Текст книги "Мачеха поневоле для драконьего бастарда (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Истинная пара дракона

Истинная пара дракона

Серебро звенело где-то под камнем.

Не снаружи. Не в коридоре. Ни за спиной, где Кайрен стоял у прохода, ни впереди, где Ноэль всё ещё держал Арину за руку. Звук шёл снизу – из глубины старой башни, из тех мест, куда давно не ступали слуги, где камень хранил не пыль, а память.

Ноэль услышал первым.

Его пальцы судорожно сжались на ладони Арины.

– Там кто-то есть, – прошептал он.

Кайрен сразу поднял голову. Ветер ударил в пролом башни, шевельнул его волосы, но сам он не сдвинулся ни на шаг. Только взгляд стал темнее, внимательнее, как у хищника, который уже понял направление угрозы.

– Где? – спросил он.

Ноэль покосился на обломанный край стены, потом на пол под ногами.

– Ниже. Под башней. Не человек… нет. Человек тоже. Но звук не от него. Серебро сердится.

Арина очень хотела сказать что-нибудь умное. Или хотя бы спокойное. Вместо этого она посмотрела на каменные плиты под ногами и подумала, что за последние дни её представление о норме окончательно превратилось в жалкое воспоминание. Раньше странным считалось проснуться не по будильнику. Теперь странным было, если в полу не звенело сердитое серебро.

– Уходим, – сказал Кайрен.

Не приказал. Сказал.

И всё равно в этом слове было столько силы, что Арина почти шагнула сама. Но Ноэль не двинулся.

– Оно зовёт.

– Кто? – спросила Арина.

Мальчик сглотнул.

– Не знаю. Камни не словами. Они… как когда в комнате кто-то плачет, но закрывает лицо. Ты не видишь, а всё равно понимаешь.

Арина медленно опустилась перед ним на корточки. После холодного камня старой башни колени снова отозвались неприятной болью, но она не подала вида.

– Ноэль, посмотри на меня.

Он послушался не сразу. В глазах у него всё ещё стояла злость, страх и то недавнее, слишком свежее предательство, которое он успел себе представить за дверью малого зала. Но он посмотрел.

– Ты не обязан идти туда, куда зовут камни, – сказала она. – Даже если слышишь. Даже если они просят. Даже если взрослым очень хочется понять, что происходит. Ты не ключ от всех подвалов Морвентов.

Он нахмурился.

– Но если там опасно…

– Тогда взрослые сначала сами проверят, насколько им нравится быть полезными.

Кайрен сделал шаг ближе.

– Леди Элира права.

Ноэль моргнул. Видимо, сочетание «леди Элира права» всё ещё звучало в этом доме как маловероятное природное явление.

Арина подняла на Кайрена взгляд. Ей хотелось спросить: «Вы это сейчас серьёзно или просто пытаетесь не спугнуть ребёнка?» Но в его лице не было игры. Только напряжение и усилие – он явно сдерживал привычку взять всё на себя, унести сына, отдать приказы, закрыть двери, запретить вопросы до окончания опасности. Сдерживал и от этого казался не мягче, а живее.

– Я отправлю людей вниз, – сказал он. – Ты пойдёшь в детскую. Не потому, что тебя прячут. Потому что ты устал.

Ноэль сжал губы.

– И вы опять будете говорить без меня?

Кайрен принял удар. Не отвернулся. Не ответил холодной взрослой фразой.

– Нет. Я приду и расскажу, что узнаю. То, что можно сказать сразу. Остальное – когда пойму сам.

– А если совет запретит?

– Совет не отец тебе.

Мальчик долго смотрел на него. Потом кивнул.

На обратном пути через узкий лаз Арина застряла рукавом. Не сильно, но достаточно унизительно, чтобы на мгновение забыть о звенящем серебре, родовых заговорах и собственной почти героической стойкости.

– Замечательно, – выдохнула она. – Если меня сейчас придётся вытаскивать по частям, передайте совету, что я отказалась от отступного договора исключительно из любви к неудобным коридорам.

Ноэль, шедший впереди с Кайреном, обернулся. Его лицо было всё ещё заплаканным, нос покраснел от ветра, но уголок губ дрогнул.

Кайрен протянул руку.

– Дайте.

– Рукав или всю меня?

– Пока рукав.

– Щедро.

Он не улыбнулся. Почти. Только пальцы аккуратно освободили ткань из каменного выступа, не коснувшись её руки больше необходимого. Арина заметила это. И почему-то заметила сильнее, чем если бы коснулся.

Ей не нравилось, что такие мелочи стали важными.

Ещё меньше нравилось, что она ждала их.

В северном крыле уже стояли стражники. Мина переминалась у двери детской, а Ровена держала в руках тёплый плащ для Ноэля, будто готова была укрыть им мальчика прямо поверх тревоги. Увидев его, обе выдохнули разом.

Ноэль отпустил Арину не сразу.

– Вы не уйдёте в столицу? – спросил он тихо.

Слова были маленькими, но в коридоре их услышали все.

Арина присела перед ним. На этот раз не выбирала идеальных формулировок. Устала.

– Сегодня точно нет.

Он нахмурился.

– А потом?

– Потом я буду решать сама. Не Селеста. Не совет. Не деньги. Не страх. И если когда-нибудь мне придётся уйти, я скажу тебе сама. Не через дверь, не через чужой разговор и не после того, как кто-то подпишет красивую бумагу.

Ноэль молчал. Ему хотелось большего. Она видела. Ему хотелось обещания «никогда». Каменного, вечного, удобного, как стена, за которой не страшно. Но Арина уже понимала: детям, которых много раз обманывали, вредят не только плохие обещания. Иногда их ломают хорошие, но невыполнимые.

– Это хуже, чем «никогда», – сказал он.

– Зато честнее.

Он подумал, потом кивнул с таким видом, будто честность ему не нравилась, но он согласен взять её на пробу.

Кайрен смотрел на них молча. Когда Ноэль ушёл в детскую с Миной и Ровеной, он повернулся к стражникам.

– Никто не входит без моего разрешения. Никто не выводит его. Если кто-то принесёт приказ совета – отправите ко мне.

– Да, милорд.

Он уже собирался идти, но остановился и посмотрел на Арину.

– Пойдёмте со мной.

– Это приказ?

Он сжал челюсть.

Старый Кайрен наверняка сказал бы: да. Новый ещё не умел отказываться от власти красиво и быстро. Ему пришлось буквально проглотить первое слово.

– Нет, – произнёс он наконец. – Мне нужен ваш взгляд на то, что происходит. Вы замечаете то, что я пропускаю.

Арина так удивилась, что даже не сразу нашлась с колкостью.

– Осторожнее, милорд. Такими фразами можно случайно наладить брак.

– Не думаю, что наш брак выдержит что-то случайное.

– Наш брак пока выдержал моё пробуждение, совет, подкуп, башню и ребёнка, который слышит сердитое серебро. Я бы не недооценивала его живучесть.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось.

– Я не недооцениваю.

И почему-то именно от этой сухой фразы у Арины стало тесно в груди.

Они пошли в кабинет Кайрена не через парадные галереи, а узким внутренним ходом. Он был теплее старого крыла, но всё равно полон каменной тишины. По стенам тянулись прожилки, в которых время от времени вспыхивало слабое золото. Арина заметила, что рядом с Кайреном они светились ровнее. Рядом с ней – беспокойнее.

– Они реагируют на знак? – спросила она, дёрнув рукав ниже.

– Да.

– Прекрасно. Я так надеялась, что хотя бы стены не будут вмешиваться в мою личную жизнь.

– У Морвентов стены вмешиваются раньше родственников.

– Тогда стены мне уже почти нравятся.

Кайрен открыл дверь кабинета и пропустил её первой. Раньше Арина не придала бы этому значения. Теперь придала. Слишком многое между ними менялось не признаниями, а мелкими отказами от привычной грубости.

На столе уже лежали письмо Миры, хозяйственные записи и отступной договор, который кто-то успел принести следом за советом. Арина поморщилась при виде свитка.

– Уберите это.

Кайрен взял договор двумя пальцами и бросил в камин.

– Так тоже можно было?

– Это копия. Оригинал у Дарвена.

– Жаль. Я уже почти испытала уважение к простым решениям.

Пламя быстро съело край дорогой бумаги. Печати почернели, скривились и осели в золе.

Кайрен смотрел на огонь слишком серьёзно.

– Я не должен был допустить, чтобы они говорили с вами без меня.

– Нет.

Он повернулся.

Арина сняла с волос выбившуюся шпильку, посмотрела на неё, не поняла, куда её теперь девать, и положила на стол между картой северного крыла и письмом Миры.

– Вы не должны были решать за меня, идти или нет. А вот предупредить, что они могут попытаться меня купить, – да, было бы полезно.

– Я не думал, что они сделают это так быстро.

– Вы всё ещё надеетесь, что люди с красивыми печатями иногда отдыхают от подлости?

– Я надеялся, что Селеста не рискнёт после письма Миры.

– Она рискнула, потому что письмо опаснее для неё, чем для вас. Значит, надо смотреть, кто выигрывает, если меня выставят из замка, а Ноэля признают угрозой.

Кайрен подошёл к столу и развернул карту старого крыла.

– Под башней есть нижний ход. Он закрыт после обвала.

– И, конечно, кто-то в этом доме знает, как туда пройти.

– Не кто-то. Трое. Я, Оствер и смотритель старых ворот.

– Оствер очень удачно появляется в списках.

– Да.

В этом «да» было мало эмоций и много будущих неприятностей для управляющего.

Арина наклонилась над картой. Линии переходов путались, как нервы. Она не была уверена, что понимает половину обозначений, но одно место привлекло внимание: узкий отрезок между разрушенной башней и оранжереей.

– Это соединяется?

Кайрен посмотрел туда, куда она указала.

– Старый служебный ход. Им давно не пользуются.

– В этом доме «давно не пользуются» всё чаще значит «там кто-то ходит, пока взрослые спорят».

– Верно.

Она подняла глаза.

– Вы только что снова согласились.

– Не привыкайте.

– Поздно. Я уже мысленно завела табличку.

Он всё-таки усмехнулся – коротко, устало, почти незаметно. Но Арина увидела. И увидела ещё кое-что: как быстро усмешка исчезла, когда его взгляд вернулся к письму Миры.

– Завтра они потребуют обряд, – сказал он. – Не только для Ноэля. Для вас.

– Для меня?

– Ваш знак. После сегодняшнего отказа от договора совету нужно объяснение, почему вы встали на сторону моего сына и против рода. Селеста уже выбрала удобное: вы влияете на меня, я влияю на вас, дом признал вас неправильно.

– А дом можно заставить объясняться?

– Через родовой обряд. Камень показывает связь крови, долга и принятия.

– Очень мило. То есть завтра большой семейный камень публично решит, кто кому кем приходится?

– Грубо, но близко.

– Я всё больше скучаю по миру, где семейные ссоры обходились без камней.

Кайрен замолчал.

Арина поняла, что сказала лишнее. Не потому, что он обиделся. Потому что слово «мой мир» снова приблизилось к правде, которую она всё ещё не решалась полностью произнести.

Он не стал давить.

В этом тоже было изменение.

– Вы можете отказаться, – сказал он.

– И тогда?

– Селеста заявит, что вы боитесь проверки.

– Разумеется.

– Я могу закрыть вопрос властью.

– И тогда она скажет, что я влияю на вас.

– Да.

– Значит, нельзя закрыть властью.

Кайрен посмотрел на неё с тяжелым вниманием.

– Я не хочу ставить вас перед камнем.

– А я не хочу, чтобы мой выбор объясняли вашей магией.

– Драконьей магией, – поправил он машинально.

– Тем более. Я и без крыльев умею принимать невыгодные решения.

– Я заметил.

Между ними повисла пауза. Не неловкая, нет. Слишком наполненная. Огонь в камине потрескивал, карта на столе чуть шевелилась от сквозняка, за дверью глухо прошли стражники. Арина вдруг остро почувствовала, как близко стоит Кайрен. Не вплотную. Не нарушая границ. Но достаточно, чтобы его тепло отличалось от тепла камина.

Он первым отступил.

– Обряд будет опасен не телом. Репутацией. Если камень подтвердит знак, род получит новую причину атаковать вас. Если не подтвердит – они отстранят вас от Ноэля.

– А вы?

– Я буду оспаривать.

– Не «решу»?

Он задержал взгляд на её лице.

– Вы просили советоваться, а не распоряжаться.

Арина не ожидала, что он запомнил это так точно. Она вообще не ожидала, что драконий лорд Морвент будет стоять ночью в кабинете над картой и учиться говорить с ней как с человеком, а не как с неудобной частью своего дома.

– Тогда мой ответ: я пойду на обряд, – сказала она. – Но не как ваша вещь, не как оправдание ваших решений и не как чья-то подозреваемая кукла. Я пойду, потому что сама выбираю стоять рядом с Ноэлем.

– И со мной? – спросил он тихо.

Вопрос был слишком прямым.

Арина могла бы отшутиться. Должна была. Это было бы безопаснее. Но после разрушенной башни, детской руки в её ладони и его головы, склонённой перед её выбором, ложная лёгкость показалась трусостью.

– Пока вы стоите рядом с ним, – сказала она. – Да.

Кайрен принял ответ без обиды. Даже будто с облегчением.

– Этого достаточно.

Но по его лицу было видно: нет. Не совсем. Просто он впервые не требовал большего.

Утро пришло серым и холодным.

Замок не проснулся – он насторожился. Арина почувствовала это ещё до того, как Мина распахнула шторы. Каменные прожилки в стенах светились тускло, огонь в камине горел ровно, но в коридорах не было обычного служебного шороха. Люди ходили тише, говорили короче, кланялись глубже. Весть о предстоящем обряде успела расползтись быстрее дыма.

Ровена принесла платье.

Не бордовое, не тёмно-синее, не траурно-серое. Чёрное, с тонкой золотой вышивкой по рукавам. На ткани драконьи крылья сплетались с башней так искусно, что казались живыми при каждом движении.

– Это обязательно? – спросила Арина.

Ровена помедлила.

– Для родового обряда – да, миледи. Это платье супруги лорда.

– Разумеется. У этого дома даже платья умеют давить ответственностью.

Мина, стоявшая у зеркала, тихо сказала:

– Вам идёт.

Арина посмотрела на отражение. Элира в чёрном и золоте выглядела опасной. Гордая шея, янтарные глаза, тёмно-рыжие волосы, собранные высоко, чужая красота, к которой Арина всё ещё не привыкла. Раньше это лицо казалось ей маской. Сегодня – оружием, которое придётся держать осторожно, чтобы не порезаться самой.

– Мне бы хотелось, чтобы мне шло понимание местных обычаев, – пробормотала она. – Но платье тоже сойдёт.

В детской Ноэль ждал уже одетый. Новый синий камзол ещё не был готов, но Ровена нашла для него лучший из имеющихся – тёмный, аккуратно подогнанный за ночь. На груди блестели маленькие пуговицы с башней. Не герб полностью, но его часть.

Мальчик держал деревянного дракона.

– Вы пойдёте к камню? – спросил он.

– Да.

– Из-за меня?

Арина села рядом, не сразу отвечая. Неправильный ответ мог снова положить на него чужую вину.

– Из-за взрослых, которые любят превращать мой выбор в удобную загадку. Ты тут не главный виновник, как бы им ни хотелось обратного.

– А если камень скажет плохое?

– Тогда я скажу что-нибудь громкое. У нас с камнем будут равные права на мнение.

Ноэль не улыбнулся.

– Камни не врут.

– Люди тоже иногда не врут, но всё равно говорят не всю правду.

Он задумался. Потом протянул ей деревянного дракона.

– Возьмите.

Арина не сразу взяла.

– Ты уверен?

– Он уже знает дорогу обратно, – сказал Ноэль серьёзно. – Если вам станет страшно, держите его. Но не потеряйте. Он маленький.

У Арины сжалось горло.

– Я постараюсь.

– Не постарайтесь. Не потеряйте.

– Хорошо. Не потеряю.

Кайрен вошёл без стука, но остановился на пороге, увидев дракона в её руках. На его лице что-то дрогнуло.

– Готовы?

Арина поднялась.

– Нет. Но пойдём.

Родовой зал находился ниже главной башни.

Туда спускались по широкой винтовой лестнице, стены которой были исписаны именами Морвентов. Некоторые светились золотом, некоторые потемнели до почти чёрного, некоторые были стёрты так тщательно, что от них остались только неровные шрамы в камне. Арина невольно провела взглядом по одному такому пустому месту.

– Это что?

Кайрен посмотрел.

– Имя, от которого род отрёкся.

– Камень тоже согласился?

– Нет. Поэтому шрам остался.

Арина не стала спрашивать дальше. Пока.

Внизу их ждали.

Селеста стояла у круглого помоста, на котором возвышался главный родовой камень: чёрный кристалл высотой почти с человека, с золотыми жилами внутри. Он не сверкал. Он дышал светом. Медленно, тяжело, как сердце огромного зверя под землёй.

Дарвен держал раскрытую книгу обряда. Роган стоял у стены, непривычно серьёзный. Илана рядом с ним сжимала руки так сильно, что пальцы побелели. Оствер держался позади старших, но Арина заметила, как он избегает смотреть на Кайрена.

Ноэля не было. И слава всем местным камням.

Селеста улыбнулась.

– Леди Элира. Вы всё же пришли.

– Я сама удивлена своей привычке являться туда, где меня ждут с плохими намерениями.

– Никто не желает вам зла.

– В этом доме эту фразу пора вышить над дверью. Для контраста с происходящим.

Дарвен сухо кашлянул.

– Начнём.

Кайрен встал рядом с Ариной.

Селеста сразу подняла руку.

– По правилам супруги не касаются друг друга до завершения обряда. Чтобы исключить влияние лорда на знак.

Арина посмотрела на Кайрена.

– Видите? Нас разлучают ещё до того, как мы успели взяться за руки. Какая предусмотрительность.

– Леди Элира, – предупредил Дарвен.

– Да помню я. Торжественность. Камень. Род. Все стоят красиво и делают вид, что не хотят друг друга растерзать.

Роган у стены прикрыл рот рукой.

Кайрен отступил на полшага, как требовал обряд. Но перед этим тихо сказал:

– Смотрите на меня, если станет трудно.

Арина хотела ответить, что справится. Что ей не нужна опора. Что она вообще женщина взрослая, случайно попавшая в драконий семейный кошмар, но пока держится.

Вместо этого кивнула.

Дарвен начал читать.

Слова были на драконьем языке. Арина понимала смысл обрывками: кровь, дом, долг, принятая жена, огонь, крыло, право стоять у башни. Камень отвечал низким гулом. Пол под ногами нагревался – не обжигая, но напоминая, что это место живее многих людей в зале.

– Леди Элира Морвент, – произнёс Дарвен уже на понятном языке. – Протяните правую руку к камню.

Арина медленно подняла руку.

Рукав сам соскользнул ниже, открывая золотой знак. Крыло, обвитое башней, вспыхнуло так ярко, что кто-то за спиной тихо ахнул.

Селеста не ахнула.

Она улыбнулась.

Вот это Арине не понравилось больше всего.

– Камень рода, – сказал Дарвен, и голос его впервые дрогнул. – Признай или отвергни знак супруги лорда Морвента.

Арина коснулась кристалла.

Сначала ничего не произошло.

Она успела подумать: ну вот, сейчас меня публично объявят самозванкой, и день окончательно приобретёт завершённую форму катастрофы.

Потом камень загорелся.

Не вспышкой. Не рывком. Из глубины поднялся золотой свет, густой и тёплый, прошёл через ладонь в руку, по плечу, к груди. Арина не почувствовала боли. Только странное узнавание, будто кто-то очень древний смотрел не на лицо Элиры, не на её имя, не на платье супруги лорда, а куда-то глубже, туда, где сама Арина всё ещё держала себя за край прежней жизни.

Кристалл загудел.

На его чёрной поверхности проступил знак Кайрена – дракон над башней. Рядом вспыхнул знак Арины. Потом оба символа потянулись друг к другу, сплетаясь золотыми линиями.

В зале поднялся шум.

– Невозможно, – сказал кто-то.

Илана закрыла рот ладонью.

Роган выпрямился.

Дарвен побледнел.

Селеста больше не улыбалась.

Кайрен не двигался. Только его глаза горели золотом, и в этом свете не было торжества. Скорее – потрясение. И страх. За неё, не за себя.

Камень заговорил не голосом. Смыслом.

Арина услышала внутри: «Не купленная. Не поставленная. Названная огнём».

Она отдёрнула руку.

Знак на коже сиял.

– Что это значит? – спросила она, хотя уже знала, что ответ ей не понравится.

Дарвен молчал слишком долго.

Селеста ответила за него:

– Истинная пара.

Слова не упали. Они ударили.

Арина оглянулась на Кайрена.

Он смотрел на неё так, будто весь зал исчез, оставив только их двоих и золотой свет между ними. На миг она увидела не лорда, не дракона, не отца Ноэля, а мужчину, которому судьба только что вручила не подарок, а новое испытание. Потому что в его мире эти слова, вероятно, значили право. Притяжение. Долг. Связь, от которой не отмахнуться шуткой.

А в её – опасность.

– Нет, – сказала Арина.

Дарвен моргнул.

– Леди Элира…

– Я сказала нет. Не знаю, что именно вы вкладываете в эти слова, но заранее сообщаю: я не становлюсь ничьим имуществом от того, что камень красиво засветился.

Селеста быстро пришла в себя.

– Вы не понимаете. Истинная связь в драконьем роду – высшее признание.

– Превосходно. Пусть признаёт на здоровье. Но если сейчас кто-то скажет, что все мои решения были не моими, а потому что меня к Кайрену привязала ваша родовая сила, я начну выражаться совсем не как леди.

– Вы сами подтверждаете опасность, – сказала Селеста. – Такая связь могла изменить вашу волю.

Арина рассмеялась.

На этот раз резко.

– Конечно. Я отказалась продать ребёнка, значит, это не совесть, а влияние. Очень удобно. Вы вообще допускаете мысль, что женщина может выбрать невыгодное без постороннего вмешательства?

Кайрен шагнул к ней.

Дарвен поднял руку.

– Милорд, обряд ещё не завершён.

– Для меня завершён, – сказал Кайрен.

– Но истинная связь требует признания обоих…

– Нет.

Это слово прозвучало так, что золотой свет в камне дрогнул.

Кайрен остановился рядом с Ариной, но не коснулся её.

– Слушайте внимательно, – сказал он, глядя не на совет, а на неё. – Даже если сама кровь назвала вас моей, я не имею права взять то, что вы не дали.

Арина не сразу нашла, чем дышать.

В зале стояли люди. Совет. Селеста. Дарвен с раскрытой книгой. Кристалл, который всё ещё светился их сплетёнными знаками. И Кайрен Морвент, драконий лорд, человек, привыкший владеть замком, приказом, страхом и огнём, публично отказался превращать признание крови в право на неё.

Это было не признание в любви.

Рано.

И хорошо, что рано.

Это было важнее: граница, поставленная не ею, а им. За неё. Перед всеми.

– Надо же, – сказала Арина тихо, потому что иначе голос мог сорваться. – А вы быстро учитесь, милорд.

Его рот дрогнул.

– У меня строгий наставник.

Селеста ударила ладонью по книге обряда.

– Довольно.

Камень отозвался глухим гулом.

– Довольно спектакля, довольно красивых слов и этой новой роли благородной защитницы, – произнесла она уже без прежней мягкости. – Совет видит лишь одно: знак появился внезапно, поведение леди Элиры изменилось за ночь, дом признал связь, которой не было два года. Теперь камень говорит об истинной паре. Всё это невозможно без причины.

Арина медленно повернулась к ней.

– И у вас, конечно, причина уже готова.

Селеста подняла подбородок.

– Да.

Кайрен стал неподвижным.

– Осторожно, Селеста.

– Нет, Кайрен. Осторожность нас и привела сюда. Мы годами молчали ради рода, а теперь чужая воля стоит в сердце Морвентов, держит твоего сына за руку, открывает архивы Миры, ломает решения совета и заставляет камень лгать.

– Камень не лжёт, – сказал Дарвен глухо.

– Камень видит тело, кровь брачного обряда и след принятия домом, – резко ответила Селеста. – Но он не спрашивает, кто смотрит из этих глаз.

Арина почувствовала, как холод проходит от пальцев к плечам.

Нет.

Нет, только не сейчас.

Кайрен шагнул перед ней, но она уже поняла по лицам: сказанное попало туда, куда Селеста целилась. Дарвен побледнел ещё сильнее. Оствер отступил на полшага. Илана смотрела на Арину с испугом и жалостью. Роган перестал дышать улыбкой.

Селеста указала на неё.

– Истинная связь недействительна.

Кайрен произнёс слишком тихо:

– Объяснись.

Селеста улыбнулась. И теперь в этой улыбке не осталось ни тётушки, ни советницы, ни хранительницы порядка. Только человек, который наконец вынес спрятанный нож на свет.

– Потому что в теле Элиры Морвент находится чужая душа.