Текст книги "Пышка по протоколу, или Босс, держите корону! (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– После вчерашнего? Арина, у нас уже всё возможно.

Я взяла лист.

– Как вы вообще живёте в этой компании?

Лика задумалась.

– Быстро.

– И всё?

– Ещё у меня есть таблицы, удобные туфли и привычка не пугаться, когда Кирилл Аркадьевич говорит «срочно».

– Сильная женщина.

– В этой компании слабые становятся сильными или уходят в отделы, где нет прямого доступа к Кириллу Аркадьевичу.

– А Вадим?

Она посмотрела на дверь переговорной, за которой он задержался, разговаривая по телефону.

– Вадим Игоревич умный. Очень. Он пришёл в компанию пять лет назад, быстро поднялся, закрыл несколько сложных финансовых историй, и совет его уважает. Но он считает, что Кирилл слишком много решает единолично.

– А Кирилл?

– Кирилл считает, что Вадим слишком часто путает осторожность с попыткой перехватить управление.

– Он опасен?

Лика поджала губы.

– Он вежлив.

– Это не ответ.

– В этой компании иногда это и есть опасность.

Я посмотрела на Вадима через стекло. Он стоял у окна, улыбался кому-то в трубку и выглядел абсолютно безобидно. Слишком безобидно для человека, который только что пытался превратить меня в финансовый риск.

– Он будет копать, – сказала я.

– Уже копает.

– Что он может найти?

– Про контракт – ничего опасного. Всё оформлено. Про ужин – только то, что и так видно. Про вас…

Она замолчала.

– Что про меня?

– Ваше агентство небольшое. Есть долги по аренде?

Я посмотрела на неё резко.

Лика виновато поморщилась.

– Не я искала. Финансовый отдел проверяет всех внешних подрядчиков на устойчивость. Это стандартно.

– И Вадим знает?

– Если захочет – узнает.

Вот теперь стало неприятно по-настоящему.

Не потому что долги были тайной века. А потому что чужие руки на твоей уязвимости всегда чувствуются одинаково: будто кто-то открыл ящик, куда ты складывала не документы, а страхи.

– Ясно, – сказала я.

– Арина…

– Всё нормально.

– Нет. Не нормально. Но предупреждена – значит, с помадой и планом.

Я всё-таки улыбнулась.

– Вы учитесь у меня?

– Вы заразительны.

– Надеюсь, только профессионально.

– Пока да.

Кирилл подошёл к нам.

– Лика, отправьте всем итоговое решение совета. Арина, ко мне.

Я подняла бровь.

Он остановился.

– Пожалуйста.

Лика тихо сказала:

– Отмечаю прогресс.

– Лика.

– Молча отмечаю.

Я пошла за Кириллом в кабинет. На этот раз интерьер уже не произвёл на меня прежнего впечатления. В первый день кабинет казался крепостью. Сейчас – местом, где мужчина прятался за стеклом, городом и дорогим столом, чтобы никто не увидел, насколько много в его жизни приходится контролировать вручную.

Он закрыл дверь.

– Вы знали про финансовое состояние моего агентства? – спросила я сразу.

Кирилл застыл.

– В общих чертах.

– В общих чертах – это насколько?

– Я видел проверку подрядчика.

– То есть знали.

– Да.

– И когда предлагали мне продолжить публичную игру до подписания сделки, знали, что мне сложно отказаться.

Его лицо стало жёстче.

– Я не использовал это.

– Но знали.

– Да.

– Почему не сказали?

– Потому что не хотел, чтобы это выглядело давлением.

Я рассмеялась.

– Кирилл, всё, что вы делаете молча, всё равно выглядит как давление. Просто с хорошим освещением.

Он подошёл к столу, но не сел.

– Я увеличу оплату не потому, что вы в сложном положении, а потому что объём работы вырос.

– Звучит правильно.

– Это и есть правильно.

– А ощущается всё равно паршиво.

Он молчал.

– Простите, – сказал он наконец.

Я подняла глаза.

– Что?

– Простите. Я должен был сказать сам.

Вот так просто.

Без торга.

Без попытки объяснить, что у него не было времени, что это стандартная проверка, что бизнес так устроен. Просто – простите.

Я вдруг устала.

Очень.

От заголовков. От взглядов. От денег. От собственного желания быть сильной каждую секунду. От того, что Кирилл Грант оказался не удобным холодным чудовищем, на которого можно злиться без оговорок, а человеком, который ошибался, понимал это и иногда умел сказать правильное слово.

– Принято, – сказала я.

– Вы всё ещё злитесь.

– Конечно.

– Но остались.

– Не путайте решение с прощением.

– Не путаю.

– И ещё.

– Да?

– Если Вадим или кто-то ещё попытается использовать мои финансовые дела как повод сомневаться в моей профессиональности, я отвечу сама.

– Я могу закрыть этот вопрос.

– Я не просила закрывать.

– Арина.

– Кирилл. Вы вчера очень красиво сказали Нине Павловне, что мне не нужно уменьшаться. Так вот: не уменьшайте меня до человека, которого надо прятать за вашей спиной.

Он смотрел на меня долго.

– Хорошо.

– Правда?

– Да. Но если ударят ниже делового уровня, я вмешаюсь.

– После моего визуального согласия?

– Если будет время.

– Прогресс нестабилен, но заметен.

Он почти улыбнулся.

– Дополнительное соглашение подпишем после юридической правки.

– И пункт о скатертях.

– Обязательно.

– И пункт о том, что Валентина Сергеевна не получает обновления каждые два часа.

– Это невозможно гарантировать.

– Тогда хотя бы не вы ей их отправляете.

– Согласен.

Мой телефон завибрировал.

Полина.

Сообщение было коротким:

«У нас уже 11 запросов. И один клиент просит срочно научить генерального не смотреть на людей как на мебель. Ты стала трендом, мать моя бухгалтерия».

Я невольно рассмеялась.

– Что? – спросил Кирилл.

– Кажется, моя катастрофа коммерчески эффективна.

– Запросы?

– Одиннадцать.

– Поздравляю.

– Не спешите. Это не ваша заслуга.

– Конечно.

– Хотя… возможно, частично ваша.

– Запишем в протокол?

– Даже не думайте.

Он всё-таки улыбнулся. Не той редкой мягкой улыбкой у камина, а короткой, рабочей, почти спокойной. Но от неё мне почему-то стало легче.

До обеда мы работали.

И это было самым странным: после публичного «невеста», совета директоров, Вадима и разговора о долгах мы вернулись к спискам встреч, формулировкам для партнёров и тренировке коротких ответов на неудобные вопросы.

– Если журналист спросит, действительно ли мы помолвлены? – спросил Кирилл.

– Вы не отвечаете на личные вопросы.

– Если партнёр спросит за закрытым столом?

– «Арина сопровождает подготовку переговорного блока. Всё остальное не влияет на качество сделки».

– Сухо.

– Зато безопасно.

– Если моя мать спросит?

– «Мама, не сегодня».

– Она не остановится.

– «Мама, Арина сама решит, что о себе говорить».

Он посмотрел на меня.

– Хорошо.

– Вам понравилось?

– Это уважительно.

– Вот видите, вы начинаете понимать красоту протокола.

– Не увлекайтесь.

– Поздно.

К двум часам я вышла из его кабинета с папкой, договором на согласовании и ощущением, что день уже прожил за меня целую неделю.

В приёмной Лика вручила мне стакан кофе.

– Безопасная зона, – сказала она. – Кирилл Аркадьевич на звонке. У вас семь минут.

– Семь минут свободы?

– Шесть сорок пять. Я оптимизировала.

Я села у стойки и сделала глоток.

– Лика, вы прекрасны.

– Да, но осторожно. При свидетелях я официально просто эффективна.

– Слухи сильные?

– Офисные? Да. Версия номер один: вы тайно встречались ещё до контракта. Версия номер два: вы спасли Кирилла Аркадьевича от брака по расчёту с Марией Баженовой. Версия номер три: вы психолог, которого замаскировали под консультанта.

– Третья почти лестная.

– Ещё есть версия, что вы выиграли спор у Кирилла Аркадьевича, и он решил жениться, чтобы не проигрывать повторно.

Я подавилась кофе.

– Это моя любимая.

– Моя тоже.

– А Вадим?

Лика быстро потеряла улыбку.

– Он попросил ваш внешний номер.

– Вы дали?

– Нет. Сказала, что все рабочие коммуникации через меня или почту.

– Спасибо.

– Не благодарите раньше времени. Он умеет обходить приёмные.

И ровно в этот момент у стойки появился Вадим Соколов.

Я почти восхитилась драматургией этой компании.

– Арина, – сказал он мягко. – Не помешаю?

Лика выпрямилась.

– Арина сейчас ожидает следующий блок работы с Кириллом Аркадьевичем.

– Я займу всего минуту.

Я поставила стакан на стойку.

– Если за минуту можно обсудить репутационные риски, финансовую устойчивость и мою загадочную роль в жизни Кирилла Аркадьевича, попробуйте.

Вадим улыбнулся.

– Мне нравится ваша прямота.

– Обычно это говорят люди, которые собираются предложить мне говорить осторожнее.

– Нет. Я хотел пригласить вас на кофе.

Лика рядом замерла.

Я посмотрела на свой стакан.

– Как видите, я уже обеспечена.

– На нормальный кофе. Не офисный. Сегодня после работы. Нейтральная территория, спокойный разговор.

– О чём?

– О вашей роли в «Грант Инвест». О Кирилле. О том, как здесь всё устроено на самом деле.

– Звучит как начало корпоративной сплетни.

– Скорее предупреждения.

– От кого?

– От человека, который давно знает Кирилла.

– И хочет мне помочь?

– Хочу, чтобы вы понимали, во что вас втянули.

Я наклонила голову.

– А вы, Вадим Игоревич, всегда так благородно заботитесь о внешних консультантах?

– Только о тех, кого используют слишком заметно.

Фраза попала точно.

Неприятно точно.

Лика едва слышно сказала:

– Арина…

Вадим не посмотрел на неё. Только на меня.

– Кирилл очень убедителен, когда ему что-то нужно. Он умеет создавать ощущение исключительности. Но как только человек перестаёт быть полезен, он возвращает его в категорию расходов.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не на Кирилла.

На Вадима.

За мягкий голос. За точные слова. За то, что он выбрал именно ту трещину, которую уже видел. Деньги. Полезность. Место на доске.

– Интересная формулировка, – сказала я.

– Подумайте.

– О кофе?

– О себе.

Он положил на стойку визитку. Белую, плотную, с серебристым тиснением.

Вадим Соколов. Финансовый директор.

– В шесть тридцать я буду в кафе напротив. Решите сами.

Он ушёл так же спокойно, как появился.

Лика смотрела на визитку, будто это была не карточка, а маленькая корпоративная мина.

– Не ходите, – сказала она тихо.

Я взяла визитку двумя пальцами.

– Почему?

– Потому что Вадим ничего не делает просто так.

– В этой компании, кажется, никто ничего не делает просто так.

– Вы поняли, что я имею в виду.

Я посмотрела в сторону кабинета Кирилла.

За матовым стеклом виднелся его силуэт. Он стоял у окна, говорил по телефону, одной рукой опираясь о стол. Собранный. Властный. Мужчина, который защищал меня за ужином, извинялся в кабинете и всё равно пытался встроить меня в стратегию, потому что так работал его мир.

Вадим сказал: использует, пока выгодны.

Кирилл сказал: выбор будет настоящим.

И где-то между этими двумя фразами стояла я – пышная консультантка с помадой, договором о временном женихе, агентством на грани и фотографией у камина, которая внезапно стала частью чужой сделки.

Я убрала визитку в сумку.

– Арина, – повторила Лика.

– Я не сказала, что пойду.

– Но и не сказали, что не пойдёте.

Я подняла на неё глаза.

– Мне нужно понимать, кто играет на этом поле.

– Иногда знание стоит дорого.

– Незнание тоже.

Дверь кабинета Кирилла открылась.

Он вышел и сразу посмотрел на меня. Потом на Лику. Потом, будто почувствовал, на мою сумку, куда я только что убрала визитку.

– Всё в порядке? – спросил он.

Лика молчала.

Я улыбнулась.

– Конечно, Кирилл. Просто ваш финансовый директор пригласил меня на кофе.

Тишина стала такой резкой, что даже стеклянные стены, казалось, перестали отражать свет.

Кирилл посмотрел на меня.

Очень спокойно.

Слишком спокойно.

– И вы? – спросил он.

Я выдержала его взгляд.

– А мы разве уже дошли до пункта договора, где временный жених запрещает временной невесте кофе с другими мужчинами?

Его лицо не изменилось.

Но корона, кажется, снова вернулась на место.

И на этот раз я не была уверена, что хочу снять её быстро.

Глава 5
Ваше Высочество ревнует

– А мы разве уже дошли до пункта договора, где временный жених запрещает временной невесте кофе с другими мужчинами?

Его лицо не изменилось.

Но корона, кажется, снова вернулась на место.

И на этот раз я не была уверена, что хочу снять её быстро.

Кирилл смотрел на меня так спокойно, что у любого менее опытного человека могло бы сложиться впечатление: ему всё равно. Просто руководитель услышал рабочую информацию, оценил её, положил в соответствующую ячейку и пошёл дальше управлять империей.

Но я уже знала: чем спокойнее Кирилл Грант, тем ближе где-то внутри него открывается дверь в комнату с табличкой «Не входить без каски».

Лика стояла рядом с видом человека, который прямо сейчас мысленно пишет завещание своему рабочему пропуску. В её глазах читалось сразу три просьбы: «Арина, не добивайте», «Кирилл Аркадьевич, не начинайте» и «Господи, почему я не ушла в цветочный бизнес».

Кирилл наконец произнёс:

– Это не вопрос договора.

– Как интересно, – сказала я. – А чего?

– Здравого смысла.

– Вашего?

– Общего.

– Общий здравый смысл обычно не появляется в кабинете финансового директора с визиткой и фразой «я знаю, как здесь всё устроено».

– Именно поэтому встречаться с ним не стоит.

– Не стоит или вы не хотите?

Тишина стала ещё плотнее.

Лика очень аккуратно взяла свой планшет обеими руками, будто тот мог защитить её от обломков будущей ссоры.

Кирилл шагнул ближе. Не резко. Не угрожающе. Но пространство сразу стало меньше, словно кабинет, стойка, коридор и вся стеклянная башня «Грант Инвест» решили подвинуться к нам и послушать.

– Я не хочу, чтобы вы становились частью чужой игры.

– Забавно слышать это от мужчины, который утром предложил мне остаться частью своей.

Его взгляд потемнел.

– Я дал вам выбор.

– После того как проснулся и увидел, что выбор уже напечатали в светском канале под фотографией у камина.

– Арина.

– Кирилл.

Мы снова говорили друг другу имена без отчеств. Это уже давно перестало быть педагогикой. Но признать это означало открыть новую проблему, а у меня на сегодня был лимит: невеста по версии телеграм-канала, агентство на краю финансового обрыва, Вадим с улыбкой безупречного хищника и Кирилл Грант, который сейчас выглядел так, будто слово «кофе» внезапно стало личным оскорблением.

– Вадим Соколов, – сказал Кирилл медленно, – не приглашает людей просто так.

– Мне уже сообщили.

– Лика?

– Лика хотя бы предупредила прямо. В отличие от некоторых, кто предпочитает молчать, пока я сама не найду мину каблуком.

Он сжал челюсть.

– Я не обязан отчитываться перед вами о каждом сотруднике.

– А я не обязана спрашивать разрешения, с кем пить кофе.

– Вы правы.

– Ого. Уже второй раз за день. Я начинаю волноваться за ваш имидж.

– Но если вы пойдёте к Вадиму, он попытается получить информацию.

– Пусть попробует.

– Это не игра.

– Для вас – нет. Для него – да. Для меня, кажется, тоже уже не прогулка в парке с круассаном.

– Тогда зачем?

Я посмотрела на него внимательно.

Вот это был правильный вопрос.

Не приказ. Не запрет. Не ледяное «вы не пойдёте». Просто «зачем». И если бы он задал его сразу, возможно, мы обошлись бы без этого маленького парада гордости на глазах у Лики.

Но мы оба были слишком упрямы, чтобы дарить друг другу лёгкие пути.

– Потому что мне нужно понимать, кто рядом со мной, – сказала я. – Вы, Вадим, совет директоров, партнёры, ваша мать, Нина Павловна с семейными фотографиями, Лика с папкой «Святое»…

– У Лики нет такой папки.

Лика тихо сказала:

– Уже есть.

Кирилл повернул голову.

– Лика.

– Рабочее название.

– Переименуйте.

– Во что?

– Во что-нибудь официальное.

– «Документы повышенной эмоциональной опасности»?

Я не выдержала и улыбнулась.

Кирилл тоже, кажется, едва не сорвался, но вовремя вспомнил, что сейчас он должен быть властным, холодным и, возможно, немного ревнивым. Хотя последнее он, конечно, не признал бы даже под протокол.

– Арина, – сказал он уже тише. – Вадим будет давить на ваши слабые места.

– Вы тоже их знаете.

– Я не использую.

– Пока.

Это слово вылетело быстрее, чем я успела его остановить.

Кирилл замер.

Лика закрыла глаза на секунду.

А я поняла, что попала не туда, куда целилась. Хотела уколоть. Получилось ударить.

– Ясно, – сказал Кирилл.

И в этом «ясно» было столько холода, что я почти увидела, как на стеклянной стойке появляется иней.

– Нет, – сказала я. – Не ясно. Я не это…

– Всё в порядке.

– Когда мужчина говорит «всё в порядке» таким тоном, обычно где-то уже горит мост.

– Мосты – дорогое удовольствие. Я не сжигаю их без расчёта.

– Вот! Вот об этом я и говорю.

Он посмотрел на меня.

– О чём?

– О расчёте. Вы даже мосты у себя в голове списываете как активы. А я, между прочим, не мост. Не репутационный фактор. Не личная стабильность. Не красивое дополнение к вашей новой мягкой версии для партнёров.

– Я никогда не называл вас дополнением.

– Но используете именно так.

– Вы сами согласились продолжить нейтральную позицию до сделки.

– Потому что у меня агентство, Полина, аренда и сотрудники, которых вы сами превратили в аргумент. Потому что я не могла просто сказать: «Разбирайтесь сами», когда уже знаю, что из-за провала могут пострадать люди. Потому что вы умеете создать ситуацию, где отказ выглядит не свободой, а эгоизмом.

Он смотрел на меня долго.

– Вы правда так думаете?

Я устала.

Не физически. Хотя и физически тоже: утро началось с заголовка «невеста», а продолжилось так, будто меня назначили главой комиссии по спасению чужого имиджа. Но сильнее я устала от того, что Кирилл одновременно был прав и неправ. От того, что я сама согласилась. От того, что мне были нужны деньги. От того, что он не заставлял, но вокруг него всё равно возникало поле, в котором любое решение начинало вращаться вокруг его сделки, его компании, его фамилии.

– Я думаю, – сказала я, – что вы привыкли получать нужный результат. Иногда честно. Иногда красиво. Иногда даже почти бережно. Но всё равно получать.

– Это моя работа.

– А моя работа – напоминать, что рядом с вами не инструменты.

Его лицо стало совсем закрытым.

– Инструмент, который подписал договор, выставил счёт и согласился на условия?

Лика тихо вдохнула.

А я будто получила по лицу не рукой, а фразой.

Кирилл понял это сразу. По глазам поняла, что понял. Но слова уже вышли, легли между нами и стали такими тяжёлыми, что поднять их обратно было невозможно.

Я медленно кивнула.

– Вот теперь ясно.

– Арина…

– Нет. Не надо. Это как раз очень полезно. Спасибо за честность.

– Я сказал не то.

– Нет, Кирилл. Вы сказали ровно то, что подумали в момент раздражения. Это иногда точнее любых продуманных формулировок.

– Вы выворачиваете мои слова.

– А вы прячетесь за ними.

Я взяла сумку со стойки. Визитка Вадима внутри словно стала тяжелее. Нелепо, конечно. Кусок плотной бумаги не может весить как решение. Но сегодня вообще многое вело себя против законов нормальной жизни.

Кирилл сделал шаг ко мне.

– Куда вы?

– На работу. Потом, возможно, на кофе. Потом домой. Удивительно, но у внешнего консультанта всё ещё есть собственное расписание.

– Арина, остановитесь.

Я резко повернулась.

– Вот. Именно. «Остановитесь». «Пройдёмте». «Садитесь». «Вы пойдёте». «Вы будете». А потом вы удивляетесь, почему я слышу в вас приказ даже тогда, когда вы будто бы просите.

Он замолчал.

Хорошо.

Наконец-то.

– Я не ваша сотрудница, – сказала я. – Не ваша невеста. Даже временная – только на бумаге, которую мы написали, чтобы пережить один ужин. Я не ваша собственность, Кирилл. И если вы хотите, чтобы я оставалась рядом в этой странной, абсурдной, местами коммерчески перспективной катастрофе, вам придётся научиться не командовать мной всякий раз, когда вам страшно.

– Мне не страшно.

– Конечно. Вам просто неприятно терять контроль. У вас это, видимо, семейная форма паники.

Он дёрнулся.

Едва заметно.

Но я заметила.

И тут же пожалела.

Потому что про семью нельзя было так. Даже в ссоре. Даже когда очень хочется попасть точнее.

Лика смотрела на нас почти с отчаянием.

Кирилл стал совершенно неподвижен.

– Хорошего дня, госпожа Платонова, – сказал он.

Отчество вернулось как захлопнутая дверь.

– И вам, Кирилл Аркадьевич.

Я ушла первой.

И, честно говоря, это было не победой.

Это было похоже на то, как человек гордо покидает горящий дом, забыв, что часть его собственных вещей осталась внутри.

До вечера я работала механически.

Провела короткую консультацию для отдела развития. Разобрала с Ликой список вопросов для следующей встречи. Ответила Полине на шесть сообщений, в которых она сначала прислала новые заявки, потом напомнила про аренду, потом спросила: «Ты жива?», потом: «Ты точно жива?», потом: «Если ты споришь с миллиардером, моргни в ответ хоть смайликом».

Я отправила ей один смайлик.

Она ответила: «Плохо дело. Обычно ты присылаешь три и сарказм».

Вадим написал ровно в пять сорок пять.

«Арина, буду в кафе напротив в 18:30. Разговор без обязательств. Иногда полезно услышать вторую сторону до того, как первая станет единственной».

Я смотрела на сообщение и понимала, что оно идеально.

Не честно.

Именно идеально.

Каждое слово на месте. Ни одного прямого давления. Ни одного грубого крючка. Только спокойное приглашение, завернутое в заботу. Вадим был опасен не потому, что играл грязно. А потому, что делал это чистыми руками.

В шесть двадцать я вышла из «Грант Инвест».

Лика догнала меня у лифта.

– Вы правда пойдёте?

– Да.

– Арина.

– Я не собираюсь рассказывать ему условия договора, график Кирилла или то, как называется наша папка со святыми документами.

– Это не смешно.

– Немного смешно.

– Он будет милым.

– Я пережила Нину Павловну.

– Нина Павловна задаёт вопросы о свадьбе. Вадим задаёт вопросы так, что потом человек сам приносит ему ответы.

Я поправила сумку на плече.

– Значит, потренируюсь не приносить.

Лика посмотрела на меня внимательно.

– Это из-за ссоры?

Я замерла.

– С чего вы взяли?

– Кирилл Аркадьевич уже два часа не выходит из кабинета. Один раз попросил отчёт, который уже лежал перед ним. Два раза сказал «хорошо» таким тоном, что отдел развития решил пересмотреть презентацию с нуля. И он не спросил, где вы, хотя очевидно хотел спросить.

– Возможно, у него просто насыщенный день.

– Арина.

Я вздохнула.

– Мы поссорились.

– Я заметила.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Надеялась, что вы скажете «это был рабочий обмен мнениями» и мне станет спокойнее.

Двери лифта открылись.

Я вошла, но задержала ладонь на створке.

– Лика, если он спросит, где я…

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что он не просил.

Она улыбнулась слабо.

– А ещё потому что вы правы. Он должен научиться спрашивать, а не получать ответы по умолчанию.

Двери закрылись.

И мне стало немного легче.

Кафе напротив «Грант Инвест» выглядело как место, где богатые люди делают вид, что зашли случайно. Тёплый свет, мягкие кресла, маленькие столики, витрина с десертами, которые явно имели высшее образование по соблазнению клиентов. Вадим сидел у окна. Разумеется, выбрал место так, чтобы видеть вход и отражение улицы.

Он встал, когда я подошла.

– Рад, что вы пришли.

– Пока рано радоваться. Я пришла не за советом, а за информацией.

– Прямо.

– Экономлю ваше время. Вы же финансист.

Он улыбнулся.

– Справедливо. Что будете?

– Кофе с молоком.

– Десерт?

– Нет.

– Боишься выглядеть слишком расслабленно?

Я подняла бровь.

Он чуть развёл руками.

– Простите. Профессиональная попытка разрядить атмосферу.

– Разряжать атмосферу фразами про чужой выбор еды – рискованная стратегия.

– Учту.

Он сделал заказ, и мы сели.

Вблизи Вадим производил ещё более гладкое впечатление. Не холодный, как Кирилл. Тёплый. Внимательный. Лёгкий. Он смотрел так, будто в комнате его интересовала только я. Если бы я не работала с коммуникациями, могла бы даже поверить.

– Вы не похожи на человека, которого легко втянуть в чужую историю, – сказал он.

– А вы не похожи на человека, который приглашает на кофе из чистого альтруизма.

– Укол принят.

– Он был не уколом. Разминкой.

– Теперь понимаю, почему Кирилл держит вас рядом.

– Он меня не держит.

– Простите. Почему вы рядом с Кириллом.

– Лучше.

Он отпил кофе.

– Вы уже защищаете формулировки, связанные с ним.

– Я защищаю факты. Это профессиональная привычка.

– Тогда факт: ваша роль в компании изменилась за два дня сильнее, чем у некоторых топ-менеджеров за два года.

– Ещё факт: вы хотите понять, насколько это изменение можно использовать.

Вадим не смутился. Даже, кажется, обрадовался.

– Вы действительно быстро читаете людей.

– А вы слишком аккуратно раскладываете приманки.

– Жёстко.

– Точно.

Он откинулся на спинку кресла.

– Хорошо. Тогда без игры. Я считаю, что Кирилл совершает ошибку, превращая вас в часть переговорной стратегии.

– Это мы уже обсуждали.

– Вы обсуждали это с ним. А он умеет убеждать.

– И вы решили спасти меня от его убедительности?

– Нет. Я решил предупредить, что Кирилл всегда ставит компанию выше людей.

– Всегда?

– Всегда, когда выбор становится серьёзным.

– Вы звучите так, будто говорите из личного опыта.

Его улыбка стала тоньше.

– Я пришёл в «Грант Инвест» пять лет назад. Тогда компания была в сложной фазе. Я предложил схему, которая сэкономила огромные деньги и сохранила несколько направлений. Кирилл принял решение, получил результат, а потом сделал вид, что так и должно было быть.

– Не поблагодарил?

– Поблагодарил. Сухо. Письмом.

– Ужасно. Человек поблагодарил вас письмом. Как вы выжили?

Он рассмеялся. На этот раз искренне.

– Вы не даёте себя жалеть.

– Я не уверена, что вы пытались жалеть именно меня.

– А кого?

– Себя.

Вадим посмотрел на меня внимательнее.

– Допустим, я действительно не святой.

– Это хорошо. Святые редко приглашают в кафе с окнами на офис конкурента.

– Конкурента?

– Вы же не просто финансовый директор, который беспокоится о репутационных рисках. Вы хотите понять, есть ли у Кирилла слабое место.

– И вы считаете, что это вы?

– Нет. Я считаю, что вы хотите, чтобы я так подумала.

Он помолчал.

Официант принёс кофе. Я поблагодарила, дождалась, пока он отойдёт, и только потом продолжила:

– Давайте сэкономим обоим вечер. Вы хотите узнать, что именно прописано в дополнительном соглашении. Насколько я вовлечена в коммуникации. Как долго продлится наша нейтральная позиция. Есть ли между мной и Кириллом настоящая личная связь или только публичная тень от камина. И можно ли через меня ударить по его решению.

– Очень стройная теория.

– Благодарю. Я старалась.

– И что, совсем ничего не расскажете?

– Расскажу. Кофе вкусный.

Он снова улыбнулся, но теперь без прежней лёгкости.

– Вы недооцениваете серьёзность ситуации.

– Нет, Вадим Игоревич. Я недооцениваю вашу попытку выглядеть благородно.

Он наклонился чуть ближе.

– Кирилл использует вас.

– Вы уже говорили.

– Потому что это правда.

– А вы используете правду как упаковку для собственной игры.

Его глаза стали холоднее. Всего на секунду. Но мне хватило.

Вот он.

Не заботливый предупреждающий союзник. Не светский мужчина с красивой улыбкой. Игрок, который раздражается, когда фигура отказывается ходить по диагонали.

– Вы очень лояльны к нему для человека, который утром был зол, – сказал он.

– Вы очень информированы для человека, который просто пьёт кофе.

– В компании говорят.

– В компании говорят, что я выиграла спор у Кирилла, и он решил жениться, чтобы не проигрывать повторно. Не всякая информация достойна анализа.

Он тихо рассмеялся.

– Признаю, вы интереснее, чем я думал.

– А вы предсказуемее.

– Правда?

– Да. Сначала комплимент. Потом предупреждение. Потом личная история, где Кирилл холодный, а вы недооценённый. Потом попытка вывести меня на эмоции. Осталось только предложить помощь и сказать, что я могу обратиться к вам в любое время.

Вадим положил ладони на стол.

– Вы можете.

– Вот видите. Протокол работает.

На этот раз он не улыбнулся.

– Вы думаете, Кирилл вас защитит?

– Вы думаете, мне всё время нужен защитник?

– Всем нужен союзник.

– Согласна. Но союзник не начинает знакомство с попытки поссорить меня с человеком, с которым я работаю.

– А если этот человек сам уже поссорился с вами?

Я медленно поставила чашку.

– Осторожнее.

– Больно попал?

– Нет. Невежливо.

– Арина, я не враг вам.

– Тогда перестаньте говорить как человек, который ищет вход через трещину.

Он замолчал.

Мы смотрели друг на друга через маленький столик. Вокруг звенели чашки, кто-то смеялся у витрины, за окном вечерний город отражался в стекле «Грант Инвест». И я вдруг увидела в этом отражении фигуру.

Высокую.

Неподвижную.

Кирилл стоял на другой стороне улицы у входа в офис.

Разумеется.

Не специально рядом с кафе. Нет. Конечно же нет. Он просто случайно вышел из здания ровно в тот момент, когда я сидела с его финансовым директором у окна. В мире Кирилла Гранта случайности, вероятно, тоже проходили через календарь.

Наши взгляды встретились через стекло.

И всё вокруг стало тише.

Вадим заметил, куда я смотрю. Обернулся. Улыбнулся.

– А вот и первая сторона.

– Вы это специально?

– Что именно?

– Посадили меня у окна.

– Арина, я не мог знать, когда Кирилл выйдет.

– Но очень надеялись.

Он не ответил.

Кирилл перешёл улицу.

Не быстро. Не резко. Но с той самой походкой, от которой комнаты получали разрешение существовать вокруг него, а двери, подозреваю, открывались из чувства самосохранения.

Я закрыла глаза на секунду.

– Великолепно, – сказала я. – Теперь у нас будет корпоративная постановка в трёх действиях.

– Он ревнует, – сказал Вадим почти с удовольствием.

Я посмотрела на него.

– А вы всё-таки грязно играете.

– Я просто наблюдаю.

– Нет. Вы расставляете людей так, чтобы они показали худшее.

– А если худшее уже в них есть?

– Тогда это не оправдание, чтобы включать прожектор.

Кирилл вошёл в кафе.

Он не смотрел на Вадима. Сначала – на меня.

– Арина.

– Кирилл.

Вадим поднялся.

– Кирилл Аркадьевич. Какая встреча.

– Действительно, – сказал Кирилл.

Его голос был ровным. Слишком ровным. В нём не было ни злости, ни удивления. Только холодная вежливость, которая у него всегда означала: сейчас кто-то будет вынужден пожалеть, что родился с даром речи.

– Мы как раз обсуждали вашу коммуникационную стратегию, – сказал Вадим.

– С внешним консультантом? В кафе? Без согласованной повестки?

– Не всё в жизни требует повестки.

– В моей компании требует.

Я встала.

– Стоп.

Оба мужчины посмотрели на меня.

Один – с холодным контролем.

Другой – с мягким интересом.

И оба, каждый по-своему, ждали, на чью сторону я встану.

Прелестно.

Просто мечта любой женщины: после рабочего дня оказаться между властным боссом и гладким финансистом, которые решили выяснить, кто умнее, прямо над её чашкой кофе.

– Раз уж мы все здесь, – сказала я, – предлагаю напомнить: я не переговорный стол. Не повод. Не территория. Не предмет внутреннего конфликта.

Вадим чуть наклонил голову.

– Никто не считает вас предметом.

– Замечательно. Тогда перестаньте оба вести себя так, будто на мне можно двигать флажки.

Кирилл посмотрел на Вадима.

– О чём был разговор?

– Кирилл, – сказала я.

– Это рабочий вопрос.

– Нет. Это вопрос контроля.

– Я должен знать, что мой финансовый директор обсуждает с человеком, имеющим доступ к переговорному блоку.

– С человеком? Как официально. Ещё утром я была вашей временной невестой с репутационными рисками.

Вадим тихо хмыкнул.