чтобы…

– Кажется, вы уже это говорили, сэр…

– Воля ваша…

Поговорили… Вроде бы ни о чем – и в то же время очень о многом. Это, кстати, тоже искусство – поддерживать такой разговор, который поймет твой собеседник, но не поймут те люди, которые тебя будут прослушивать.

Итак, Ипсвич. Порт на восточном побережье. Скорее всего, тот, кто будет со мной говорить, придет в порт на яхте – это позволит ему не светиться на пограничном контроле. Людей на дорогих яхтах не проверяют, считается, что если у человека есть деньги, чтобы купить за пару сотен тысяч фунтов подобную игрушку, – вряд ли он задумает что-то преступное. По мне – весьма сомнительное утверждение.

Уходя, живчик забыл на стуле кожаный, толстый портмоне. Я посидел еще минут пятнадцать, подумал о вечном – а поскольку вокруг ничего не происходило – двинулся на выход, подхватив портмоне.

В портмоне, как я и ожидал, были деньги – толстая пачка десяти– и пятидесятифунтовых банкнот. Еще – водительские права на имя Саймона Уэлша с моей фотографией, кредитная карточка, кода к которой я не знал – потом тщательнее обыщу портмоне, – карточка дорогого фитнес-клуба, две членские карточки лондонских клубов – Королевского автомобильного и Клуба путешественников и ключи от автомобиля. Легенда… Так называется пакет документов, которые любая профессиональная и уважающая себя разведка готовит для каждого своего высококвалифицированного агента. Даже если разведчик действует под одной легендой – ему обязательно должны подготовить одну-две легенды прикрытия, разумеется, если агент действительно ценный. Я был уверен в том, что документы подлинные – получить их не проблема, учитывая, что здесь их вообще высылают по почте, что мистер Саймон Уэлш иногда ходил в фитнес-клуб, платил какие-то налоги, иногда показывался в Королевском автомобильном и Клубе путешественников, нарушал правила на своей «Феррари» и платил штрафы. При резидентуре легенды поддерживает в рабочем состоянии целый отдел, созданный специально для этого.

Положив все, кроме ключей, в портмоне обратно, я направился вдоль припаркованных у дороги машин, разыскивая свою, – я был уверен, что разыщу ее, потому что таких автомобилей в старой доброй Великобритании немного…

Ярко-алая «Феррари-550», адский скакун из Маранелло, одна из последних моделей этой прославленной фирмы, выпускающей, кроме этих красавцев, еще и моторы для итальянских истребителей, как «Роллс-Ройс». Мощи в ней… сил пятьсот, по-моему, не меньше. Скорость – сто миль в час наберет – не заметишь. Грамотно подобрали…

Это, кстати, тоже один из вариантов «яркого пятна», отвлекающего внимание. Машина на дороге привлекает внимание каждого первого – и одновременно отвлекает внимание от того, кто сидит за рулем. Ну, скажите, кто может предположить, что самый разыскиваемый человек в Великобритании поедет по дороге на такой шикарной машине? Кто может предположить, что у парня за рулем совсем новенькой «Феррари» – дурные намерения? Поэтому – выбор машины самый правильный, какой только может быть в такой ситуации.

– Неслабо… – прокомментировал подошедший сзади Грей.

– Неслабо – согласился и я.

– У вас там местечка не найдется?

– Ты о чем?

– Смотри: если какая-то контора может предоставить в распоряжение оперативника последнюю модель «Феррари» – как в фильмах про 007 [53]53
  Фильмы про агента 007, специального агента британской секретной службы, имели место и в этом мире – только сюжет их был несколько другим. Автор смотрел фильмы и читал книги про 007, впечатление такое: книги еще более-менее, фильмы – сплошной голливудский бред.


[Закрыть], – я бы хотел работать в такой конторе…

Дополнительное подтверждение моих слов. Даже Грей не верит, что такая машина может принадлежать, к примеру, русской резидентуре. Значит, именно такая – и должна принадлежать.

Машина была настолько низкой, что для того, чтобы открыть дверь, пришлось наклониться. На водительском сиденье лежали дорогая, двухцветная кожаная куртка от Луи Виттон, дорогие очки, швейцарские часы. Мобильный телефон, конечно же, чистый, причем русский – от Фаберже, со всеми дополнительными функциями, коммуникационный центр в руке. Аксессуары, подходящие владельцу именно такой машины и дополнительно подтверждающие, что он действительно ее владелец, а не угонщик.

– Жизнь покажет. После того, как сделаем дело. Садись. Надо еще съездить и кое-что прикупить…

– Что именно?

– Пару косметичек. Тебе, кстати, никто не говорил, что ты очень привлекательно выглядишь?

10 июля 1996 года.

Северный Афганистан

На любой базе ВВС, русской ли, британской ли, одни из самых загруженных бойцов – это бойцы поисково-спасательной службы. Ведь если гордые соколы – летчики – летают далеко не каждый день, нужно и ресурс самолетов поберечь, и топливо тоже не бесконечное, то бойцы ПСС тренируются каждый день, ибо от их выучки и слаженности зависят жизни всех этих летчиков, стремительно проносящихся над землей на своих красивых машинах…

ПСС – переводится как поисково-спасательная служба. Относится она чаще всего к структурам ВВС страны, и по уровню подготовки ее бойцы не уступают десанту, а то и спецназу. ВВС, в свою очередь, снабжает их самыми современными летательными аппаратами, намного более продвинутыми, чем те, что находятся на вооружении обычной армейской авиации. У всех летчиков бойцы ПСС пользуются особым уважением, и за свою выпивку в баре им редко приходится платить самим.

Задачи у бойцов ПСС простые. Любой самолет могут сбить, есть шанс, что летчик успеет катапультироваться. Чаще всего такие вот неприятности происходят над вражеской территорией. И бойцам ПСС необходимо пересечь линию фронта, пролететь над чужой территорией, запеленговать сигнал бедствия, подаваемый летчиком, поднять его на борт и уносить ноги. Очень часто задача осложняется тем, что противнику тоже нужно захватить вражеского летчика – ценнейший источник информации, – и начинается прочесывание местности, где мог приземлиться сбитый летчик. А еще противник знает, что летчика прилетят спасать, и поэтому обычно устраивает засаду. Несколько расчетов ПЗРК, а то и самоходные ЗРК, вертолеты-охотники – в общем, хорошего мало. А иногда нужно не просто забрать летчика – но и уничтожить до конца сбитый летательный аппарат, чтобы он не достался научно-технической разведке противника. Вот такая вот работа…

В поисково-спасательной службе разных стран используют самую различную технику. Русские спасатели предпочитают отечественные вертолеты: «М-40», имеющий спасательный отсек, в который помещаются два человека – как раз экипаж сбитого самолета или вертолета, различные модификации вертолетов Сикорского, от среднего «Ястреба» «М-59» до тяжелого «Сикорский-89». Вертолеты эти оснащены автопилотом, системой автоматического огибания рельефа местности, системой обеспечения полета при нулевой видимости, несколькими пулеметами, блоками НУРС, противотанковыми и зенитными ракетами на пилонах – в общем, они мало походят на обычный вертолет. Использовался и старый «летающий танк» «М-24», на смену которому пришел «М-40», с новыми двигателями и системой прицеливания он вполне конкурентоспособен, к тому же он единственный в мире из боевых вертолетов имеет десантный отсек на восемь человек. Североамериканцы используют тяжеловооруженные «Боинги», в том числе модели «Чинук», на которые устанавливается по три-четыре пулемета. Также у североамериканцев в последнее время появился легкий транспортный самолет вертикального взлета-посадки, сильно походивший на увеличенный в размерах истребитель, но с десантным отсеком на шестнадцать человек и пониженной радиозаметностью. Немцы используют собственные вертолеты «Блом» и «Фосс», а также часть вертолетов закупают у Российской империи, потому что благодаря таланту Игоря Сикорского Российская империя и поныне выпускает лучшие вертолеты в мире. Японцы же не имеют специализированной поисково-спасательной службы вообще – виной всему знаменитый самурайский фатализм и желание умереть в бою за господина. Спасением сбитых занимались обычные десантные части, если такая возможность у них имелась.

Что же касается британцев – то у них и тут подход был свой. Помимо не совсем удачных десантных вертолетов «Вестланд», у британских поисковиков на вооружении самолеты вертикального взлета-посадки «Норманн». Вообще-то эта фирма знаменита своими легкими и неприхотливыми самолетами «Айландер» и «Трисландер», которые покупали по всему миру, в том числе и в Российской империи, – но тут они разработали нечто совсем удивительное.

Кабина, словно у русского «М-24», где пилот и оператор сидят тандемом, фюзеляж, как у самолета, крыло с четырьмя двигателями – двумя реактивными подъемными и двумя маршевыми, спаренная авиационная пушка в носу. Этот агрегат, предназначенный для высадки десанта в тылу противника на неподготовленных площадках, довольно капризный и сложный, но нет ни одного другого самолета, способного принять на борт двадцать десантников (при модернизации вместимостью пожертвовали ради дополнительной брони), доставить их на необорудованную площадку, высадить их и даже поддержать огнем. Даже североамериканский «Оспри» на такое не способен.

Сигнал тревоги прозвучал рано утром, когда солнце едва показалось из-за гор, осветив долину, в которой находился укрепленный аэродром, нежно-розовым светом. Ветра почти не было, и день обещал быть таким, какими обычно бывают все летние дни в Афганистане. Жаркими до духоты.

Спасательной группой в кэмп Абердин – так назывался укрепленный форпост в Баграме – командовал бригадир Джон Феттерляйн. На четверть немец и на три четверти британец, он походил на идеал германского воина – светловолосый, крепкий, с голубыми глазами. Несмотря на то, что немецкой крови в нем была всего четверть – солдат своих он гонял с истинно немецким упорством и педантичностью, каждое действие отрабатывал до мелочей, с многократными повторениями. За это солдаты его не слишком любили, а его прозвище – Немец – было и его официальным позывным в эфире.

Пээсэсники встали раньше всех, уже успели провести утреннюю силовую зарядку и сделать пару кругов с полной выкладкой по полю, прежде чем идти на завтрак. В столовой они были в первой смене и уже заканчивали, когда, едва не снеся дверь, в столовую вломился капитан ВВС Гордон, старший смены на сегодня.

– Сбит самолет! – с порога выпалил он.

Феттерляйн не спеша допил свой чай, в упор глядя на встрепанного, с безумными глазами майора. Этого истерика и подхалима на базе никто не любил.

– Доброе утро, капитан Гордон, – спокойно проронил он.

– Самолет сбили, вы что, не слышали?!

Феттерляйн переглянулся со своими подчиненными.

– Слышал. Где именно?

– Севернее. Маяк наведения заработал.

– Так почему же вы здесь, а не на своем месте старшего операторской смены?

Гордон хотел что-то сказать, но, обменявшись взглядами с Феттерляйном, понял, что это бессмысленно, повернулся и побежал на свое место.

Бригадир Феттерляйн достал платок, вытер руки. Его люди выжидающе смотрели на него, подобравшись, как скаковые лошади перед выстрелом стартового пистолета.

– По коням!

В отличие от обычных армейских подразделений люди из ПСС, в том числе и отряд Феттерляйна, имели право выбора оружия. Не полное, конечно, закупить германо-римскую «эрма» или русский «калашников» им никто бы не позволил, но североамериканское оружие вполне дозволялось. Поэтому вместо ужасающих армейских булпапов они пользовались модифицированными винтовками «кольт М4А1» с подствольными гранатометами, штатным «веблеям» предпочитали «кольт-1911», а в качестве пулемета использовали ручной пулемет «Стоунера». Спецгруппа делилась на поисковые четверки, причем в каждой четверке один из бойцов обязательно был фельдшером и имел расширенный комплект для оказания первой помощи в полевых условиях, умещавшийся в большой спортивной сумке. Такова была специфика их действий – пилот мог оказаться раненым, и раненым тяжело, они готовились и к тому, что с пилотом им придется провести какое-то время на вражеской территории, прежде чем их смогут забрать, и стабилизировать его состояние придется на месте, тем, что есть. Каждый медик проходил полный курс боевой подготовки, поэтому обузой для группы он ни в коем случае не был…

Пока группа собиралась – в подземных ангарах готовилась к полету техника – два «Норманна» и два вертолета прикрытия «Вестланд» типа «Вессекс» с двадцатимиллиметровыми пушками в десантной кабине, так называемые «канонерские» вертолеты. По всем расчетам, этого было достаточно – о том, что в районе падения действуют группы русского спецназа и еще крупный повстанческий отряд, не сообщили никому.

Один за другим летательные аппараты подняли на бетонку на лифте, почти один в один повторявший тот, который поднимал самолеты на летную палубу на авианосцах. Техники проводили последнюю предполетную проверку машин, пилоты занимали свои места.

Бригадир Феттерляйн выстроил своих людей – сорок отлично подготовленных бойцов – но не обычным строем, а кругом, у русских это называется хоровод, если образовавшие круг ходят друг за другом. Сам он был всего лишь одним из них, он стоял в строю и говорил, а его люди его внимательно слушали…

– Джентльмены, есть работа как раз по нашей части. Работа серьезная, даже очень. Русские сбили самолет, североамериканский, он упал совсем недалеко отсюда. Там же упал один из наших истребителей. Наша задача – высадиться в районе, найти выживших и забрать с места падения контейнер, размером – как два стандартных кейса, черного цвета. Не скрою – контейнер – цель приоритетная и очень опасная. Если вы увидите этот контейнер и заметите, что он открыт или разбит, – немедленно назад и сообщить мне. Немедленно! В районе могут быть русские. Но для нас несколько русских – это ведь не препятствие, не правда ли?

– Так точно, сэр! – слитный порыв, крик, как выдох.

– Покажем медведям, кто здесь хозяин!

– Медведям – смерть!

– По машинам!

Поскольку большую часть десантного отсека «Вестланда» занимала громоздкая подвеска со скорострельной двадцатимиллиметровой пушкой, стреляющей вбок, – в вертолете могло разместиться дополнительно только четыре человека. Иногда они так и летали на задание – парами, операторы пушечных установок кромсали все, что было внизу, а потом высаживалась досмотровая группа – восемь человек, по четыре с каждого вертолета, этого вполне хватало. Собирали трофеи – и быстро на базу. Иногда вертолеты кружили над обреченной колонной, заходили то с одной стороны, то с другой и только потом открывали огонь. В последнее время все стало намного сложнее, эти полеты перестали быть лихой прогулкой за трофеями. У афганцев откуда-то появлялись в большом количестве гранатометы, тяжелые пулеметы, даже переносные зенитные комплексы. Афганцы больше не стреляли беспорядочно – они вели сосредоточенный огонь, стараясь попасть не по кабине, как раньше, а били по уязвимому хвостовому ротору. Совсем недавно погибли сразу два вертолета со всеми экипажами – один завис над грузовиком, предчувствуя легкую добычу, – и тут кто-то откинул брезент кузовного тента, и очередь из установленного в кузове крупнокалиберного пулемета буквально распорола кабину. Второй, страхующий, даже не успел сообщить на базу, что произошло, – две рукотворные молнии ракет метнулись к нему, и через несколько секунд он уже горел чадным костром на каменистом склоне. После этого снижаться и зависать без необходимости пилотам строго-настрого запретили.

Солдаты споро рассаживались по летательным аппаратам, как обычно не упуская возможности пошутить друг над другом. Тот, кто летел на десантном «Норманне», завидовал тем, кто летел на вертолете, – «Норманн» был все-таки более тяжелый, менее маневренный, и уйти от смертельной очереди сварки [54]54
  Сварка – авиаторы так называют крупнокалиберный пулемет, при стрельбе очень похоже на огонек сварки.


[Закрыть]на нем куда сложнее.

Бортач [55]55
  На авиационном сленге – бортмеханик. При посадке командует бортмеханик, как наименее загруженный работой в этот момент член экипажа.


[Закрыть], невысокий, с грязными руками, как и все бортачи, закончил запускать личный состав в летательный аппарат, примерно прикинул в уме вес, дернул рычаг. С едва слышным в вое раскручивающихся моторов шумом пошла вверх аппарель, отрезая десантников от земли…

Бортач посмотрел на Феттерляйна, сидевшего у открытого, вопреки нормам безопасности, бортового люка, тот показал оттопыренный вверх большой палец. Можно взлетать. Кивнув, бортач протиснулся в кабину, рев моторов превращался в невыносимый, на высокой ноте визг…

Взлетаем…

Как и все опытные десантники, Феттерляйн не услышал – просто почувствовал, что колеса нагруженной до предела машины оторвались от полосы. Работая всеми четырьмя моторами, «Норманн» пошел на взлет, одновременно набирая высоту и медленно смещаясь вперед.

Тут-то они это и увидели…

Кто-то крикнул: «Сэр!», но Феттерляйн уже увидел все сам. Увидел и понял, любой, кто отслужил в Афганистане, знает, что это такое. Аэродром находился в кольце гор, прерывистая, ломаная линия хребта отчетливо вырисовывалась на фоне лазурно-синего неба. И вот оттуда, откуда-то из-за гор, танцуя на дымных хвостах выхлопа, летели маленькие, злобно сверкающие огоньки наподобие комет. И их было много – очень много, подобно звездопаду в летнюю ночь…

Внизу, на полосе, пронзительно взвыла сирена, извещая всех о смертельной опасности и необходимости как можно быстрее оказаться внизу, в железобетонной крепости. Обстрел был для этих мест делом привычным, по всему аэродрому то тут, то там раскиданы бронированные люки, чтобы можно было быстро добежать до ближайшего и нырнуть внутрь при обстреле. Был даже норматив – минута на то, чтобы скрыться. И норматив этот выдерживался – когда первая из комет достигла цели, лопнула огненным протуберанцем на сером бетоне, – наверху уже никого не было…

– Башня, я Бегун-четыре, наблюдаю обстрел, прошу санкции на зачистку места старта… – вышел на связь один из вертолетчиков.

– Бегун-четыре, я Башня, – отозвался Гордон, – зачистку категорически запрещаю, следовать по маршруту, как поняли, прием…

– Башня, я Бегун-четыре, вас понял, следую по маршруту… – уныло отозвался в микрофон пилот и, отпустив тангету, одними губами сказал второму пилоту: «Козел…»

Второй пилот согласно кивнул. Как бы ни хотелось накрыть этих долбаных воинов Аллаха со спущенными штанами – но приказ есть приказ…

10 июля 1996 года.

Северный Афганистан.

Пятнадцатью километрами севернее места падения…

Есть такая расхожая поговорка на гражданке: «Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе». За все время, пока они тащились по этим проклятым горам, – Араб на своей шкуре убедился в правдивости вышесказанного.

Само по себе передвижение в горах – дело нешуточное. Он отлично помнил, как вышел в горы в первый раз. Казаки – люди крепкие и детей воспитывают с детства тоже крепкими, способными вынести многое. Сашка знал и тяжелую работу по дому, и многокилометровые скачки на коне, он занимался и в гимназии, где, как и в каждой гимназии империи, был хороший, открытый для всех пацанов спортзал. Его не напугать ни марш-броском, ни двухпудовой гирей. Но когда он вышел в горы в первый раз… просто там не было воздуха, вообще почти не было, ты дышал, легкие аж горели, а воздуха просто не было. Руки, ноги у непривычного к горам человека сразу становятся как резиновые…

И, тем не менее, потихоньку втягивались. Сначала – просто выходили в горы и по нескольку часов карабкались вверх по узким горным тропкам, чтобы добраться до вершины и там наконец дать себе немного отдохновения. Потом то же самое, но с грузом десять килограммов, двадцать… тридцать… А еще потом – и с полной боевой выкладкой, с автоматом или снайперской винтовкой, узкая тропа, по которой ходят только козлы, уходит из-под ног, от перегрузок и недостатка кислорода темнеет в глазах, и надежда – только на себя, страховку и свою группу. И надо дойти. Любой ценой – дойти.

Сейчас, на пятнадцатом километре, при максимально высоком темпе, чтобы как можно дальше уйти от места падения самолета, Араб понял, что они взяли ношу не по себе.

Что-то надо бросать? Оружие? Бред – вышедший без оружия, потерявший свое оружие, по правилам считается выбывшим. Спецназовец без оружия – это не спецназовец, выполнять боевую задачу он не может.

Патроны? А отбиваться как, в случае чего? Прикладом? Сухпай и воду? Они и так съели двойную норму, чтобы облегчить груз, – лучше такой припас тащить в животе, а не на спине. НЗ все равно надо оставить, иначе можно не выйти из проклятых гор. Рацию бросить? Однозначно выбыл, не сдал, рация – это связь со штабом, со своими, это последний шанс, если обложат, как волков.