![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ya-svyazal-sebe-zhizn-surovymi-nelaskovymi-nitkami-378628.jpg)
Текст книги "Я связал себе жизнь, суровыми неласковыми нитками…"
Автор книги: Алексадр Хан-Рязанский
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Алексадр Хан-Рязанский
Я связал себе жизнь, суровыми неласковыми нитками…
Как много в жизни сделано не так!
От оправданий легче вряд ли станет.
По лабиринтам моей совести бродя,
Раскаяние вдруг, овладевает головою…
От автора.
Я не случайно в название книги включил начальные строфы изумительного стихотворения несравненной Валечки Беляевой, оно, как никогда подходит для описания моей бульдозерной жизни, которая тянется уже около семи десятков лет. И я, ни разу не солгав, опишу все максимально правдиво. В этом, не вполне художественном произведении, практически нет места вымыслу или фантазии. Сюжет основан на реальных событиях и на архивных записях в семейных дневниках, где факты ненавязчиво обрастают интересными и достоверными подробностями, однако второстепенные линии выдуманы с целью художественного окраса. Дотошные читатели конечно обратят внимание, что некоторые факты о взаимоотношениях полов в этом произведении, взяты из предыдущих моих романов, но там была героическая проза с большой долей вымысла, здесь же эти эпизоды подправлены и имеют документальную основу, они взяты из моей личной биографии и по большому счёту, не имеют никакого отношения к моему знаменитому деду, хотя мой дед был тот ещё ходок.
Однако в книге все же присутствует в малых дозах, некий вымысел, который отсылает нас в соответствующий литературный жанр, а не в сухо поданный факт в стиле доклада. Читателя трудно заинтересовать сухой документалистикой.
А особенно придирчивым читателям не стоит забывать, что нон-фикшн – это всё-таки специфическая литература, в которой практически очень мало места уделено художественному вымыслу или фантазии. Как писал несравненный Марк Твен: "Правда невероятнее вымысла, потому что, вымысел обязан держаться в рамках правдоподобия, а правда – нет". Именно через призму своего жизненного опыта, эстетических, моральных и иных убеждений, я попробую изложить все достоверные факты, ставшие мне доступными благодаря моей памяти. Моя жизнь была необыкновенной, там есть что вспомнить. Мне пришлось вспомнить все, что со мной происходило в период сознательной жизни с 1958 года до наших дней, а судьбы некоторых реальных людей, что появлялись в моей жизни, невероятно тесно переплелись с кровавыми событиями в России в начале 20-го века.
Фактическая сторона повествования, то есть все действия главных героев в экстремальных условия, их судьбы и характеры, не сломленные сталинскими репрессиями, изложены мною правдиво и основаны исключительно на реальных событиях, но не всегда в хронологической последовательности. Некоторые факты в процессе написания было довольно трудно скомпоновать и вписать в это произведение, так как все события переплелись между собой так тесно, что невозможно было их разделить и, чтобы не было путаницы я наделил правом рассказывать о всех происходящих событиях лишь одного человека и от первого лица. И всё получилось, когда я все события разделил и развёл во времени. Читателям покажется, что это биографии двух людей, но уверяю вас это подлинная биография одного человека. Первый, наиболее тяжёлый отрезок жизни, охватывает период с 1958 по 1981 год, а другой с 1981-го по наши дни.
Большинство из нас привыкло считать свою личность неизменной на протяжении всей жизни. Вы тоже так считаете? Я попытаюсь в этом романе доказать, что на протяжении всей жизни каждый является уже не вполне одним и тем же человеком и что характер с годами существенно меняется, особенно это заметно после 50-ти лет. Это произведение, настолько трудно и эмоционально писалось, что всё описанные приключения мне пришлось пережить вновь и я уже сам стал путать, кто есть, кто! Обрабатывая сюжет, я отразил динамику тех лет, но полностью не стал раскрывать все закономерности прошедшей эпохи, с той или иной степенью правдивости, а лишь изменил и обработал некоторые знаковые события, разбавив их редкими вкраплениями художественного вымысла. Главные герои этого романа действительно существовали, а некоторые живут до сих пор.
Ни один человек не становится ни лучше, ни сильнее после отвратительных превратностей судьбы. Репрессии, лагеря – это отвратительный опыт, который лучше не приобретать, эта мрачная школа жизни – развращение для всех: и для тех, кто сторожит, и для тех, кто отбывает, и для бестолковых обывателей, мечтающих понюхать мерзкий запах тюремной камеры. Естественно книга не про тюрьму, описание быта и диких порядков пенитенциарных заведений занимает в книге минимум места, но, чтобы понять характер главного героя это должно быть в книге обязательно освещено. Чтобы максимально приблизить к достоверности происходящие события, мне пришлось, с незначительными изменениями, описывать диалоги так, как они произносились на самом деле, иначе теряется самобытность и смысл так называемой воровской фени, но с незначительной корректировкой. Всё-таки прошло много лет и не всё отложилось в памяти. Эти непростые люди, политические заключённые, золотодобытчики, хунхузы, сибирские кержаки, порой до того были зациклены на косноязычии, что уже абсолютно не понимали литературный язык Пушкина. Ни в коем случае я не хочу сказать, что эти люди были неграмотными или невежами, нет конечно, просто среда, в которой они обитали, обязывала их говорить на более простом и понятном всем языке. Я полностью поддерживаю идею, что характер лишь частично зависит от генов, но, не менее важную роль здесь играет и социальная среда. Не советую это читать чистоплюям и людям со стойким иммунитетом к праведной жизни. Так и хочется спросить – а судьи кто?
Глава первая. Залёт май 1977г.
«Наибольший соблазн преступления заключается
в его расчёте на безнаказанность». Цицерон.
Громкий стук засова двери одиночной камеры неприятно резанул слух и все стихло. Сашка Дикий сокрушённо вздохнул и медленно обвёл взглядом тесную одиночную камеру. Да…большевики умели строить тюрьмы на все времена. Хотя Читинскую тюрьму строили далеко не большевики. Читинскую тюрьму начали облагораживать ещё при царе Николае Первом, после Сенатского мятежа в 1825 году. Возвели Читинский острог на стрелке рек Ингода и Читинки в начале 18-го века. Немало повидала читинская тюрьма личностей известных и незаурядных. В Читинском остроге, перед отправкой на каторгу находились знаменитые на весь мир декабристы. Почти четыре года провели они в остроге. После героев Сенатской площади через неё прошли участники польских восстаний 1830 и 1863 гг. В начале XX века к ним присоединились революционные матросы с легендарных кораблей «Потёмкин», «Очаков», «Прут», здесь находился будущий герой гражданской войны Котовский, тысячи репрессированных в период сталинизма красных партизан, бойцов и командиров РККА, других самых различных категорий наших граждан. Здесь же содержались японцы, пленённые в период военных событий на Халхин-Голе.
Камера представляла собой узкий прямоугольник, два на три метра, в правом углу находилось отхожее место, а слева, по всей стене, располагалась не пристёгнутая на день шконка, наличие механического запора говорило о том, что скорее всего, это была камера штрафного изолятора, где днём спать не разрешалось. Видно за неимением свободных одиночек, камера карцера временно была превращена в обыкновенную одиночку и шконка днём к стенам не пристёгивалась, запрещая штрафнику спать до отбоя и была всегда опущена. Стены были обильно облиты закостенелым цементным раствором непонятного серо-чёрного цвета, эта «шуба» была придумана каким-то жутким извращенцем и наносилась специально, чтобы сидельцы не могли писать на стенах.
Дикий подошёл к решётке и попытался что-нибудь разглядеть, но окно со стороны улицы было забрано хитрым приспособлением, на тюремной фене называемое «намордником». Это был железный квадрат, закреплённый по периметру окна, с наклонно приваренными широкими пластинами, которые не давали что-либо рассмотреть по ту сторону окна. Дикий устало присел на шконку. Немного побаливала спина и ныли бока, перед этим его основательно отходили дубинками два злобных тюремных вертухая, когда он не захотел отдавать притыренные в шов брюк, на всякий случай пять рублей. Но надо делиться, иначе разденут догола и обшманают по полной, а он этого не хотел, у него в другом, в менее заметном месте, покоились искусно свёрнутые 25 рублей.
–Твою же мать, – громко в слух, зло выругался Дикий, – опять загремел на нары, да, когда же это прекратится? Во второй раз и видимо третья не за горами! И это в 23-то года? С ума сойти!
В душе же Сашка себя не жалел, сюда его определили за собственную неосмотрительность. Надо было тщательней подбирать себе друзей. Он всегда удивлялся людям, которые, как огня боялись тюрьмы. Да неприятно, да нервы на пределе, но это же не конец жизни и ведь тебе за содеянное ни в коем случае не грозит огромный срок или расстрел. Воров в СССР редко расстреливали, Уголовный Кодекс РСФСР был к ворам более лоялен, если ты конечно не подрываешь экономику страны. Если, убив человека одного или даже двух можно было запросто получить вышак, то за кражу, максимум что можно заработать это лет десять, но такие срока были редки. В основном обходились трёшкой или пятёркой годков и отсидев положенный срок, вор с «чистой» совестью выходил на свободу и вновь принимался за старое. А он больше в жизни ничему другому не был обучен, кроме как залезть в жирную квартиру или тайно проникнуть в магазин, или ломануть гомонок с дензнаками у зазевавшегося прохожего.
Обычно, рядовых воришек, укравшего курицу, мешок картошки или взломавшего квартиру небогатого работяги в одиночку не помещали – ранжир не тот, но Дикий был не обычным вором, деньги ему по большому счёту были не нужны, им двигал азарт и адреналин. В последнее время он чуть сменил масть и начал специализироваться на золоте и драгоценных камнях, а это уже компетенция КГБ и районному отделу МВД он был не по зубам. Такие скачки в СССР были довольно редки и власть на местах всеми силами старалась минимизировать утечку информации по таким преступлениям. Опера, работавшие на «земле» об этом знали и от греха подальше, боясь утечки информации, таких людей после задержания всегда закрывали в одиночку.
Но это не помогало, через час местный тюремный «телефон» разносил эту новость по всей тюрьме. Делалось это просто: по всем камерам СИЗО по одной из стен, были проложены толстые трубы отопления, которые образовывали замкнутый контур. На лето воду их этих труб сливали и пустые трубы были отличным проводником звука, правда, недалеко – до соседней хаты, но слышимость была прекрасной. Если хотелось достучаться до дальней камеры, то к трубе плотно прилаживалась дном пустая алюминиевая кружка и в образовавшийся своеобразный телефон, сиделец говорил о том, что донесение или, как здесь говорили «цинк» (сообщение) адресован определённой камере и так, по цепочке, минуя несколько десятков камер этот «цинк» доходил до адресата. А перевернув кружку и прижав ухо к дну кружки, слушали ответ. Абы кому эту миссию исполнять не полагалось, для этого выделялись сидельцы с острым слухом и умеющие держать язык за зубами, утечка информации была полностью исключена, цинк передавался от камеры к камере, на короткое расстояние и невозможно было отследить конечный адресат. При передаче сообщения, один из сидельцев вставал плотно к двери и прикрывал телом смотровое очко, если в это время заглядывал продольный (коридорный) вертухай, он живо отвлекал его какой-нибудь пустяковой просьбой. Разговор мгновенно прекращался, но после «атаса» возобновлялся.
Начальник режима знал об этом, но ничего поделать не мог, не приставишь же к более чем сотне камер по дубаку из оперчасти. К тому же имена никогда вслух не произносились, только номер конечной камеры. Раньше практиковалась другая система передач этих сообщений, так называемые нитяные «кони», бралась любая старая одежда из шерсти, распускалась на нити и из него вили тонкие длинные верёвочки, но с появлением в СССР синтетических носков, надобность в шерстяных нитях отпала, так как нейлон был прочнее шерсти и был гораздо тоньше. Периодически администрация по режиму «отметала» коней, но они появлялись вновь и вновь. Синтетические носки не входили в перечень запрещённых вещей. Этими конями можно было передать «маляву» в любую камеру на любом этаже. Несколько сложнее было передавать малявы горизонтально в соседние камеры, находящиеся на одном этаже, кони ловились через решку вытянутой рукой с ложкой, передающий раскручивал коня с грузом по вертикали и в высшей амплитуде выпускал нить из рук, «конь» летел строго по горизонтали, соседи его ловили и затаскивали в хату. Малява ни в коем случае не должна была попасть в руки администрации, это считалось «косяком» и за это спрашивали строго. При шухере конь быстро затаскивался обратно в камеру и малява попросту проглатывалась. Так как времени на её уничтожение зачастую не хватало, у дверей при облаве, всегда наготове паслись вертухаи.
Вот и теперь, как только с лязгом закрылась дверь и вертухай «утеплил» (повернул) ключ в замке, по трубе раздались три звонких условных стука и через паузу ещё три. Дикий взял со стола кружку перевернул её и приложил к трубе.
– Кто в стакане чалится, обзовись?
– Доброго дня сидельцы, я Дикий из Нерчинска, прибыл этапом несколько часов назад.
– Чем похвалишься? Кого знаешь, с кем чалился?
– Чалился на Узбуме в Ташкенте по малолетке в 1970 году, есть поднявшиеся на взросляк малолетки? Передай: «Сыр и масло-западло, колбаса на член похожа – сигареты "Прима" тоже, суп варили коммунисты, в чай нассали онанисты…» На той стороне трубы по-конски заржали!
– Вторую ходку к хозяину провёл на строгаче в «Семёрке» в Оловянной. Знаю лично Волобуя Балейского, положенца Родного и молдаванина Дранго. С последними Сашка познакомился на малолетке расположенной в районе Узбума в Ташкенте в начале своей воровской карьеры в 1970 году. За трубой притихли, видно переваривали услышанное, этих воровских авторитетов все знали прекрасно. Зачастую, воровских авторитетов не желали держать в колониях по месту проживания и оправляли от греха подальше к чёрту на кулички и с глаз долой.
Сейчас они находились в «Однёрке», колонии строгого режима в Нерчинске. В дальнейшем повествовании этот небольшой, но известный почти всем в СССР городишко, сыграл в судьбе Дикого не простую роль.
– Ого! Сибирь, чека, сплошь зэка, немножко вольных – всех Родина построит произвольно? – отозвались весело в соседней камере, – мы пришли этапом из Краслага.
– Вот именно, каторжане! Привет из Забайкалья!
Краслаг – это несколько десятков колоний, занимавший весь восток Красноярского края с 1938 года до 1960 год, после смерти Сталина и расстрела Берии, многие сталинские лагеря Краслага упразднили, но колонию в Нижней пойме п/я У-235, в отличие от многих других, сохранили и она существует до сих пор. (в 2006г эта колония была окончательно расформирована).
– С прибытием бедолага, по какому случаю за канделябры ухватили?
– Экспроприация излишек презренного жёлтого металла у зажравшегося населения.
– Понятно, повремени, жди грев, треть плитки чёрного чая «вышака», горсть карамели и шмат балабаса (сало) с пайкой. В этих суровых местах больше всего ценились эти продукты. В Забайкалье по зонам ходил только плиточный чай, для плебеев и мужиков в ларьках был плиточный чай по 1р.25к 1 сорта, а для уважаемых людей всегда подгонялся плиточный чёрный чай по 1р.63к высшего сорта. Зелёный чай в забайкальских зонах не признавали и пили очень редко.
– Благодарю, буду признателен за внимание и в долгу не останусь. Из-за специфического звучания слова «спасибо» это слово благодарности в этой среде никогда не произносилось. Оно очень сходно по звучанию со словом: соси! А это косяк и косяк серьёзный. Громыхнула железом открываемая кормушка и на пол негромко упал пакет. Оперативненько, видно здесь все схвачено. Через пару минут вновь открылась кормушка и невидимый вертухай протянул в квадратное отверстие алюминиевую кружку с дымящим кипятком. Дикий не курил и не любил чифир, но хороший, круто заваренный «купец» любил, присланная треть плитки вышака пришлась как нельзя кстати. Поужинав, он растянулся на шконке и задумался. Так, что же мы имеем…
Сашка Ярцев не сразу прибился к столь прибыльному золотому ремеслу, ещё досиживая свой двухлетний срок в детской воспитательной колонии, ему случайно в местной библиотеке попалась занятная книжица о золотодобывающей отрасли Советского Союза, из которой ему удалось почерпнуть много полезного. Читать Дикий всегда любил. Обладая очень живым аналитическим умом, он сразу расставил все жизненные приоритеты, наметил дальнейший план действий и стал дожидаться окончания срока, но неожиданно он из ДВК вышел на год раньше. Дряхлеющий Леонид Ильич Брежнев, решил увековечить себя и во ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина, вменил амнистию, по которой малолетки и беременные женщины со сроком до 5-ти лет, выходили на свободу подчистую. Дикий, не веря своему счастью, приободрился, на время закинул подальше свои воровские дела, поступил в вечернюю школу молодёжи, чохом сдал экзамены за 11 класс, хотя в общеобразовательной школе доучился лишь до 7-го класса, следом поступил в железнодорожное Депо на курсы помощников машинистов тепловоза и этим усыпил бдительность, довольно подозрительного местного участкового. Шли дни за днём, Сашка работал в Депо, приобретал полезные знакомства, заводил шуры-муры с местными девчонками, но близко к себе никого не подпускал. Ещё не вечер! В один из дней, придя домой после поездки, он услышал интересный разговор своей матери со своей закадычной подружкой, которые уютно расположившись на веранде, пили чай и вели непринуждённые беседы.
– Шура, а за что вас с мужем-геологом посадили в 1951 году?
– Ой, Тамара, лучше не спрашивай, как ты знаешь мой Вадим был честным парнем и никогда бы себе не позволил что-то скрыть или тем более украсть, но у него нашли приличный золотой самородок, который он не успел сдать после изысканий в одном из районов Верхней Индигирки, за одно это уже полагался приличный срок, но его посадили не за это – его посадили за неучтённое, а точнее, за сокрытие месторождения крупчатого золота, которое мы с ним открыли в 1950 году. Ты же знаешь какое было время. Он все сомневался, сопоставлял факты, проверял образцы и не решался доложить об открытии богатого месторождения россыпного золота.
– Что!.. Какая Тамара? Сколько Дикий себя помнил, его маму звали всегда Екатерина Ивановна! Он, боясь прервать этот весьма интересный разговор, медленно опустился на пол в прихожей и навострил уши.
– Сначала мы с Вадимом взяли пробы грунта и провели поверхностные исследования, они подтвердили наличие золотоносных слоёв в долинах некоторых рек Забайкалья, куда входили бассейны рек Чикоя и Витима, но про это мы пока решили не докладывать и, чтобы до конца быть уверенными, нам требовалась более детальная проработка всех данных, также необходимо было провести ещё несколько геологоразведочных исследований. По мере поступления всех данных, по тектоническому движению в данном районе, естественных обвалов или просадки почвы, мы пришли к выводу, что золото в этих районах есть. На это указывала красноватая или рыжая почва и связанные с золотом железосодержащие руды, магнетит, гематит, пирит, кварц, это один из основных признаков того, что здесь можно обнаружить россыпные или крупичные месторождения.
Мы с ним допустили роковую ошибку, которая нам в дальнейшем стоила свободы. В целях дублирования и для надёжности, мы опрометчиво нанесли месторасположение золотых залежей на две топографических карты. При обыске в нашем доме чекисты нашли копию одной из этих карт, они сразу смекнули в чём тут дело и обвинили нас в укрывательстве важных государственных сведений, подрывающих валютно-экономическую мощь СССР. А это десяток лет с конфискацией и поражение в правах в течении пяти лет
– Крупичные, а как же самородки, они откуда у вас появились?
– Самородки попадаются очень редко и в зависимости от примесей, они могут не иметь привычного блеска и характеризуются зеленоватым оттенком и заметить их очень трудно.
– Но ведь крупичные месторождения требуют огромного труда!
– Нет, моя дорогая подруга, крупицами называются золотые фракции размером до 13-15 грамм. Как правило, крупицы содержат минимум примесей, поэтому их добыча считается наиболее эффективной и менее трудоёмкой в экономическом плане. Но, как мы знаем, золото никогда и никому не даётся просто так. Открытие золотоносных залежей – прерогатива избранных и удачливых. Нам просто дико повезло, несколько недель назад, после жуткого ливня, в этом районе случился громадный селевой оползень. Этот вид месторождений наиболее удобен для разработки и добычи. Золотоносные жилы залегают максимально близко к поверхности земли. Россыпь может быть сосредоточена по руслам рек или скрываться в пустотах между пластами. В то время, местные аборигены, как и пару сотен лет назад, путём многочисленных проб и ошибок, золото искали довольно примитивным способом, рытьём котлованов, промывкой в ручьях с помощью деревянных лотков. Чтобы наверняка обнаружить большие залежи золота, для этого нужны не только профессиональные знания по геологии и умение производить разведку местности, но и везение. Помогает в поиске наблюдательность, опыт и даже, как говорил Вадим – чуйка на золото. А он этой чуйкой обладал. Мы с Вадимом были уверены, что на территории исторических частей Казаковского и Дарасунского регионов, а также вдоль реки Урюм наверняка имеются перспективные месторождения рассыпного золота.
– А как же добывают золото старатели?
– Вот так и добывают, к месту обнаруженной россыпной жилы проводится канал от ближайшей реки, с поверхности снимают 2-5 метра верхнего слоя почвы. Для обеспечения необходимого количества воды, требующегося для промывки золота, параллельно со строительством каналов ведётся возведение дамб и отстойников. Это сейчас используются мощные гидромониторы и пластиковые лотки, а тогда, наклонный деревянный настил с бортами и медный или чернёный железный лоток.
Сашка Ярцев, как губка, впитывал эти важные сведения, в которых пока не очень разбирался, но имел огромное желание восполнить это пробел. Молча сидеть стало уже неприлично и Сашка вновь открыл дверь в прихожей и громко прикрыл, разговор мгновенно прекратился. Мать Сашки многозначительно приложила палец к губам.
– Он не должен ничего знать о нашем прошлом, Шура понимающе кивнула головой и принялась наливать чай в пиалы.
– О, Сашка вернулся с поездки, пойду готовить ему на стол.
– Привет мам, ты не одна?
– Да сынок, вот тётя Шура заглянула к нам на огонёк.
– Здравствуйте тётя Шура, как поживаете?
– Спасибо Саша, с божьей помощью ещё скриплю.
– Ладно Катя, пошла я, у меня дома дел невпроворот.
Сашка, вытирая вымытые руки полотенцем над умывальником, задумался, – Опять мать его стала Катей, к чему такая конспирация, что-то эти женщины от него тщательно скрывают, но что? Ладно, с этим он разберётся позже, а вот, где же сейчас муж тёти Шуры Вадим, с этим надо разобраться. Неужели сгинул в сталинских лагерях?
Он невинно поинтересовался, – Мам, а почему тётя Шура сейчас одна, у неё был когда-нибудь муж? Мать подозрительно на него взглянула.
– Никогда Саша меня об этом не спрашивай, я сама об этом толком ничего не знаю.
– Ой, лукавишь ты мамка, что-то ты знаешь, – подумал Сашка, но решил не педалировать этот вопрос. Ещё будет время. Он одним махом навернул большую миску борща, запил все это сладким клюквенным киселём и переодевшись, решил прогуляться до городской библиотеки. Пробыл он там два часа, но так и не нашёл, то что его интересовало, а интересовало его все по золотодобыче в СССР. Прихватил он только учебник по геологии для высших учебных заведений. Весь следующий день, до вечера, устроившись на тахте, он его изучал, через некоторое время, от замысловатых названий руд и минералов у него зарябило в глазах и мозг отказывался запоминать всю эту тарабарщину. Ярко-жёлтый пирит, блестящая слюда, золотистый халькопирит, семейство тяжёлых минералов, магнетит и барит, кимберлит, чешуйчатое золото, крупчатое золото и т.д. Многое ещё было за пределами его нормального человеческого мозга, но кое-что уже стало вырисовываться. Он чертыхнулся и отложил учебник: как, как это можно все запомнить? В какой отдел головного мозга эту абракадабру складывать? Мало того запомнить эти мудрёные названия, так надо же ещё их ещё между собой различать, чтобы не набрать полную котомку бесполезных блестящих булыжников под названием «золото дурака».
Вечером, его опять вызвали нарочным в поездку и он, наскоро собравшись, прихватив приготовленный матерью тормозок с едой, поспешил в Депо. У него наметился коварный план, как выведать у тёти Шуры все о золотодобыче в СССР. На следующий день, вернувшись с поездки, он опять застал тётю Шуру у них в гостях. О, на ловца и зверь бежит, ну что же, приступим к осуществлению своего хитрого плана.
– Здравствуйте тётя Шура, можно вам задать один вопрос, который не давал мне покоя в последнее время.
– Да милый отрок, я тебя слушаю?
– Тёть Шур, я решил стать геологом! Собираюсь поступать в институт.
Тётя Шура насторожилась, изменилась в лице, и вся как-то подобралась. А мать перестала греметь посудой на кухне и выжидающе притихла.
– Тёзка, а не поторопился ли ты? Мой тебе совет – не надо этим делом заниматься. Ты знаешь, что такое быть геологом? Это не в кабинке тепловоза штаны протирать, я тебе категорически не советую приобретать эту профессию. Неблагодарное это дело.
– Это почему же? Рылом не вышел или из-за того, что сидел?
– Нет мой дорогой, тюрьма здесь ни при чём! Геология это для людей не от мира сего. Сам посуди, геолог – это изгой и одиночка, ему нельзя иметь семью, друзей, привязываться к чему-либо, какая жена выдержит его полугодовые отлучки, вечно сидеть на рюкзаке, не имея постоянного места жительства, его дом – это брезентовая палатка с медведями по соседству, ружье и закопчённый на костре котелок, геолог за год разбивает три пары кирзовых сапог, раз пять в год будет тонуть в страшно холодных сибирских реках или задыхаться в пустыне при 50-ти градусной жаре. Твой отпуск будет только зимой, на боках и на любимом седалище ты набьёшь огромные мозоли от многодневного пребывания на вагонных полках, сиденьях автомобилей, телегах, лошадях, добираясь до места назначения, в места, куда человеческая нога не ступала за всю историю земного существования. Тебе это надо?
– Надо тётя Шура, надо! Так как, что посоветуете?
– Упрямый мальчишка, что ты знаешь о геологии? – при этом она строго взглянула на пришедшую из кухни подругу, —Ты проболталась, что я в прошлом была геолог?
– Боже упаси Шура, как ты можешь говорить такое! Я сама Фемида, с повязкой на глазах и с зашитым ртом.
– Не преувеличивай, никто Фемиде рот не зашивал. Но откуда он знает, что я когда-то была геологом?
– Так, брек великовозрастные тётки, давайте без взаимных упрёков, я просто невольно подслушал ваш разговор, когда вы так мило беседовали несколько дней назад. Мать Сашки резко повернулась и ушла опять на кухню, а тётя Шура поманила его пальцем на балкон.
– Александр, а теперь давай поговорим серьёзно, ты твёрдо решил стать геологом? Можешь повременить с ответом.
– Я вам признаюсь тётя Шура, что я слышал весь ваш разговор и хочу о золоте знать всё. Тётя Шура в испуге отпрянула от него.
– Окстись окаянный, этот презренный металл сгубил немало душ, погубит и твою. Вынешь золото из земли, а оно потом с тебя спросит. Мне хватит того, что мой муж сгинул где-то в тайге из-за этого проклятого золота. А ты ещё молод, тебе жить да жить.
– Ну так как? Вы мне расскажете, где это месторождение, как его найти и вообще проведите мне лекцию о россыпном золоте, как искать, как мыть, как его сдать и какое наказание предусмотрено за незаконный оборот драгоценных металлов в нашей стране?
– Твоя мать за это меня проклянёт! Ладно переживём, как-нибудь. Идём, здесь нам поговорить не удастся, твоя мать уже волком на меня смотрит.
Они спустились по лестнице во двор и прошли в соседний дом, где жила тётя Шура. Квартира геологини поразила Сашку. Все стены были в фотографиях, шкафы были забиты всевозможными минералами разных цветов, а причудливой формы обломки руды играли на свету всеми цветами радуги. Сашка с интересом стать читать подписи под каждым куском минерала и замысловатой формы разноцветной рудой. Особенно его поразил глазурованный иссиня-чёрный камень с вмятинами, похожими на лопнувшие пузыри, который стоял на верхней полке высокой этажерки.
– Что, интересно? Но этот залётный камень тебя не должен интересовать – это метеорит!
– Что из космоса прилетел?
– Не знаю откуда он прилетел, но такие камни на нашей земле не встречаются. Присаживайся, начнём ликбез, – она порылась на книжной полке и извлекла на свет странную книгу в чёрном переплёте с белой надписью на твёрдой обложке «Минералогия», открыла её и извлекла из её недр брошюру, книга по минералогии оказалась тайником, все страницы книги были вырезаны изнутри по периметру этой брошюры.
– Однако, – удивился про себя Сашка, – бабушка-то с секретом.
– Предупреждаю сразу, все, что ты здесь услышишь не должно выйти за пределы этой комнаты. Брошюра эта запрещена в СССР. Она на английском языке, я не могу тебе её дать почитать, но я синхронно буду тебе переводить на русский язык. Они уселись на старинный кожаный диван, и тётя Шура открыла брошюру.
«…К концу 1920-х годов ко времени установления единоличной власти Сталина – страна Советов находилась на грани финансового банкротства. Золотовалютные резервы СССР были почти на нуле, несчастные какие-то несколько тонн – это ничтожно мало по сравнению с дореволюционным золотым запасом Российской империи. К тому же у СССР образовался внушительный внешний долг и стране, предстояло потратить астрономические средства на индустриальный рывок. Надо было принимать срочные меры и по единоличному приказу Сталина, уголовный розыск и отдел по экономическим преступлениям передали все дела валютчиков и держателей ценностей Экономическому управлению ОГПУ, потом МКГБ, а когда, в середине пятидесятых их преемник КГБ, продолжил это прибыльное дело, то превзошёл самого себя.
Методы ОГПУ, а потом и КГБ, худо-бедно позволяли заполучить крупные клады и сбережения, но в стране были ценности и другого рода. Их не прятали в хитроумных тайниках, не закапывали в огородах или на чердаках, не хранили под подушкой. У всех на виду они блестели обручальными кольцами на пальцах, серёжками в мочках ушей, нательными золотыми крестиками или серебряными ложками в серванте. Учитывая многомиллионное население страны, эти дорогостоящие вещицы, разбросанные по шкатулкам и сервантам, могли обернуться огромным богатством. А золота стране нужно было очень много и нужды индустриализации заставили сталинское руководство организовать специализированную сеть магазинов скупок золота у населения. По мере истощения золотых резервов Госбанка и роста валютных аппетитов индустриализации у руководства СССР крепло желание забрать у населения и эти сбережения. Нашёлся и способ. Ценности населения в голодные годы первых пятилеток скупили магазины Торгсина – «Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами на территории СССР». Торгсиновская сеть покрыла всю страну. А потом дело дошло и до специализированных магазинов "Берёзка" и примитивных комиссионок, где обмен на наличную валюту, золотой царский чекан или так называемые боны и чеки, а затем и бытовые поделки из золота, серебра и драгоценных камней, менялись на советские деньги.