Текст книги "Невеста №0 для звёздного регента (СИ)"
Автор книги: Алекс Скай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Вместе.
Кайрен кивнул. Варн сказал:
– Роу, если вы подпишете—
Кайрен отключил его канал.
– Наконец-то, – сказала Вера.
– Давно хотел.
Они подтвердили изменение одновременно. Мир разорвался на свет.
* * *
Первое, что Вера услышала, был собственный крик. Она не сразу поняла, что кричит вслух.
Через нервную систему прошёл импульс такой силы, что тело выгнулось в кресле. Перед глазами больше не было моделей. Только схема сети, которая расходилась на два самостоятельных контура. Транспорт. Медицина. Рекомендации.
Отдельно – исполнительный брачный контроль. Последний слой цеплялся за остальные, словно корни, вросшие в фундамент.
Вера видела места соединения. Она начала отсекать их по одному.
Не физически. Система принимала намерение, проверяла его через нулевой ключ и требовала подтверждение хранителя. Кайрен подтверждал. Десять. Тридцать. Пятьдесят. Сайра считала его нагрузку.
– Шестьдесят один!
Вера почувствовала, как его присутствие рядом стало слабее.
– Кайрен.
Ответа не было.
– Кайрен!
– Здесь.
Голос едва различался.
– Останавливаемся.
– Нельзя.
– Можно.
– Откат.
Он был прав. Если остановить сейчас, разделённые контуры вернутся в режим сохранения.
Вера искала другое. Нагрузка приходила к Кайрену через подтверждение каждого отдельного узла.
Почему? Потому что современная система считала каждый узел самостоятельным исполнительным решением.
В древней архитектуре хранитель подписывал не узлы. Он подписывал правило. Вера вспомнила архив.
«КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВЫХ ПРАВИЛ».
Не сети. Правил.
– Сайра! Мы делаем неправильно.
– Что?
– Не нужно подтверждать каждый узел. Нам нужна одна базовая подпись и распространение как конфигурационного правила.
– Современный слой не примет древний формат.
– Примет. Он принял нас.
Вера перестала отсекать связи. Нашла корневой уровень. Там была строка, которую они до сих пор воспринимали как заголовок:
«ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО: ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ».
Она изменила одно слово.
«РЕКОМЕНДАТЕЛЬНОЕ».
Система запросила:
«ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВОГО ПРАВИЛА ТРЕБУЕТ ДВУХ НЕЗАВИСИМЫХ ПОДПИСЕЙ».
– Кайрен.
Тишина.
– Кайрен, мне нужна одна подпись.
Она почувствовала слабое движение его руки. Подтверждение появилось. Хранитель. Вера поставила своё.
Ноль. Система замерла. Вся сеть на мгновение стала белой. Потом исполнительный слой начал отделяться сам.
Не узел за узлом. Правило за правилом. Сайра крикнула:
– Нагрузка падает! Пятьдесят девять... пятьдесят два...
Вера не успела обрадоваться. Кайрен рядом дёрнулся. Сигнал его интерфейса стал красным.
– Что?
– Отложенная перегрузка, – сказала Сайра. – Я отключаю его.
– Можно?
– Теперь да.
Контакты разомкнулись. Кайрен обмяк в кресле. Вера сорвала свой интерфейс прежде, чем система успела завершить корректное отключение. Зал качнулся. Пол приблизился, потом почему-то оказался под ногами. Она добралась до соседнего кресла.
– Кайрен.
Он не ответил. Сайра уже была рядом.
– Назад.
– Я помогу.
– Тогда держите голову.
Вера поддержала его, пока Сайра снимала датчики. Кайрен дышал. Слишком редко.
– Пульс падает.
За дверью раздался металлический удар. Рейнар крикнул:
– Сколько вам нужно?
– Две минуты!
– У вас одна!
Вера смотрела на Кайрена.
– Эй. Ты обещал не устраивать красивую смерть.
Никакой реакции. Сайра ввела препарат через порт на запястье.
– Давление падает.
– Что делать?
– Говорите с ним.
– Что?
– Любое. Держите реакцию.
Вера наклонилась ближе.
– Кайрен, если ты сейчас решишь умереть, я лично добью тебя после реанимации. И это будет не нарушение свободы выбора, а медицинская процедура.
Его веки не дрогнули.
– Очень смешно, Роу. Теперь открывай глаза.
На панели за ними сеть продолжала меняться. Сто сорок отключённых узлов. Сто двадцать. Девяносто семь. Сайра снова ввела препарат.
– Пульс сорок.
Вера сжала пальцы Кайрена.
– Ты хотел будущее, чтобы я годами напоминала тебе, какой это был идиотский план. Я согласна. Слышишь? Это моё информированное согласие. Теперь твоя очередь выполнить условия сделки.
Пульс тридцать два. Сайра потянулась к аварийному стимулятору.
Дверь ядра содрогнулась. Рейнар выстрелил один раз. Вера даже не повернула голову.
– Кайрен.
Двадцать семь. Потом линия на мониторе выпрямилась. Сайра произнесла одно слово, которого Вера не хотела слышать:
– Асистолия.
Она оттолкнула кресло назад.
– На пол.
Они уложили Кайрена. Сайра разорвала верх его корабельной формы и закрепила контакты стимулятора.
– Отойдите.
Разряд прошёл через тело Кайрена. Монитор не изменился.
– Ещё.
Второй разряд. Ничего. Вера обнаружила, что всё ещё держит его руку. Холодной она не была.
Это почему-то казалось важным. На стене за ними загорался зелёный узел за зелёным узлом. Сеть спасалась. Кайрен лежал неподвижно.
– Ещё, – сказала Вера.
– Я знаю.
Третий разряд. Линия дрогнула. Один импульс. Пауза. Второй. Сайра наклонилась к монитору.
– Есть ритм.
Вера закрыла глаза только на секунду. Когда открыла, Кайрен всё ещё не приходил в сознание.
– Почему он не просыпается?
– Потому что его мозг только что получил перегрузку, на которую вообще не рассчитан человеческий организм. Мне нужен медицинский блок.
Рейнар сказал от двери:
– До него мы сейчас не дойдём.
Внешняя створка начала расходиться. Сайра перевела внимание на экран сети.
– Разделение завершено на восемьдесят семь процентов.
Вера поднялась. Ноги слушались плохо.
– Что будет, если они отключат ядро?
– Уже ничего. Базовое правило подписано. Распространение идёт автономно.
– Значит, нам больше не нужно защищать помещение.
Рейнар понял первым.
– Именно.
Он открыл внутреннюю сервисную дверь.
– Охлаждающий тоннель ведёт к медицинскому блоку.
Сайра перевела внимание на Кайрена.
– Нужны носилки.
Вера уже активировала встроенную аварийную панель. Из стены выдвинулась транспортная платформа.
– Иногда полезно читать техническую документацию.
Рейнар поднял Кайрена вместе с ней. Они успели вывести платформу в тоннель, когда основная дверь ядра открылась. Голос приказал остановиться. Рейнар закрыл техническую створку.
– Теперь быстро.
Они побежали.
* * *
До медицинского блока было меньше двухсот метров, но Вере они показались длиннее всего пути от Земли до Астер-Примы.
Транспортная платформа шла рывками по служебному тоннелю. Сайра бежала рядом и не сводила глаз с переносного монитора. Кайрен дышал через маску, которую она успела подключить ещё у ядра, однако ритм оставался нестабильным. Рейнар открыл последний шлюз своим аварийным ключом. Навстречу выбежали двое врачей.
– Нейронная перегрузка после прямого подключения к центральному ядру, остановка сердца сорок семь секунд, три разряда, – быстро сказала Сайра. – Самостоятельный ритм восстановлен, сознание отсутствует.
Кайрена увезли. Вера сделала шаг вслед, но Сайра удержала её за плечо.
– Сейчас вы будете мешать.
– Я могу—
– Нет. И это редкий случай, когда я не собираюсь обсуждать с вами право выбора.
В другое время Вера бы ответила. Сейчас только кивнула. Двери закрылись.
Рейнар стоял рядом, тяжело дыша. На его рукаве темнела кровь, но, судя по тому, как он держался, рана была поверхностной.
Над дверью медицинского блока загорелся общий экран станции. Количество отключённых переходов менялось в обратную сторону. Семьдесят четыре. Пятьдесят один.
Двадцать девять. Одиннадцать. Ноль. Вера смотрела на цифру и не чувствовала победы. Следом появилась строка:
«ТРАНСПОРТНАЯ СЕТЬ: СТАБИЛЬНА».
Потом:
«МЕДИЦИНСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ: АКТИВНЫ».
И последняя:
«ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ БРАЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ: ОТКЛЮЧЕНО».
Триста семь миров снова были связаны друг с другом. Шесть погибших женщин не вернуть.
Кайрен находился за закрытой дверью. Вера опустилась на скамью у стены и только теперь заметила, что руки дрожат. Рейнар сел напротив.
– Он упрямый.
Она внимательно изучила его лицо.
– Это медицинский прогноз?
– Личный опыт.
– Ненадёжный источник.
– Другого пока нет.
За дверью что-то изменилось. Вера услышала быстрые шаги, затем голос Сайры, потом короткий сигнал аппаратуры. Она встала.
Дверь открылась. Сайра появилась на пороге. На её лице не было улыбки, но напряжение вокруг глаз исчезло.
– Сердце работает самостоятельно. Первичная реакция мозга есть.
Вера впервые за несколько минут смогла нормально вдохнуть.
– Он очнётся?
– Я не дам обещание, которого не могу подтвердить.
– Сайра.
Доктор посмотрела ей прямо в глаза.
– Но сейчас он дышит сам.
Вера закрыла глаза. За её спиной станция продолжала передавать сообщения о восстановленных переходах. Где-то миллионы людей снова получали маршруты кораблей, медицинские поставки и связь с соседними мирами. Где-то впервые за десятилетия мужчина или женщина смотрели на экран «Конкорда» и видели рекомендацию, которую больше не обязаны были выполнять.
А за прозрачной дверью лежал человек, который мог этого уже не увидеть.
Вера подошла к стеклу. Кайрен не двигался, и она приложила ладонь к холодной поверхности, будто это могло сократить расстояние между ними.
На внутреннем медицинском мониторе ровно вспыхнула линия его следующего сердечного сокращения. Потом ещё одного.
И ещё. Вера осталась стоять рядом, пока система, впервые за двести лет лишённая права выбирать человеческие судьбы, молча продолжала считать его пульс.
Глава 12. Ноль процентов
Кайрен пришёл в себя через три часа и семнадцать минут после того, как его сердце снова начало работать самостоятельно.
Вера знала точное время не потому, что смотрела на часы. За эти три часа и семнадцать минут она успела изучить рисунок швов на стеновой панели напротив медицинского бокса, количество импульсов на верхней строке кардиомонитора и привычку дежурного врача тереть большим пальцем левую ладонь, когда показатели пациента менялись хотя бы на долю процента. Она могла бы потом воспроизвести всё помещение по памяти, хотя ни разу не попыталась запомнить его сознательно.
Самое страшное оказалось не ждать плохих новостей. Самое страшное – видеть, как вокруг продолжается жизнь.
По коридору проходили офицеры. Кто-то спорил о восстановленных маршрутах. На стеновых экранах обновлялись сведения по мирам, которые ещё несколько часов назад считались отрезанными. Медицинские дроны скользили вдоль потолка, доставляя препараты. Из соседнего бокса выписали мужчину с переломом руки, и тот смеялся с женой так громко, будто ничего значительнее сломанной кости во вселенной не существовало.
А Кайрен лежал за прозрачной перегородкой и не открывал глаз.
Сайра трижды выгоняла Веру из процедурной зоны и дважды приносила ей воду. Третий стакан Вера уже взяла сама, не дожидаясь приказа.
Рейнар исчез минут на сорок, вернулся с перевязанным предплечьем и передал врачам какие-то документы. Он не спрашивал, почему Вера всё ещё стоит у стекла. Наверное, потому что сам каждые несколько минут смотрел туда же.
– Совет снова вызывает вас, – сказал он наконец.
Вера не повернулась.
– Пусть вызывает.
– Это уже четвёртый запрос.
– Значит, они умеют считать до четырёх. После сегодняшнего дня это обнадёживает.
Рейнар тихо выдохнул. Если бы Вера не провела рядом с ним столько времени, она бы решила, что командор просто устал. Теперь она знала: так он почти смеялся.
– Они требуют подтверждения вашего состояния и личного участия в экстренном заседании.
– Моё состояние прекрасное. Я сижу на полу медицинского блока и разговариваю с человеком, который считает выражение лица излишеством.
– Передам дословно.
– Особенно последнюю часть.
– Её я как раз собирался опустить.
Вера всё-таки взглянула на него. Он выглядел хуже, чем хотел показывать: лицо осунулось, под глазами появились тени, повязка на руке уже проступила красным у края. Но стоял он прямо, будто перед ним был плац, а не больничный коридор после попытки государственного переворота.
– Элара? – спросила она.
– На «Ауриге». Состояние стабильное. Она снова приходила в сознание, – ответил Рейнар после короткой паузы, которая выдала больше, чем его лицо.
– И?
– Отказалась разговаривать со мной.
Вера могла бы спросить почему. После услышанного в медицинском блоке ответ явно уходил на семь лет назад и не имел отношения к сегодняшнему кризису.
– Значит, хотя бы одна из найденных нулевых сейчас в безопасности.
– Под двойной охраной, – уточнил Рейнар. – И она уже дважды пыталась убедить врачей, что охрана ей не нужна.
На этот раз в его голосе появилось нечто почти человеческое: смесь раздражения и облегчения, слишком личная для служебного отчёта. Вера не стала трогать эту тему. Вера кивнула.
Дверь процедурной зоны открылась, и вышла Сайра. Вера поднялась так быстро, что ноги отозвались неприятной слабостью.
– Что?
Сайра сняла медицинские перчатки, одну за другой, с той сосредоточенностью, которая моментально вывела Веру из себя.
– Сайра.
– Он вышел из глубокой медикаментозной седации.
Вера пару секунд просто смотрела на неё.
– Это означает?..
– Это означает, что он очнулся.
Воздух вернулся в лёгкие так резко, что стало больно.
– Можно к нему?
– Можно. Но прежде чем вы ворвётесь туда с намерением выяснить отношения, напоминаю: у пациента была остановка сердца, тяжёлая нейронная перегрузка и—
– Я умею разговаривать тихо.
Рейнар кашлянул. Сайра посмотрела на него.
– Что?
– Ничего.
– Я действительно умею, – сказала Вера.
– Вот сейчас у вас будет редкая возможность это доказать.
Она открыла дверь. Кайрен лежал почти в том же положении, в каком Вера видела его через стекло, только кислородную маску сняли. Лицо оставалось бледным, а на висках ещё виднелись следы нейроконтактов. На фоне белой подушки он казался непривычно молодым и уязвимым, лишённым мундира, кабинета, флота и привычной способности одним предложением менять направление чужих действий.
Глаза у него были открыты. Вера остановилась у двери.
Кайрен повернул голову, увидел её и едва заметно нахмурился.
– Почему вы выглядите так, будто собираетесь меня ударить?
Голос был хриплым, но совершенно узнаваемым. Вера закрыла глаза на секунду.
Три часа и семнадцать минут страха сжались до желания то ли рассмеяться, то ли действительно ударить его, исключительно чтобы убедиться, что он достаточно живой для возмущения.
– Потому что вы только что чуть не умерли.
– Это не отвечает на вопрос.
– Отлично. Значит, с логикой всё в порядке.
Кайрен попытался приподняться. Сайра немедленно нажала на управление кроватью, возвращая спинку в прежнее положение.
– Регент, – произнесла она тем голосом, которым обычно разговаривали с людьми, заранее отказавшимися вести себя разумно. – Если вы сейчас попытаетесь встать, я введу вам седативное и привяжу к кровати.
– Вы не имеете права.
– После последних событий эта формулировка звучит особенно трогательно.
Вера рассмеялась. Смех вышел коротким и почти болезненным. Она прикрыла рот ладонью, потому что внезапно поняла, насколько близко всё это время находилась к совершенно другому исходу. Кайрен увидел. Шутливое выражение исчезло.
Он протянул руку. Вера подошла и вложила в неё пальцы.
Его ладонь оказалась тёплой. Это простое физическое доказательство жизни почему-то подействовало сильнее всех показателей на мониторах.
– Врата? – спросил Кайрен.
– Работают.
– Все?
– Все триста семь восстановлены. Транспортная сеть стабильна.
Он закрыл глаза, но руку не отпустил.
– Брачный контур?
– Отключён от исполнительного управления. Медицинские рекомендации остались.
– Значит, получилось.
– Получилось.
– Варн?
– Пока неизвестно.
– Совет?
– Уже требует, чтобы вы объяснили им, почему больше не контролируете браки нескольких миллиардов человек.
Уголок его рта дрогнул.
– Наконец-то неприятная новость.
Сайра что-то проверила на мониторе.
– Разговор окончен.
– Я только проснулся.
– Именно поэтому.
– У меня заседание.
– У вас постельный режим.
– Государство—
– Государство пережило двести лет брачных назначений. Переживёт четыре часа без вас.
Вера всмотрелась в его лицо.
– Не спорьте с врачом.
– Вы быстро освоились в моей системе командования.
– Я просто предпочитаю приказы, которые имеют медицинское обоснование.
Он сжал её пальцы.
– Останетесь?
Вопрос прозвучал тихо и настолько прямо, что у Веры на секунду исчезла готовая реплика.
Она понимала, что он спрашивает только о ближайших часах. И одновременно – уже не только о них.
– Пока вас не выпишут, – ответила она.
Кайрен едва заметно кивнул. Он не попросил большего.
* * *
К вечеру выяснилось, что государство действительно способно существовать без непосредственного участия регента несколько часов, но исключительно из чувства противоречия.
Экстренное заседание Совета перенесли в защищённый медицинский конференц-зал. Кайрен участвовал из палаты по закрытому каналу, Сайра разрешила ему двадцать минут и стояла рядом с таймером так, будто собиралась лично отключить регента от связи после двадцать первой. Вера сидела по другую сторону стола.
На центральной проекции размещались двенадцать членов Совета. Некоторые выглядели так, словно за прошедшие сутки постарели на несколько лет. Председатель начал без приветствий.
– Регент Роу, прежде всего Совет требует объяснить, на каком основании вы санкционировали изменение базовой архитектуры «Конкорда» без согласования.
Кайрен ответил спокойно:
– На том основании, что к моменту, когда согласование было возможно получить, сорок семь миров уже потеряли транспортный доступ.
– Это не отменяет процедуры.
– Процедура не могла выполняться, потому что человек, контролировавший процедуру, одновременно управлял кризисом.
Несколько окон вспыхнули индикаторами запроса слова. Вера поймала себя на том, что впервые наблюдает Кайрена не как человека, который давит властью, а как человека, который несёт последствия собственного решения. Он не пытался переложить ответственность на неё, Сайру, Варна или аварийную ситуацию.
– Решение принял я, – сказал он. – Если Совет считает его незаконным, рассматривайте мою ответственность после стабилизации сети.
Председатель перевёл внимание на Веру.
– Госпожа Арден, подтверждаете ли вы, что изменение было осуществлено добровольно?
– Моё участие – да.
– На вас оказывалось давление со стороны регента?
Вера перевела взгляд на Кайрена. Он никак не отреагировал.
И этим дал ей лучший ответ на вопрос.
– Нет.
– Вы осознавали последствия?
– Мы рассчитывали последствия настолько тщательно, насколько позволяла ситуация.
– Это не ответ.
– Тогда сформулируйте вопрос точнее.
Председатель поджал губы. Раньше Вера могла бы получить удовольствие от этого маленького столкновения. Сейчас она слишком хорошо понимала, что за сухими юридическими формулировками стоят миры, где люди впервые за поколения получили право отказаться от назначенного союза. Один из членов Совета подался вперёд.
– Миллиарды граждан уже получили уведомления об изменении статуса рекомендаций. В некоторых секторах начались массовые обращения в регистрационные службы. Есть требования аннулировать брачные назначения прошлых лет.
– Логично, – сказала Вера.
– Это способно вызвать социальный кризис.
– Возможно.
– Вас это не беспокоит?
– Беспокоит. Поэтому необходимо отделить вопрос права выбора от вопроса последствий уже заключённых союзов. Если вы хотите вернуть старый режим только потому, что новая система требует сложной работы, тогда мы зря рисковали жизнью регента.
Кайрен посмотрел на неё. Не долго. Но Вера заметила. Председатель переключил данные.
– Есть второй вопрос. Эрис Варн задержан.
Вера выпрямилась.
– Где?
– На Астер-Приме. Он попытался получить доступ к резервному центру управления через восемнадцать минут после разделения систем. Служба безопасности задержала его без сопротивления.
Это удивило её больше самого факта ареста.
– Без сопротивления?
– Он заявил, что не считает себя преступником и готов выступить перед Советом.
Кайрен сказал:
– Пусть выступит.
– Регент—
– Если мы действительно собираемся строить систему без принуждения, начинать её с закрытого исчезновения человека, который с нами не согласен, было бы плохим символом.
Вера медленно повернула голову. Кайрен заметил её взгляд.
– Что?
– Ничего.
– Вы так смотрите, когда у вас есть комментарий.
– Я просто проверяю, не подменили ли вас в медицинском блоке.
– Очень смешно.
Сайра, не отрывая глаз от таймера, произнесла:
– Осталось семь минут.
Заседание резко стало эффективнее. Совет согласовал временную комиссию по разделению полномочий «Конкорда», независимый аудит брачных назначений и международное расследование программы Варна. Веру официально признали не объектом генетического значения, а свидетелем и независимым техническим экспертом с правом отказаться от участия в любых дальнейших исследованиях. Последнюю формулировку она перечитала дважды. Право отказаться.
Два дня назад это казалось очевидностью. Теперь оно потребовало почти развала государственной системы.
Когда связь отключилась, Кайрен откинул голову на подушку. Сайра обратила внимание на таймер.
– Двадцать две минуты.
– Две минуты изменили историю медицины?
– Нет. Но существенно ухудшили моё мнение о пациентах с политическими полномочиями.
Она отключила медицинский экран и вышла. Вера осталась.
– Вам действительно лучше? – спросила она.
– Если вы снова начнёте обращаться ко мне на «вы» только потому, что я лежу в больнице, моё состояние ухудшится.
Вера улыбнулась.
– Хорошо. Тебе действительно лучше?
– Теперь да.
– Это был плохой ответ.
– Зато эффективный.
Она подошла ближе. Несколько секунд они молчали. Слишком многое изменилось за последние сутки, чтобы можно было решить одним разговором, кем они стали друг для друга. Кайрен первым нарушил тишину.
– Ты не обязана оставаться на Астер-Приме.
– Знаю.
– Совет предложит тебе место в новой комиссии.
– Уже предложил.
– Можешь отказаться.
– Знаю.
– Я могу организовать транспорт на Землю.
Вера прищурилась.
– Ты пытаешься от меня избавиться?
– Пытаюсь перечислить варианты, прежде чем скажу, чего хочу сам.
Она села на край кресла.
– Это неожиданно зрелый подход.
– Я пережил остановку сердца. Возможно, побочный эффект.
– Тогда пользуйся, пока не прошёл.
Он помолчал.
– Я хочу, чтобы ты осталась.
Вера перестала улыбаться. Кайрен продолжил:
– Не потому, что ты № 0. Не потому, что Совет будет полезнее слушать тебя, чем меня. Не потому, что новая система требует твоего участия. И не потому, что ты мне что-то должна после всего произошедшего.
– Хорошее начало.
– Я тренировался три часа без сознания.
Она фыркнула, но он не отвёл взгляда.
– Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Но если ты решишь вернуться на Землю, я не стану превращать это в ещё одну проверку твоей любви.
Вера опустила глаза на его руку. Несколько дней назад он схватил её за запястье, спасая от выстрела. Потом приказал арестовать, тайно освободил, спрятал на своём корабле, солгал о досье, позволил уйти и пошёл против Совета, чтобы вернуть ей возможность выбирать.
У них не было красивой прямой дороги. Наверное, именно поэтому она впервые верила тому, что происходило между ними.
– Я не отвечу сегодня, – сказала она.
– Хорошо.
– И тебя это не раздражает?
– Ужасно.
– Уже лучше.
* * *
Эрис Варн выглядел ровно так же, как в лаборатории.
Даже тюремная одежда не лишила его странного ощущения аккуратности. Через двое суток после кризиса его привели в зал временной комиссии, где Вера присутствовала как свидетель. За прозрачным барьером стояли двое охранников, но Варн почти не смотрел на них. Он смотрел на Веру.
– Вы хорошо выглядите, – сказал он.
– Вы тоже. Удивительно, учитывая обстоятельства.
– Я не считаю обстоятельства неожиданными.
Председатель комиссии попросил его отвечать только на вопросы. Варн подчинился.
В течение часа он подтверждал факты без попытки смягчить формулировки: нелегальные генетические испытания, вмешательство в показатели совместимости, скрытые назначения, использование инфраструктурных полномочий для давления на Совет.
Когда комиссия дошла до нападения в диагностическом секторе в первый день её прибытия, Вера сама попросила слово.
– Марек Олсен. Сервисный техник. Его убили до моего теста, использовали его допуск, а потом из шахты выстрелили в зал. Это тоже ваша программа?
– Да, – Варн не отвёл глаз. – После третьей утечки я санкционировал резервный протокол физической очистки. Если нулевой индекс появлялся вне контролируемого объекта, локальный диагностический узел и копия результата должны были быть уничтожены до передачи данных наружу. Группа внутренней безопасности заранее получила доступ через скомпрометированный сертификат регента и использовала учётную запись Олсена.
– Вы приказали убить его?
– Его устранение входило в операцию получения доступа.
– А выстрел предназначался мне? – Вера всё же заставила себя задать вопрос.
– Диагностической панели за вами. Программный сброс был невозможен: старый нулевой контур сопротивлялся удалённому стиранию. Физический исполнитель получил координаты оборудования, а не человека.
– Снаряд прошёл над моим виском.
– Вы оказались между сервисной шахтой и целью.
Ответ прозвучал так же ровно, как все остальные признания. Вера наконец получила точный ответ на вопрос, который преследовал её с первого дня, и он оказался хуже прямого приказа об убийстве.
– Значит, вы не решили в ту секунду, что мне нельзя жить. Вы заранее построили правило, в котором моя жизнь была менее важна, чем секрет.
– Да, – ответил Варн после паузы.
Рейнар, находившийся у стены вместе с представителями следствия, добавил, что подписи двух исполнителей уже установлены, а цепочка приказов подтверждена архивами объекта. После этого первый выстрел перестал быть загадкой. Он стал доказательством.
Когда речь дошла до шести женщин, Вера почувствовала, как пальцы сами сильнее сжимают стилус.
– Вы знали, что испытания опасны? – спросила она.
– После второй участницы – да.
– И продолжили.
– Да.
– Почему?
Варн задержал взгляд на неё спокойно.
– Потому что к тому моменту прогноз по четырём колониальным ветвям показывал необратимую репродуктивную деградацию в пределах трёх поколений.
– Значит, шесть женщин стали для вас допустимой ценой.
– Нет. Цена никогда не бывает допустимой. Она бывает той, которую всё равно приходится платить.
Вера отложила стилус.
– Это очень удобное различие для человека, который выбирает, кто именно заплатит.
На лице Варна впервые появилось нечто похожее на усталость.
– Через десять лет вы вспомните этот разговор.
– Почему через десять?
– Потому что свобода производит ошибки быстрее, чем институты учатся их исправлять. Первые кризисы появятся раньше, но через десять лет их станет достаточно, чтобы общество перестало романтизировать выбор.
– И тогда?
– Тогда люди сами попросят вернуть ограничения.
Вера подумала о матери Кайрена, о женщинах, которым система назначала мужчин, о шести погибших кандидатках и о том, как легко слово «ограничение» превращалось в право распоряжаться телом другого человека.
– Возможно, – сказала она.
Варн явно не ожидал такого ответа.
– Возможно?
– Свободные люди совершают ужасные ошибки. Это не новость. Но если когда-нибудь общество решит вернуть часть ограничений, оно должно сделать это открыто, понимая цену и сохраняя право отказаться. Не потому, что один человек спрятал управление внутри транспортной сети, чтобы никто не мог спорить.
– Вы думаете, разница фундаментальна.
– Думаю, это единственная разница, которая имеет значение.
Варн несколько секунд смотрел на неё. Потом кивнул.
– Тогда надеюсь, вы проживёте достаточно долго, чтобы проверить.
Охрана увела его. Вера не почувствовала победы. И это оказалось правильным.
Победа была не в том, что Варн оказался за барьером.
Победа была в том, что теперь ни он, ни Кайрен, ни Совет, ни даже сама Вера не могли одним приказом выбрать судьбу миллионов людей.
* * *
До разговора с матерью Вера добралась только поздно вечером. Земная служба безопасности восстановила защищённый канал через независимый ретранслятор и прислала короткое подтверждение: адресат находится под охраной, физической угрозы нет. После перехвата первого разговора мать не была похищена – она сама покинула квартиру по старому аварийному маршруту, о существовании которого Вера никогда не знала.
На экране появилась та же кухня, но уже не домашняя. Белая стена временного защищённого помещения, металлический стол, чашка с остывшим чаем. Мать выглядела старше, чем несколько дней назад.
– Привет, Верочка.
– Не называй меня так, если собираешься снова начать с просьбы вернуться на Землю.
– Не собираюсь, – сказала мать, опуская взгляд. – Это было хорошее начало и совершенно недостаточное.
– Тогда расскажи мне про это. Про «Санктум». Про ребёнка, чьей смертью ты закрыла мою жизнь в архиве. И про то, почему двадцать семь лет я не знала, что государство ищет людей вроде нас. – Вера положила медальон на стол перед камерой.
Мать долго молчала, но на этот раз не отключила связь.
– Я была частичным носителем, – сказала она наконец. – Тогда никто не называл нас нулевыми. Во время эвакуации врачи старой медицинской сети проверяли детей на адаптационные отклонения. Один из врачей увидел твой результат и понял, что центральный запрос придёт раньше, чем нас выпустят из пересыльного центра.
– И вы подделали мою смерть.
– Он предложил выход. В списке погибших была девочка примерно твоего возраста. Её архивный профиль почти полностью уничтожило при разгерметизации. Врач заменил уцелевший фрагмент копией твоего раннего образца, но оставил несколько несовпадающих маркеров, чтобы запись не выглядела искусственно идеальной. Поэтому сейчас ваши системы получают девяносто девять целых восемьдесят семь сотых, а не полное совпадение.
– Значит, погибшая девочка не была моей родственницей, – сказала Вера, когда старая цифра наконец встала на своё место.
– Нет. Я даже не знала её настоящего имени. В эвакуационном реестре её строка была повреждена, и врач восстановил её уже под твоим именем, связав с подменённым медицинским фрагментом. После этого мы больше не трогали запись, чтобы не оставлять новых следов.
– «Воспользовались».
– Знаю, как это звучит, – сказала мать, вздрогнув от её тона.
– Хорошо. Потому что та девочка была человеком, а не удобной строкой в базе.
– Я знаю.
Несколько секунд слышался только слабый шум канала.
– Медальон? – спросила Вера.
– Тот врач отдал его мне, – сказала мать, задержав взгляд на медальоне. – Он принадлежал медицинской сети хранителей, которая существовала задолго до современного «Санктума». Когда старую сеть расформировали, её архивы и несколько клиник переходили от фонда к фонду. «Санктум» унаследовал часть оборудования и эмблему. Я узнала название, когда увидела его много лет спустя, и старалась держаться от таких центров подальше.
– Но Аделин Восс обследовалась именно там.
