Текст книги "Невеста №0 для звёздного регента (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Я не знала об Аделин. И о других женщинах тоже. Я знала только, что кто-то продолжает искать редкие профили и что этот знак означает доступ к старым архивам.

– Варн сказал, что ты украла ключ.

– Для него всё, что ему не отдали добровольно, было украдено, – сказала мать с невесёлой усмешкой. – Врач передал медальон мне и удалил запись о передаче. Он сказал: если твой профиль когда-нибудь снова всплывёт как нулевой, этот ключ может открыть место, где сохранилась первоначальная версия правил.

– Почему ты не рассказала мне, когда я выросла? – спросила Вера, проводя пальцем по краю медальона.

– Сначала ты была ребёнком, – начала мать. – Потом мне казалось, что ещё рано. Потом ты поступила учиться, начала работать, и каждый год молчания делал следующий разговор труднее. Я убеждала себя, что пока ты ничего не знаешь, ты в безопасности.

– То же самое говорил Кайрен.

– И ты его простила?

– Не сразу. И дело не в прощении.

Вера выдержала паузу, прежде чем продолжить.

– Спасти меня тогда было твоим решением, потому что мне было два года. Я благодарна, что ты это сделала. Но решать за двадцатилетнюю, двадцатипятилетнюю или двадцатидевятилетнюю Веру, какую правду ей можно знать, – уже другое. Ты защищала меня так долго, что перестала замечать момент, когда защита стала контролем.

На лице матери появилась боль, но Вера не стала смягчать сказанное. Последние дни слишком дорого обошлись всем им, чтобы снова путать любовь с правом выбирать за другого.

– Ты права, – сказала мать.

Вера ожидала оправдания и из-за его отсутствия на секунду потеряла следующую фразу.

– Я не знаю, смогу ли быстро перестать злиться.

– Не обязана.

– Но я хочу, чтобы ты вернулась домой, когда служба скажет, что безопасно. И хочу получить всё, что у тебя осталось от той эвакуации. Все записи. Даже если они кажутся бессмысленными.

– Получишь.

– Без отбора.

Вера кивнула. Это ещё не было примирением, зато впервые между ними появился разговор, в котором обе знали одну и ту же правду. Перед завершением связи мать спросила:

– Кайрен жив?

– Жив, – ответила Вера, задержав руку над панелью.

– И?

– Мам.

– Хорошо. Это уже не моё решение.

– Вот теперь мы начинаем понимать друг друга, – сказала Вера и неожиданно улыбнулась.

Связь погасла нормально – не оборвалась, не была вырезана из сети, не оставила красного предупреждения. Вера ещё некоторое время сидела перед пустым экраном, держа медальон в ладони. Впервые эта вещь ощущалась не ключом от чужой тайны, а частью прошлого, которое наконец принадлежало ей самой.

* * *

Через три недели Астер-Прима перестала выглядеть как место катастрофы. Для Веры – только внешне.

Центральные переходы работали, транспортные расписания восстановились, информационные панели больше не мигали красными предупреждениями. На нижних уровнях снова открылись кафе, служебные коридоры заполнились сотрудниками, а журналисты переключились с вопроса «погибнет ли Содружество» на гораздо более привычный «кто виноват и кого уволят».

Кайрена выписали под расписку Сайры, которую он, по словам самой Сайры, подписал «с выражением человека, впервые обнаружившего существование власти выше собственной».

Он пока быстро уставал, но уже вернулся к работе. Вера тоже.

Временная комиссия получила доступ к части архивов Варна, и результаты оказались хуже, чем ожидали. Программа вмешивалась в брачные рекомендации десятилетиями. Некоторые решения действительно предотвращали тяжёлые генетические заболевания. Другие явно обслуживали политические сделки.

Разделить одно от другого было сложнее, чем уничтожить систему.

Вера сидела в старом лабораторном секторе вместе с Сайрой, когда та вывела на экран данные по первым ста отменённым назначениям.

– Двадцать семь пар подали совместное заявление, что хотят сохранить брак, – сказала Сайра. – Одиннадцать требуют немедленного расторжения. Остальные пока ничего не сделали.

– И что говорит Совет?

– Совет обнаружил, что люди ведут себя сложнее моделей.

– Сочувствую.

Сайра улыбнулась. За эти три недели в ней тоже что-то изменилось. Она перестала говорить так, будто любое признание личной ответственности угрожает её профессиональной компетентности.

– Я подала заявление, – сказала она.

Вера подняла голову.

– Вы подали заявление об отставке?

– Об отстранении от руководства медицинским контуром до завершения расследования, – уточнила Сайра. – Совет его не принял.

– Почему?

– Кайрен заявил, что моя ответственность должна устанавливаться по фактам, а не использоваться как публичная жертва для успокоения общества.

Вера невольно усмехнулась.

– Раздражающе последовательный человек.

– Вы тоже заметили?

Вера вернулась к экрану.

– Ты дала Варну инструмент аварийного доступа, а потом слишком долго молчала, когда поняла, во что он его превратил.

– Да.

– И скрывала информацию от меня.

– Да.

– Но без тебя мы бы не разделили систему.

Сайра помолчала.

– Это не отменяет первых двух пунктов.

– Не отменяет.

– Вы собираетесь меня простить?

Вера подумала.

– Не сегодня.

Сайра кивнула.

– Справедливо.

Это был, пожалуй, первый разговор между ними, после которого никто не попытался объяснить Вере, как она должна чувствовать себя правильно. Дверь открылась.

Лиан Корв вошёл без сопровождения, но с выражением человека, который считал разрешение необязательной административной формальностью.

– Я начинаю подозревать, что здесь пускают кого угодно, – сказала Вера.

– Я наследник великого дома.

– Именно поэтому.

Он положил на стол небольшой кристаллический накопитель.

– Архив Варна по Корву. Всё, что удалось получить до того, как Совет засекретил половину данных.

Сайра насторожилась.

– Вам не должны были это передать.

– Не передали.

Она задержала внимание на его лице.

– Не хочу знать.

– Очень разумно.

– Вы улетаете?

Лиан прислонился к краю стола.

– Сегодня.

– Ваши люди?

Его обычная лёгкая насмешка исчезла.

– Проблема никуда не делась. Варн был преступником, но в одном он не лгал: наша репродуктивная совместимость снижается быстрее, чем признано официально.

Вера посмотрела на накопитель.

– И вы всё ещё хотите найти № 0.

– Я хочу найти решение.

– Это не одно и то же.

– Теперь знаю.

Он произнёс это без улыбки. Потом выпрямился.

– Передайте регенту, что в следующий раз я предупрежу его заранее, прежде чем украсть у него женщину.

– Я не его женщина.

– Именно поэтому формулировка должна его особенно порадовать.

– Передайте сами.

– Я предпочитаю жить.

Лиан направился к двери, но остановился.

– Вера.

Она взглянула на него.

– Когда найдёте способ сделать нулевую линию медицинским решением, а не причиной для нового рынка невест, сообщите мне раньше Совета.

– Если найду.

– Найдёте.

– Откуда такая уверенность?

Лиан улыбнулся.

– Роу отвратительно выбирает специалистов, но удивительно хорошо выбирает людей, которым не может приказывать.

Дверь закрылась. Сайра повернулась к Вере.

– Не буду спрашивать.

– Правильно.

– Но замечу, что он почти комплиментарен.

– Сайра.

– Работаю.

* * *

К вечеру Вера поняла, что избегает одного разговора. Это раздражало.

Она ненавидела обнаруживать в себе поведение, которое без колебаний раскритиковала бы у другого человека.

Поэтому закрыла рабочий терминал, вышла из лаборатории и поднялась в административный сектор.

Охрана у кабинета регента пропустила её без проверки. Это тоже раздражало.

– Почему меня больше не проверяют? – спросила она у офицера.

– Ваш статус изменён.

– На какой?

Офицер замялся.

– Постоянный доступ.

– Кто утвердил?

– Совет безопасности.

– Кайрен?

– Регент голосовал против.

Вера остановилась.

– Почему?

– Заявил, что решение о вашем постоянном доступе нельзя принимать без вашего согласия.

Она короткое время смотрела на совершенно серьёзное лицо офицера.

– Конечно, заявил.

Дверь кабинета открылась раньше, чем она успела коснуться панели. Кайрен сидел за столом.

Мундир снова делал его тем человеком, которого она увидела в первый день: собранным, дистанцированным, принадлежащим государству больше, чем самому себе. Только теперь Вера знала, как он выглядит без всего этого. Знала, что у него остаётся тонкий след от нейроконтакта у виска, что после долгой работы он незаметно растирает левую ладонь, и что Сайра запретила ему пить крепкий кофе минимум две недели. На столе стояла чашка. Вера подошла.

– Это что?

Кайрен взглянул на чашку.

– Напиток.

– Какой?

– Вопрос с подвохом?

Она взяла чашку и понюхала.

– Кофе.

– Слабый.

– Сайра сказала, что тебе нельзя.

– Она сказала «крепкий».

– Ты спорил с формулировкой медицинского запрета?

– Я управляю государством. Точность формулировок важна.

Вера унесла чашку на дальний край стола.

– Государством ты сегодня уже управлял.

– Это моя чашка.

– Ты можешь официально потребовать её возвращения.

Он посмотрел на неё, потом на чашку.

– Полагаю, шансов нет.

– Наконец освоил реалистическую оценку рисков.

Кайрен откинулся в кресле.

– Ты пришла только ради кофе?

– Нет.

Она села напротив. Разговор, который несколько недель существовал между ними незавершённым, сразу оказался в комнате. Кайрен не торопил. Это тоже было новым.

– Я решила остаться на Астер-Приме, – сказала Вера.

Он никак не изменился в лице. Только пальцы на столе перестали двигаться.

– В комиссии?

– В комиссии. На шесть месяцев. Потом посмотрю.

– Хорошо.

– Это всё?

– Ты сказала, что решила остаться в комиссии. Я стараюсь не превращать каждое твоё решение в вопрос о нас.

Вера медленно улыбнулась.

– А если я хочу поговорить именно о нас?

Теперь он действительно замолчал. Она никогда не думала, что возможность лишить Кайрена Роу готового ответа доставит ей такое удовольствие.

– Тогда, – сказал он наконец, – я слушаю.

– Ты сказал, что хочешь, чтобы я осталась.

– Да.

– Предложение всё ещё действует?

– Вера, если ты сейчас проверяешь моё сердце, Сайра выбрала крайне жестокий метод реабилитации.

Она рассмеялась. Кайрен встал. Медленно, без прежней лёгкости, но самостоятельно. Он обошёл стол и остановился перед ней.

– Я не знаю, как правильно это делать, – сказал он.

– Удивительно обнадёживающее начало.

– Я серьёзно.

Вера тоже встала.

– Я вижу.

– В моей семье брак всегда был договором. В Совете – инструментом. Для «Конкорда» – расчётом. Даже когда люди говорили о любви, за ними почти всегда стояли проценты, рекомендации, фамилии, совместимость, наследование. Поэтому я могу составить безупречный политический контракт и совершенно не представляю, как попросить женщину остаться так, чтобы это не звучало как очередная форма давления.

Он достал из внутреннего кармана маленькую коробку. Вера посмотрела сначала на неё, потом на Кайрена.

– Ты сейчас серьёзно?

– К сожалению.

– Через три недели после остановки сердца?

– Я решил не откладывать решения, которые уже принял.

– Это звучит очень по-регентски.

– Я предупреждал, что не умею.

Он открыл коробку. Внутри лежало простое кольцо без гербов, государственных символов и драгоценных камней размером с малую луну. Вера узнала форму. Земную.

– Откуда?

– Попросил доставить с Земли.

– Когда?

– Три дня назад.

– Значит, всё-таки способен планировать личную жизнь.

– Не уверен. Сайра сказала, что вероятность твоего согласия существенно повысилась после того, как я перестал принимать решения за тебя.

– И ты воспользовался статистикой?

Кайрен поморщился.

– Сейчас я понимаю, насколько неудачно это прозвучало.

Вера рассмеялась снова, и напряжение наконец отпустило их обоих. Он не становился на колено.

Она была ему за это благодарна. Этот человек уже стоял перед Советом, флотом и системой, защищая её право не принадлежать никому. Ему не требовалось превращать предложение в спектакль.

– Я могу предложить тебе дом здесь, – сказал он. – Могу помочь сохранить работу на Земле, если захочешь летать туда. Могу обеспечить безопасность, хотя подозреваю, что ты будешь спорить с половиной охраны. Могу обещать не скрывать от тебя информацию, которая касается тебя, даже если она мне не нравится. И могу обещать признавать, когда нарушу это обещание, потому что, вероятно, когда-нибудь нарушу.

– Прекрасная романтика.

– Я стараюсь не лгать.

– Продолжай.

Кайрен посмотрел ей в глаза.

– Я люблю тебя. И хочу прожить с тобой столько лет, сколько ты сама будешь хотеть прожить со мной. Не как с нулевой. Не как с регентом. Не по расчёту. Поэтому я спрашиваю, Вера Арден: ты согласишься стать моей женой?

Она не ответила сразу. Не потому, что сомневалась.

Ей хотелось запомнить эту секунду именно такой: без красного текста над головой, без голосования Совета, без генетического отчёта и людей, которые объясняют им, насколько они подходят друг другу. Кайрен ждал. Не протягивал кольцо ближе. Не требовал.

Вера взяла коробку из его ладони и не открыла сразу.

– Есть условия. Во-первых, никогда больше не называй меня генетическим ресурсом – даже если формулировка пришла из официального документа.

– Я тебя так не называл.

– Твоё государство называло. Значит, исправляй государство.

Кайрен кивнул так серьёзно, будто она только что внесла поправку в конституцию.

– Во-вторых, если ты ещё раз тайно заведёшь на меня досье за одиннадцать месяцев до знакомства, я разведусь с тобой быстрее, чем Совет успеет зарегистрировать брак.

– Это условие звучит особенно убедительно до свадьбы.

Кайрен выдержал паузу.

– Справедливо.

– Третье.

– Я начинаю опасаться.

– Я сама надену кольцо.

Впервые за разговор он улыбнулся совершенно открыто.

– Это почему?

Вера взяла кольцо.

– Потому что выбор должен быть последовательным.

И надела его. Кайрен взглянул на её руку.

– Это «да»?

– Я думала, человек, управляющий несколькими сотнями миров, способен интерпретировать базовые сигналы.

– После «Конкорда» я отношусь к интерпретациям осторожнее.

Вера поднялась на носки и поцеловала его. На этот раз никто из них не отстранился первым из-за страха перед системой.

* * *

Новость о помолвке продержалась в секрете восемнадцать минут. Рейнар утверждал, что это рекорд.

Сайра утверждала, что причиной утечки наверняка был Кайрен, потому что никто другой не способен настолько плохо скрывать удовлетворение при полностью неподвижном лице.

Через два часа Совет предложил провести официальную церемонию объявления. Вера отказалась.

Через три предложил ещё раз. Она снова отказалась.

На следующий день Кайрен нашёл компромисс. Не церемония.

Публичный отчёт комиссии о новой работе «Конкорда». В большом зале Астер-Примы собрались представители миров, журналисты и специалисты системы. На центральном экране демонстрировались изменения: медицинские рекомендации, добровольная проверка совместимости, право граждан отключить любые брачные прогнозы из личного профиля.

Вера закончила техническую часть и уже собиралась уйти от трибуны, когда Кайрен поднялся.

– Один вопрос остался без публичного ответа, – сказал он.

Она подозрительно посмотрела на него.

– Какой?

– Тот, с которого началась большая часть этой истории.

По залу прошёл шум. На экране появился интерфейс совместимости. Вера прищурилась.

– Кайрен.

– Добровольно, – напомнил он. – Ты можешь отказаться.

Она уже понимала, что он задумал.

– Запускай.

В зале стало тихо. На экране появились два имени:

АРДЕН, ВЕРА

РОУ, КАЙРЕН

Система некоторое время обрабатывала запрос. Когда-то этот процесс занял секунды и закончился блокировкой. Теперь никто не вмешивался. Появилась строка:

РАСЧЁТ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ СОВМЕСТИМОСТИ НЕДОСТУПЕН.

Следом:

ГЕНЕТИЧЕСКАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ: ДАННЫЕ НЕДОСТАТОЧНЫ ДЛЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО ПРОГНОЗА.

И наконец:

РЕКОМЕНДАЦИЯ: РЕШЕНИЕ ПРИНИМАЮТ УЧАСТНИКИ.

Несколько секунд зал молчал. Потом кто-то рассмеялся. Следом за ним другой. Аплодисменты поднялись неожиданно, без команды и протокола. Вера встретила его взгляд.

– И ради этого ты устроил публичную проверку?

– Я хотел получить официальный результат.

– Получил.

– Ноль процентов?

Она вспомнила их первый тест, выстрел, холодный пол лаборатории, шесть погибших женщин, станцию первых, ложь, страх, центральное ядро и линию его пульса за прозрачной дверью.

– Пусть будет ноль.

Кайрен протянул ей руку.

– Меня устраивает.

Вера вложила в неё свою. Впервые за всё время «Конкорд» ничего не добавил.

* * *

Через тридцать один день после разделения системы Рейнар Касс получил сообщение, которого одновременно ждал и опасался с момента возвращения Элары Тейн на «Ауригу».

За эти недели она успела выйти из криореабилитации, дважды отказаться от предложенной беседы с ним и один раз передать через врача короткое пожелание, чтобы командор «занимался кораблём и не путал чувство вины с правом входить без приглашения». Рейнар не спорил. После всего, что он уже знал о чужом праве выбирать, это было бы особенно нелепо. Сообщение на личном терминале оказалось не медицинским.

ТЕЙН, ЭЛАРА СЕВ.

СТАТУС: САМОСТОЯТЕЛЬНО ПОКИНУЛА ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЙ СЕКТОР.

Ниже мигала строка службы безопасности:

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Рейнар закрыл глаза на одно короткое мгновение. Семь лет назад он видел закрытую погребальную капсулу, подписал акт идентификации и позволил себе поверить, что потерял её навсегда. Теперь Элара была жива, находилась на его корабле почти месяц – и сумела исчезнуть из сектора, защищённого по его личному приказу. В дверь вошла Сайра, даже не постучав.

– Скажите, что это не то, о чём я думаю.

– Она ещё не восстановилась полностью, – сказала Сайра, быстро прочитав сообщение на экране, который развернул Рейнар.

– Я знаю.

– Ей нельзя проходить через гражданский шлюз без медицинского допуска.

– Она тоже это знает.

На терминал пришёл второй сигнал. На этот раз из ангара.

– Командор, – голос дежурного офицера звучал так, будто человек заранее готовился к неприятному разговору, – у нас несанкционированный запуск служебного челнока в секторе три.

Рейнар уже направлялся к двери.

– Заблокируйте створки.

– Центральная команда не проходит. Кто-то снял привод с сетевого управления и перевёл его на локальный контур.

– Она едва должна нормально ходить после семи лет неправильного криосна, – сказала Сайра, ускоряя шаг рядом с ним.

Рейнар вызвал схему ангара. Один из челноков уже запустил двигатели, обойдя три стандартных запрета безопасности вручную. Именно так Элара всегда относилась к слову «невозможно»: принимала его за приглашение проверить чужие расчёты.

– До запуска три минуты, – сообщил офицер.

Рейнар перешёл на бег. Семь лет назад он уже один раз опоздал. Второго раза он ей не подарит.