Текст книги "Владыка мира"

Автор книги: Алекс Ратерфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Битва окончена! Спасай свою жизнь. Ты окружен моими стражниками, и нет ничего постыдного в том, чтобы сдаться, после того как отважно сражался! – закричал Акбар.

После короткого колебания, оглянувшись на оставшихся воинов, гуджарат, у которого из раны по щеке сочилась кровь, бросил оружие. Другие воины последовали его примеру.

Когда моголы связывали своих пленных, к падишаху подвел свое войско Мухаммед-бек. Один из его воинов держал поводья серой лошади, на которой сидел худощавый юноша; под белыми одеждами у него был виден украшенный рубинами нагрудник.

– Это Итимед-хан, повелитель. Он прятался в поле за мертвой лошадью. Его стражники покинули его.

– Ты действительно Итимед-хан? – спросил Акбар.

– Да, это так, и я отдаюсь на твою милость, – спокойно ответил юноша, не поднимая взгляда от земли.

– Ты готов приказать своей армии прекратить сопротивление и отдать Ахмадабад и весь остальной Гуджарат под мою власть? В таком случае я сохраню жизнь тебе и твоим людям и отдам каждому из вас в управление небольшой надел по вашему выбору.

Облегчение разлилось по юному безусому лицу Итимед-хана.

– Я согласен. Освободи кого-нибудь из этих пленников, и они смогут отправиться посыльными.

Акбар кивнул, и его воины подошли к пленникам. Но прежде чем они развязали их и привели к своему вождю, чтобы тот дал им наставления, юноша заговорил снова:

– Повелитель, ты должен знать, что я не командую на побережье и прилегающих к нему землях портов Камбея и Сурата. Там всем заправляет мой мятежный брат Ибрагим Хусейн… – Помолчав, Итимед-хан тихо добавил: – И по правде говоря, я боюсь, что не все мои собственные военачальники повинуются приказу сложить оружие.

– О положении на побережье мне известно; скоро я приведу туда свою армию и заставлю Ибрагима Хусейна подчиниться мне. Что касается твоих командующих, для них будет лучше исполнить твой приказ. Передайте им от меня, что я предлагаю сдаться лишь один раз. Если они не согласятся, их ждет смерть.

Итимед-хан кивнул и снова кротко опустил в землю свои карие глаза. Акбар отвернулся. Презрение к людской слабости всегда соединялось у него с сочувствием. Он знал, что сам, к счастью, обладает достаточной силой характера, чтобы никогда не оказаться в таком же оскорбительном положении. Когда его сыновья, а затем и внуки прочитают о его сражениях в дворцовых летописях Абуль Фазла, они не встретят там свидетельств его позора и неудач, но будут радоваться его победам, как радовался сейчас и он сам.

Океан был тих, его волны мягко омывали светлый желтый песок. Слабый северный ветер колыхал листья высоких пальм, окаймляющих пляж. Меж тем Акбар наблюдал, как на расстоянии приблизительно мили с четвертью силы Ибрагима Хусейна сосредотачивались вокруг небольшой крепости на мысу, возведенной для защиты с земли и моря подходов к Камбею, расположенному в двух-трех милях пути по побережью. Около мыса на якоре стояло много судов. Акбар повернулся к Ахмед-хану.

– Ты бывал в Камбее с моим отцом. Что это за суда там стоят?

– Бо́льшей частью это арабские дау, доставляющие совершающих хадж паломников в Аравию, или же суда торговцев специями и тканями. Я часто видел их раньше в Камбее. Однако никогда не замечал здесь прежде те три судна, что находятся ближе к нам, – темные, с более угловатым корпусом, высокими бортами и двумя мачтами.

– Это не ствол ли орудия виден у одного из них на корме?

– Я не могу разглядеть, повелитель.

При этих словах Ахмед-хана матросы на самом ближнем из трех судов начали поднимать парус. И когда тот расправился под нок-реей, Акбар увидел, что на нем изображен крупный красный крест. Другие матросы вскарабкались в гребную лодку, которая была спущена на воду с судна и оставалась рядом на привязи. Вскоре, с помощью маленькой лодки, где работали веслами матросы, и па́руса они повели за собой главное судно, которое теперь медленно шло вдоль побережья к позициям войск Акбара. Через полтора месяца после усмирения Итимед-хана Акбар сделал мощный и быстрый бросок к океану. Оставив все свое тяжелое вооружение, он разбил и рассеял силы Ибрагима Хусейна везде, где удалось до них добраться. За день до этого войска Акбара сокрушили еще одну небольшую полузаброшенную крепость несколькими милями далее к югу вдоль побережья. Наблюдая приближающееся судно, Акбар был рад, что ранее приказал купить тягловых волов у крестьян из окрестных селений и нашел в захваченной крепости пять маленьких древних орудий, – все это пригодится в бою при захвате Камбея.

– Разверните орудия так, чтобы они могли стрелять в то судно, если понадобится. Стрелкам быть наготове, зарядить орудия, – приказал он.

Полчаса спустя, когда темный корабль с красным крестом на парусе практически поравнялся с армией Акбара и до берега оставалось всего четверть мили, на судне снова опустили якорь. Рослый воин в сверкающем нагруднике спустился по веревочной лестнице в гребную лодку, которая тянула судно вперед; вместе с ним сошел человек в белом тюрбане и струящихся сиреневых одеждах. Когда оба они сели на корме, матросы бросили веревку, привязывающую лодку к более крупному судну, и начали быстро грести в сторону берега. Как только лодка достигла отмели, рослый воин и его сопровождающий в сиреневых одеждах вышли на берег, перешагнув через борт, и по воде пошли в сторону земли. Оба они вытянули руки, по-видимому, чтобы показать, что безоружны. Акбар с интересом наблюдал за ними. С какой целью они пришли к нему, тогда как им должно быть хорошо известно, что сражения не избежать?

– Обыщите их, и если есть оружие, принесите его мне, – приказал он командующему своей стражей.

Тот быстро подбежал к этим двоим. Они позволили себя обыскать. Удостоверившись, что незнакомцы действительно безоружны, командующий привел их к Акбару. Когда они подошли ближе, падишах увидел, что человек в сиреневых одеждах был похож на гуджарата, а второй – более светлокож, с темными округлыми глазами. У него был крупный нос, полные губы и густая кудрявая каштановая борода. Он носил простой стальной нагрудник, а под ним – мешковатые панталоны выше колена в черно-золотую полоску. На ногах у него были красные чулки и изъеденные солью черные ботинки до щиколотки, каких Акбар никогда прежде не видел.

– Кто вы такие? – спросил он, когда эти двое склонились перед ним в низком поклоне.

– Я – Саид Мухаммед, родом из Гуджарата, – ответил человек в сиреневых одеждах, – со мной дон Игнасио Лопес, португальский командующий теми тремя большими судами, которые ты видишь в заливе; я служу у него толмачом.

Получается, этот человек с каштановой бородой был португалец – один из тех приезжих из далекой Европы, что начали несколько лет назад основывать центр торговли в Гоа, на тысячу миль дальше к югу вдоль побережья, думал Акбар, тщательно разглядывая вновь прибывшего. Ему уже доводилось слышать о португальцах. Хорошо известно, что они владеют большими запасами оружия всех видов, а их корабли вместе с командой отличаются высокой боеспособностью. Акбару никогда раньше не приходилось иметь с ними дела.

– Что ты хочешь? – спросил он.

Переводчик быстро сказал что-то португальцу на языке, которого Акбар никогда прежде не слышал, и выслушал его ответ. Тогда он снова поклонился падишаху.

– Дон Игнасио от имени своего короля признает тебя великим военачальником и могущественным падишахом, о храбрых делах которого он наслышан. Даже при том, что три его судна в заливе обладают большой мощностью и хорошо вооружены, и несмотря на предложенные Ибрагимом Хусейном сундуки с драгоценностями и золотом в обмен на военную помощь в сражении против тебя, мой господин хочет уверить тебя в своем нейтралитете в предстоящем сражении между тобой и Ибрагимом Хусейном.

– Я рад слышать это. Что он просит за это?

Еще раз посовещавшись, переводчик ответил.

– Право торговать через Камбей, как только он станет вашим.

– Когда порт будет мой, пусть этот человек снова прибудет ко мне и ожидает благоприятный ответ. А сейчас вам пора уходить. Я больше не могу задерживать свое наступление на Ибрагима Хусейна.

Двое мужчин поклонились, повернулись и тем же путем, по берегу и по воде, через отмель дошли до лодки и сели в нее. Акбар хотел еще о многом их расспросить, но сейчас было время действовать, а не размышлять. Он повернулся к Ахмед-хану.

– Приготовься к атаке. Мы поедем по берегу вдоль ряда деревьев, где песчаная земля более твердая. Ибрагим Хусейн и его люди будут наготове, учитывая то, что им не удалось заручиться помощью португальцев и что раньше мы всегда побеждали их, да и теперь превосходим численностью.

Полчаса спустя Акбар несся вдоль берега, и песок летел из-под копыт его вороного жеребца. Рядом с ним скакали его стражники; четверо из них держали зеленые знамена Моголов, а два других трубили в медные трубы. Когда они приблизились к оборонительным позициям Ибрагима Хусейна, Акбар увидел, что это большей частью траншеи и баррикады, наскоро вырытые в песчаной земле. Кирпичные стены крепости позади них были низкими и полуразрушенными. Однако у Ибрагима Хусейна явно были кое-какие орудия, так как вскоре показались оранжевые вспышки и от двухъярусного здания внутри крепости заклубился белый дым. Первый выстрел обезглавил одного из трубачей; его голова катилась по песку, пока не остановилась возле его упавшего инструмента. Еще несколько всадников упали, сраженные стрелами и мушкетными пулями, но воины Ибрагима Хусейна слишком нерасторопно перезаряжали орудия, и Акбар успел подскакать к первой баррикаде и пересечь одну из траншей. Когда его жеребец перепрыгнул через нее, падишах зарубил сидевшего в ней гуджарата, натягивавшего тугую тетиву своего лука, готовясь выстрелить. Меч Акбара рассек лучнику рот, и враг упал в сторону с выбитыми зубами и лицом, залитым кровью.

Прогремел другой пушечный выстрел, и падишаха обдало волной песка – ядро угодило в баррикады прямо перед ним. Артиллеристы гуджаратов попытались опустить стволы орудий, чтобы стрелять в надвигающегося врага, но тем самым лишь разрушили свои собственные укрепления. С силой натянув поводья, Акбар перескочил образовавшуюся в баррикаде брешь, мимо разорванных тел двух гуджаратов, заливавших песок кровью. Оглядевшись, он увидел, что другие отряды его всадников вслед за ним ворвались в укрепления. Падишах направил своего жеребца туда, где моголы уже спустились с лошадей и пытались по разрушенной кирпичной стене забраться в саму крепость. Когда он подъехал, кому-то из них уже удалось, подтянувшись на верхней части стены, перекинуться внутрь. Акбар спрыгнул с лошади и последовал за ними, схватившись рукой за торчащий из стены кусок железа, чтобы подтянуться. Он бежал со всех ног вслед за своими воинами, мчавшимися к двухъярусному укреплению, которое, как теперь стало видно, было единственным в крепости. Снова сноп пламени – по крайней мере, одно орудие внутри здания оставалось целым. Один из моголов упал, но сумел снова подняться – очевидно, контуженный. Тяжело дыша, Акбар уже почти догнал воинов, бежавших впереди, и они вместе ворвались в укрепление через дверной проем, оставленный открытым бегущими стрелками. Изо всех сил вглядываясь в темноту внутри, они разглядели крутую каменную лестницу в углу и взобрались по ней. Наверху один-единственный гуджарат, более храбрый, чем его товарищи, отчаянно пытался выкатить ядро и заправить его в ствол маленькой бронзовой пушки. Пораженный в спину коротким кинжалом, который метнул один из воинов Акбара, человек рухнул на деревянный лафет.

– Скорее, – закричал Акбар двум стражникам позади него, – водрузите наше зеленое знамя на крышу здания, чтобы все видели, что крепость пала! Найдите Мухаммед-бека. Пусть прикажет остальным войскам ехать вокруг крепости как можно быстрее и перехватить гуджаратов, бегущих на север, в Камбей!

Азарт битвы, смешанный с ликованием от того, что Гуджарат теперь захвачен и станет частью его растущей империи, еще не оставил Акбара, когда тем же вечером он стоял на верху маленькой сторожевой башни из песчаника на конце внутреннего волнореза, защищающего порт Камбей. Зеленое знамя Моголов развевалось над главными зданиями порта, жители которого открыли деревянные ворота, как только гуджараты, бежавшие с поля битвы на побережье, разнесли вести о поражении Ибрагима Хусейна. Последний, раненный в плечо боевым топором, сдался и теперь ждал своей участи в темнице. Как прекрасна была сейчас морская гладь, как волновалась она, словно расплавленное олово, под небом, где под конец дня солнце закрыли наплывающие с запада сизые облака!.. Внезапно Акбар решил, что должен сам пробороздить морские просторы, – он никогда не делал этого прежде.

Час спустя падишах стоял на носу лодки-дау пятидесяти футов длиной, который вздымался и падал вниз, пока судно шло среди все нараставших волн. Капитан дау предупредил Акбара, что темные облака, видимые над горизонтом от пожарной вышки, предвещали шторм, но властитель настоял на морской прогулке. Теперь капитан, низкий кривоногий человек, кричал матросам сворачивать паруса и навалиться на румпель, чтобы держать судно по ветру и позволить ему выстоять в шторм. Возле Акбара одного из молодых горчи отчаянно тошнило; брызги кислой рвоты летели на его одежду и на второго слугу, стоящего рядом с ним. Третий, с бледным лицом, побелевшими пальцами цеплялся за основу мачты, моля Всевышнего о защите и пощаде.

Внезапно особенно высокая волна обрушилась на борта, окатив Акбара и Ахмед-хана теплой водой и пеной. Сам Ахмед-хан, сильно обеспокоенный, повернулся к Акбару:

– Повелитель, давай двинемся обратно в гавань. Так будет только лучше.

Ветер развевал влажные темные волосы Акбара. Расставив ноги и стараясь держать равновесие при неожиданных толчках, он покачал головой.

– Бушующий океан меня завораживает. И потом, капитан говорит, что шторм скоро стихнет. Мощь этой стихии была мне неведома, я хотел испытать себя на ее водах; и теперь, несмотря на опасности и невзгоды, я учусь… Сокрушительные волны и безграничная власть океана – хорошее напоминание мне, чтобы не стать тщеславным и самонадеянным. Хоть мне и доводилось возглавлять великие армии, одерживать большие победы, наполнять казну и править народами больше, чем любому другому правителю, все же я – всего лишь человек, ничтожный и смертный пред ликом вечной природной стихии…

Глава 12
Котел с головами

– Прекрасная работа. Тигр смотрит так, словно и вправду сейчас набросится, – сказал Акбар сияющему мастеру, который стоял рядом, держа острое долото в одной руке и деревянную киянку другой.

Сейчас речь шла вовсе не о превосходном рельефе на плитах из песчаника зданий Сикри, который рассматривал Акбар, вернувшись из завоеванного Гуджарата. Они стояли на деревянном причале на берегу реки Джамны в Агре, тщательно разглядывая затейливо вырезанную голову на носу лодки.

– С этим тигром на носу судно станет превосходным флагманом в моем походе в Бенгалию.

Почти сразу, как только Акбар добрался до Сикри, начали приходить вести от военачальника из Бенгалии, Муним-хана. Сперва стало известно, что молодой шах Дауд, который сейчас управлял этой землей как вассал Акбара, после недавней смерти своего отца поднял мятеж, захватил имперскую казну и один из главных оружейных складов Моголов. Военачальник намеревался наказать его за это выступление. Второе сообщение оказалось скупым на подробности; здесь просто говорилось, что кампания оказалась труднее, чем ожидалось, и что он просит войска для подкрепления.

Прежде чем войска успели отправить, пришла третья весть, где Муним-хан умолял прибыть самого Акбара, потому что положение безвыходное. Дауд занял крепость Патну, которую военачальник взял в осаду, но сил его оказалось недостаточно. Едва успев расширить пределы империи к западному океану, Акбар немедленно столкнулся с необходимостью обеспечивать безопасность Бенгалии и ее восточного побережья для сохранения целостности империи, и, не тратя времени на испрашивание мнения советников, он послал ответ на третье письмо Муним-хана. В письме падишах приказывал держать осаду по мере сил, не растрачивая понапрасну воинов, беречь орудия и продовольствие, пока он сам не прибудет. Однако Акбар благоразумно объявил Муним-хану, что не отправится, пока не соберет достаточные силы, чтобы одержать безоговорочную победу, а также не подготовит суда в достаточном количестве, чтобы дойти вниз по Джамне в Аллахабад, и затем вдоль Ганга мимо Варанаси в Патну. Это означало, что ему понадобится по крайней мере три месяца, а возможно, и больше. Акбар решил, что нелишним будет произвести впечатление на своих подданных, живущих вдоль двух больших водных путей его империи, показав им самый великолепный флот, какой они когда-либо видели.

В тот же самый день, когда был отправлен гонец к Муним-хану, Акбар призвал к себе своих инженеров и корабелов. Инженерам он приказал разработать и соорудить плоты, большие и достаточно устойчивые, чтобы перевозить по реке боевых слонов, а также способные выдержать вес самых больших орудий и боеприпасов. Корабелам же падишах приказал приобрести как можно больше речных судов и перестроить их в военные, а также построить новые, как только будут наняты рабочие и закуплены строительные материалы. Зная о том, что казна полна, и не только добычей из Гуджарата, но также доходами, которые возросли после новых методов сбора податей, Акбар решил доставить своим подданным удовольствие, равно как и внушить благоговение, и поэтому приказал выстроить достаточно судов, чтобы на одном из них на палубе мог разместиться оркестр музыкантов, готовых играть, когда потребуется. Два других судна будут обставлены как плавающие сады, полные ярких благоухающих цветов, чтобы речные бризы разнесли их аромат к берегам. На четвертом судне он повелел устроить площадку, где его фокусники из Кашгара будут устраивать представления с фейерверками. Для его собственного удовольствия одна лодка должна была быть устроена так, чтобы везти его любимых охотничьих собак и леопардов, а также соколов и лошадей, дабы падишах мог причалить к берегу и поохотиться, когда ему заблагорассудится. И самые лучшие мастера должны были построить большое судно из тика, чтобы везти любимых наложниц из его гарема со всей возможной роскошью и удобством. Предполагалось, что там будут установлены ванны, где женщины смогут купаться в теплой воде с благовониями, а палубы – забраны большими щитами с затейливой резьбой, которые защитят гарем от любопытных глаз.

Наконец, падишах заказал выстроить два судна, где разместится кухня. Чтобы печи-тандуры, котлы и жаровни могли использоваться безопасно, на одном судне помещение для них обили листами тонкой меди. На другом судне устроили ледник из горного льда, чтобы сохранить свежими дыни, виноград и другие фрукты. Удовлетворенный тем, что все предусмотрел, Акбар успокоился и стал с нетерпением ждать, когда начнется его военная кампания.

– Повелитель, сегодня мы не сможем отчалить, – сказал Ахмед-хан. – Муссон в самом разгаре, и капитаны волнуются, что при таком стремительном течении разлившейся реки опасно отправляться в путь, вести суда по фарватеру и даже причаливать на ночные стоянки. Кроме того, глубокая грязь и болота по берегам реки будут мешать сопровождающим нас подразделениям всадников не отставать от нас.

Акбар задумался. Ахмед-хан с возрастом становится все более опасливым.

– Нет, мы отчалим сегодня, даже если будем продвигаться медленно. Мы примем все возможные меры предосторожности – скажем, будем спускать на воду только одно судно за раз, – но все равно отправимся в путь. Отчалить от пристани и отправиться в путь в такое время, когда другие не посмели бы, – это только усилит впечатление неукротимой силы, которое я хочу произвести на всех свидетелей нашего похода и всех, до кого дойдут слухи, – особенно на шаха Дауда. Если он не глупее, чем я думаю, то непременно отправит соглядатаев по пути следования наших кораблей.

Час спустя дождь на время прекратился, и омытое им солнце светило сквозь клубы пышных белых облаков. Акбар стоял на носу корабля-флагмана, прямо перед искусно вырезанной головой тигра. Он наблюдал, как гребцы в одних хлопковых набедренных повязках, истекая потом, гнули спины над веслами, гребя против течения, чтобы удержать большое судно в устойчивом положении в стремнине в середине реки, в то время как, одно за другим, остальные речные суда подводились к середине реки маленькими гребными лодками. Все прошло без происшествий, не считая нескольких небольших столкновений, и Акбар молился, чтобы и вся кампания прошла так же благополучно. Следует быть полностью уверенным. Нельзя терпеть поражения лишь потому, что не проявил достаточную заботу об исполнении намеченного или не проследил за тем, как командиры проводят в жизнь твои замыслы.

Зарница мерцала вдоль темных облаков, окутывающих горизонт, когда вереница слуг заносила по ребристому деревянному трапу в один из кораблей Акбара трофеи из его новой охотничьей экспедиции. Туши восьми убитых тигров – один был по крайней мере семи футов длиной от головы до хвоста – были привязаны к крепким бамбуковым шестам, которые несли на плечах четверо мужчин. Позади них другие слуги несли уже потрошенные оленьи туши, – оставалось лишь насадить их на вертел и приготовить к вечерней трапезе. В конце вереницы слуги несли на плечах безжизненно свисавшие связки пестрых уток. Сам Акбар уже совершил омовение и сменил залитую дождем и забрызганную грязью одежду на чистую и сухую. Потягивая красный арбузный сок с мякотью, он наблюдал за заключительными приготовлениями перед отправлением. Они стали привычными для матросов, поскольку Акбар настоял на том, чтобы устраивать охотничьи вылазки почти каждый день, начиная с отъезда из Агры, утверждая, что это хорошая возможность для наездников и стрелков не терять сноровку, а также развлечься самому. Установленный порядок менялся лишь тогда, когда – по крайней мере раз в неделю – по приказу падишаха Мухаммед-бек, Рави Сингх и другие полководцы устраивали на суше учения для пехоты; а также когда десять дней назад Акбар сошел на берег в Аллахабаде, святом городе в слиянии Джамны и Ганга, где договорился со здешним правителем устроить церемониальную процессию по улицам, а после кашгарские фокусники показывали свои фейерверки вечером у городских стен.

Властитель повернулся к стоявшему рядом Ахмед-хану.

– Сколько еще нам добираться до Патны?

– Возможно, месяц, но многое будет зависеть от муссона. Пока что удача благоволит нам. Единственный серьезный несчастный случай произошел тогда, когда столкнулись два плота, при этом три орудия ушли на дно Джамны. Однако, поскольку русло Ганга здесь расширяется, мы встретим много отмелей и возрастет опасность сесть на мель. Шах Дауд может даже попытаться устроить засаду, чтобы задержать нас. Мы знаем, что он хотел подкупить речных пиратов, дабы те напали на нас.

– Но они благоразумно отказались, не так ли?

– Да, повелитель. Некоторые даже сообщили об этом нам. Мы должны будем также остерегаться прибрежных крепостей, защищающих подходы к Патне. Наши разведчики докладывают, что они хорошо оснащены орудиями и заполнены людьми.

– Пока мы плыли вниз по реке, я много думал, чем задеть молодого шаха Дауда и как подорвать его боевой дух. Мне кажется, что сейчас самое время нам попытаться это сделать.

– Что ты имеешь в виду, повелитель? Каким образом? – Ахмед-хан по-настоящему удивился.

– Что, если отослать ему описание сил нашей армии и предложить ему принять наших послов, чтобы засвидетельствовать истинность моих заявлений? Я не хочу использовать свои превосходящие силы – армию и орудия, – а вместо этого вызову его на поединок.

– Но что, если он согласится?

– Я уверен, что нет, но если он и будет согласен, тем лучше для меня. Мне любого по силам одолеть, а этого щенка – тем более. Мы сохраним и людей, и время, если пойдем таким путем.

– Что же он скажет в ответ, как ты полагаешь?

– Отклонит наше предложение с уверенной миной на лице. Если он не храбрее, чем я думаю, или не лучший актер, – окружение заметит его тревогу. Когда его войска услышат о моем предложении – а уж мы об этом позаботимся, – они будут поражены нашей уверенностью. Если Дауд откажется от поединка, они станут считать своего вождя трусом, и это подорвет их боевой дух.

– Может, это и сработает, повелитель, – ответил Ахмед-хан с тенью сомнения в голосе.

– Должно сработать. Мои собственные кампании показали мне, что мой дед Бабур был прав, когда писал, что сражение нужно выиграть в уме, пока войска еще даже не появились в поле зрения друг друга, прежде чем одержать победу на поле боя. В любом случае, сделав такое предложение, мы ничего не теряем.

В этот момент затянувшие небо свинцовые тучи разразились раскатами грома и снова хлынул теплый муссонный ливень. Ганг забурлил от бесчисленных крупных капель. Флот Акбара, быстро свернув приготовления, отчалил.

Акбар и Ахмед-хан стояли на глинистых берегах Ганга, разглядывая одну из крепостей, защищающих подходы к Патне. Над моголами возвышались ее мощные стены пятидесяти футов высотой с кирпичной кладкой над каменным основанием; на стенах Акбар заметил длинные стволы бронзовых орудий. Пушки были, очевидно, направлены в сторону реки и ярко-зеленых от всходов рисовых полей, которыми в это время года была покрыта бо́льшая часть берегов Ганга. Нужно, чтобы войска пересекли их как можно быстрее, когда двинутся на штурм стен крепости.

Шах Дауд, как и ожидал Акбар, оставил предложение о поединке без ответа. Флотилия падишаха, перемещаясь настолько быстро, насколько это позволял муссон, добралась до места два дня назад. Предыдущей ночью, после небольшого военного совета Акбар приказал, чтобы часть флота под командованием Рави Сингха прошла под покровом темноты мимо крепости и, приготовив оружие, высадилась ниже по течению вооруженным отрядом, готовым напасть на крепость с той стороны. Акбар знал, что им очень на руку оказались дождевые тучи, закрывшие луну, и непрерывно льющий дождь, так как все это позволило судам незаметно подойти почти к самой стене крепости. Однако бдительный часовой забил тревогу, и со стен начали вести стрельбу из орудий. В плот, везущий пять боевых слонов, попало ядро, и тот начал рушиться. В пороховом дыму и в стремительном течении полноводной реки большое судно, везущее лучших лучников Акбара, набранных в войско из окрестностей Кабула, родины его отца, столкнулось с полузатопленным плотом со слонами и получило пробоину в носу ниже ватерлинии. Когда судно стало наполняться водой и затейливо вырезанный павлин на его носу ушел под воду, стрелки и артиллеристы на стенах крепости начали вести по ним прицельную стрельбу. Больше всего ядер поразило сокрушенный плот, два слона были убиты. Еще один, раненный в живот, упал в реку и поплыл на спине, молотя связанными ногами и трубя от боли, а грязная речная вода окрасилась кровью от зияющей раны в его животе. В то же время судно с лучниками Акбара на борту снова получило пробоину и теперь было наполовину затоплено. Несколько мертвых и раненых лучников с подбитого судна упали в реку. Освобождаясь от доспехов, воины бросали оружие и прыгали в реку, пытаясь доплыть до берега или к другим кораблям. Внезапно в темных водах показались изгибающиеся силуэты – это сверкающих глазами крокодилов привлек запах крови. Тогда со звуками сражения смешались громкие крики; воины стали уходить под воду, как ни старались люди на других судах отстреливать этих хищников, чьи острые зубы быстро оставили от раненого слона лишь окровавленные ошметки мяса.

Акбар лишь беглым взглядом насчитал десятки растерзанных тел лучников – то обглоданная нога, то окровавленное туловище проплывали к отмели вниз по течению. Пришлось даже прогонять стаи злонамеренных бродячих собак, которые подоспели к остаткам пиршества, начатого крокодилами. Все же, несмотря на потери, до Акбара дошли и хорошие вести. Остальная часть судов Рави Сингха сумела избежать столкновения и пройти вниз по течению мимо крепости с относительно небольшими потерями. Они уже начали высаживать войско с орудиями на берег. Стратегия, принятая на военном совете – окружить крепость и затем атаковать ее со всех сторон, – работала.

– Ахмед-хан, как скоро встретятся войска, высадившиеся выше и ниже по течению?

– Возможно, через час. Из крепости не предприняли никаких вылазок, чтобы остановить их.

– Хорошо. Плоты с орудиями должны быть готовы плыть мимо крепости и стрелять при появлении врага, когда я скомандую начать атаку.

– Так и есть. Артиллеристы на борту. Первый заряд уже заправлен, и порох хорошо защищен от дождей промасленными навесами. Войска, которые должны напасть на вход в крепость с воды, уже в своих лодках.

Час спустя Акбар отдал приказ, и матросы на десяти плотах, несущих орудия, подняли якоря, на которых стояли в середине реки. Работая длинными веслами, люди увели большие деревянные судна быстро вниз по течению. Как только они оказались у крепости на расстоянии выстрела, командующий на ведущем плоту – рослый человек с густой бородой и в красных одеждах – приказал воинам, зарядившим по его команде два орудия, открыть огонь. Тщательно ограждая в сложенных ладонях тонкую горящую свечу от дождя, заливающегося под навес, двое артиллеристов поднесли огонь к запалу пушки. Оба орудия выстрелили, несмотря на сырость. От отдачи плот сильно пошатнулся вверх-вниз в стремительном течении реки, и один стрелок рухнул в воду; товарищ едва успел втащить его обратно, пока не подоспел притаившийся в глубине крокодил. В то время как воины отчаянно спешили перезарядить орудия на качающемся плоту, пушка на другом судне дала залп, и вскоре над рекой потянулись клубы белого дыма, разбавленного дождем. Акбар стоял на небольшом глинистом мысу, вдающемся в реку. Через просвет в клубах дыма он разглядел, что ядра поразили ворота крепости со стороны реки, и те, казалось, с одной стороны покосились на толстом стержне. Теперь самое время для штурма, прежде чем осажденные успеют укрепить поврежденную часть.

– Лодки, вперед! – закричал падишах, изо всех сил стараясь перекрыть шум стрельбы из собственных орудий и ответные выстрелы людей шаха Дауда в крепости.

Со своего места Акбар также видел, что на суше его боевые слоны топают по грязной воде через рисовые поля к крепости, сминая ногами нежные зеленые посевы. Сидя в раскачивающихся на их спинах седлах-хаудах, стрелки начали сбивать воинов, которые заряжали орудия на стенах крепости. Остальные его воины бежали позади слонов, увязая ногами в грязи и используя крупные тела слонов как прикрытие. Некоторые несли с собой наскоро сбитые приставные лестницы, чтобы штурмовать стены. Один слон, пораженный ядром в голову, рухнул на рисовое поле, и пехота моголов теперь приспособила его тушу под защитные баррикады, прячась позади него, прежде чем выбегать в последнем броске к стене. Все шло как нужно – по крайней мере, пока.