Мачеха поневоле для драконьего бастарда (СИ)

Текст добавлен: 23 мая 2026, 18:30

Текст книги "Мачеха поневоле для драконьего бастарда (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

Жанр:

Бытовое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Мачеха, которой не верят

– Я, кажется, помешала.

Селеста стояла на пороге кабинета так спокойно, будто вошла не в момент, когда Кайрен торопливо закрывал рукавом странный золотой знак на руке жены, а на обычное обсуждение поставок муки.

Арина сразу поняла: эта женщина увидела достаточно.

Не всё, возможно. Не сам знак целиком. Не его форму. Но движение Кайрена, его резкость, её собственную попытку спрятать запястье – слишком многое для человека, который привык собирать чужие слабости, как драгоценности.

Кайрен отпустил её руку.

– Вы не помешали, – сказал он. – Потому что вас не приглашали.

Селеста улыбнулась чуть шире.

– Тогда мне тем более повезло оказаться рядом. Слуги сказали, что вы с леди Элирой уединились после завтрака. Я решила, что разговор касается совета рода.

– Он касается дома Морвентов.

– В таком случае я имею право знать.

– Нет.

Одно слово.

Арина почти физически ощутила, как оно ударилось о каменные стены. Селеста не изменилась в лице, но её пальцы на дверной ручке стали белее.

– Кайрен, – произнесла она мягко. – Ты слишком резко меня отстраняешь. Особенно в день, когда твоя жена проснулась другим человеком, отозвала собственное прошение и теперь, насколько я вижу, скрывает что-то под рукавом.

Вот и всё.

Стрела выпущена.

Арина подняла подбородок.

– Вы так внимательно следите за моими рукавами, леди Селеста, что мне уже неловко за платье. Оно явно не ожидало такой популярности.

Селеста перевела на неё взгляд.

– Вы сегодня удивительно разговорчивы.

– Утро вдохновляет.

– И удивительно смелы.

– Это вы уже говорили.

– Я повторю, если смысл не дошёл.

Кайрен шагнул между ними.

Не закрывая Арину полностью. Просто обозначая линию.

– Селеста, выйдите.

– После того как узнаю, что происходит.

– Вы узнаете то, что я сочту нужным сообщить.

– Род прибудет через три дня. Совет задаст те же вопросы, только жёстче. Если Элира использовала запретную магию, чтобы изменить решение по мальчику…

– Осторожнее, – сказал Кайрен.

Теперь в его голосе было то самое тёмное золото, которое вспыхивало в глазах. Не крик. Предупреждение перед огнём.

Арина машинально сжала запястье второй рукой. Знак под тканью больше не жёг, но напоминал о себе мягким теплом, будто кто-то положил на кожу тонкую нить света. Она не понимала, что это. Не понимала, почему Кайрен побледнел. Не понимала, почему у Селесты при словах о магии в глазах появилось не только подозрение, но и жадное ожидание.

Зато понимала: если сейчас её начнут рассматривать как опасность для рода, Ноэль снова станет удобным поводом. «Жена изменилась, мальчик рядом, магия вспыхнула, надо защитить дом». Красивое название для старого желания убрать ребёнка.

– Леди Селеста, – сказала Арина, – если я когда-нибудь начну пользоваться запретной магией, надеюсь, результат будет внушительнее, чем попытка накормить ребёнка завтраком.

– Вы смеётесь над тем, чего не понимаете.

– В этом доме все говорят мне, что я чего-то не понимаю. Может, составим очередь? Будете первой после мужа.

Селеста прищурилась.

– Вы правда думаете, что дерзость спасёт вас на совете?

– Нет. Но она помогает не уснуть во время угроз.

Кайрен резко обернулся к ней.

В его взгляде было ясное: «Замолчите». Арина почти ответила взглядом: «Попробуйте сами прожить это утро». Но прикусила язык. В конце концов, она действительно могла наговорить лишнего. Уже наговорила достаточно, чтобы совет рода прибыл через три дня и, вероятно, захватил с собой весь комплект неприятностей.

– Разговор окончен, – сказал Кайрен.

Селеста посмотрела на него долго.

– Ты зря прячешь от меня то, что всё равно увидят другие.

– Выйдите.

На этот раз она подчинилась.

Плавно поклонилась, задержала взгляд на рукаве Арины и закрыла дверь. Тихо. Почти ласково. От этого стало хуже, чем если бы хлопнула.

Арина повернулась к Кайрену.

– Теперь можно спросить?

– Нет.

– Как неожиданно.

– Вы никому не показываете знак.

– Я даже не знаю, что это за знак.

– Именно поэтому молчите.

– Милорд, я, конечно, ценю ваш стиль общения: коротко, властно, сразу хочется бросить в вас подсвечником. Но если на моей руке появилось нечто, от чего вы побледнели, а ваша родственница готова обвинить меня в тёмных интригах, я имею право хотя бы на две фразы объяснений.

Кайрен посмотрел на дверь, затем вернулся к столу, взял написанный отказ от прошения и спрятал его в кожаную папку.

– Родовой отклик.

– Уже одна фраза. Плохо, но начало есть.

– У драконьих родов есть магия признания. Не у всех. Не всегда. В сильных домах камень, кровь и клятва иногда отвечают тем, кого считают частью рода.

– Камень, кровь и клятва, – повторила Арина. – Очень уютный семейный набор.

– У Элиры такого отклика не было.

– Вы уже сказали.

– Не было и не могло быть.

– Почему?

Он выдержал паузу.

– Потому что наш брак был договором. Холодным, политическим, без взаимного принятия.

Арина невольно посмотрела на кольцо.

– А сегодня он вдруг решил, что я своя?

– Не он.

– Тогда кто?

Кайрен посмотрел на неё так, будто вопрос был опаснее ответа.

– Дом.

За окном снова скользнула крылатая тень. Арина с трудом удержалась, чтобы не обернуться. В этом мире даже стены, кажется, имели мнение. Причём, судя по всему, теперь это мнение портило ей жизнь.

– Замок поставил мне отметку «временно допущена»?

– Не шутите.

– Я шучу, когда мне страшно. Привыкайте, если собираетесь держать меня под наблюдением.

– Я не собираюсь привыкать.

– Очень жаль. Я только начинала думать, что у нас есть перспектива семейного общения.

Кайрен тяжело провёл рукой по краю стола.

– Селеста не должна знать о знаке до совета.

– Она уже подозревает.

– Подозрение не доказательство.

– Вы говорите как человек, которому часто приходится объяснять очевидное упрямым родственникам.

– Вы не представляете как часто.

Эта фраза вырвалась у него почти незаметно, но Арина услышала. И впервые с момента их знакомства в голосе Кайрена мелькнуло нечто живое. Усталость. Раздражённая, старая, давно знакомая. Не к ней. Ко всему дому.

– Милорд, – сказала она осторожнее, – если знак опасен, почему он появился именно после отказа от прошения?

Кайрен поднял глаза.

– Хороший вопрос.

– Не звучите так удивлённо. Я умею не только портить завтраки.

– Дом Морвентов признаёт действия, укрепляющие род.

– Я отменила попытку убрать ребёнка.

– Вы подтвердили волю оставить Ноэля здесь.

– И замок решил, что я молодец?

– Замок решил, что вы сделали то, что должна была сделать жена Морвента.

Слово «жена» повисло между ними.

Неловкое. Чужое. Слишком личное для кабинета, где на столе лежали карты, печати и её прежняя подпись под мерзким прошением.

Арина отвела взгляд первой.

– У вашей родовой магии странное чувство времени. Можно было бы вмешаться до того, как мальчика поселили в северном крыле.

Лицо Кайрена снова стало закрытым.

– Магия не заменяет людей.

– Жаль. Иногда люди справляются хуже.

Он хотел ответить, но промолчал.

Может, потому что спорить было не с чем.

Потом подошёл к двери и открыл её.

За порогом стояла Ровена.

Слишком близко.

Арина подняла брови. Служанка побледнела, но не отступила.

Кайрен тоже увидел.

– Ровена.

– Милорд, я ждала распоряжений леди Элиры.

– С этого часа ты будешь сопровождать миледи.

Арина повернулась к нему.

– Простите?

– Ровена будет рядом с вами в доме.

– То есть следить.

– Да.

Какая обезоруживающая честность.

Ровена опустила глаза.

Арина медленно сложила руки на груди.

– А если я захочу пройтись одна?

– Не захотите.

– Вы очень уверены в моих желаниях для мужчины, который знаком с новой мной меньше полудня.

– Я уверен в рисках.

– Риски – это я?

– В том числе.

Она почти вспыхнула, но остановилась.

Потому что он не сказал это с презрением. Не как оскорбление. Как факт. И, возможно, был прав. Женщина, которая за одно утро изменила поведение, отозвала прошение, получила странный родовой знак и разозлила Селесту, действительно была риском.

Для всех.

Для себя особенно.

– Хорошо, – сказала Арина. – Ровена так Ровена. Но если уж за мной следят, пусть это будет с пользой.

Ровена насторожилась.

– Миледи?

– Ты покажешь мне детскую снова. Потом гардероб Ноэля. Потом кухню. Потом кладовые. Потом книги расходов по северному крылу.

Ровена подняла глаза так резко, будто Арина попросила ключи от драконьей пасти.

Кайрен прищурился.

– Зачем?

– Хочу понять, как мальчик с положенным содержанием оказался в холодной комнате, старой куртке и с пустой тарелкой. Или у вас в роду так принято: сначала не замечать, потом удивляться совету?

Кайрен не ответил сразу.

– Ровена, – сказал он наконец, – покажешь всё, что потребует леди Элира.

Служанка склонилась.

– Да, милорд.

– И передашь управляющему: к полудню он явится с книгами расходов за последний год.

Ровена побледнела ещё сильнее.

Вот теперь Арина поняла: попала в точку.

Кайрен тоже.

– Что? – спросил он.

– Ничего, милорд.

– Ровена.

Служанка сжала пальцы на юбке.

– Управляющий Оствер не любит, когда дамы вмешиваются в счета.

Арина улыбнулась.

– Какое несчастье. Сегодня у всех день нелюбимых событий.

Детская при втором осмотре выглядела ещё хуже.

Когда Арина вошла туда уже не на порыве злости, а с намерением смотреть внимательно, комната будто раскрыла ей все свои мелкие унижения. Огонь в камине наконец развели, но пол у окна оставался холодным. Одеяло на кровати было тонким и коротким для зимнего замка. В сундуке нашлись две чистые рубашки, одна куртка, штаны с аккуратно зашитым коленом и пара чулок, явно уже растянутых. Обувь стояла у двери: крепкая, но давно не новая.

Ровена молчала у стены.

Мина, которую Арина потребовала позвать, переминалась у сундука и выглядела так, будто сейчас либо расплачется, либо начнёт оправдываться за всё северное крыло.

– Это весь гардероб? – спросила Арина.

Ровена ответила сухо:

– То, что юный господин носит ежедневно.

– А праздничное? Для выходов, семейных обедов, уроков, поездок?

Мина нервно посмотрела на Ровену.

– Есть ещё синий камзол, миледи.

– Где?

– У прачек. У него рукав разошёлся.

– Давно?

Мина покраснела.

– С осени.

За окном был явно не сентябрь. Арина не знала местного календаря, но по серому небу, холодным стенам и тяжелому запаху зимы поняла: осень успела не просто закончиться, а уйти далеко и не оглянуться.

– У него один приличный камзол с осени ждёт рукава?

Ровена тихо сказала:

– Я просила ткань.

– У кого?

– У старшей кастелянши. Она сказала, что расходы на юного господина должны быть умеренными до решения рода.

– Решения рода о том, имеет ли ребёнок право на рукав?

Мина зажала губы.

Ровена отвела взгляд.

Арина закрыла сундук.

Злость требовала немедленно найти кастеляншу, Оствера, Селесту и всех, кто считал, что воспитание – это искусство медленно лишать ребёнка нормальной жизни. Но за злостью уже шевелилось другое: понимание, что кричать на каждого встречного приятно, но бесполезно, если не знать, кто отдавал приказы и кто на них зарабатывал.

– Записываем, – сказала она.

Мина моргнула.

– Что, миледи?

– Всё. Ровена, у тебя есть бумага?

Ровена выглядела так, будто бумага в руках леди Элиры опаснее меча.

– Принесу.

– Нет, не принесёшь. Пойдёшь со мной и покажешь, где берут. Я пока не знаю дом, а вы все так волнуетесь, когда я хожу одна, что мне почти неловко.

Мина подняла руку.

– В комнате учителя есть доска для записей.

– Учителя?

– Он приходил раньше. До…

Она замолчала.

– До чего?

Мина испуганно посмотрела на Ровену.

Ровена ответила вместо неё:

– До того, как леди Селеста распорядилась остановить занятия до решения совета.

Арина медленно повернулась.

– То есть ребёнку запретили не только читать родовые книги, но и учиться?

– Не полностью, миледи. Только с учителем.

– А сам он должен был обучаться силой воздуха?

Мина шепнула:

– Он сам читает, когда можно.

Когда можно.

Какая удобная формула для дома, где ребёнку нельзя почти ничего.

В бывшей комнате учителя нашлась доска, несколько листов грубой бумаги и стержни для письма. Арина, к своему удивлению, снова смогла писать местными знаками, если не думала слишком долго. Стоило задуматься – пальцы начинали путаться. Значит, тело помогало, но не любило проверок.

Она составила список.

Одеяла. Одежда. Обувь. Учитель. Книги. Дрова для камина. Стул в детской. Полка для родовых книг. Игрушки.

На слове «игрушки» Мина вдруг тихо сказала:

– У юного господина есть дракон.

– Деревянный на подоконнике?

– Да. Он сам чинит ему крыло, когда оно отваливается.

– А новые?

Мина молчала.

Ровена ответила:

– Не одобряли.

– Кто?

– Леди Селеста говорила, что излишние поблажки делают мальчика слабым.

Арина поставила стержень на стол так аккуратно, что это было почти опаснее удара.

– Слабым его делают не игрушки. Слабым ребёнка делают взрослые, которым удобно, чтобы он боялся попросить лишнее.

Ровена не ответила.

Но впервые за всё время на её лице промелькнуло нечто похожее на согласие.

Кухня оказалась отдельным миром.

Тёплым, шумным, пахнущим хлебом, жареным мясом, пряностями и человеческой жизнью. После холодных коридоров северного крыла Арина едва не остановилась в дверях просто ради ощущения тепла на лице. В огромном очаге горел огонь, повара двигались быстро, мальчишки-подмастерья носили корзины, женщины в серых передниках чистили корнеплоды и перешёптывались.

Стоило Арине войти, кухня умерла.

Не в буквальном смысле. Огонь горел, котлы шумели, ножи лежали на столах. Но люди замолчали так резко, что стало слышно, как где-то капает вода из ведра.

Арина поморщилась.

Слово «капает» напомнило ей о списке запретов, который она сама себе поставила после попадания: никакой паники, никакого лишнего, никаких странных объяснений. И ещё не споткнуться о собственный язык.

– Доброе утро, – сказала она. – Продолжайте дышать. Я пришла не казнить завтрак.

Повар, крупный мужчина с красным лицом и руками, похожими на лопаты, поклонился.

– Миледи.

– Как вас зовут?

– Борн, миледи.

– Борн, мне нужны сведения о питании Ноэля.

Повар нахмурился.

– Юного господина?

– Да. Юного господина Ноэля.

Она специально произнесла всё полностью.

Несколько человек на кухне переглянулись.

– Ему отправляют завтрак в северное крыло, – сказал Борн осторожно. – Кашу, хлеб, иногда сыр.

Арина посмотрела на длинный стол, где лежали пироги, мясо, рыба, фрукты, кувшины со сливками и целая гора булочек.

– Иногда сыр, – повторила она.

Борн покраснел.

– Так велено.

– Кем?

– Через управляющего.

Ровена тихо добавила:

– Расходы северного крыла идут отдельной строкой.

– Чудесно, – сказала Арина. – Отдельная строка, отдельная комната, отдельное детство.

Повар перемялся с ноги на ногу.

– Миледи, я не решаю.

– Знаю. Поэтому пока я не кричу.

– Пока? – не удержался кто-то из подмастерьев.

Борн шикнул на него так, что мальчишка едва не нырнул под стол.

Арина повернулась к нему.

– Пока. Но вы не первый в очереди, не переживай.

Подмастерье сглотнул.

Мина за спиной тихо хрюкнула от сдержанного смеха.

Арина записала кухню в список и потребовала показать кладовые. Там нашлись полки с тканевыми мешками, бочки, ящики и аккуратные таблички. Продуктов было много. Очень много. Дом Морвентов явно не бедствовал. И если Ноэль завтракал так, будто замок экономил на каждом куске, дело было не в нехватке.

С каждой новой комнатой Арина чувствовала, как её утренняя дерзость обрастает тяжестью. Легко было сказать за столом: «Не называйте его так». Труднее – понять, что унижение ребёнка здесь было не одним словом. Оно было системой. В тонком одеяле. В пустой детской. В зашитом рукаве. В скудном завтраке. В отдельной строке.

И, возможно, в чьём-то кошельке.

Управляющий Оствер пришёл к полудню.

Он оказался худым, высоким, в безупречно застёгнутом сером камзоле, с прилизанными волосами и лицом человека, который всю жизнь выигрывал споры тем, что говорил медленно и скучно. В руках у него были три толстые книги расходов. За ним семенила кастелянша – женщина с круглым лицом, тугим пучком и выражением вечной обиды на любые перемены.

Арина приняла их в малой гостиной рядом с кабинетом, потому что в кабинете Кайрена ей было неуютно, а в своих покоях – слишком личным. Ровена стояла у двери. Мина зачем-то принесла чай и теперь делала вид, что очень занята чашками. На самом деле слушала так внимательно, что могла бы записывать ушами.

– Миледи пожелали видеть счета? – спросил Оствер.

– Не пожелала. Потребовала. Разница небольшая, но настроение лучше передаёт.

Он поклонился.

– Разумеется.

Кастелянша поджала губы.

– Хозяйственные книги обычно проверяются лордом или назначенным советником.

– Сегодня их проверю я.

– Миледи, это сложные записи.

– Как трогательно. Вы боитесь, что я устану от цифр?

– Я боюсь, что без подготовки можно сделать неверные выводы.

– О, с этим у меня сегодня плотное расписание. Начнём.

Оствер раскрыл первую книгу.

Поначалу Арина действительно едва не утонула. Местные знаки, столбцы, непонятные меры ткани, дерева, зерна, платы слугам, содержание крыльев, расходы на башни, южный двор, западный сад. Но постепенно взгляд начал цепляться за повторяющиеся слова. Северное крыло. Юный господин. Особое содержание. Одежда. Уголь для каминов. Учитель. Игрушки. Книги.

Суммы рядом с этими строками были немаленькими.

Совсем не такими, как тонкое одеяло и старый камзол.

– Здесь написано, что два месяца назад на одежду Ноэля выделили сумму, которой хватило бы, судя по соседним строкам, на три комплекта взрослому человеку, – сказала Арина.

Оствер мягко улыбнулся.

– Детская одежда для юного господина заказывается у мастеров, работающих с тканями для драконьей крови. Она дороже обычной.

– Где эта одежда?

– Должна быть в гардеробной.

– Её нет.

Кастелянша вскинулась.

– Миледи, возможно, вы смотрели не там.

Арина посмотрела на неё.

– В сундуке, где лежат две рубашки и куртка с короткими рукавами? Да, возможно, я пропустила тайный шкаф, ведущий в страну хорошей одежды.

Мина уронила ложечку на поднос.

Оствер перестал улыбаться.

– Я проверю.

– Обязательно. А вот строка: дрова для камина в северном крыле. Почему в детской было холодно?

– Возможно, слуги не уследили.

Ровена резко подняла глаза, но промолчала.

Арина заметила.

– Ровена?

Служанка побледнела.

– Миледи?

– Дрова поступали?

Оствер повернулся к ней слишком медленно.

Ровена сглотнула.

– Не всегда.

– Как часто не всегда?

– Последние недели… через день. Иногда реже.

– Почему?

Кастелянша вмешалась:

– Северное крыло старое, миледи. Оно плохо держит тепло. Не стоит тратить лишнее, если юный господин проводит часть дня в других комнатах.

– Каких других комнатах? Учителя отменили. За столом ему места не было. В западный сад нельзя. Родовые книги нельзя. Он, по-вашему, согревался от списка запретов?

– Миледи…

– Нет, я не закончила.

Арина повернула книгу к Остверу.

– Здесь оплачены дрова ежедневно. Здесь оплачена одежда. Здесь оплачены занятия. Здесь даже игрушки оплачены. Где всё это?

– Вероятно, в отчётах есть несоответствия.

– Несоответствия – это когда написали три булочки, а принесли две. А когда ребёнок живёт в холоде при оплаченных расходах – это уже не несоответствие.

Оствер выпрямился.

– Миледи, я позволю себе напомнить, что вы сами подписывали часть распоряжений по ограничению содержания северного крыла.

Арина замолчала.

Вот удар.

Чёткий. При свидетелях. И, возможно, правдивый.

Прежняя Элира могла подписывать многое. Может, не разбираясь. Может, по злости. Может, по совету Селесты. Но подпись была её.

А теперь эта подпись сидела в Арине, как заноза.

– Покажите, – сказала она.

Оствер быстро перелистал книгу и указал на несколько строк. Действительно: подпись Элиры. Не рядом со всеми расходами, но рядом с распоряжением «до решения рода не увеличивать содержание северного крыла без особого разрешения».

Арина почувствовала, как жар поднимается к лицу.

Ей хотелось сразу сказать: «Это не я». Но в этой комнате это прозвучало бы безумием или трусостью. Да и дело было не только в ней. Оствер использовал подпись как щит, а сам факт исчезнувших денег никуда не делся.

Она слишком резко закрыла книгу.

– Значит, вы решили, что распоряжение не увеличивать содержание даёт вам право не выдавать уже оплаченное?

Оствер склонил голову.

– Я ничего не присваивал, миледи.

– Я не говорила «присваивал».

– Ваш тон…

– Мой тон сейчас держится лучше, чем ваше объяснение.

Кастелянша шагнула вперёд.

– Миледи, вы несправедливы. Дом работает по приказам. Если прежние распоряжения были суровы, мы лишь исполняли их.

– Исполняли так, что оплаченная одежда исчезла?

– Возможно, она хранится…

– Где?

– Я уточню.

– Нет. Сейчас.

Кастелянша побледнела.

– Сейчас невозможно.

– Почему?

– Нужно поднять кладовые записи.

– Поднимайте.

– Миледи, это займёт время.

– А вы торопитесь?

Оствер захлопнул одну из книг.

– Леди Элира, я служу дому Морвентов двадцать два года. Я не позволю обвинять себя на основании утреннего каприза.

Вот тут Арина сорвалась.

Не криком. Хуже. Холодом.

– А я не позволю человеку с двадцатью двумя годами службы прятаться за выслугой, когда речь о ребёнке. Если деньги на Ноэля исчезали, если еда урезалась, если одежда не доходила, если дрова превращались в строки на бумаге, я найду, кто решил, что маленький мальчик достаточно удобен, чтобы на нём экономить.

– Вы обвиняете меня?

– Да.

Слово вылетело раньше, чем она успела его удержать.

Ровена закрыла глаза.

Мина побледнела.

Оствер стал совершенно неподвижен.

И именно в этот момент дверь открылась.

Кайрен вошёл без стука.

Он оглядел комнату: книги на столе, бледную Мину, напряжённую Ровену, кастеляншу, оскорблённого Оствера и Арину, которая стояла посреди всего этого с ощущением, что только что сделала что-то одновременно правильное и ужасно неосторожное.

– Что здесь происходит? – спросил он.

Оствер поклонился.

– Милорд, леди Элира обвиняет меня в краже средств дома.

Кража.

Слово прозвучало громче, чем её «да».

Арина резко сказала:

– Я сказала, что деньги исчезали.

– Вы сказали «обвиняю», – тихо напомнила Ровена.

Предательски честно.

Кайрен посмотрел на Арину.

– Доказательства?

Она открыла рот.

Закрыла.

Показала на книги.

– Суммы оплачены. Вещей нет. Дров нет. Учителя нет.

– Это несоответствия. Доказательства прямого умысла?

Она сжала пальцы.

– Пока нет.

– Тогда вы не обвиняете. Вы требуете проверки.

Оствер опустил глаза, но Арина увидела: он доволен. Не победно. Осторожно. Он понимал, что Кайрен только что остановил её.

И ей это не понравилось.

Совсем.

– Милорд, – сказала она, – с учётом состояния детской…

– Я видел состояние детской.

– Тогда почему…

– Потому что в этом мире одного гнева мало.

Фраза ударила неприятно точно.

Кайрен подошёл к столу, взял книгу, быстро просмотрел отмеченные строки.

– Оствер, все расходы по северному крылу за последние два года – в мой кабинет до вечера. Кладовые записи, кухонные выдачи, распоряжения кастелянши, оплата учителей, закупки одежды. Всё.

Управляющий поклонился.

– Да, милорд.

– До проверки вы не покидаете замок.

Лицо Оствера дёрнулось.

Совсем немного.

Но Арина заметила.

Кайрен тоже, кажется, заметил.

– Кастелянша, – продолжил он, – к закату в детской должны быть новые одеяла, одежда по размеру и полный запас дров на неделю. Не из будущих закупок. Из уже оплаченного.

Женщина склонила голову.

– Да, милорд.

– Ровена останется при леди Элире. Мина – при Ноэле до нового распоряжения.

Мина подняла голову с таким испугом и надеждой сразу, что Арине стало ясно: для девочки это повышение и наказание одновременно.

– Да, милорд.

– Все свободны, – сказал Кайрен.

Оствер ушёл первым. Кастелянша почти выбежала. Мина задержалась на секунду, бросила на Арину быстрый взгляд, будто хотела сказать спасибо или предупредить, но не решилась. Ровена осталась у двери.

– Ты тоже, – сказал Кайрен.

– Милорд, вы велели мне сопровождать…

– В коридоре.

Ровена вышла.

Дверь закрылась.

Арина и Кайрен остались вдвоём.

Она первой не выдержала:

– Вы меня одёрнули при нём.

– Я остановил ошибку.

– Вы дали ему почувствовать, что я не имею веса.

– Вы сами дали ему оружие.

– Я нашла, что Ноэля годами обкрадывали.

– Вы нашли признаки. Не доказали виновного.

– А пока мы будем собирать доказательства, все они успеют спрятать хвосты по кладовым.

– Поэтому я запретил Остверу покидать замок и потребовал все книги.

Арина замолчала.

Раздражение не исчезло, но ему пришлось подвинуться, потому что разум нехотя признал: да, Кайрен не проигнорировал. Он действовал. Просто не так, как ей хотелось. Не бурей. Стеной.

И, возможно, именно стена сейчас была полезнее.

– Я не привыкла молчать, когда вижу такое, – сказала она.

– Я заметил.

– Не говорите так, будто это недостаток.

– Это опасность. В этом доме слова имеют последствия. Особенно ваши. Особенно теперь.

Она машинально коснулась рукава.

Знак под ним отозвался лёгким теплом.

Кайрен проследил за движением.

– Он снова проявлялся?

– Нет.

– Если проявится – зовите меня.

– А если я не хочу?

– Всё равно зовите.

– Вы опять командуете.

– Да.

– Великолепный прогресс. Мы почти друзья.

– Мы не друзья.

– Не переживайте, милорд. Я тоже пока не шью нам общие браслеты.

Он устало посмотрел на неё.

– Вы понимаете, что Селеста теперь будет искать способ доказать вашу связь с запретной магией?

– А вы понимаете, что Оствер, возможно, не один?

– Да.

– И что Ноэль оказался удобной дырой в ваших книгах расходов?

Кайрен сжал челюсть.

– Да.

Арина вдруг выдохлась.

Злость держала её с самого утра, но теперь под ней обнаружилась усталость такая глубокая, что захотелось сесть прямо на пол. Она не сделала этого только потому, что рядом был Кайрен, а падать перед подозрительным драконом в планы не входило.

– Я не знаю, как быть леди Элирой, – сказала она тише. – Я не знаю, где в этом доме кладовые, кто кому подчиняется, почему Селеста разговаривает так, будто замок принадлежит ей, и какие ещё бумаги прежняя я успела подписать. Но я знаю, что ребёнок не должен платить за взрослые игры. Если для этого мне придётся научиться вашим правилам – научусь.

Кайрен смотрел на неё долго.

– И зачем вам это?

Арина почти сказала: «Потому что иначе я не смогу жить с собой». Но это было бы слишком открыто. Слишком по-настоящему.

– Потому что я уже пообещала ему спрашивать меня, а не стены.

Впервые его взгляд смягчился не полностью, не красиво, но на один едва заметный оттенок.

– Не давайте обещаний Ноэлю легко.

– Я не даю легко.

– Он поверит быстрее, чем вы готовы.

– Нет, – сказала Арина. – Он не поверит быстро. Его слишком хорошо учили не верить.

Кайрен отвёл взгляд первым.

И вот это молчание было тяжелее любого спора.

После полудня замок стал двигаться.

Не весь, конечно. Стены не бросились исправляться от её утреннего возмущения. Но в северном крыле появились слуги с дровами. Кастелянша прислала два одеяла, три комплекта одежды и пару мягких сапожек, которые, судя по виду, где-то давно лежали «для подходящего случая». Мина носилась между детской и прачечной с лицом человека, которому дали важное поручение и возможность не подвести.

Ноэль наблюдал за этим молча.

Арина пришла в детскую ближе к вечеру, когда камин уже горел ровно, а на кровати лежало новое тёмно-зелёное покрывало. Мальчик сидел у стола и смотрел на сапожки, будто они могли потребовать ответной услуги.

– Нравятся? – спросила Арина.

Он поднял глаза.

– Они мои?

– Если твой размер, то да.

– А если совет решит…

– До совета они всё равно твои. Обувь не должна ждать политики.

Он потрогал носок сапожка одним пальцем.

– Они мягкие.

– Это обычно считается преимуществом.

– У меня были мягкие, когда мама была жива.

Арина не двинулась.

Первое упоминание матери.

Тонкое. Осторожное. Ноэль сказал это не для жалости. Просто факт выпал из него, потому что новые сапоги нашли старую память.

– Она выбирала тебе вещи?

Он кивнул.

– Синие. Она говорила, что я похож в синем на небо перед первым огнём.

Арина не поняла выражения, но смысл был ясен: что-то красивое, драконье, только их.

– Значит, нам понадобится что-нибудь синее, – сказала она.

Ноэль испугался собственного желания, которое мелькнуло в глазах.

– Не надо. Зелёные хорошие.

– Хорошие. Но синие тоже могут быть.

Он опустил голову.

– Вы много обещаете.

– Да. И это рискованно.

– Почему?

– Потому что обещания потом приходится выполнять. А я пока даже не знаю, где у вас тут нормальная швея.

– В нижнем дворе есть мастерская. Но туда мне нельзя.

– Записываем: ещё одно место, куда тебе почему-то нельзя.

– Там слуги.

– Ужас. Живые люди. Страшная опасность для ребёнка.

Ноэль посмотрел на неё и вдруг почти улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Так быстро, что другой бы не заметил. Но Арина заметила. И сразу решила не спугнуть.

– После полудня ты был в библиотеке? – спросила она.

– Да.

– С отцом?

– Да.

– И как?

Он задумался.

– Он дал мне читать про сторожевые башни.

– Интересно?

– Там был дракон, который не хотел подчиняться роду, потому что род забыл его имя.

Арина медленно села напротив.

– И что с ним стало?

– Он сжёг старую башню.

– Радикальное решение.

– Отец сказал, что это не пример для поведения в доме.

– Очень предусмотрительно с его стороны.

Ноэль посмотрел на неё уже с настоящим любопытством.

– А вы бы что сказали?

Арина подумала.

– Я бы сказала, что сначала стоит напомнить имя. А если не услышат… тогда уже обсуждать башню.

Он улыбнулся.

И улыбка эта была такой редкой, такой внезапной, что у Арины защипало глаза. Она быстро отвернулась к камину и сделала вид, что изучает огонь.

– Миледи?

– Что?

– Вы правда не помните, почему вчера хотели меня отдать?

Вопрос был тихим.

И очень страшным.

Арина смотрела на пламя.

Она могла бы соврать лучше. Могла бы сказать: «Помню и жалею». Могла бы продолжить линию с потерей памяти. Но Ноэль спросил не как совет. Не как Кайрен. Он не искал доказательства. Он пытался понять, можно ли верить сегодняшней женщине, если вчерашняя была другой.

– Я не помню так, как должна, – сказала Арина. – Но знаю, что это было неправильно.

– А если вспомните и снова захотите?

Она повернулась к нему.

– Тогда ты напомнишь мне этот разговор.

– А если вы не послушаете?

– Тогда будешь громче.

Он покачал головой.

– Я не умею громко.

– Научимся.

Ноэль смотрел на неё долго. Потом потянулся к деревянному дракону на подоконнике, взял его и прижал к себе.

Старый. С потёртой спиной. Одно крыло явно чинили много раз.

– Это он? – спросила Арина. – Тот самый дракон?