Текст книги "Кровавая весна 91-го (СИ)"

Автор книги: Алекс Шу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Девчонки быстро переглянулись. Точно, что-то задумали. И кто здесь интриган?

– А давайте купировать кризис вчетвером? – азартно предложил Лесин. – Так интереснее. Андрюха всё Ленке растолкует, а я Инге помогу индивидуально. Все довольны останутся.

– Не, – Колокольцева небрежно отмахнулась, как от назойливой мухи, – Не пойдет. Ты плохо объясняешь, мы ничего не поймем. Вот Андрей – другое дело.

– Как знаете, – чуть погрустнел Саша. – Я бы помог, Инга довольна осталась.

– Не надо, – отрезала Лена. – Иди вон Кленовой помоги. Или Кузовкиной. Они будут только рады.

Заверещал звонок. В класс зашла полненькая маленькая женщина лет сорока с прической-башней. Ученики встали с мест, приветствуя учителя.

– Садитесь, – махнула пухлой ладошкой химичка. – Итак, тема нашего сегодняшнего урока…

Учительница что-то объясняла, писала формулы, водила по доске указкой, но Максимов её не слушал, занятый своими мыслями. Думал, что делать дальше. Перед ним стояло несколько задач. Первая – заработать денег. Примитивная спекуляция не устраивала. Заработок относительно небольшой, суеты и геморроя много. Надо мыслить глобально, начать поиски подходящего прикрытия – торгаша-кооператора, использовать свои знания о маркетинговых стратегиях и увеличить прибыль, а потом уже двигаться дальше. Пока он несовершеннолетний, выгоднее оставаться за спиной взрослого коммерсанта и иметь свой гешефт, нигде по большому счёту не светясь. Дальше, закончить школу, и уехать в Москву. Лучше всего, под предлогом поступления в ВУЗ. Москва, что сейчас, что в будущем, город возможностей и больших денег. Надо только знать, как их заработать. Максимов знал. А дальше, после ГКЧП и наступления «новых демократических свобод», начать свою игру. Вот тут для него будет настоящий вызов. Андрей не был наивным и прекрасно осознавал, какие силы будут стоять за Ельциным. Не только новые олигархи отечественного разлива, сколотившие громадные состояния в мутной водичке «Перестройки», но и влиятельные финансисты, политики Запада. В этом деле были и личные мотивы. «Бориса Трехпалого» Максимов ненавидел и презирал. В Белом доме у него погиб отец. Тело так и не нашли, но выжившие соратники, чудом сумевшие сбежать, утверждали: Владимира Олеговича вместе с еще одной группой захваченных защитников «Белого Дома» повели на стадион «Красная Пресня», скорее всего, там и расстреляли…

Владимир Олегович был настоящим отцом, таскал Андрея и старшего брата Дениса, с собой на рыбалку, учил подтягиваться на турниках и первым приемам рукопашного боя. С обостренным чувством справедливости, честный и иногда раздражающе правильный, он был уважаем на работе и любим в семье. После его исчезновения, в доме поселилась пустота, глаза матери заполнились тоской. Некогда веселая и заводная женщина, будто сразу постарела на добрый десяток лет, четче обозначились морщинки, в уголках губ возникли скорбные складки. Она начала жить по инерции, держась из последних сил, ради детей. Когда Денис и Андрей, давно вылетевшие из «родительского гнезда», обзавелись семьями и детьми, на восьмом году наступившего столетия мать тихо отошла. Но до противостояния с Ельциным надо было ещё дожить и подойти во всеоружии…

Пронзительный трезвон звонка заставил Андрея встрепенуться, быстро записать в дневник, указанное на доске домашнее задание.

– Побежали на физику, надо ещё в столовку успеть, – Русин дружески хлопнул по плечу и потянул Максимова за собой.

В кабинете они бросили портфели на парту и вместе с ручейком школьников потянулись к лестнице. Столовая находилась в стороне от учебных заведений на первом этаже. Огромный зал с большим отрытым кухонным проемом, пылал жаром и паром. За стойкой хлопотала толстая тетка в поварском колпаке и белом халате – принимала деньги, выдавала булочки, пирожки, тарелки с картошкой пюре и котлетами, стаканы чая, хлеб и сладости.

Сразу у входа Максимов с Русиным подхватили, лежащие в большой стопке, коричнево-красные пластиковые подносы, и, лавируя между столами и потоками малышей и подростков, двинулись к стойке.

– Здравствуйте, Зоя Леонидовна, – жизнерадостно поздоровался Русин, пробившись к тетке.

– И тебе здравствуй, – буркнула работница столовой. – Что брать будешь?

– Пюре с котлетой, булочку с корицей, заварное пирожное и чай, – бодро отрапортовал Саша.

– Шестьдесят пять копеек, – быстро посчитала тетка.

– Пожалуйста, – Русин гордо вручил рубль и получил сдачу.

Тетка отработанными до автоматизма движениями в течение пары секунд загрузила поднос тарелками, и повернулась к Максимову.

– Тебе чего?

Андрей критически покосился на блюда школьного общепита и попросил:

– Булки с маком у вас свежие?

– Свежайшие, – недовольно заверила тетка.

– Тогда булку с маком, пирожное-картошку и чай.

Как по волшебству, через секунду на подносе появилось всё заказанное.

– Двадцать копеек, – работница столовой протянула руку.

Максимов достал из кармана мелочь и сунул в потную ладошку две монетки по десять копеек.

– Андрюха, сюда давай, – махнул рукой Саня. Русин уже уселся за столик, от которого отчалили двое поевших первоклашек с подносами и пустой посудой.

Через минуту Максимов уселся напротив товарища.

Саня весело подмигнул и начал азартно работать вилкой, уминая пюре и котлету. Андрей глотнул чай и поморщился.

«Чуть подкрашенная и подслащенная вода с опилками. Неужели для советских детей не могли делать чай лучше? Хотя он и для взрослых был таким. Грузинский чай, продававшийся в магазине, никогда хорошим качеством не отличался».

– Слышь, ты! – чья-то крепкая рука хлопнула Максимова по спине, заставив поперхнуться чаем.

Андрей повернулся. На него с акульей улыбкой смотрел Георгадзе. Чуть подальше презрительно скривил губу Антон Лесин.

– Руку, убери, – Максимов резким движением локтя, сбил наглую пятерню с плеча. – Что за приколы? Совсем офонарел, что ли?

– Не вздумай завтра идти к девчонкам, – буркнул Миша, присаживаясь рядом. Лесин подхватил стул, развернул спинкой вперед и, борзо расставив ноги, уселся около дружка, прожигая Андрея неприязненным взглядом. – Мы им сами с контрольной поможем, без сопляков.

– А то, что? – с искренним любопытством поинтересовался Максимов.

– Голову отобью, – злобно оскалился борцуха.

– Мне начинать бояться? – иронично поднял бровь Андрей.

– Делай, что хочешь, – бросил Георгадзе, – Я тебя предупредил.

– Так, я не поняла, что здесь происходит? Миша, какого хрена? – возмутилась, неожиданно возникшая за плечами парней, Колокольцева. – Я не твоя собственность и могу приглашать к себе, кого захочу.

– Действительно парни, в чем дело? – поддержала подругу, подошедшая следом Аус.

– Мы с вами потом обо всем поговорим, – отвел взгляд Георгадзе. – Это мужские дела.

Максимов глянул на хмурого Лесина, улыбнулся, вспомнив цитату из популярной книги, и добавил:

– Девчонки, хочу вас предупредить. Перед вами два извращенца.

– Что ты триндишь, сука? – покрасневший от ярости грузин встал, с шумом отодвинув стул. Лесин остался сидеть в прежней позиции.

Сидевший напротив Русин напрягся, кинув короткий предупреждающий взгляд на Андрея. Максимов подмигнул товарищу и поднял ладонь, останавливая борцуху:

– Секунду, я сейчас всё объясню. Это вообще-то, не моё утверждение.

– Попробуй, – сквозь зубы процедил грузин.

– Был такой известный психолог Вильгельм Райх. Основатель европейской школы психоанализа и ассистент Зигмунда Фрейда, если это имя тебе о чем-то говорит.

– И что? – криво усмехнулся Георгадзе. – К чему это ты?

– К тому, что по утверждению этого светила психиатрии, твой друг Лесин сидит в классической позе стеснительного онаниста. Тут все просто. Ноги раздвинул широко, потому что хочет явить миру своё достоинство, которое между ног болтается и на «хэ» называется. И это не «хвост». А спинкой стула прикрылся, инстинктивно, из-за стеснительности. Идём дальше. Еврипид, позже Гёте и Мигель Сервантес на полном серьезе утверждали: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Народная поговорка тоже говорит об этом: «два сапога – пара». Так что как ни крути, по утверждению светил психиатрии, ученых, писателей с мировым именем и нашего народа: вы – два стеснительных онаниста, уж извини. Наверно, иногда чтобы разнообразить ощущения, помогаете друг дружке снять напряжение. А, ребятки?

Максимов весело подмигнул, ошеломленному от наглости грузину, сразу вскочившему и с грохотом отодвинувшему стул в сторону Лесину.

– Поэтому и ходите постоянно вместе, чтобы далеко не отпускать от себя любимого.

Девчонки захихикали, Русин откровенно скалился, с новым интересом, рассматривая обалдевших парней.

Грузин дернулся вперед, сгреб спокойного Максимова за грудки:

– Я тебя сейчас порву!

– Георгадзе, немедленно отпусти Воронова, – командный голос директрисы перекрыл гомон столовой.

Миша нехотя разжал ладони.

Максимов повернулся. К ним приближалась нахмуренная Мария Алексеевна с невысокой миловидной брюнеткой, лет сорока.

– Что произошло? – от голоса директора веяло арктическим холодом.

– Ничего, Мария Алексеевна, просто поспорили с товарищем, – бледно усмехнулся Георгадзе.

Директриса требовательно глянула на Максимова.

– Все нормально, Мария Алексеевна, – нагло заверил Андрей. – Миша просто показал некоторые захваты борьбы в рамках полемической дискуссии об особенностях единоборств.

– Да? – судя по интонации директрисы и промелькнувшей явной иронии в глазах, версии Максимова она не поверила.

– Так всё и было, – Миша ожег Андрея ненавидящим взглядом. Лесин и Русин молча кивнули.

– Хорошо, тогда так, Воронов и Русин остаетесь здесь, доедать свои булочки. Лесин и Георгадзе, бегом в другой конец зала. К этому столу не приближаться, драки не устраивать, – с каменным лицом приказала директриса. – И не дай бог, если я узнаю, что вы устроили потасовку. Потом не обижайтесь, всем раздам на орехи.

Под бдительным взглядом Марии Алексеевны мажоры бросая злые взгляды на Максимова, убрались в противоположный угол зала.

– Они не успокоятся, – предупредил Русин, проводив взглядом грузина с дружком.

– Я знаю, – кивнул Максимов.

– Будешь с ним драться?

– Не хотелось бы, – вздохнул Андрей. – Тут дело не в том, что он борец и физически здоровый. Просто потом неприятности будут. Если дать ему по роже, Георгадзе же не угомонится, так ведь?

– Не угомонится, – подтвердил товарищ.

– Плюс ещё родственники могут подключиться. Они же при деньгах. Да и Авто этот, как я понял бандит настоящий, – подвел итог Максимов.

– Тогда чего же ты на рожон лез? – удивился товарищ. – Сказал бы, не пойду к девкам, да и всё. Вопрос исчерпан.

– Выбесил, – признался Андрей. – Лезет и лезет. Это уже второй раз за сегодня. Всё успокоиться не может. Да ещё и ладонью хлопнул. Сильно, чтобы неприятно было. Такое никогда нельзя спускать. Прогнешься один раз, будут прогибать постоянно. Сегодня ты не захотел связываться, он принимает это за слабость. Завтра уже цепляется и издевается по любому поводу. Подобное надо пресекать с самого начала.

– Получается, придется драться? – Русин озадаченно почесал затылок. – Если что, я Лесина на себя возьму, плевать на его пахана. Но вот с Георгадзе тяжко будет, он бугай настоящий. В «ЦСКА» ходит, пацаны говорили, сотку лежа от груди легко жмет раз пять-семь, ещё и борец хороший, ты знаешь.

– Знаю. Не хотелось бы, – Максимов, прикусил губу, обдумывая появившуюся мысль, и с загоревшимися глазами повернулся к другу. – Слушай, а ведь можно всё красиво сделать. Сегодня от драки уйти, а завтра… У тебя медсестры случайно, знакомой нет?

– Зачем тебе медсестра? – Саша заинтересовано придвинулся поближе.

Андрей в нескольких словах обрисовал другу свою идею.

– А что, – ухмыльнулся Русин. – Вполне может сработать, и медсестры никакой не надо. У Рудика такой порошок есть. Его бабка желудком маялась, а пурген ей было нельзя – аллергия. По просьбе бати – Генриха Александровича специальное лекарство привозили из-за границы. Рудик хотел его алкашам за столиком у нас во дворе подкинуть, они уже задолбали пьяными воплями, чтобы обосрались и заткнулись, но потом передумал.

Оставшиеся уроки пролетели быстро. На химии проводили опыты с реактивами и решали задачи. Геометрия прошла в полной тишине – класс корпел над самостоятельной работой. На последнем уроке «физичка» чего-то там вдохновлено вещала, но Максимов её не слушал, спрятавшись за спинами соседей с передней парты.

Когда прозвенел последний звонок. Георгадзе, у самого выхода из кабинета, обернулся, нашел взглядом оставшегося на месте Андрея, злобно оскалился, и многозначительно провел ладонью по горлу.

Максимов дружелюбно улыбнулся, помахал рукой грузину, и одними губами шепнул: «онанист».

Миша побагровел, набычился, сделал шаг вперед, но был подхвачен под руку, более хладнокровным Лесиным и вытянут из класса.

– Теперь они нас точно ждать на выходе будут. Скорее всего, на спортивной площадке, – глубокомысленно заметил Русин. – Придется махаться.

– Не придется, – криво усмехнулся Андрей. – Пока не время.

Парни посидели минуту, и поднялись, когда шаги одноклассников затихли вдали. У выхода из корпуса, на лестнице их уже ждал Цыганков.

– Помощь нужна? – обеспокоенно уточнил Сережа. – Лесин побежал своих друзей из параллельного класса звать. Будут вас поджидать на выходе. Ворон, тебе же драться после сотряса нельзя, сдохнешь или в больничку попадешь в лучшем случае.

– Не волнуйся, я – в порядке, – улыбнулся Максимов. – Где ждать будут?-

– Вроде на спортивной площадке, – сообщил Цыганков. – Туда подтянуться договаривались.

– Глянуть, где они собрались можно? – поинтересовался Андрей.

Серега призадумался.

– На третьем этаже кабинет английского, окна как раз спортивную площадку выходят. Обычно в четверг восьмой «А» генеральную уборку проводит. Можем зайти, глянуть, – наконец выдал он.

– Давай, – согласился Максимов.

В кабинете английского деловитый серьезный паренек и девочка с торчащими в стороны косичками, украшенными белыми бантами, переворачивали и ставили стулья на парты.

– Физкульт-привет, молодежь, – весело сверкнул глазами Серега, остановившись на пороге. – Петр, нам глянуть кое-что из вашего окна. Буквально, на пару секунд. Мы тут не сильно напачкаем?

– Мы ещё убирать не начинали, – недовольно пробурчал паренек. – Ноги о тряпку вытирайте и проходите. Только не долго.

Девчонка с косичками, негодующе фыркнула, но возмущаться не стала.

Под бдительными взглядами «дежурных», Цыганков, Максимов и Русин поочередно вытерли ботинки о тряпку на пороге и прошли к окну.

– Вон они, уже стоят, ждут, – Серега взглядом указал на рассевшуюся у калитки компанию. В центре облокотившись на деревянную скамейку, вольготно раскинулся Георгадзе, не сводивший глаз с центрального входа. Справа – Лесин. На соседней скамье – двое подростков из параллельного класса, Максимов встречал их на переменах. С другой стороны – парочка крепких кавказцев.

– А это кто? – Андрей взглядом указал на чернявых, сидевших слева от Миши. – Двое из ларца, одинаковых с лица.

Действительно, кавказцы были похожи как однояйцевые близнецы. Оба коренастые, плечистые, чернявые, почти одного роста, с застегнутыми до подбородка голубыми адидасовскими' куртками. Даже на расстоянии видно: крепкие с мощными борцовскими шеями.

– Братья его, двоюродные, – пояснил Серега. – Папаша Миши всю родню за собой в Пореченск подтянул. Младшие тоже в школе учатся, вот кого-то из мальцов Георгадзе за старшими отправил. Эти двое, Гия и Рустам, я их знаю, в спортинтернате учатся. Тоже борьбой занимаются, только не вольники, а классики.

– Понятно, – криво усмехнулся Максимов. – Приходи один, мы тоже одни придем.

– Что? – не понял Русин.

– Ничего, – отмахнулся Андрей. – Присказка такая, о горячих южных мужчинах и честных дуэлях.

– Это чисто для морального давления, чтобы прессануть, – пояснил Цыганков. – Ещё перед родичами похвастаться, посмотрите, как я его размазал. Думаю, Георгадзе даже драться особо не будет. Сначала они тебя шоблой отведут за территорию школы. Будут давить всё вместе, чтобы не брыкался. Затем унизят, Миша даст пару лещей, если не ответишь, пнет ещё пару раз, заставит извиниться и отпустит. Он так и Лесину сказал – я его унижу, размажу как червя на асфальте, будет на коленях передо мною ползать.

– Унижалка ещё не выросла, – процедил Максимов, наблюдая за гоп-компанией.

– Вы ещё долго тут стоять будете? – недовольно осведомился Петя.

– Все, уже уходим, – заверил Андрей.

В коридоре, Максимов остановился и спросил у парней.

– Уйти через черный вход можем?

– Не получится, – мотнул головой Русин. – Через столовую не пустят. Ты Зою Леонидовну видел? Сто двадцать килограмм сала и стальных мышц, натренированных на перетаскивании огромных кастрюль и пищевых контейнеров. Характер у неё тяжелый. Тряпкой по роже или подзатыльник легко может дать. А тут ещё и на её святую территорию покушаемся. Так половником отмудохает, мало не покажется. Есть ещё один выход – через спортзал, но он уже сто процентов закрыт.

– Тогда надо уходить через первый этаж, – быстро сообразил Андрей. – Значит, делаем так. Спускаемся к мелюзге, пробегаемся по классам, проверяем окна на противоположной стороне. Мы с Русиным сваливаем, Серег, ты можешь спокойно выйти через центральный вход, тебя не тронут. Всё, не теряем времени.

Глава 11

Удрать получилось неожиданно легко. На первом этаже троица столкнулась со студентом, проходящим практику у физрука – «Горыныча». Ваня Анисимов жил недалеко, учился вместе с Цыганковым-старшим в физкультурном, но на три курса младше, хорошо знал всё Сережино семейство. После краткого изложения ситуации, сразу согласился выпустить Максимова и Русина через черный ход.

Как только он открыл дверь, Максимов и Русин, вместе с решившим присоединиться Цыганковым, со всех ног побежали к забору, находящемуся с обратной стороны от спортивной площадки. Перелезли через ограду и растворились в обступивших школу пятиэтажках. Георгадзе с дружками, закрытые стеной корпуса, беглецов предсказуемо не заметили…

Как только Андрей оказался дома, сразу бросился к телефону.

– Рудик, зайдешь? Есть разговор.

– Давай ты ко мне.

– А куда? Ты же знаешь, у меня с памятью проблемы.

– До сих пор не восстановилась? – удивился товарищ. – Тогда всё-таки надо к врачу.

– Не надо, – заверил Максимов. – Вспоминаю уже потихоньку, частями. Все нормально будет. Так куда идти?

– Я в том же доме живу. Через два подъезда от тебя – шестой этаж. Квартира сто четыре. Слева от лифта, железная дверь в тамбуре.

– Понял, через три минуты буду, – пообещал Максимов. – У тебя много народу?

– Не, только мы с Леркой. Предки на работе. Бабулю в санаторий отправили, здоровье поправить. Лерка картошку пюре приготовила, сковороду мяса нажарила. Заходи, угостим её фирменным блюдом.

– Лерка – сестра?

– Блин, тебе Ворон, реально голову отбили. Забыть Лерку – это надо постараться, – в голосе Рудика слышались изумленные нотки – Я же тебе рассказывал, мы – двойняшки. Она в одном классе со мной учится.

– Понятно. Уже иду, но учти, я не голоден.

– Это ты Лерке расскажешь, – усмехнулся товарищ. – Отмазки она не принимает. Гостя надо накормить и напоить.

– И спать уложить? – с готовностью подхватил Андрей.

– Я тебе дам спать, – вроде бы в шутку, но явными зловещими нотками пообещал Рудик. – Ручонки шаловливые отобью. Не забывай – она моя сестра. Впрочем, Лерка сама отобьет, а я ещё добавлю.

– Ты чего, я же пошутил, – сразу сдал назад Максимов. – Не буду я к твоей сестре клеиться.

– Не парься, – успокоил белобрысый. – Общайся, как общался. Если Лерке что-то не понравится, она молчать не будет. И тогда я тебе, дружище, не завидую.

– Ладно, тогда я иду

– Жду.

Максимов положил трубку, закрыл блокнот с телефонными номерами и пошел одеваться.

Через пять минут лифт, натужно поскрипывая подъемными механизмами, вознес Андрея на шестой этаж.Максимов повернул влево, остановился возле толстенной железной двери, встроенной в огромную металлическую стену, перекрывавшую проем.

«Эту железяку, даже пуля АК не пробьет», – политтехнолог окинул оценивающим взглядом – «И не каждый гранатомет возьмет, наверно. От кого они тут собираются, осаду держать, интересно».

Андрей отыскал взглядом звонок под табличкой «сто двадцать четыре». Нажал круглую кнопку. Зазвенела, заиграла хрустальными переливами мелодия. Где-то внутри клацнул замок. Мигнул дверной глазок, щелкнул запорный механизм, и металлическая дверь медленно отворилась. Рудик в бежевой футболке и белых шортах, отступил в сторону, давая дорогу.

– Проходи.

Максимов шагнул в полутемное помещение тамбура, прошел через ещё одну дверь, оказался в прихожей и восхищенно присвистнул:

– Ничего себе! Нехило тут у тебя.

Безупречно чистое, вылизанное до блеска помещение сияло теплыми сиреневыми обоями. В огромной длинной прихожей, протянувшейся через несколько комнат, стоял массивный шкаф-горка, на кухне виднелась необычная, явно зарубежная бордовая люстра, похожая на летающую тарелку.

– А чего ты хотел? – усмехнулся Рудик. – Отец в ГДР лет семь отслужил, до этого во Вьетнаме три года военным советником. Поэтому и жилплощадь не получал, всю жизнь по командировкам мотался. Зато денег собрал и когда в собственную квартиру въехал, хорошо вложился, и материалы, заранее купленные пригодились. Пошли в гостиную, поговорим. Лерка пока у себя в комнате сидит, как узнала, что ты зайдешь, сразу побежала красоту наводить.

– Не ври, – раздался из комнаты напротив гостиной звонкий девичий голос. – Я всё слышала. Не красоту наводить, а с уроками разобраться и задолго до твоего разговора с Андреем.

– Уже и пошутить нельзя, – буркнул белобрысый. – А вдруг бы прокатило? Андрюха подумал, что ты в него втрескалась, и возгордился.

– Не пудри мозги парню, выйду, как ты говоришь, леща пропишу, чтобы не болтал ерунду разную, – откликнулась девушка.

– Всё, не буду, – клятвенно пообещал Рудик. – Умолкаю. Андрюха, чего стал? Проходи на кухню. Там обо всем поговорим и чайку попьем.

– Как скажешь, – согласился Максимов.

Рудик прошел следом. Выключил конфорку, снял стреляющий клубами пара чайник. Сполоснул в рукомойнике чашки.

– Тебе, что чай или кофе? Он у нас растворимый, бразильский, «Пеле» называется.

– Кофе, – моментально ответил Андрей. – Сто лет его не пил.

– Ладно, а я, пожалуй, чайка хлебну.

Через минуту перед Максимовым стояла чашка с дымящимся напитком.

– Сахар бери, – Рудик придвинул фарфоровую пузатую посудину к гостю.

– Не, спасибо, – отказался Максимов, с наслаждением вдыхая насыщенный терпкий аромат бразильского кофе. – Я без него.

Глотнул напиток, на мгновение замер, блаженно прикрыл глаза, ощущая, как обжигающее тепло приятной волной разливается по телу. В силу своей профессии Андрей давно стал заядлым кофеманом. Только этот крепкий бодрящий напиток, помогал сутками держаться без сна в самые напряженные моменты предвыборных кампаний и хоть как-то поддерживать бодрость духа и ума. «Пеле» ещё с девяностых Андрей считал отвратительным из-за чуть уловимого запаха пережженного зерна. Но сейчас, дорвавшись до любимого напитка, наслаждался каждым глотком.

– Андрюх, ты ведь не просто так зашел, – намекнул Рудик. – Мне скоро на тренировку. И тебе, кстати, тоже.

– Саня сказал, у тебя слабительное есть, иностранное, – сразу перешел к делу Максимов.

– Есть, – подтвердил белобрысый. – У бабки периодически сильные запоры. Пурген ей нельзя – побочки, от других средств – аллергия. Батя специально с товарищем, военным атташе договаривался, чтобы нужное лекарство привезли. У нас этого порошка хоть задницей ешь. Я даже Сашке и Вадику предлагал, подсыпать алкашам, которые во дворе собираются. Задолбали уроды, матерятся, дерутся, к другим пристают, постоянно кипиш какой-то.

– А чего не подсыпал? – поинтересовался Андрей.

– Необходимость отпала – пожал плечами Рудик. – Жильцы участковому жалобу накатали. Он с алкашами пообщался, пока вроде тихо. Даже собираться во дворе перестали.

– Что за слабительное, не токсичное?

– Нет, вроде, – в голосе товарища чувствовалась неуверенность. – Безопасное. Там все в иероглифах, я ни черта не понимаю. Но бате перевели. Вроде какое-то средство с мудреным названием, на основе цитрата магния и ещё чего-то там, забыл уже. Батя говорил: без особых побочных эффектов. Для нас это важно – бабуля, сам понимаешь, не молодая, со здоровьем проблемы. Срабатывает, примерно, через час, после употребления. У бабки было быстрее, из-за возраста.

– В каком оно виде?

– Белый порошок, – сразу ответил Рудик. – Без запаха и вкуса. Отлично растворяется в теплой и горячей воде. В холодной – плохо. Мы для бабки специально чайник нагревали.

– То, что надо, – усмехнулся Максимов. – Подкинешь щепотку-другую?

– А тебе зачем? – подозрительно прищурился друг.

– Не корысти ради, а токмо спасения души для, – сделал жалобную рожицу Андрей.

– Не прикалывайся, я серьезно.

– Понимаешь, тут ситуация возникла, – Максимов сжато, в нескольких предложениях обрисовал сложившуюся ситуацию.

– Понятно, – вздохнул товарищ. – Раз такое дело, не вопрос. Дам я тебе слабительное. Но учти, оно зараза, сильное. Проносит так, что караул. У нас целое представление было. Вся семья в шок упала. Гремело на всю квартиру, будто тяжелые бомбы с высоты падали, я реально боялся – разнесет унитаз на фиг. Повезло – целым остался. Бабуля потом елё выползла, похудела сильно, зато румянец на щеках появился. Но от запоров надолго избавилась.

– Мне такое и нужно, – мстительно ухмыльнулся Максимов. – Надеюсь, Георгадзе новых ярких впечатлений надолго хватит, чтобы на некоторое время забыть о разборках.

– Даже не сомневайся, – отзеркалил улыбку Рудик. – Там впечатлений будет по самые гланды. Все, кто увидят, это шоу запомнят надолго.

Товарищ помолчал немного и добавил:

– Ты когда это все организовываешь? Мы с Вадиком тоже подскочим.

– Не хотите пропустить зрелище?

– И это тоже, – весело подтвердил друг. – Если не увижу, век себе не прощу. Но больше для того, чтобы тебя поддержать. Сам же сказал, там целая кодла. Неизвестно как отреагируют, если Георгадзе говном фонтанировать начнёт.

– Как раз известно, – усмехнулся Андрей, живо представив себе это зрелище. – Разбегутся, кто куда, чтобы не попасть под обстрел.

– Все равно, с нами надежнее будет, – заверил товарищ. – Надо ещё Цыгану маякнуть, пусть брателлу подтянет. Стас – авторитетный пацан и боксер известный. На него мало кто рыпнуться может.

– Не надо, – наотрез отказался Андрей. – Стас – парень взрослый, зачем его вмешивать в наши школьные разборки? Мы подтянем Цыганкова-старшего, а они потом Авто со своими бандитами. Зачем оно нам надо? Сами разберемся.

– Тогда я парочку друзей с кика подтащу на всякий случай, – пообещал Рудик. – Думал, как ему слабительное подкинешь?

– Есть идеи. Если коротко, я отвлеку, а Русин сыпанет. Любая операция – это планирование, подготовка и отработка. Я уже всё спланировал, сейчас фаза подготовки – добываю необходимое. Отработкой мы с Саней займемся вечером. Он после тренировки зайдет, я его натаскаю.

– Думаешь, всё получится?

– Уверен, – авторитетно отрезал Максимов. – Фирма веников не вяжет.

– Интригуете? – насмешливый девичий голосок заставил Андрея поднять глаза и еле удержать падающую вниз челюсть. Девушка, стоящая перед ним, в облаке сладкого аромата духов, будто сошла с обложки модельного журнала. Белоснежные волосы шелковой волной падали на хрупкие плечи, из-под челки насмешливо сверкали ярко-синие глаза, кукольное личико с тонкими чертами, притягивало взгляд своей безукоризненностью. Джинсовые брючки подчеркивали длинные, ровные ножки с изящной линией лодыжек. Тонкая талия и точеная фигурка в обтягивающей футболке, гарантированно вызывали обильное слюноотделение у всех половозрелых представителей мужского пола.

– Что-то не так? – насмешливо поинтересовалась платиновая блондинка. – У меня третий глаз на лбу открылся или тебя просто заклинило?

– Не просто вдохнул то, что ты на себя набрызгала, и чуть не задохнулся, – моментально отреагировал пришедший в себя Максимов. – Спросить хочу. Эти духи у тебя для атаки или всё-таки для самозащиты?

Рудик коротко хохотнул, поддерживая друга, и ехидно добавил:

– Видишь, я же говорил. Как только узнала, что ты придешь, сразу побежала мамкиными духами брызгаться.

– У тебя губа по земле волочится братик, – весело парировала Лера. – Закатай обратно, не дай бог наступит кто. Духи мои. И я вообще-то скоро ухожу. Так что это не для вас, ребятки.

Сверкнула белозубой улыбкой и пропела звонким высоким голоском:

'Нет, не люблю я Вас, да и любить не стану!

Коварных Ваших глаз не верю я обману.

Остыл огонь души, и сердце охладело!

Вы очень хороши, да мне какое дело!'

«Ты смотри», – мысленно восхитился Максимов. – «Грамотно. Восемь из десяти девчонок в её возрасте, покраснели, надулись и начали бы оправдываться. По итогу, усугубили положение и выставили себя дурами. Как Танька, например. А эта, как ни в чём не бывало, отреагировала. Непринужденно всё в шутку перевела. Не знаю для чего и кого она душилась, но ответила правильно. И голосок у неё приятный».

– Кстати, Андрей, твой план хорош, но я бы этого не делала. Знаю я этого Георгадзе – придурок избалованный с короной на башке, – посерьезнела Лера. – Если вы его бабушкиным слабительным напоите, он не простит. Лучше к Вадькиному брату обратитесь, пусть попробует разрулить ситуацию, – посерьезнела девушка.

– Ты, что подслушала? – нахмурился Рудик. – А Мишку, откуда знаешь?

– Нет, у меня просто слух хороший, – усмехнулась девушка. – Георгадзе в прошлом году к нам на школьную дискотеку с Антоном и братьями заглядывал. Я же тебе рассказывала. Клеились ко мне, но были далеко посланы без права возвращения. Да и периодически видела его на дискотеке в парке и «Доме Железнодорожников».

– Лер, извини, но решение, что делать с Мишкой, мы примем сами, – твердо заявил Максимов. – Спасибо, что беспокоишься, всё нормально будет. Только не проболтайся, пожалуйста.

– А я и не беспокоюсь, – фыркнула Валерия. – Не волнуйся, никому не скажу.

– Лерка – могила, – авторитетно подтвердил Рудик. – Сеструха не такая, как остальные бабы. Трепаться не будет. Никогда меня не закладывала, хотя могла бы. Даже когда дрались по малолетству.

– Давайте, выметайтесь в гостиную, – скомандовала Валерия. – Там болтайте. А я пока картошку и мясо разогрею, пообедаем.

– Я не голоден, – попробовал отказаться Максимов, но наткнулся на насмешливый девичий взгляд и сдался:

– Ладно.

* * *

Секция карате размещалась в спортивном комплексе «Авангард». Огромное четырехэтажное здание с панорамными окнами, принадлежало главному предприятию города заводу «Агрегатмаш». Здесь расположились десятки спортивных секций, имелся даже кружок танцев, и клуб «Юного техника», собирающий авиамодели и трекинговые авто, гоняющие по специальной площадке у комплекса.