Текст книги "Укротитель миров II: магия и кровь (СИ)"
Автор книги: Алекс Рудин
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Князь смотрел прямо на мужчину. И заворожённый зал тоже повернулся к нему.
Искренняя ненависть на лице мужчины мгновенно сменилась маской ледяной любезности. Как ни в чём не бывало, он отвернулся от князя Трубецкого. Что-то сказал баронессе Поклонской и с поклоном поцеловал ей руку.
Мария Васильевна отдёрнула ладонь.
А её собеседник быстрым шагом направился к нам.
Подойдя вплотную, он поклонился Императору.
– Прошу прощения, Ваше Величество! Мой отец неважно себя чувствует. Дорога и волнения плохо сказались на его здоровье. Разрешите мне проводить его домой. Уверен, завтра ему станет лучше, и он ответит согласием на ваше предложение.
Я лихорадочно потянул в его сторону ледяную паутинку.
Дотянулся до чужой матрицы и узнал её с первого касания.
Чёрт!
Вот он – тот самый неизвестный маг!
Сын князя Трубецкого!
Мужчина вздрогнул, обернулся и уставился прямо на меня. А затем качнул в мою сторону такую волну энергии, что паутинка лопнула с тихим звоном.
– Это он! – заорал я Бердышеву. – Держи его!
Жан Гаврилович бросился к Трубецкому.
Тот даже не обернулся. Только сделал быстрое движение руками.
Министр иностранных дел Головин рванулся наперерез Бердышеву. Всем своим немалым весом он врезался в Жана Гавриловича и сбил его с ног.
В зале раздался женский визг. Зазвенело бьющееся стекло. Опрокидывались столы, трещали платья и мундиры. Обезумевшие аристократы Петербурга рвали друг друга в клочья, повинуясь мгновенному приказу Трубецкого.
Скольких же он успел опутать своей магической сетью⁈
Я замахнулся бердышом.
Но в руках Трубецкого появился огненный шар и полетел в меня. Увернуться я не успел.
Огонь ударил меня в грудь. Я отлетел в сторону и распластался на полу, продолжая сжимать в руке древко бесполезного оружия.
Рядом замертво валились остальные охранники. Я увидел обгоревшее лицо Тагира. Зрачков не было – только мутных белки широко распахнутых глаз.
Меня спасла только матрица, которую я до предела накачал энергией. Беспощадный огонь столкнулся с ледяной бронёй и жадно плавил её. Матрица визжала и выла, её плетение не выдерживало жара и распадалось прядь за прядью.
Ещё мгновение – адское пламя доберётся до тела, и тогда я сгорю заживо!
Лёжа на полу, я видел, как Трубецкой швыряет в зал огненные шары. Люди вспыхивали, катались по полу и вопили от боли.
– Сдохните все! – закричал Трубецкой. – Зачем нужна Империя, если я не смогу ей править⁈
Он повернулся к Императору. Широко взмахнул руками, и между его ладоней возникла гудящая стена огня.
Безумная гримаса уродовала лицо Трубецкого.
– Пора тебе уступить мне свой трон, братишка! – сказал он, кривя губы в усмешке.
Император тоже вскинул руки. Вокруг него мгновенно сгустился воздушный вихрь. Ледяной ветер сбивал пламя, не давая ему подобраться к телу Императора.
– Врёшь! – закричал Трубецкой. – Я всегда был сильнее тебя!
Вихрь столкнулся с пламенем, и огненные языки разлетались по залу.
Моя матрица всё ещё сражалась с огнём. Одежда на мне горела, волосы трещали от жара.
Но лёд оказался сильнее.
Я дотянулся до бердыша и коротким движением швырнул оружие в Трубецкого.
Острое копейное навершие пробило рёбра князя. Он взмахнул руками и упал на колени.
Одновременно с князем рухнул Император. Он истратил все свои силы, сдерживая натиск безумца.
Шатаясь, я поднялся на ноги.
Взялся за древко. Выдернул остриё бердыша из тела Трубецкого и замахнулся снова.
Остро отточенное лезвие описало полукруг и разрубило шею проклятого мага.
Голова Трубецкого покатилась к ногам неподвижно лежащего Императора.
Глава 12
Через два дня я сидел в удобном шезлонге на крыльце фермы Казимира, держал в левой руке стакан с холодным домашним лимонадом и наблюдал, как рабочие устанавливают новые теплицы.
Вот такую работу мне поручил Казимир. Он сказал, что магическая матрица лучше всего восстанавливается в спокойном состоянии. Но безделье и скука тоже ей вредят.
За углом дома тарахтел мотоблок. Сенька с самого утра вспахивал грядки, которые опустели после набега Императорских поваров.
Я сделал глоток холодного яблочного лимонада и задумчиво посмотрел на кисть руки. Ожоги почти зажили – шрамы уже покрывала молодая кожа. Я дважды в день мазал их каким-то составом, который Казимир приготовил своими руками.
Потрясающая, всё-таки, регенерация у оборотня!
За воротами фермы раздался нетерпеливый автомобильный сигнал.
Кого там ещё принесло?
Я лениво поднялся с шезлонга.
Наверное, рабочим опять привезли материалы. Теплицы, которые затеял мастер, оказались грандиозным строительством. Почище египетских пирамид. Грузовики со стёклами, мешками цемента и связками металлического профиля то и дело прибывали на ферму.
Я едва успевал открывать и закрывать ворота.
Я вдавил кнопку. Металлическая створка с лязгом поползла в сторону, и я увидел знакомый чёрный внедорожник.
Надо же!
Жан Гаврилович Бердышев собственной персоной!
Посигналив в качестве приветствия, внедорожник вкатился во двор фермы.
Бердышев вылез из-за руля.
Я посмотрел на лицо капитана и заржал.
Во время пожара в тронном зале Жан Гаврилович так самоотверженно спасал цвет петербургской аристократии, что огнём ему опалило усы.
Капитан гвардии долго страдал по этому поводу. В конце концов, махнул рукой и сбрил их начисто.
Общую картину это немного улучшило, но настроение Жана Гавриловича продолжало оставаться хреновым.
Вот и сейчас он хмуро посмотрел на меня.
– Ну, и что ты ржёшь? Ты свою-то рожу в зеркале видел?
Видел, само собой!
После Императорского приёма мне пришлось постричься почти наголо – волосы на голове начисто сгорели.
Я расхохотался ещё громче.
Бердышев только головой покачал.
– Собирайся, весельчак! Император хочет тебя видеть.
Я допил лимонад.
– Зачем я ему? Ещё кому-нибудь надо башку отхреначить?
– Вот у него и спросишь. Поехали!
На этот раз мы подъехали прямо к парадному крыльцу.
Жан Гаврилович вылез из-за руля и бросил подбежавшему слуге:
– Никуда не отгоняй! Мы ненадолго.
Не слушая возражений, он потащил меня во дворец.
На мраморных ступенях нас встретил Николай Владимирович Померанцев. Левая рука начальника дворцовой охраны была забинтована – во время приёма он помогал вязать министра иностранных дел Головина. А тот изловчился, и укусил Померанцева за пальцы.
– Идёмте! – сказал Померанцев, пожимая мне руку. – Все уже здесь, Император ждёт только вас.
Мы поднялись по широкой мраморной лестнице, украшенной статуями. Двери тронного зала были раскрыты нараспашку. Оттуда слышалось стрекотание дрелей и стук молотков, летели клубы белой известковой пыли.
Быстро Его Величество ремонт затеял!
Хотя, это понятно. Тронный зал для Императора – рабочее место. А долго терпеть бардак на рабочем месте не сможет никто.
– Посторонись, господа хорошие!
Двое рабочих тащили мимо нас стремянку, заляпанную голубой краской.
– Что здесь случилось-то, Иваныч? – спросил тот, что помоложе, своего напарника.
– Ты телевизор не смотришь, что ли? – строго ответил Иваныч. – Князь Трубецкой на торжественном приёме решил устроить в честь Императора праздничный фейерверк. Но не рассчитал мощность петард. Самому голову оторвало, и тронный зал чуть не спалил!
– Да ну, – не поверил молодой. – Что же, князь – идиот, что ли?
– Ты с этими словами поосторожнее!
Иваныч мельком оглянулся на нас.
– Князь – не князь, а технику безопасности при обращении с огнём надо соблюдать! Кстати, Митька! Ты когда мне экзамен по электробезопасности сдашь? Вторую неделю у тебя удостоверение просрочено!
– Извини, Иваныч! Закрутился с работой. У меня корочка при себе – ты мне прямо сейчас и подпиши!
– Что значит «подпиши»? – нахмурился Иваныч и сердито грохнул стремянку на мраморный пол. – Сейчас за нас, знаешь, как возьмутся? Проверками замучают! Князья залы поджигают, а проверять нас будут!
Иваныч вытер седые усы.
– Нет уж! Список вопросов я тебе дал, вот и учи! А завтра утром придёшь ко мне в кабинет и сдашь, как положено!
Рабочие со стремянкой скрылись в тронном зале.
– Ну, и чего ты опять ржёшь? – спросил меня Жан Гаврилович.
– Давайте быстрее! – занервничал Померанцев.
Николай Владимирович привёл нас в уже знакомый мне императорский кабинет.
Его Императорское Величество Алексей Николаевич сидел за письменным столом. Он был одет в военный мундир простого покроя без знаков различия. Голова Императора была забинтована.
Мне пришло в голову, что Император напоминает портрет одного из героических полководцев времён Гражданской войны, которой в этом мире никогда не было.
Я еле сдержал смех, а Жан Гаврилович строго покосился на меня.
На стульях у стены сидели доктор Лунин и курсанты Императорской Магической академии.
Среди них я с удовольствием увидел баронессу Поклонскую.
Мария примчалась ко мне сразу, как только узнала, что я жив. Нисколько не стесняясь Казимира и Марты, она повисла у меня на шее, обливая рубашку горячими слезами.
А я гладил её по спине и нёс какую-то успокаивающую чушь.
Во время ужина, Маша всё время держала меня за руку. Как будто опасалась, что я снова куда-нибудь исчезну прямо из-за стола.
Но исчезать, не доев пирожки с луком и яйцом, которые испекла Марта – это надо быть совсем дураком!
Поэтому я осторожно освободил руку и стащил с блюда сразу два пирожка. После усиленной работы магической матрицы во мне всегда просыпается зверский аппетит!
После ужина Сенька, увидев, что Мария Васильевна никуда не собирается, тактично свалил со своим одеялом на сеновал. Комната осталась в нашем распоряжении, чем мы с Машей сполна и воспользовались.
Я проводил её только рано утром – баронессе нужно было не опоздать на занятия в академии.
Кстати, во время разгрома, который устроил молодой князь Трубецкой, Мария Васильевна вела себя героически. Она помогала эвакуировать гостей, благодаря чему пострадавших оказалось гораздо меньше, чем могло быть.
Наверное, поэтому её и вызвали сегодня в кабинет Императора.
А вот Захарова не вызвали!
Не сумел рыжий отличиться.
Я улыбнулся баронессе, дружески кивнул доктору Лунину и перевёл взгляд на Императора.
Его Величество поднялся из-за стола.
Лунин и курсанты тоже встали.
А мы с Бердышевым и Померанцевым так и остались стоять.
– Господа! – торжественно сказал Император. – Я пригласил вас сюда, чтобы отдать должное мужеству, которое вы проявили во время недавнего трагического происшествия! Во все времена высшей добродетелью правителя являлась справедливость. Пётр Великий своими руками награждал отличившихся солдат. Жаловал титулы и звания за заслуги, не смотря на происхождение. И я намерен следовать его примеру!
На мой взгляд, в этой речи было многовато пафоса. Но все остальные слушали внимательно и даже зааплодировали, когда Император сделал многозначительную паузу.
Я пожал плечами и тоже присоединился к аплодисментам.
Если Император хочет считать себя блестящим оратором – кому от этого плохо?
– Баронесса, курсант Императорской Магической академии Мария Васильевна Поклонская! – произнёс Император. – Подойдите!
Мария Васильевна залилась румянцем и сделала несколько шагов к Императору.
– Ваша выдержка и хладнокровие помогли сохранить жизни подданных Империи. Вы награждаетесь орденом святой Екатерины четвёртой степени! Носите с честью!
Император протянул баронессе футляр из алого бархата.
– Благодарю вас, Ваше Величество! – с поклоном ответила баронесса.
Мы снова зааплодировали.
Остальные курсанты получили медали. Двум, особо отличившимся, Император вручил ордена святого Владимира четвёртой степени.
– Майор медицинской службы Александр Михайлович Лунин! – продолжил Император. – За выдающиеся заслуги в области военной медицины и самоотверженное служение Отечеству произвожу вас в подполковники медицинской службы!
Ого!
– Капитан Императорской гвардии Жан Гаврилович Бердышев! За проявленное мужество и смекалку, которая позволила обезвредить врагов Империи, произвожу вас в подполковники Императорской гвардии!
Вот даёт Жан Гаврилович! Сразу через ступеньку прыгнул. Если, конечно, я ничего не путаю.
Мы снова похлопали.
И тут дошла очередь до меня.
– Мещанин Константин Сергеевич Смирнов! За мужество, отвагу и готовность пожертвовать своей жизнью для спасения Императора вы награждаетесь титулом дворянина с правом передачи его по наследству своим потомкам!
Ничего себе! Вот это разошёлся Император!
– Поздравляю! – ухмыльнулся Бердышев.
– Кроме того, вам разрешается без экзаменов поступить в Императорское Магическое училище с правом службы в Императорской гвардии после его успешного окончания!
Тоже хорошо! Чем больше плюшек – тем лучше.
– И от себя лично, – добавил Император, протягивая мне пластиковую банковскую карту. – В благодарность за спасение моей жизни прошу принять десять тысяч рублей!
Он наклонился к моему уху и шепнул:
– Надеюсь, больше вам не придётся шарить по карманам моих подданных, Константин!
Язва, а не Император!
Но, честно говоря, я с трудом сдерживался, чтобы не светиться от радости. Что ни говори, а награда по заслугам – это всегда приятно!
– Благодарю за службу, господа курсанты! – сказал Император. – Можете быть свободны! Надеюсь, вы, как следует, отпразднуете награждение в каком-нибудь хорошем ресторане. Только не разнесите его до основания! Я попрошу полицмейстера проявить особую бдительность!
Курсанты строем вышли из кабинета. Померанцев отправился с ними – наверное, хотел проследить, чтобы они не начали праздновать прямо во дворце.
Ремонтируй его потом!
Я с удовольствием присоединился бы к ним, но у Императора были на нас другие планы.
– Вас, господа, я попрошу задержаться!
– Позвольте мне сменить вам повязку, Ваше Величество! – предложил доктор Лунин.
– Ерунда!
Император досадливо поморщился.
– Обычная шишка. Придворные медики любят перестраховаться.
– Естественно, – улыбнулся Лунин. – Ведь они отвечают жизнью за ваше здоровье.
– Перейдём к делу, – сказал Император.
Я решил, что это очень хорошее предложение. Награждение затянулось, и ноги уже начинали ныть.
– Присаживайтесь, господа!
Император подал нам пример и первым уселся в кресло за письменным столом.
– Ещё раз благодарю вас за то, что вы обезвредили князя Трубецкого, – сказал он. – Правда, до самой развязки мы шли по ложному следу. Но я вас не виню. Кто же мог предположить, что заговорщиком окажется сын, а не отец!
Император сгорбился за столом.
– А ведь мы с Ваней Трубецким в детстве очень дружили. Когда мой отец отправил всё семейство Трубецких в почётную ссылку, я был в гневе. Первое, что я сделал, когда стал Императором – вернул Ивана ко двору. И вот, чем он мне отплатил!
Мы уважительно помалкивали.
– Ладно, – оборвал сам себя Император. – У меня есть к вам несколько важных поручений. Жан Гаврилович, начнём с тебя!
Бердышев поднял брови, изображая внимание.
– В первую очередь, нужно выяснить все контакты Трубецкого. Не только среди петербургской аристократии, а вообще все. Привлеки гвардию, полицию – да хоть все войска! Но сделай это в кратчайшие сроки! И начни с самых верхов.
– Понял, Ваше Величество! – ответил Жан Гаврилович.
– Как только разберёшься с этим и представишь мне список, займёшься следующим делом. Я жду от тебя предложения по проверке всех магов Империи и предотвращению мятежей.
Похоже, Жану Гавриловичу придётся изрядно попотеть, отрабатывая жалованье подполковника!
– Слушаюсь, Ваше Величество! – безо всякой радости ответил Бердышев.
Император повернулся к Лунину.
– К вам, Александр Михайлович, у меня другое поручение. Временно отложите все дела в госпитале и перебирайтесь в лабораторию дворца. Вы должны будете стереть следы магического воздействия у всех жертв князя Трубецкого. Перевезите сюда всё необходимое оборудование и будьте готовы работать днём и ночью.
Чёрт!
Кажется, я догадался, что Императору нужно от меня!
И угадал.
– Константин, – сказал Алексей Николаевич. – Вас я прошу помочь доктору Лунину. Надеюсь, доктор и сам найдёт способ определять пациентов. Но пока ваш метод единственный.
И что? Теперь мне тоже придётся торчать во дворце круглыми сутками?
Может, ну его к чёрту, это дворянство? На кой оно нужно, если придётся платить за него личной свободой?
– Это не отнимет у вас много времени, – словно угадав мои мысли, сказал Император. – Подозреваемых по списку Жана Гавриловича будут доставлять во дворец каждый день с четырёх до шести часов вечера. Всё остальное время можете заниматься своими делами. Вы и так уже достаточно сделали для Империи.
– Хорошо, Ваше Величество! – кивнул я.
– К выполнению поручений приступайте с завтрашнего дня, – закончил разговор Император. – А сегодня – всем отдыхать!
Мы повернулись и вышли из кабинета.
– Ну, что, ваше благородие! – ухмыльнулся Бердышев, когда мы вышли из дворца. – Вот ты и дворянин! Да ещё и при деньгах! Неплохое начало карьеры. Где будем праздновать? В «Медведе» или «У Палкина»?
Не обратив внимания на его вопрос, я достал телефон и увидел сообщение от баронессы.
«Мы с ребятами поехали в „Форно Браво“. Если хочешь – присоединяйся!»
– Предлагаю обойтись без кутежей, – сказал доктор Лунин. – Слишком много работы. Можно выпить по рюмке у «Вольфа и Беранже». У них очень неплохие холодные закуски.
С минуту я размышлял над предложением баронессы. Но потом мне в голову пришла идея получше.
– Знаете кафе «Магия вкуса» на Охте? – спросил я.
Александр Михайлович удивлённо нахмурился.
– Кажется, помню вывеску, – сказал он. – Пару раз проезжал мимо, но зайти так и не удосужился.
– Там очень вкусная рыба, – заверил я его. – И неплохое белое вино. Если хотите – подъезжайте туда к семи часам вечера. Посидим дружной компанией.
– Хочешь пригласить Казимира? – одобрительно кивнул Жан Гаврилович.
– И Марту, и Сёму, – ответил я. – Ну, что им делать в «Медведе»? Пафосно и неуютно.
– Соображаешь! А почему не сейчас?
– Потому что сейчас у меня есть ещё дела, – ответил я.
– А что за таинственное выражение у тебя на физиономии? – удивился Жан Гаврилович.
Я пожал плечами.
– Узнаешь вечером. Ну, или нет.
– Тебя подвезти?
– Не нужно, – улыбнулся я. – Доеду на такси.
– Ну, как знаешь! Вы едете, доктор?
Я попросил водителя остановиться на перекрёстке и купил в цветочном ларьке букет роскошных красных и белых астр.
Затем завернул во двор и постучал в дверь ателье.
Сидевший за стойкой приёмщика Наиль Исмаилович поднял голову и вытаращил глаза.
– Вы же умерли! – сказал он. – Этот человек, который приходил сюда, сказал, что вас убили!
– Небольшое преувеличение, – отмахнулся я. – Позовите Аню.
– Сейчас-сейчас, – засуетился он, поднимаясь из-за стойки. – Анечка!
Дверь за моей спиной скрипнула.
– Наиль, – услышал я знакомый голос, – Аньку позови!
Я обернулся.
На пороге стоял Сивый. В его кулаке был зажат букет чахлых ромашек.
– Сивый, – улыбнулся я. – Привет! Давно не виделись!
Его зрачки испуганно дёрнулись.
– А ты как… – забормотал он, пряча ромашки за спину, – А я это…
– Не ходи сюда больше Сивый, – сказал я. – Не надо. Понял?
– Понял, – кивнул он.
– Тогда иди. Лёве привет!
Сивый вместе с ромашками исчез за дверью.
– Костя!
Аня застыла в дверях, прижав к груди ножницы.
– Костя! Ты живой!
– Живой, – улыбнулся я.
Ножницы со стуком выпали из Аниных рук. На глаза девушки навернулись слёзы.
– Живой!
– Это тебе, – сказал я, протягивая ей астры. – Пойдём, погуляем!
Глава 13
Прошло две недели с того замечательного момента, как я стал потомственным дворянином.
Особой разницы с прежним образом жизни не ощущалось. Разве что Бердышев при встречах с иронией называл меня «Ваше благородие».
За эти две недели я так вымотался, что служба на благо Императора совершенно не казалась мне чем-то заманчивым.
Два часа во дворце нередко растягивались до пяти, а то и больше. Стоило мне начать собираться по своим неотложным делам, как полицейские привозили ещё одного подозреваемого.
Этих подозреваемых неугомонный Жан Гаврилович разыскивал по всему городу. Покойный князь Иван Трубецкой оказался очень общительным разбойником. Мне начинало казаться, что он заводил многочисленные знакомства специально, чтобы мне жизнь мёдом не казалась.
Наверняка сейчас посмеивается и потирает руки в адском котле, подлая душа!
Большинство подозреваемых после проверки оказывались совершенно ни при чём. Это были булочники и мясники, у которых Трубецкой покупал еду, портные, у которых он шил одежду и прочие законопослушные граждане.
Но иногда знакомая до тошноты отметина проступала на их магических матрицах. Тогда я с важным видом кивал доктору Лунину. А тот записывал пострадавшего на процедуры, после которых его матрица становилась чистой, как первый снег.
Трубецкой успел опутать своими сетями почти половину придворных, так что первое время мы с доктором работали в авральном режиме. Только через неделю, когда пошла всякая случайная мелочь, нам стало немного полегче.
Поэтому когда подошло время поступать в Магическое Императорское училище, я не проявил особого рвения.
– Какого хрена мне там делать? – резонно спросил я Жана Гавриловича, который и привёз мне эту замечательную новость.
– Ты же сам хотел в училище поступить, – удивился Жан Гаврилович.
– Ну, правильно, – лениво объяснил я, разливая по стаканам замечательный кальвадос, который своими руками делал Казимир. – Я хотел поступить в училище, чтобы научиться магии. Но в последнее время я и так её усиленно изучаю – на практике. Отдохнуть бы хоть немного!
– Окончишь училище – и сможешь поступить на Императорскую службу, – попытался соблазнить меня Жан Гаврилович.
– А сейчас я где? – хмыкнул я.
У меня были все основания для сарказма – за мои труды во дворце Императорская казна исправно платила мне жалованье. Так что на государевой службе я числился вполне официально.
– С твоими способностями влипать в неприятности, да с училищем за плечами ты вполне можешь рассчитывать на титул барона за какой-нибудь подвиг! – задумчиво протянул Бердышев и покосился на меня.
– А вот это другое дело! – согласился я и сделал глоток кальвадоса.
Ещё через день, в восемь часов утра я стоял у ворот училища. Небо над Петербургом привычно хмурилось, из серых туч накрапывал мелкий дождь. И порывы ветра уже стали по-осеннему холодными.
Я поморщился и толкнул калитку. Часовые не обратили на меня никакого внимания.
Зачисление в училище состоялось, на удивление, быстро и буднично. Я отдал в администрацию свои документы – паспорт, который мне привёз полицейский пристав Никита Сергеевич Зотов и копию Жалованной грамоты на дворянство, подписанную лично Императором.
Хорошенькая серьёзная секретарша, которую не портила даже форма, проводила меня в лазарет. Сухонький врач в круглых очках, похожий на рано облысевшего воробья, проверил мою магическую матрицу и удивлённо присвистнул.
– Где это вы столько времени прохлаждались, молодой человек? – спросил он, глядя на меня поверх очков. – Вам бы уже года два у нас учиться.
– Неотложные дела, – неопределённо ответил я.
– Ну, раздевайтесь, – предложил врач.
Я сбросил куртку, штаны и рубашку.
– Вижу, жизнь у вас довольно бурная, – кивнул врач, разглядывая мои шрамы.
– Не жалуюсь.
– Хроническими заболеваниями страдаете? Туберкулёз, язва желудка, мочеполовая система, венерические заболевания, наследственное слабоумие, алкоголизм?
Мне всегда казалось странным, когда врачи расспрашивают пациента о болезнях вместо того, чтобы сообщать о них. Кто из нас, в конце концов, учился на медика?
– Шутите, – одобрительно сказал врач и подписал медицинское заключение. – Одевайтесь? Дорогу в административный корпус найдёте?
Мне показалось, что доктор – тоже человек с юмором. Сообщив ему об этом, я взял документы и вернулся в администрацию.
– А теперь идём к начальнику училища! – оптимистично сказала секретарша, подколов медицинское заключение в папку с моим делом.
Училищем командовал полковник Алексей Геннадьевич Шихин – это я узнал из таблички на двери его кабинета.
Сначала полковник внимательно прочитал документы в деле и только потом поднял на меня тяжёлый взгляд, не обещавший ничего хорошего.
– Меня предупреждали на ваш счёт, – сказал полковник, внимательно разглядывая меня. – Но это ничего не меняет. Учёба одинакова для всех.
Поскольку он не спрашивал моего мнения на этот счёт, я промолчал.
– Жить будете в казарме?
– А есть варианты? – уточнил я.
Полковник перевёл тяжёлый взгляд на секретаршу.
– Курсанты имеют право проживать за пределами училища, – торопливо объяснила она. – Но должны являться на занятия к установленному времени. В случае дисциплинарных взысканий курсант может быть решением преподавателя оставлен в училище до окончания срока взыскания.
– Спасибо, – поблагодарил секретаршу полковник.
Затем снова перевёл взгляд на меня.
– Сейчас вы познакомитесь со своим инструктором, а затем получите комплект обмундирования.
Он снял трубку стоявшего на столе телефона.
– Дмитрий Николаевич! Зайди ко мне!
Поручика Дмитрия Николаевича Скворцова я узнал сразу. Это он разнимал нас во время стычки с виконтом Стоцким. И он же предлагал мне помочь деньгами для поступления в училище, как только я соберу все необходимые документы.
– Поручик Скворцов по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал он и посмотрел на меня.
Поручик тоже меня узнал – я понял это по его удивлённому взгляду.
– Здравствуйте, господин курсант! – поздоровался он.
И сразу же пояснил.
– В училище учатся курсанты самого разного происхождения. Но обращение ко всем одинаковое – «господин курсант». Привыкайте! Ко мне можете обращаться «господин поручик» или «ваше благородие» – как вам удобнее.
– Здравствуйте, господин поручик! – ответил я.
– Господин Смирнов дворянин, – сухо объяснил Скворцову начальник училища, – и наверняка знает правила вежливого обращения.
– Дворянин? – удивился поручик. – И как давно?
Его удивление вполне можно было понять.
– Дворянство пожаловано ему Императором за особые заслуги, – просветил поручика полковник Шихин.
– Понял, господин полковник! – кивнул Скворцов.
Взгляд, который он бросил на меня, мне не очень понравился.
Похоже, поручик Скворцов решил, что в училище я попал, благодаря удачному знакомству.
– Ознакомьте курсанта с распорядком, – распорядился полковник, – и проследите, чтобы он получил обмундирование.
– Слушаюсь! – козырнул Скворцов, и мы вышли из кабинета начальника училища.
– За мной, курсант! – распорядился Скворцов, тут же опуская «господина».
Мы спустились в подвал административного корпуса. Скворцов три раза постучал в железную дверь с надписью «Склад № 2» и вошёл, не дожидаясь ответа.
Я последовал за ним.
– Сергей Петрович, выдайте новобранцу обмундирование, – попросил Скворцов седого кладовщика с нашивками фельдфебеля на погонах.
– Одну минуту, – кивнул кладовщик, оторвался от своего смартфона и убыл куда-то в глубину склада.
Через десять минут он протянул мне аккуратно сложенный серый комбинезон, дешёвый ремень из кожзаменителя с хлипкой латунной пряжкой и такие же ботинки.
– Примерьте, курсант! – предложил мне Скворцов.
Я развернул комбинезон. Он был размеров на пять больше, чем нужно. Сквозь тонкую ткань тускло просвечивала подвальная лампочка.
– А есть поменьше? – спросил я фельдфебеля.
Тот удивлённо хмыкнул.
– Берите, что дают, – сказал мне Скворцов. – Курсантом вы станете только после того, как примете присягу. Тогда и получите нормальное обмундирование. Пока вы – вольноопределяющийся. Знаете, что это значит?
– Что? – поинтересовался я.
– Это значит, что вы в любой момент можете покинуть училище, – объяснил Скворцов. – И никто не станет вас искать и требовать обратно эту… форму.
Он брезгливо помял двумя пальцами рукав комбинезона.
– Я настоятельно советую вам так и сделать, если у вас возникнут хоть малейшие сомнения в вашей пригодности к учёбе.
Я сложил комбинезон и зажал его подмышкой вместе с ремнём. Ботинки взял в другую руку.
– Хоть вы и решили жить вне училища, – сказал Скворцов. – Но у вас должно быть своё место в казарме, так положено. Идите за мной!
Скворцов привёл меня в казарменный корпус. Я скептически осмотрел три ряда кроватей с одинаковыми тумбочками в изголовьях.
Нет, жить вполне можно, а временами – даже весело. Это я помнил по своему институтскому и армейскому прошлому.
Но я, пожалуй, займусь поисками отдельного жилья. Благодаря щедрости Императора, я вполне мог позволить себе снять квартиру.
Эх, жаль, что на Императора не покушаются каждую неделю! Выгодный был бы бизнес – спасать его венценосную задницу!
– Свободные кровати здесь и здесь, – показал мне Скворцов. – Выбирайте любую. Переоденьтесь – нахождение на территории училища без форменной одежды является нарушением распорядка. Сегодня можете ознакомиться с территорией. Команды часовых слушать беспрекословно! Завтра в восемь тридцать утра я жду вас у административного корпуса.
С этими словами он оставил меня в казарме одного.
Я раскатал матрас на кровати и аккуратно её застелил. Пусть видят, что место занято. Заглянул в тумбочку – девственная чистота!
Натянул комбинезон и надел ботинки. Жёсткий кожзаменитель сразу же принялся натирать пальцы.
Надо будет купить носки потолще!
Я подпоясал ремнём выданную мне хламиду и отправился искать зеркало.
За белой дверью в глубине казармы оказалась душевая. Лейки, разделённые тонкими пластиковыми перегородками, свисали прямо с потолка. Напротив были прикручены хромированные крючки для одежды.
Над длинным рядом раковин нашлось зеркало. Я внимательно оглядел себя – комбинезон нелепо топорщится из-под ремня, выражение лица угрюмое.
Ладно, есть у меня одна идея!
Я открыл кран и плеснул в лицо пару пригоршней холодной воды.
Стало немного легче.
Дверь позади меня открылась.
– Ты кто? – бесцеремонно спросили сзади.
Я обернулся. В дверях стоял смутно знакомый увалень.
Ага! Один из тех, кого я учил делать водяное облачко! Как его? Мишка или Гришка?
А вот парня, который маячил за спиной здоровяка, я узнал сразу.
Его светлость виконт Стоцкий!
Виконт, похоже, тоже узнал меня.
– Какого чёрта тебе здесь надо? – угрюмо спросил он.
Я пожал плечами.
– А сам не видишь?
И показал на свой комбинезон.
Глаза виконта сузились.
– Новенький, значит?
– Погоди!
Увалень смешно поднял светлые брови.
– Ты – тот самый⁈ Оборотень из ролика?
– Допустим, – согласился я. – А какая разница?
– Да ты чего!
Гришка (всё-таки, Гришка!) развёл в стороны руки.
– Мы же всем училищем этот ролик смотрели! Как ты тварей раскидал!
– Фейк! – скривился виконт.
Честно говоря, я вообще предпочёл бы не обсуждать то происшествие с тварями. На кой хрен мне слава косматой телезвезды? Только помеха в учёбе.
Но пропустить мимо ушей реплику виконта я не мог. Потом восстановить репутацию будет труднее.
Я посмотрел ему прямо в глаза. Судя по всему, парень крепко меня недолюбливает. И это он ещё не знает о судьбе своего папаши.
