Текст книги "Аристократ на отдыхе. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Дорогу к выходу из лечебницы я нашел самостоятельно. Правда, сначала пришлось поплутать по коридорам и переходам.

Бесконечные бледно-желтые стены, окна с решетками и серая брусчатка внутреннего двора поневоле угнетали меня. Жавшиеся к стенам больные в одинаковых клетчатых пижамах казались унылыми призраками.

Вот до чего доводит магов близкое знакомство с одним-единственным демоном. А во мне их жили десятки. И единственное, что отделяло меня от безумия – контроль над собой.

Охранник у ворот окинул меня подозрительным взглядом. Возможно, принял за пациента, который собирается покинуть лечебницу без разрешения главного лекаря.

Когда я в ответ посмотрел на него, он торопливо отвел глаза и нажал кнопку, которая открывала калитку.

Я вышел за ворота.

Как же здесь было хорошо!

Даже летнее небо казалось ярче и радостнее. Прохожие спешили по своим делам, не задумываясь о том, что совсем рядом, за высокой каменной стеной коротают бесконечную жизнь безумные маги, которых трижды в день пичкают магоцветом.

Да, в отсутствии магического Дара есть свои преимущества. Жить без него куда проще.

Через дорогу я увидел вывеску кофейни. Уютное маленькое помещение на первом этаже жилого дома. Рядом, на тротуаре – несколько круглых столиков.

Я перебежал широкий проспект, увернувшись от звенящего трамвая, и вошел в кофейню.

– Кофе, побольше и покрепче! – сказал я пожилому турку, который стоял за магической жаровней.

Турок молча кивнул и поставил на жаровню сразу три медных джезвы.

В глубине крохотного помещения я заметил еще одну дверь.

– Что там? – спросил я турка.

– Двор, – ничуть не удивившись, ответил он.

– Посижу там, – решил я. – Мне надо подумать без помех.

– Хорошо, ваша милость, – невозмутимо кивнул турок. – Там есть столик, за которым я курю трубку. Вам кофе с молоком?

– Добавь немного сливок, – решил я.

Турок ловко перелил кофе в огромную глиняную кружку и добавил сливок, белой струйкой нарисовав на коричневой кофейной пене смешную рожицу.

– Прошу, – сказал он с ясно различимым акцентом.

Принял от меня монеты и не глядя ссыпал их в карман своего пестрого фартука.

Я взял кружку и вышел во внутренний дворик дома. Как многие дворы Столицы, он оказался каменным колодцем, в котором посреди жалкого клочка зеленой травы тянулись к небу несколько чахлых тополей.

Я сел на плетеный стул, сделал глоток кофе и поставил кружку на шаткий столик, который уже не мог служить посетителям. Наверное, поэтому хозяин кофейни и унес его во двор.

Все, что мне было нужно – небольшая передышка перед тем, как двигаться дальше.

– Ну, что, демоны? У кого какие соображения?

– Жуткое место, – прорычал Циклоп. – Всех этих Одержимых милосерднее убить, чем держать взаперти.

– У тебя своеобразные представления о милосердии, – безмятежно отозвался Проныра. – Но место, и вправду, неприятное. Все эти спящие демоны! Брр!

Я подумал, что мои демоны чувствовали себя в лечебнице куда хуже, чем я. Ведь это была тюрьма не только для магов, но и для демонов.

Для демонов – в первую очередь.

– Ребята, я вам очень сочувствую, – скривился я. – Но хотелось бы услышать не переживания, а идеи. Что будем делать дальше?

– Хорошо бы отправиться в какое-нибудь спокойное место, – мечтательно сказал Проныра.

– Поесть, – прорычал Циклоп.

– И выпить, – скромно добавил Ксантипп.

– А еще поговорить с кем-нибудь, кто может рассказать про призраков. С умным и знающим человеком.

– Ничего себе у вас запросы, – усмехнулся я. – Но, похоже, я знаю, кто нам нужен.

Словно в ответ на эти слова в моем кармане негромко зазвенел магофон. Я взглянул на экран и довольно улыбнулся:

– А, вот и он. Добрый день, Лука Иванович!

– Здравствуй, Никита Васильевич, – отозвался Вознесенский. – Рад тебя слышать. Ну, что же ты? Напросился в гости, я тебя жду, а от тебя ни слуху, ни духу. Вечереет уже. Приедешь сегодня?

– Дела задержали, Лука Иванович. Пришлось побывать в магической лечебнице.

– Что-то случилось? – быстро спросил Вознесенский.

– Со мной все в порядке. Занимаюсь делом профессора Лабуаля. Слышал о таком?

– Слышал, – ответил Лука Иванович. – А ты там каким боком?

– Долго рассказывать. Но дело запутанное. И сдается мне, что в нем замешан призрак. Поэтому спрошу сразу, Лука Иванович – тебе есть, что рассказать о призраках? А заодно – о Видящих магах и охранных артефактах. Может, в твоей библиотеке есть книги на эту тему?

– Призрак? – задумчиво переспросил Лука Иванович.

И замолчал, словно о чем-то задумался.

Я не торопил старого артефактора, просто терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями.

– Вот что, Никита, Васильевич! – наконец, сказал он. – Приезжай прямо сейчас. Я тебя кое с кем познакомлю.

– У тебя есть эксперт по призракам? – удивился я.

– Лучше, – загадочно ответил Лука Иванович. – Главное, чтобы он согласился с тобой поговорить. Характер у него паршивый.

На этих словах Вознесенский понизил голос, словно опасался, что его могут услышать.

– Ты меня заинтриговал, мастер, – признался я. – Выезжаю немедленно.

Я дал отбой и торопливо допил остывший за время разговора кофе. Он был таким крепким, что у меня глаза полезли на лоб. Зато усталость, вызванная посещением лечебницы, испарилась без следа.

* * *

До особняка Вознесенского я добрался на извозчике. Пересек тихую улочку, подошел к запертой калитке и вдруг ощутил опасность.

За мной кто-то пристально наблюдал.

Я не мог перепутать это ощущение мурашек, бегущих по спине. Чутье просто вопило: «За тобой следят!»

Я не стал изображать из себя шпиона и неторопливо огляделся, одновременно сканируя магический фон.

Улица была пуста. Но при этом я ощутил отчетливый всплеск магии Жизни и магии Земли.

Единственными существами, от которых мог исходить этот магический всплеск, были каменные львы, стоявшие у ворот особняка.

Осознав это, я уставился на львов. Львы в ответ уставились на меня. Они по-прежнему были каменными, но настороженные взгляды выдавали оживленные артефакты. Львы как будто спрашивали, кто я и зачем явился в особняк к старому мастеру.

– Значит, он все-таки вас оживил? – пробормотал я, имея в виду Вознесенского.

И сразу же понял, что ошибаюсь.

Львов оживил не старый мастер. Ментальный отпечаток магии принадлежал не ему, хоть и был чем-то похож на ауру Вознесенского.

Похоже, над каменными львами потрудился его внук. Тот самый Александр, который пропал несколько лет назад при загадочных обстоятельствах. А теперь так же таинственно вернулся.

Когда я понял это, то взглянул на львов другими глазами. В неподвижно застывших фигурах чувствовалась настороженность. Они были готовы в любой момент ожить и прыгнуть на незваного гостя.

Великолепные охранные артефакты! Их сделал настоящий мастер.

У молодого Вознесенского был не просто талант. В его работе чувствовался огромный опыт. И откуда он взялся у молодого парня?

Передумав немедленно стучать в калитку, я неторопливо пошел вдоль ограды. По привычке ликтора я хотел узнать как можно больше о переменах, которые произошли в особняке Вознесенского за время моего отсутствия.

Сад стал выглядеть более ухоженным. Над ним явно поработали руки умелого садовника. И не простого, а обладающего Даром Природы. Я разглядел ровные клумбы и сочную зелень деревьев – они чувствовали себя великолепно.

– Хорошо, – подтвердил мои догадки Живчик. – Когда-нибудь и наш сад станет таким, правда, Никита?

– А разве он еще не хорош? – удивился я.

– Не настолько, – грустно ответил Живчик. – Аркадий все время проводит в аномалии, и Ботаник тоже. А мы с тобой здесь.

– Ничего, доберемся и до сада, – пообещал я. – Будет и на твоей клумбе праздник.

Пройдя чуть дальше, я сквозь зелень разглядел обновленную крышу флигеля. Рядом с ним возводили какое-то застекленное строение, похожее на оранжерею.

Неужели внук Луки Ивановича решил всерьез заняться садоводством? Удивительно разносторонний артефактор.

Рядом с будущей оранжереей, на берегу пруда я разглядел столик и скамейки. Надо же – они стояли на том самом месте, где мы праздновали мой отъезд из Столицы!

Я невольно улыбнулся воспоминаниям. Хорошо тогда посидели!

А это что такое?

Недалеко от скамеек, над водой неподвижно замерла темная фигура. Человек или статуя?

Я прищурился и разглядел за спиной фигуры опущенные крылья.

Скульптура ангела. Она была похожа на изваяния, которые ставят на кладбищах, и не очень подходила графскому саду.

Не иначе, еще один артефакт. Другого объяснения у меня не было.

Еще одну странную крылатую фигуру я разглядел на крыше особняка. Она скрючилась в уродливой позе, словно затаилась в ожидании.

Кто это? Грифон или горгулья?

С такого расстояния я мог рассмотреть только общие очертания. Но явно какое-то мифическое чудовище.

Похоже, внук Луки Ивановича всерьез увлекался оживлением статуй. Совсем как один мой знакомый демон.

Я вспомнил ожившие статуи в кабинете покойного графа Орлова.

Пожалуй, надо будет незаметно проверить Александра на магический Дар и Одержимость. Просто на всякий случай.

Сумерки уже опускались на тихую улицу.

Я дошел до угла ограды и снова вернулся к воротам, подмечая каждую деталь.

Львы по-прежнему смотрели на меня с подозрением.

– Что, не помните? – улыбнулся я. – А я ведь уже бывал здесь раньше. И с вашим хозяином дружу. Во всяком случае, с одним из них.

Львы слушали меня недоверчиво и соглашаться не спешили. Впрочем, оживать и набрасываться тоже не торопились. Но мне показалось, что они понимают каждое слово.

Тогда я сделал вот что – подошел к ближайшему льву и поднес раскрытую ладонь к его оскаленной морде.

– Обнюхай. Ты должен меня вспомнить.

Легкий порыв ветра коснулся кожи. Кажется, лев и в самом деле втянул воздух каменными ноздрями.

Тогда я наклонился и протянул льву руку.

– Дашь лапу? А может, скажешь, как тебя зовут? Я – Никита, а ты?

Лев не шелохнулся. Но я почувствовал, как магический фон дрогнул и немного ослабел.

– Вот, и отлично! – одобрительно кивнул я. – Влезать в дом тайком я не собираюсь. Постучу в калитку, как делают все приличные званые гости.

Так я и поступил – подошел к калитке и постучал.

* * *

Ждать пришлось недолго.

Скрипнула парадная дверь особняка. На дорожке сада показалась темная фигура – это был Прохор. Когда он подошел ближе, я с удивлением заметил в его руках большую эмалированную миску.

– Кто там? – издали спросил старый слуга.

В его голосе слышалось беспокойство.

Прохор подошел ближе и узнал меня.

– Никита Васильевич? Приехал-таки? А Лука Иванович уже все терпение потерял – с полудня тебя ждет. Проходи, проходи. Сейчас я калитку отопру.

Прохор растерянно посмотрел на миску, которую держал в руках. Потом с трудом наклонился и поставил ее прямо на землю. Я увидел, что в миске плещется молоко.

– Прохор, ты собаку завел, что ли? – с улыбкой поинтересовался я.

Собаки в доме не было – она непременно залаяла бы или зазвенела цепью, когда я ходил вдоль ограды. Да и не нужна собака с такими сторожами, как зачарованные львы.

– Или котят молоком поишь?

– Каких котят? – недоуменно спросил Прохор, бестолково шаря по карманам. – Да куда же ключ запропастился? А, вот он!

– Вот этих котят.

Я с улыбкой кивнул на невозмутимых львов.

– Они же каменные! – неумело возмутился Прохор.

Потом внимательно глянул на меня и сник.

– Догадался, да? Или они уже ожили при тебе? Ты не бойся, они смирные. Пока в сад не полезешь – не тронут.

Я покачал головой.

– Нет, не оживали. Магическое поле их выдало.

– Вот чертовщина, – поморщился Прохор. – Я говорил Александру Лукичу, что не дело это – таких зверей возле ворот сажать. А если они покусают кого? А он только улыбается – точь-в-точь как ты. Хотя, охрана надежная, конечно.

– Ты калитку-то будешь открывать? – спросил я. – Или Лука Иванович сюда выйдет?

– Чего ему сюда идти? – удивился Прохор. – Прохладно к ночи, а он не мальчик уже. Или ты шутишь?

– Шучу, – кивнул я.

– Щас, щас, впущу.

Прохор заскрежетал ключом в замочной скважине. Потом со скрипом потянул на себя калитку.

– Входи. Только ты, знаешь чего, Никита Васильевич, ты иди по дорожке прямо к дому, ладно? По саду не шастай.

– А что так? – удивился я.

– Ну, тут саженцы у нас всякие. Цветы редкие. Наступишь в темноте, неудобно получится.

Прохор отвел глаза в сторону, и я понял, что он что-то недоговаривает.

– Ладно, – покладисто кивнул я. – Пойду за тобой по дорожке. Ты молоко-то львам дашь?

– А?

Прохор растерянно взглянул на миску, которая стояла на песке.

– А это не для них, это для Васьки молоко. Я ее потом покормлю. Ты иди, не задерживайся. Лука Иванович ждет.

– Васька? Кошка, что ли?

Прохор сжал губы, как будто не хотел проболтаться.

– Да, кошка.

Он кряхтя поднял миску.

– Ты иди, Никита Васильевич.

Молока в миске было литра три, не меньше. Это какая же кошка столько выпьет?

Но я не стал говорить об этом Прохору. Мне всегда нравилось самому разгадывать загадки, которые частенько подкидывала богатая на сюрпризы реальность. Рано или поздно найдется ответ на любой вопрос, в этом я не сомневался.

А пока неторопливо пошел по дорожке к дому. Прохор спешил за мной, держа миску на вытянутых руках, чтобы не расплескать молоко.

Когда я уже поднимался на крыльцо, он негромко сказал мне в спину:

– Никита Васильевич, просьба у меня к тебе.

Я повернулся к слуге:

– Слушаю.

– Ты не удивляйся тому, что Лука Иванович будет тебе говорить. Послушай внимательно.

– А ты знаешь, о чем мы будем говорить?

– Ну, слышал кое-что, – неохотно ответил Прохор. – Я в комнате был, когда Лука Иванович тебе звонил. Вот и слышал краем уха про призраков. Так что ты с Лукой Ивановичем не спорь. И не обижайся, если ничего не выйдет. Не от него это зависит.

– Что именно? – уточнил я.

– Увидишь.

Чтобы скрыть смущение, Прохор наклонился и поставил миску на крыльцо.

– Васька, – хрипло позвал он, глядя почему-то вверх. – Вот я тебе молочко на ступеньках оставил! Мы уходим, поешь спокойно.

– Пугливая? – с усмешкой спросил я.

– Кто? – не понял Прохор.

– Кошка. К людям не выходит, на деревьях прячется. Или ты не на деревья смотрел?

– А? Да, лазает по макушкам, окаянная. Пугливая, да.

– Бывает.

Мы вошли в дом, и я потянул носом запах изумительно запеченного мяса, который доносился с кухни. Пустой желудок тут же жалобно взвыл и дернулся в судороге.

Я сглотнул наполнившую рот слюну.

– Чем это у тебя так пахнет?

– А? А, это я порося запек. В яблоках.

– Неужели целого порося? – напоказ обрадовался я.

А сам тем временем насторожился, тщательно проверяя магический фон в доме. Что-то здесь было нечисто, и подозрительное поведение Прохора это подтверждало. Но и спрашивать в лоб не годилось – напрямую старик точно мне не ответит.

– Целого, а как же! – подтвердил Прохор.

– А яблоки какие? Ранет?

– Кто же ранет в порося кладет? – возмутился Прохор.

Сменив тему, старик явно испытал облегчение.

– Ранет сладкий, он для мяса не подходит. Антоновки купил на Сытном рынке. И мочил сам, с брусникой. Моченые кислые яблоки лучше всего к мясу. Они лишний жир впитывают и поросятине такую кислинку придают, приятную.

– Когда это ты так в кулинарии стал разбираться? – удивился я. – Кстати, Прохор! Без обид, и только между нами – как у вас с деньгами? Не бедствуете? Пойми, я по дружбе спрашиваю. Если что, могу помочь.

– Деньги есть, – гордо ответил Прохор. – Александр Лукич недавно большой заказ сдал.

– Молодец, – уважительно кивнул я. – Значит, вернулся в Столицу – и прямо за работу? А где он пропадал-то все это время?

Прохор нахмурился, растерянно глядя на меня.

– Никита Васильевич, – с трудом выдавил он. – Ты Луке Ивановичу друг, и я тебя хорошо знаю. И от мертвецов ты нас тогда избавил, будь они неладны. Но про молодого хозяина меня не выспрашивай, ладно? Негоже это – за спиной хозяев обсуждать. Вот у Луки Ивановича спроси, он тебе все расскажет, что надо.

– Ладно, не сердись, – улыбнулся я. – Если не надо, значит, не буду расспрашивать.

Я дружески хлопнул старика по плечу.

– А ты все крепчаешь. Ну, веди меня к Луке Ивановичу. Где он, в гостиной?

– В гостиной, – обрадовался Прохор. – Помнишь дорогу? По лестнице, и прямо. Там он. А я сейчас чаю принесу.

– Лучше бы сразу порося, – улыбнулся я. – За весь день крошки во рту не было.

– Это я мигом, – кивнул Прохор.

Когда я поднимался по ступенькам, Прохлор снова меня окликнул.

– Никита Васильевич! Не знаю, может, беседа у вас затянется. Так ты когда обратно пойдешь, меня дождись. Я тебя с фонариком до калитки провожу. А то мало ли что…

– Что? – удивился я. – Кошку испугаю?

– А? Да, кошку.

– Ну, ладно.

Глава 11

Лука Иванович сидел в удобном кресле возле стола. Под потолком уютно светила удивительная лампа, в которой бились элементали Огня и Молнии.

Увидев меня, старый артефактор поднялся навстречу:

– Никита Васильевич! Ну, наконец-то!

Он обнял меня, потом отстранился и оглядел с головы до ног.

– Загорел в своей деревне! Ну, как ты там? Восстанавливаешь поместье?

– Приезжай в гости, Лука Иванович, – улыбнулся я. – Все увидишь своими глазами, отдохнешь, загоришь.

– Да куда мне в моем возрасте, – махнул рукой Вознесенский. – Гуляю по саду, вожусь в лаборатории.

– Видел твой сад, – кивнул я. – Поразительные перемены. Внук старается?

– Да, – довольно кивнул Лука Иванович. – Александр у меня молодец. И отличный артефактор. Недавно закончил большой заказ для купеческой гильдии. Купцы были так довольны, что сверх оплаты еще и подарок сделали.

В словах старого артефактора звучала такая искренняя гордость за внука, что я порадовался за Луку Ивановича. При нашей первой встрече он выглядел надломленным, зато теперь совершенно преобразился.

Похоже, в его жизни опять появился смысл, а это бодрит посильнее лекарств и магии.

– Разрешите, ваше сиятельство?

Прохор, толкнув дверь плечом, протиснулся в столовую. В руках у слуги был поднос с чашками.

– Извольте чаю!

Он опустил поднос на стол и поставил чашку перед Лукой Ивановичем.

– Твой кофе, Никита Васильевич. На ночь-то глядя!

– Ничего, – улыбнулся я. – Спать пока не собираюсь. Так с кем ты хотел меня познакомить, Лука Иванович? С внуком?

Я предположил, что таинственный Александр может что-то знать о призраках. Недаром же он пропадал два года неизвестно где.

Но Лука Иванович покачал головой.

– Нет, Никита Васильевич. Александра сегодня не будет, он уехал по делам.

Вознесенский откашлялся и произнес громче и отчетливее:

– Расскажи мне о деле Лабуаля. Только не упускай никаких подробностей.

– Хорошо, мастер, – согласился я. – Ты ведь в курсе, сколько мне лет? Николай Степанович Лабуаль – сын моего старого друга. Именно поэтому я решил заняться его делом.

– Понимаю, – кивнул Вознесенский.

– Кроме того, моя девушка защищает Лабуаля. Ты помнишь Киру?

– Киру Андреевну? – улыбнулся Вознесенский. – Конечно. Так вы вместе?

– Да, – кивнул я. – Она училась у Николая Степановича и поэтому взялась его защищать.

– Так, так, – одобрительно покивал Вознесенский. – Очень рад за вас.

Он посмотрел на пустое место за столом и попросил:

– Никита Васильевич, ты можешь говорить чуть погромче?

Неужели у старика ухудшился слух?

– Хочешь, Живчик тебя посмотрит, мастер? – предложил я. – В твоем молодом возрасте терять слух не годится.

– Да нет, – отмахнулся Вознесенский. – Это я так… устал к вечеру. Просто говори чуть погромче, и все. Так ты считаешь, что Лабуаль не виноват? А что он сам говорит?

– В том-то и дело, что ничего не говорит. Николай Степанович берет вину на себя. Но он жутко напуган. А в его камере я ощутил присутствие призрака.

При этих словах губы Вознесенского дрогнули.

– А ты не ошибся, Никита Васильевич? – спросил он.

– Были такие мысли, – кивнул я. – Поэтому я разыскал внучку Николая Степановича. Она была на даче в момент убийства. Я отвез Машу в безопасное место, и она рассказала мне, что Трубецкого убил призрак. Прямо на ее глазах.

Я сделал глоток кофе, наблюдая за реакцией Вознесенского.

Дверь столовой снова распахнулась.

– А вот и поросенок! – весело сказал Прохор, внося блюдо с большими ломтями дымящегося розового мяса.

Пахло мясо восхитительно!

Прохор торжественно водрузил блюдо на стол и принялся расставлять тарелки.

– Прохор, ты что делаешь? – строго спросил Лука Иванович, наблюдая, как Прохор ставит третью тарелку перед пустым стулом.

– Извините, ваше сиятельство, – смутился старый слуга. – Это я по привычке. Для Александра Лукича тарелку поставил.

– Александр вернется только утром, – напомнил Вознесенский.

– Так я уберу.

Рука Прохора потянулась к тарелке, но Лука Иванович его остановил.

– Не надо, пусть стоит.

И, повернувшись ко мне, объяснил:

– Примета нехорошая. Так что там с призраком?

Я пожал плечами.

– Пока моя версия в том, что призрак убил Трубецкого и напугал Машу. А приехавший не вовремя Лабуаль испугался за внучку и взял вину на себя.

Тут мне пришлось прерваться, поскольку на тарелке передо мной появился огромный кусок нежнейшей и сочной поросятины. Ее даже ножом не надо было резать, она разваливалась от одного прикосновения вилки!

– Умм! Прохор – ты гений кулинарии! – заявил я, набив рот.

Прохор довольно заулыбался.

– Версия интересная, – громко согласился со мной Лука Иванович.

Он отрезал кусочек мяса и осторожно положил его в рот. Эх, никогда мне не стать настоящим воспитанным аристократом!

– Так что ты собираешься делать, Никита Васильевич?

Почему-то Вознесенский снова спросил это не у меня, а у пустого стула, перед которым стояла третья тарелка.

– Я все же унесу ее, – буркнул Прохор. – Негоже посуду зря пачкать.

Он забрал тарелку и вышел из комнаты.

– Я собираюсь найти этого призрака и привести в суд, – ответил я. – Пока это единственный способ оправдать Лабуаля. Другого способа я не вижу.

Сказав это, я сделал вид, что полностью сосредоточился на еде. А сам в это время напряженно размышлял.

За столом вместе с нами явно сидел кто-то третий.

Это предположение казалось невероятным, но только оно объясняло все странности в поведении Луки Ивановича и Прохора.

Они знали, что в комнате есть кто-то еще.

Кто-то третий внимательно слушал наш разговор и очень хотел остаться незамеченным.

А кто бы это мог быть?

Разумеется, тот таинственный свидетель, о котором сказал по магофону Вознесенский.

А скрывался он, потому что еще не решил – хочет разговаривать со мной, или нет.

– Я считаю, что ты правильно делаешь, Никита Васильевич, – громко сказал старый артефактор.

И решительно кивнул в подтверждение своих слов.

– Выручить человека из беды – это верно! А если это сын твоего друга, то здесь и раздумывать не о чем. Я помню, как ты спас нас с Прохором от Темного артефактора. Никто, кроме тебя не мог тогда помочь!

В словах старика явно прозвучал укор. Он обращался ко мне, но убеждал того таинственного третьего.

Что ж, теперь я понимал, что Лука Иванович на моей стороне.

Но кто этот третий, демоны его задери?

Его внук Александр?

Насколько я успел узнать, Александр – сильный маг, и вполне может владеть Даром Тени. Возможно, именно он сейчас смотрит на меня с пустого стула и прикидывает – рассказать мне что-то важное, или нет.

Чего он не знал – так это того, что я могу заметить в Тени кого угодно, как бы глубоко он ни прятался. Просто до сих пор мне не пришло в голову это проверить.

Одним движением руки я потянул на себя тень от блюда с остатками мяса и погрузился в нее. Мир выцвел и потускнел, звуки привычно обострились. Но кроме меня в Тенях никого не было. Стул напротив по-прежнему был пуст.

Значит… значит, оставался только один, самый невероятный вариант.

Я вынырнул из Тени, мельком заметив изумленно округлившиеся глаза Луки Ивановича, и позвал демона Смерти:

– Убийца, я уверен, что в комнате вместе с нами призрак. Проверь!

Не дожидаясь ответа демона, я повернулся к пустому стулу и заговорил:

– Я знаю, что ты здесь, и внимательно слушаешь. Дело Лабуаля для меня чрезвычайно важно. Но еще важнее оно для близких мне людей. Поэтому, если ты что-то знаешь – говори. Как найти призрака-убийцу? Как можно его увидеть?

Свет лампы померк. Жалобно звякнула посуда на столе, когда по толстым стенам старого особняка пробежала дрожь. В комнате дохнуло таким холодом, что стекла на глазах покрылись шершавой корочкой морозного инея.

Я с трудом удержался от того, чтобы швырнуть в призрака сгусток магии Жизни. Это сразу проявило бы его. Но какой смысл в нападении? Мне нужно было расспросить его, а не убить. А для этого он должен захотеть со мной пообщаться.

– Никита Васильевич! – предостерегающе крикнул Вознесенский.

И сразу все кончилось.

Лампа мигнула напоследок и засветилась ровно и ярко. Стены перестали дрожать, и в комнате потеплело.

– Он ушел, Ник, – сообщил мне Убийца. – Сбежал.

– Кто это был, Лука Иванович? – спросил я Вознесенского.

Старый артефактор отвел глаза.

– Не спрашивай, Никита Васильевич, ладно? Я думал, что смогу уговорить его помочь, но, кажется, не получилось. А если так – то и говорить не о чем. Я обещал ему, что не выдам, если он сам не захочет с тобой пообщаться.

– Ладно, – кивнул я. – Я понимаю, что ты хотел мне помочь. Спасибо тебе, мастер.

– Коньячку? – предложил Вознесенский.

– Давай, – согласился я.

– Прохор! – крикнул Лука Иванович.

Потом передумал и махнул рукой:

– Не надо! Я сам.

Он поднялся из кресла и открыл резной дубовый буфет, который стоял в углу столовой. Достал оттуда бутылку и два пузатых бокала.

– Расскажи мне о внуке, Лука Иванович, – предложил я.

Заметил его предостерегающий жест и добавил:

– Расскажи, что сам захочешь. Я не настаиваю. Вижу, что у вас все хорошо.

– Да, – кивнул Лука Иванович. – В дом как будто жизнь вернулась. Видишь, вот лабораторию он отремонтировал – я ее спалил по стариковской дурости. Оранжерею затеял строить. Сад обиходил.

– Да, сад у тебя стал замечательный, – улыбнулся я. – Я заметил, когда подъехал к дому. Лука Иванович, а разреши мне прогуляться по саду!

– Зачем? – нахмурился Вознесенский.

– Хочу дать твоему призраку еще один шанс, – откровенно объяснил я. – Мне кажется, ему нужно время, чтобы подумать и остыть. А потом он все же захочет пообщаться.

– Ты думаешь? – засомневался Лука Иванович. – У нас в саду небезопасно ночью, откровенно говоря.

– Я догадался, – кивнул я. – Но ты не беспокойся. Все будет в порядке. И статуи останутся целыми, обещаю. Ты мне веришь?

Вознесенский пристально посмотрел на меня.

– Верю, Никита Васильевич, – кивнул он. – Ну, иди. Может, и сможешь его уговорить.

* * *

Я вышел на улицу. В лицо дохнуло ночной прохладой – на город успела опуститься глубокая звездная ночь. Издалека, с Каменноостровской дороги доносился шум машин.

На крыльце стояла пустая миска из-под молока. На ступеньках я заметил белые капли – кто-то совсем недавно жадно лакал из миски.

Я машинально взглянул в сторону ворот. Но львы были на месте – их белые фигуры отчетливо виднелись в свете одинокого уличного фонаря.

Тогда я спустился с крыльца, отошел подальше от дома и задрал голову.

Так вот оно что!

Горгульи на крыше особняка не было.

Надо же, Прохор назвал горгулью Васькой. И всерьез поил ее молоком.

Забавно.

Улыбнувшись, я медленно пошел по саду. Определенного плана у меня не было – я никак не мог повлиять на призрака. Или он захочет со мной поговорить, или нет.

Мне оставалось только гулять среди темных деревьев.

На секунду мне показалось, что их ветки тянутся ко мне, но это был всего лишь ночной ветер.

Хотя… кое-чем я все же мог привлечь внимание призрака. Я не сомневался, что сейчас он следит за мной.

– Проныра, – позвал я маленького демона Огня, – ты заметил, как здесь все изменилось? Видишь то окно? Мертвецы лезли в него во время нападения на особняк, а Лука Иванович стрелял в них со второго этажа. А вот в это подвальное окошко мы с Арсением сбрасывали трупы.

Демон Огня не отвечал, но я чувствовал, что он внимательно слушает меня.

И не только он, в этом я был уверен.

– О, знакомая яблоня! Под ней Аркадий перевязывал Потапа. Помнишь, ему чуть не отгрызли заднюю лапу – он тогда первым кинулся защищать стариков.

Я поднял голову и увидел, как в небе надо мной, заслоняя звезды, мелькнула черная тень. Ожившая горгулья беззвучно кружила над садом.

– А это что такое?

В стороне я разглядел смутное мерцание – как будто удивительно крупный светляк неподвижно сидел в траве.

Я подошел ближе и наклонился. Огромный белоснежный бутон таинственно мерцал в ночной темноте.

Незнакомый цветок рос прямо посреди сада.

Я ощутил леденящий порыв ветра – призрак стоял прямо у меня за спиной.

Не оборачиваясь, я медленно выпрямился и произнес:

– Я не сорву цветок. Просто посмотрю.

Потом пошел дальше и дошел до большого стола, окруженного легкими плетеными стульями.

– Смотри, Проныра! На этом самом месте мы жарили мясо и радовались тому, что все приключения закончились благополучно. А теперь здесь все уютно устроено.

Еще одно леденящее прикосновение. Призрак шел за мной и внимательно слушал.

Я улыбнулся.

– А вот и наш флигель, Проныра! Сколько мы в нем тогда прожили, дней десять? А приключений хватило на целую жизнь. Помнишь, как Потап поймал змею Темного артефактора, а потом обыскивал весь сад, чтобы найти остальных змей, пока они не заползли в дом? Да, весело было.

Я сделал еще несколько шагов и оказался на берегу пруда. Крупные августовские звезды отражались в неподвижной темной воде.

– А в этом пруду мы с Потапом купались. Смотри, Проныра – теперь его почистили. И рыбу запустили, кажется.

В подтверждение моих слов раздался громкий всплеск.

– Ого! – удивился я. – Крупная!

Я подошел к стоявшей на берегу скульптуре ангела. Это была девушка – высокая, почти с меня ростом и с очень красивым лицом. Длинные крылья были сложены за спиной.

– Замечательная статуя, Проныра! Настоящее произведение искусства.

Я протянул руку, чтобы дотронуться до каменных складок одежды.

И снова ледяной ветер коснулся моего затылка.

Хриплый голос за спиной проворчал:

– Не трогай!

– Ладно, не буду, – легко согласился я. – Не испугаешься, если я повернусь?

– Чего мне бояться? – ворчливо спросил призрак. – Поворачивайся.

Я повернулся и с откровенным интересом посмотрел на него.

На фоне темного сада призрак казался сотканным из звездного света. Полупрозрачная, колышущаяся фигура. Я разглядел худое морщинистое лицо – призрак был очень стар, если так можно сказать о призраке.

– Никита Васильевич Волков, – представился я. – Барон и друг Луки Ивановича.

– Знаю, – буркнул призрак.

Потом неохотно назвался:

– Митрофан Аникеевич. Граф, бывший. Предок рода.

– Очень приятно, – улыбнулся я. – Присядем?

Я присел на одни из стульев, призрак легко опустился на второй. Сквозь его лицо я мог видеть неясные очертания дома.

– С кем ты разговаривал? – спросил меня призрак.