![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-svyazal-sebe-zhizn-surovymi-nelaskovymi-nitkami-378628.jpg)
Текст книги "Я связал себе жизнь, суровыми неласковыми нитками…"
Автор книги: Алексадр Хан-Рязанский
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Сестра смешалась и зло ответила, – Ты была в немецком плену, ты знаешь, что это такое? Это не сталинские лагеря, где худо-бедно есть шанс выжить, ежедневно подогревая себя надеждой, что однажды твой срок наконец закончится и ты выйдешь на свободу живой и невредимой. А там не было такой уверенности, ни тем более надежды, мы каждый день ждали неминуемой смерти. А я хотела жить, мне было всего неполных тридцать лет, понимаешь – жить! Хочу успокоить тебя, в карательных операциях я не участвовала, немцы не доверяли мне оружие, но горюшка с ними я хлебнула сполна. Я работала в прачечной, вытаскивала из камер пыток истерзанные трупы партизан и пленных красноармейцев, а по ночам, эти немецкие кобели измывались над нами как хотели. Когда немцы побежали с Украины, я срочно в 1948 году устроилась на маленький срок, совершив наглую кражу, чтобы скрыть своё незавидное прошлое, но мне это не удалось, выдал меня один из выживших красноармейцев. Влепив скоренько, мне в зубы, десять лет лишения свободы по ст.58.3, с последующим поражением в правах на 5 лет, я оказалась тут, в этом мрачном месте. Спасибо, что не расстреляли, но легче мне от этого не стало, получив клеймо пособника нацистов, мне любезно предложили смерть в рассрочку. Подарив жизнь, наше долбаное государство предоставило мне возможность искупить свою вину ударным трудом в лагере. И если бы не ты Агния, то, при существовавших нормах выработки и крайне плохом питании, моего здоровья хватило бы ненадолго и потеряв всякую надежду, я оправилась бы вслед за своей подругой. Но теперь я не могу, мне надо жить, у меня ребёнок, а это шанс начать свою жизнь по-новому.
– Да, неисповедимы пути Господни! Как же жизнь ломает людей. Я откупорил полную бутылку пива и начал неспешно отхлёбывать.
– То, что я тебе сейчас расскажу, будет похоже на фантастику, но эти события произошли реально и они напрямую касаются тебя. Делаю это я, по указанию твоей матери, сама она не решилась бы тебе это рассказать.
– Так, интересно девки пляшут – по четыре сразу в ряд. Я чего-то о своей семье не знаю?
– Александр, а ты в каком году родился и где?
– В 1953 году в Запорожской области на Украине.
– Ты в этом уверен?
– Так написано в моём свидетельстве о рождении.
– А как полное имя твоей матери?
– Екатерина Ивановна Ярцева, 1918 года рождения, уроженка Курской области.
– К сожалению, она не твоя родная мать, не она тебя родила, но имеет некоторое отношение к твоему рождению! От этой неожиданной новости я поперхнулся пивом, бутылка выпала у меня из рук, и я стал медленно, вслед за бутылкой оседать на пол. Тётя Шура, не давая мне опомниться, продолжала, – Твою настоящую маму действительно звали Екатерина Ивановна Ярцева, она погибла от пуль автоматчиков в 1955 году в Амурлаге, а моя младшая сестра, Зотова Тамара Прохоровна заменила тебе твою биологическую маму!
Я оглушённый этой убийственной новостью сидел на полу в полуобморочном состоянии и, как рыба, хватал открытым ртом воздух. Из бутылки, противно булькая, медленно лилось пиво на туркменский ковёр ручной работы. В комнате повисла неприятная пауза.
Наконец я пришёл в себя и пробормотал, – Выходит, моя мать ваша родная сестра Тамара?
– Да, Тамара освободилась по амнистии раньше меня на пять лет и твёрдо решила разыскать тебя, но в первую очередь она решила навести порядок в своих документах, сам понимаешь, отдать на воспитание ребёнка только что освободившемуся пособнику нацистов, на это не осмелится ни одно государственное учреждение. Всеобщее презрение к этим людям, после окончания войны, было повсеместным. После недавней войны в архивах и Загсах ещё не навели порядок в документах, часть архива сгорело, часть пропало, а часть попросту было вывезено немцами. Особенно это было сильно заметно на оккупированных территориях, поэтому она специально приехала на недавно освобождённую Украину. Сестра, по приезду на Украину с ненавистью изорвала справку об освобождении и написала заявление, где указала, что в связи с оккупацией Украины немецкими войсками, паспорт был изъят в полицейском управлении гестапо и утерян. Тамара Прохоровна Зотова, нынешняя твоя приёмная мать, была на восемь лет старше твоей родной матери Екатерины Ивановны Ярцевой, но при изготовлении новых документов, она это скрыла и указала свой год рождения как 1918, сменила имя Тамара Прохоровна на Екатерина Ивановна и взяла фамилию Ярцева. Этим она убила сразу двух зайцев, сняла с себя клеймо пособника нацистов и автоматом стала твоей биологической матерью.
…Добавлю от себя, что в те годы про стандартное тестирование ДНК на материнство ещё было в зачаточном состоянии и погрешность составляла довольно большой процент и задолго до теста ДНК, учёные использовали лишь группу крови для определения отцовства или материнства ребёнка, но тест на основе групп крови был не очень точен, достоверность родства по крови составляла всего 30% и установление отцовства или материнства по группам крови являлось приблизительным методом определения родства. Да и кому это было нужно, страна лежит в руинах, больше половины семей СССР войной разметало по разным углам страны, медперсонала не хватало на примитивное медицинское обслуживание, а тут сложнейший тест…
– Был правда ещё один нюанс, который Тамара не предусмотрела – архив лагерного пункта, входящего в систему лагерей Амурлаг, но видимо ещё остались невидимые ангелы на земле, в 1958 году вспыхнул бунт заключённых недовольных условиями содержания, бунт был жестоко подавлен, но заключённые успели сжечь все постройки и архив сгорел, а лагерный пункт был расформирован.
Этому предшествовали долгие поиски тебя по детдомам России, тебя она не нашла, но, в одном из детских домов города Куйбышева напала на след. Она предъявила подлинные документы, что она мать Екатерина Ивановна Ярцева и ищет своего сына, в этом детском доме ей сообщили, что её сына, Ярцева Александра, забрал отец в 1957 году. С твоей родной матерью мы с моей сестрой чалились в исправительно-трудовом лагере в Тайшете, строили долбанную железную дорогу «Тайшет-Братск» Это, так называемое сейчас – начало БАМА! В лютые морозы, преодолевая снежные заносы, в весеннюю распутицу, в зной, ежедневно стоя по колено в воде, мы прокладывали дорогу по горам, отсыпали дорожное полотно, укладывали рельсы. Адский труд и скудное питание унесли там немало жизней. С нами бок о бок трудились пленные японцы, так они вообще мёрли пачками. Там-то и подхватила твоя родная мать туберкулёз, и чтобы обезопасить тебя от заражения и от клейма «сын пособника нацистов» и предчувствуя свою скорую кончину, она в одну из ночей специально бросилась в запретную зону. В этом случае никаких документов, кроме констатации смерти не составлялось, тело просто хоронили в безымянной могиле. После кошмарного трудового лагеря в Тайшете, меня наконец в 1955 году перевезли этапом в Краслаг, иначе ты бы сейчас не разговаривал со мной. Тамара-Екатерина к тому времени уже освободилась по амнистии. После моего освобождения, я разыскала вас и всегда находилась рядом с вами, но то, что мы сёстры предпочитали не распространяться.
– Я тоже мало что знаю о своём происхождении, ваша сестра, моя мать патологически скрытный человек и она до сих пор очень ревностно бдит, и не распространяется о своём прошлом. Но точно знаю, что она была бедовой, имела воровские татуировки, что определяло её в уголовном мире, как маститую воровку. И эти специфические воровские наколки с изображением финки опоясанной змеёй на правом предплечье, она всегда тщательно прятала под бинтовой повязкой.
– Да, это я посоветовала ей держать рот на замке, всегда носить одежду с длинным рукавом и закрывать все свои воровские наколки. Моя сестра никогда не была официально замужем и по придуманной нами легенде, родила она тебя от какого-то командировочного грузина, который, возможно до сих пор не знает о твоём существовании.
– Вот, именно эту историю она мне несколько раз рассказывала и мне кажется, что это наиболее достоверная и правдивая версия. Правда, учитывая, что вы мне сейчас рассказали и эта сказка не выдерживает никакой критики.
– Твоя родная мать действительно родила тебя от грузина по большой любви и произошло это в лагере осенью 1953 года, но не Украине, как она тебе рассказывала, а в Тайшете. И этот чекист-грузин правдами или неправдами в 1956 году добился, чтобы тебя в трёхлетнем возрасте отдали ему.
Он привёз тебя в Грузию, где в предгорьях Гори был его дом с многочисленными родственниками. Он начал тебя воспитывать так, что ты очень скоро забыл свою мать и своё происхождение. До 6 лет ты общался с ним только на грузинском (мингрельском) языке и вообще не знал русского языка. И этому есть некоторые доказательства, когда настало время идти тебе в первый класс в 1961 году в Туркмении, у тебя возникли серьёзные языковые проблемы общения с русскоязычными детьми. К тому времени, я уже разыскала Тамару, и мы стали жить по соседству. Помнишь, на площадке, где вы жили, через некоторое время, вашей соседкой оказалась женщина средних лет по фамилии Хабибулина? Это была я! И это я не дала развиться той гнусной истории про кражу батончиков из школьного буфета, мне пришлось подключить свои старые связи и лишиться некоторой суммы денег. Сейчас жалею, что впряглась, может быть в спецшколе тебя маленько образумили бы.
– Вот как! Не знал. Чёрт возьми, сколько же тайн вертится вокруг нашей семьи. Но ведь там жил ещё один человек, который меня в детстве учил играть в шахматы?
– Да, это был мой младший сын, во время войны, когда ему было 10 лет его интернат отправили в эвакуацию из Ленинграда в Новосибирск, но по дороге поезд попал под сильную бомбёжку, старший мой сын погиб, а его тяжело контузило, лет двадцать он лечился, но безрезультатно, в 1968 году он умер от кровоизлияния в мозг. Вы к тому времени уже переехали в Узбекистан. Я работала перед самой войной за границей и мне пришлось определить их в интернат.
– Простите, я не знал, что это был ваш сын, слышал, что он регулярно лечился в дурдоме?
– Да, каждую осень он впадал в буйство и его забирали в психиатрическую лечебницу, а когда болезнь находилась в стадии ремиссии, я его зимой привозила домой.
– Так вот почему, я, будучи уже взрослым, встречаясь в Армии с грузинами, с удивлением слушал этот гортанный язык, и что поразительно, понимал очень многие слова. Глаха, сулели, этими слова они ругали мою мать между собой, моди бичо, генацвале, пури, хачапури, лобио, этими словами они меня звали обедать ну и конечно ругательства, которые они применяли, когда меня не было рядом, «шени мами могыгхан, шени тракши шевеци» и другие. Откуда эти рваные воспоминания, ответа у меня нет и наверно, это я уже никогда не узнаю.
– Окстись парень, тебе не суждено было стать полноценным грузином, ты русский, хоть и наполовину, не знаю к счастью ли это или к несчастью, но два года спустя, после того, как тебя увезли в Грузию, в мужском отделении лагеря разразилась очередная война между суками и ворами, при разгоне этой резни, режимника-грузина под шумок благополучно прирезали. Не знаю по заказу ли или нет, врать не буду, но он был, не спорю, красавцем, но довольно неприятным человеком.
Сестра, узнав точный адрес, где ты находился, приехала в Чиатуру, устроилась временно на марганцевую фабрику и стала готовить план похищения. Выкрав тебя и зная, что её будут искать по всем вокзалам, она не поехала поездом и автобусом, а на перекладных из Чиатуры, через Кутаиси и Зугдиди, добралась по Поти, а там морем на теплоходе перебралась в Белореченский район Краснодарского края. Вот так у сестры появились неожиданно враги, которые как-то распознали, что ты ей неродной и грузинские родственники твоего отца, рыскали по всему СССР в поисках Тамары. Родственники твоего отца, не смогли её найти, так как не знали ни твою родную мать в лицо, ни мою сестру, сестре пришлось срочно покинуть Грузинскую ССР и тайно, на пароме сообщением Баку-Красноводск по Каспийскому морю, она вывезла тебя в Туркмению в город Казанджик.
– Да, приезд в Туркмению я хорошо помню, это было в 1960 году, а где она со мной была три года до Туркмении?
– Ты не забыл, что мать твоя имела патологическую страсть к перемене мест и больше чем на полгода-год вы нигде не задерживались? Этим вероятно и объясняется чехарда с твоими годами рождения и сменой фамилии. Тебе грузины дали свою фамилию Мадебадзе, а имя сменили на Сандро. И возможно страсть к перемене мест появилась у неё не просто так, а в целях личной безопасности. Если бы вас нашли его родственники, тебя просто отобрали, а её где-нибудь по-тихому удавили. Так начались ваши скитания по СССР, сбор табачных листов в Белореченском районе на Кубани, сбор мандаринов в Гагринском совхозе в Абхазии, сбор яблок в дагестанском Хасавюрте, сбор чая в Лазаревском районе Краснодарского края, работала она на обработке рыбы в Дагестане, вербовалась на Дальний Восток на рыболовецкий сейнер, тебя отправляла на лето в санаторий на озере Рица в Абхазии, и уже с тобой работала в Туркмении в воинской части. Потом переехали в Чарджоускую область Туркмении, в Саят, где успела поработать в свиносовхозе, через три месяца переехала в 1967 году в посёлок Сакар, где работала с корейцами на луковых полях. И только потом вы переехали в Узбекистан в город Д. Это ты должен уже помнить.
– Да, это время я помню, мне было уже 14 лет, и помню своё голодное детство и нищенский быт.
– Не переживай, я всегда была рядом с вами и те золотые самородки, что мне оставил в тайнике мой муж Вадим, поддерживали и меня, и вас на протяжении 15-ти лет. Помнишь, мнимую зарплату матери, несуществующую премию, прогрессивку, продажу мандаринов на рынке, эти деньги я оправляла ей каждый месяц и зная сестру, как несусветную транжиру, суммы старалась отправлять небольшие. Я старалась не привлекать ненужное внимание. Нигде твоя мать не прописывалась, везде устраивалась временно, заработала денег и опять – ищи ветра в поле. Ранняя беспризорная жизнь двадцатых годов, потом немецкий плен, дальше сталинские лагеря, научили её в совершенстве заметать следы, такие люди никогда не сдаются перед трудностями, этот специфический опыт порой очень выручал нас в щекотливых ситуациях. Также не стоит забывать мой бесценный опыт работы в спецслужбах и во внешней разведке. Мы стремились только к одному, сохранить свои жизни и твою. И нам это удалось.
– Так, ну с нами всё понятно, а что побудило вас переезжать с место на место, вслед за нами?
– На то были другие причины, но ты об этом узнаешь несколько позже.
– Тёть Шур, можно я вас буду называть только этим именем?
– Не можно, а нужно, Агния Зотова уже давно сгинула в сталинских лагерях и её не существует.
– Так вот, почему моя мать, – я запнулся при слове «мать», – такая сказочница? Пока я был несмышлёнышем, рассказывала мне такие небылицы, что братья Гримм удавились бы от зависти! Она, не мудрствуя лукаво, беззастенчиво пользуясь моим малым возрастом, рассказывала мне увлекательные и героические истории о моем отце, мол, он был, то лётчик, то полярник, потом моряк-подводник и утонул в одном из морских походов. И будучи уже взрослым, я понял, что ещё не построили столько подводных лодок, самолётов и кораблей, чтобы все бестолковые отцы, которые бросили своих жён с детьми, могли дружно уместились в этой коллективной могиле. И уже в наше время, когда я сам начал обхаживать таких же разбитных вдовушек, их истории, о погибших и пропавших мужьях, поразительно напоминали те, которые рассказывала мне ваша сестра. Правда уже в современных реалиях, горе-мужья предпочитали гибнуть исключительно в локальных войнах, военных самолётах, танках, кораблях и исключительно на секретном задании нашего правительства.
– Всем молодой человек хочется романтической и незабываемой любви, а потом доброй памяти
– Что я родился в каком-то исправительном лагере в Сибири, где она отбывала какую-то повинность. И что мой возраст был уменьшен на два года, чтобы подольше получать кое-какие деньги от государства как мать одиночка, малый возраст помогал ей выбить мне путёвку в элитный санаторий на озере Рица в Абхазии. Фактически, по липовым документам, я был рождён в 1955 году. Впоследствии, только по достижению мною 18 лет, мать вновь изменила мой год рождения на 1953 год. Зачем это было нужно, так и осталось для меня загадкой. Теперь я понимаю зачем. Она и себе что-то перемудрила с документами. Уже, будучи взрослым я много раз пытался узнать её точный год рождения, но так и не получил вразумительного ответа. То она говорила, что родилась в 1918, то в 1924, то в 1928гг. Более достоверно выглядела только средняя дата, но оказалось, что это не так.
– Моя сестра 1910 года рождения, уж я-то помню точную дату её рождения.
– Мне кажется, что она и сама не знала точного года своего рождения. Была гражданская война, на Украине было чёрт знает, что – то белые, то красные, а то и серо-буро-малиновые в крапинку. Власть менялась каждую неделю. После Гражданской войны с документами был полный бардак, кто что хотел, то и писал в бумажке выданной местным сельсоветом. Архивы сгорели и зачастую полностью отсутствовали. Но войну между белыми и красными она прекрасно помнила и всегда мне рассказывала, как она чудом спаслась от расстрела, будучи подростком. В тот день белые, всех сочувствующих советской власти согнали на центральную площадь для последующего уничтожения. И проходя колонной под охраной белых за околицу, ваша тётка схватила мою мать за шиворот и мгновенно перебросил через забор в чей-то сад. После прихода Красной Армии, мою мать оправили в детский дом, и… понеслась жизнь бедовой девчонки под откос. Побег один, потом второй, скитание по России, подвалы и разрушенные дома стали её пристанищем на несколько лет.
В начале тридцатых годов, после грабительской коллективизации, голод покатился стремительно голод по стране, есть стало нечего, одеваться не во что и стала она от безысходности подворовывать. Сколько не воруй, исход закономерен – тюрьма. Попалась сестра на мизерной краже, но осудили её, по так называемой «статье о трёх колосках», где говорилось, что имущество колхозов (в том числе урожай на полях), приравнивалось к государственному имуществу. Его хищение (даже колосков с поля) каралось «высшей мерой социальной защиты» – расстрелом с конфискацией всего имущества. При наличии смягчающих обстоятельств преступники могли быть приговорены к лишению свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией. И поехала она по Указу 7-8 с десяткой в зубах, строить железную дорогу Тайшет-Братск. А вот о военном времени она хранила гробовое молчание.
– Мне мать об этом никогда не рассказывала. Теперь мне понятно почему. Что интересно, мать моя, насколько я помню, всегда работала и не переставала мне повторять, что работать человеку надо всегда. Как жаль, что скорость звука – довольно странная штука. Родители что-то дельное говорят тебе в десять лет, а доходит только в тридцать, когда уже поздно пить Боржоми.
– А как ты хотел, чтобы она рассказывала тебе о воровской жизни, о невообразимых тяготах в сталинских лагерях, что там человек человеку зверь? Для чего, чтобы окончательно угробить твою неокрепшую психику? И ещё, она по-прежнему тебе мать, я обратила внимание, что тебе сейчас стало трудно произносить это слово, но поверь мне – мать не та, которая тебя родила, а та, которая воспитала и по-видимому воспитала она тебя неплохо. В тебе нет вредной лжи, ты добрый, ответственный и довольно грамотный мальчишка, а то, что ты по большому недоразумению случился вором, это не её вина – это издержки вашей полуголодной скитальческой жизни и уверяю тебя скоро ты перестанешь быть вором. Пятнадцать лет спустя эти пророческие слова сбылись.
Глава пятая.1972 год. Моя неутолимая печаль.
Едва переставляя ноги, я нехотя плелся домой, эти ошеломляющие новости услышанные от тёти Шуры, меня окончательно лишили сил. Что делать? Как теперь обращаться к моей матери, которая оказалась мне не матерью? Я столько лет жил рядом с человеком, который просто усыновил меня, а я даже не подозревал об этом. Лишь только одно обстоятельство нашего разговора с тётей Шурой для меня осталось загадкой, почему она, не единым словом, не обмолвилась о своём муже Вадиме? Ведь их вместе посадили в одно и тоже время. Почему она об этом промолчала, что кроется за этим молчанием? Показался наш дом, я устало опустился на лавочку у своего подъезда – на душе было мерзко и пусто. Все эти ошеломляющие новости о прошлой жизни двух сестёр и о том, что я по сути им оказался чужим человеком, не изменили моего отношения к матери, а наоборот, я даже был несказанно рад, что у меня нежданчиком появилась такая героическая тётка. Но, теперь это чему-то меня должно обязывать, эти две немолодые женщины мне стали дороги вдвойне. Теперь я за них в ответе и мне пора обуздать свою неуёмную энергию. Вдруг открылось окно на втором этаже и раздался зычный голос матери, – Сынок, ты что там сидишь, давай поднимайся, тебя дома ждёт сюрприз!
Я вскочил и чуть не заорал на весь двор, а не много ли сегодня на мою голову сюрпризов? Вы что, убить меня хотите? Но опомнился и смиренно потащился домой. Я решил пока отложить неприятный разговор с моей матерью, по сути это уже ничего не изменит, а вот неопределённости и неловкости мне может прибавить. Пусть пока все остаётся как есть. Дома меня действительно ждал приятный сюрприз. Едва я вошёл в прихожую, как услышал родной и до боли знакомый голос, – Екатерина Ивановна, вы не беспокойтесь, давайте я вам помогу. Это была Анфиска Я, жила она в соседнем доме и заканчивала учёбу в Политехническом техникуме. Наше знакомство произошло при весьма драматических обстоятельствах. Это была встреча с одной из самых запоминающихся девушек в моей жизни. Прошло уже много лет, а я до сих пор не могу её забыть…
Итак, мне 19 лет, жизнь продолжается, мы четыре друга наперебой знакомились с девчонками, ходили на танцы, попивали с друзьями дешёвый портвейн и были полны надежд, что жизнь прекрасна. Однажды летом 1972-го года, в один из вечеров, в субботу, когда жара начала спадать, мы собрались на танцы, намылись, нагладились, спрыснули себя дешёвым одеколоном, так как тогда мы слыхом, не слыхивали, что такое дезодорант или туалетная вода и отправились вчетвером на летнюю танцплощадку. Надо описать нашу танцплощадку, где каждую субботу собиралась вся молодёжь нашего города. Она располагалась в середине городского парка и была внушительных размеров, посреди площадки рос многовековый огромный дуб, рядом стоял киоск деда Стояна, он продавал нам газ-воду и болгарские сигареты Ту-134 и Родопи с минимальной наценкой. На площадке царил, бессменный многие годы, музыкант Александр Фёдоров со своим ВИА «Дэма». Играли они прилично и были очень популярны в нашем городе. Как всегда, они начали с бессмертного вальса «Над небом Парижа» и девчонки, разбиваясь на пары, зашевелились. И тут я заметил одну весьма необычную девушку, она стояла со своей подругой татарочкой, звали её, дай Бог памяти, по-моему, Асият и не танцевали. Видно было, что они совсем не походили на тех девушек нашего города, которые уже обладали некоторой смелостью и чувствовали себя на танцплощадке как у себя дома. Они же, жались с подругой к железной изгороди и поглядывали на площадку с некоторым испугом. Скорее всего, они пришли на танцы впервые и им было боязно в первый раз оказаться в объятиях парней во время танцев. Первым эту пару увидел мой друг Санёк Тр-й.
– Дикий, ты посмотри какие залётные пташки к нам пожаловали, давай двигаем в разведку, но его девушка это увидела и погрозила ему кулаком. Он комично развернулся на пол пути и подтолкнул нас с Володей, – Давайте вы, я под надзором гестапо, она потом мне все выпирающие части оторвёт. Зная взрывной и горячий характер Любови Г, мы ни на йоту в этом не сомневались.
Это было знакомство с одной из самых запоминающихся девушек в моей жизни. Пока пробирались через частокол тел, к ним первым подскочил известный городской хулиган Пупа, его многие знали, он обладал омерзительным, бесцеремонным характером и никогда не признавал отказов. Это был злобный, мизерного росточка, страшный и чёрный, как сажа, узбечонок с корнями горных цыган (люлишек). Его многие на дух не переносили и частенько, за свой несносный характер, он получал по лицу. Схватив одну из девушек за руку, он начал грубо тащить её в центр площадки на танец. Она сопротивлялась и отталкивала его руки! Пупа не успокаивался и вытащил из кармана, что-то похожее на стек и замахнулся на неё. Я успел вовремя и перехватил его руку, он злобно ощерился и хотел меня ударить свободной рукой, но крепыш Володя схватил его за шею и откинул от девчонок. Почти на пинках мы вытолкали его с площадки и пригрозили, что в следующий раз попинаем на славу. Смущённая девчонка произнесла, – Благодарю вас, этот крайне невоспитанный человек, видимо навсегда испортил мне вечер.
Я отвечаю, – ничего особенного, да и благодарить нас не за что. Я представился, – Александр.
– Анфиса (по просьбе, ныне здравствующей Р. Я. имя изменено) – студентка, а этот жуткий человек больше не вернётся? Услышав её грудной завораживающий голос с томным придыханием, я окончательно потерял голову.
– Чтобы окончательно оградить от посягательств этого местного хулигана, разрешите вас проводить после окончания городских танцев?
– Что, так сразу? Давайте чуток подождём – танцы едва начались! Больше я от неё не отходил и весь вечер танцевал только с ней. Мои друзья подбадривали меня и украдкой показывали большой палец. Она им невероятно нравилась. Подружку Асию, чтобы она нам не мешала, вынужденно развлекал третий мой друг, и тоже Александр. Она была не в его вкусе, но это ему не мешало поддерживать ничего не значащий разговор. Так уж распорядилась жизнь, что мы, совершенно разные по характеру и по умственному развитию ребята, вдруг поняли, что нам вчетвером довольно комфортно проводить время вместе и наша дружба продолжалась без малого сорок лет. Три Александра и Владимир. Кто-то ушёл из жизни слишком рано, а кто-то ещё безнадёжно задерживается в этом отеле под названием жизнь. В 2013 году остался я один как перст и мне их сейчас очень не хватает.
Цыганёнок Пупа, после этого случая, затаил на меня сильную обиду и впоследствии несколько раз пытался избить меня толпой, но у него это никак не получалось, так как кто-нибудь из друзей всегда находился рядом со мной, и мы легко, играючи отмахивались от его злобной своры. Девушка была из семьи прибалтийских переселенцев и имела очень хрупкий и ранимый характер. До меня у неё не было парней. Нет был один, но ничего серьёзного из этого не вышло, всё закончилось на стадии школьных хождений. Она даже целоваться как следует не умела и не знала, как себя вести с парнями. Нас скрутила сумасшедшая любовь. Я каждый день проходил несколько километров пешком через весь город, чтобы встретиться с ней и провести незабываемое время. Мотоцикл у меня появился гораздо позже. Она была пугливой и недоверчивой. Не умела толком вести светский разговор, подолгу молчала и весьма усердно оберегала себя от моих поползновений, поискаться по её весьма соблазнительным частям тела. Нужно было время, чтобы полностью предрасположить её к себе. Прошло немало времени, но по-прежнему Анфиска не подпускала меня к телу. Целоваться целовались, даже горячо обнимались, но дальше ни-ни! Табу!
Наступал 1973 год, нас пригласили на празднование Нового Года в один дом по ул. Зааминской к Пашкевичам, но, как водится, одним домом компания редко кто ограничивается и распив пару бутылочек шампанского, мы толпой оправились на улицу Кирова, где жила ещё одна, не ровно дышащая ко мне, девушка Таня Климко. (фамилия изменена). Раиса об этом не догадывалась, да и я не давал повода усомниться в моей надёжности и верности. Симпатичная, миниатюрная Татьяна, производила очень приятное впечатление, точёная фигурка, красивые ноги, умопомрачительно-торчковая грудь, могли свести с ума любого парня. Вообще миниатюрные девушки были моей слабостью. Мы с Анфиской, взявшись за руки не спеша подошли к дому, она высокая, стройная девушка, молочно-белая кожа, натуральная блондинка, в длинном, в пол, глухом красном костюме, смотрелась потрясающе. Я похвалил себя за свой выбор. Татьяна не ожидала, что я приду к ней со своей девушкой и заметно помрачнела. Все с шутками и прибаутками сели за стол, чуть выпили и потёк праздничный разговор. Танюха уже тогда начала баловаться винцом, что в дальнейшем закончилось довольно печально. Жизнь пошла у неё наперекосяк, стала менять мужчин как перчатки, но ни с одним создать нормальную семью не смогла. Видимо она была однолюбкой и, как говориться: «Обжёгшись на молоке – дуют на воду!», больше замуж она не выходила и к большому несчастью, начала банально спиваться! Спустя много лет, она до сих пор не замужем, подурнела и стала законченной любительницей выпить.
Все разбились на пары по интересам, я, пользуясь случаем, увлёк Анфиску в другую комнату, гормоны не давали спокойно смотреть на полураздетых молодых девушек мне хотелось несколько большего. Плавно, не спеша, мы переместились на кровать, но с её костюмом никак не мог справиться, только за подол, она откидывает мои руки и говорит, что нельзя, там люди. Но нацеловались мы вдоволь. Ладно, думаю, ещё не время. Я нехотя одёрнул себя, будь скромнее, конь застойный и даже в мечтах своих гнусных, и делах непотребных, держи себя в руках. Надо ждать! Может, что-то у меня с этой девочкой и получится, но только если она сама этого захочет. Давить не буду, у меня всегда контакт с женским полом случался по обоюдному согласию. Встречались мы ещё полгода, она упрямо запрещала, мне доступ к телу и мне стало это надоедать. Я парень и мне обязательно требовалась физиологическая разрядка. Я уже без неё не мог, втюрился капитально и на почве неудовлетворённости у нас стали происходить крупные ссоры, после которых, мы не разговаривали неделями. Тут ещё подлили масла в огонь её родственники, что они хотели этим добиться мне до сих пор неведомо, нам уже было по 20 лет, а Анфиска была даже старше меня на полгода. Её родственникам пора бы уже подумать о судьбе своей взрослой дочери. И родители, и старшая сестра стали настоятельно отговаривать её от встреч со мной. В итоге мне всё это надоело! Я никогда не любил ситуации, на которые не мог повлиять!
А зря! Мне не надо было пускать всё на самотёк. Надо было её украсть, а такие моменты были, увозить подальше, лишить девственности с последующей беременностью и не взирая на запрет её родителей, жили бы счастливо до сих пор. Всё-таки обоюдная любовь – это великая штука! Наши встречи стали проходить реже, любовь наша угасала на глазах и стали мы отдаляться друг от друга. И она, под неимоверным давлением своих родителей, сдалась, сказала, что мы прерываем наши отношения и расходимся навсегда. Я ей высказал все, что думаю о ней, но, правда без крепких слов. Она на дух не переносила мат. После нашего разговора она устроила дома грандиозный скандал. Хотела уйти из дома и мне стоило большого труда отговорить её от этого шага. Сейчас я очень кляну себя за это, но иначе быть не могло, она заканчивала учёбу в Политехническом техникуме и была полностью материально зависима от своих родителей. Пришлось ей все рассказать, что я собой представляю, кто я есть на самом деле. Я ей довольно доходчиво объяснил, что моей жизни все может произойти, меня могут посадить, убить, покалечить. Обещай мне Анфиска, что, если подобное случится, ты забудешь меня и начнёшь новую жизнь. Я не хочу, чтобы ты меня ждала из непонятных мест, пожизненно носила по мне траур или была сиделкой у постели инвалида. После моего очередного залёта она так и сделала. И теперь, через 47 лет, я очень жалею, что наши отношения тогда так плохо закончились и я жалею, что не настоял, не выкрал её и не сделал своей женой принудительно. Это была бы прекрасная жена. И мы навсегда расстались. Недавно, уже в наши дни, мы списались на ОК, она без мужа, трое детей от разных мужчин, до недавнего времени жила в Тульской области, но пору месяцев назад переехала в Воронеж. Разнервничавшись, в порыве редкого откровения она, не выбирая слов, что с ней бывало очень редко, написала мне в ОК, – Лучше бы ты меня выкрал и изнасиловал много раз и в любых позах! Какая же я была дура, что послушала тогда своих родителей! Её родители, через несколько лет, о своей ошибке очень пожалели, но было уже поздно.