Текст книги "Я знаю, на что ты смотришь (СИ)"
Автор книги: Алекс Хилл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
2
Макс
Девчонка дергает бровью в ответ на мое решительное «нет», но не тушуется, а наоборот улыбается, прищуривая свои светлые хитрые глаза. Не верит? Самовлюбленность застилает глаза?
– Налей мне выпить, бармен, – произносит она, вновь включая свои чары.
И они действуют. В голове проносится мысль, что я хочу искупать ее в самом дорогом алкоголе, если она попросит. Да что за херня? Кто она такая? И почему я так реагирую?
– Что желаете? – спрашиваю согласно регламенту, сжимая руки в кулаки, чтобы удержать бурю чувств, которую она поднимает взмахом длинных темных ресниц.
– Ты новенький, да? Тебе еще обо мне не рассказали? – усмехается эта ведьма.
Улыбка демонессы и принцессы одновременно. Светлая, но обжигающая до боли и звезд в глазах.
– Колясик, – ласково произносит она, но я слышу звук удара плетью, – ты меня расстраиваешь.
– Я… Я просто еще не успел, – мямлит Коля.
Краем глаза вижу, что он отвечает ей, опустив голову. Да что, блять, здесь происходит?!
– Исправляйся, – стреляет взглядом в другую сторону. – Тонь! Налей мне.
– Конечно, – отзывается Тося и, бросив какой-то заказ, начинает делать напиток для королевишны.
Наблюдаю за всем этим, и становится все противней. Сука белобрысая! И что же ты пьешь? Водку с кровью младенцев? Нет. Ошибаюсь. Она пьет энергетик с апельсиновым соком. И все? До смешного просто. Даже скучно. Безалкогольный коктейль? Боится, что синька разрушит ее бетонное очарование?
– Запомнил?
Никак не могу привыкнуть к ее голосу, шум моря и раскат грома в одном звуке. Пересиливаю себя и еще раз смотрю в ведьмины глаза на свой страх и риск. Меня бесит ее ничем не обоснованное величие.
– Бармен, мне спросить еще раз?
– Нет. Я запомнил, – отвечаю, и у меня буквально сводит челюсть от злости и напряжения.
– Отлично. Следующий делаешь ты.
Молча протягиваю руку, чтобы вбить заказ в кассу. Пусть уже рассчитывается и валит, от ее присутствия веет могильным холодом и жаром вулкана. И эти двойственные чувства раздирают душу пополам.
– Приложите, пожалуйста, браслет, – прошу я, но в ответ меня сносит волной заливистого смеха.
– Какой браслет? – ведьма поднимает руки, демонстрируя отсутствие самой главной детали этого заведения. – А ты забавный… Максим, – читает мое имя на бейдже. – Нам будет очень весело.
– Вряд ли, – сглатываю слюну, пропитанную ее ядом, которым я уже надышался.
Белобрысая стерва манит меня пальцем, снова облокотившись на барную стойку.
– У меня нет проблем со слухом, – сухо произношу я, но ее, кажется, не задевает ни одна моя реакция или тон, потому что она лишь беспечно пожимает плечами и спрыгивает на пол.
– Я вижу твой стояк. Впечатляет, – вытягивает шею, заглядывая за барную стойку. – Так что твое «нет» звучит очень неубедительно.
Не шевелюсь. Так себе ситуация, но что поделать? Она тут практически голая расхаживает, это нормальная реакция мужского организма.
– Это не имеет ничего общего с симпатией.
Кажется, слышу хлопок. Коля в обморок упал что ли?
– А мне большего и не надо.
Ведьма хватает свой бокал и грациозно покидает барную стойку, возобновляя свое плавание в море обожания и похотливых взглядов. По коже пробегает мелкая дрожь расслабления, потому что воздух перестал быть таким вязким и приторным.
– Ты попал, Макс, – печально произносит Коля.
– Что это за фифа? Соска владельца? Обычно так себя ведут только они.
– Ш-ш-ш… Больше не вздумай произносить это. Никогда!
– Да кто она такая?! Че вы все перед ней трясетесь?
– Это Ева, Максимка. А ты теперь ее яблоко, – говорит Тося, усмехаясь. – И она от тебя даже огрызка не оставит.
– Подавится, – парирую я.
Одну такую тварь я уже терпел, но у той было преимущество. Я до одурения ее любил, а эту хочется умыть, нарядить в мешок из-под картошки и поржать, потому что вся ее сила только в размалеванной морде и голой заднице.
– Так вы объясните, на чем держится ее корона? – нетерпеливо спрашиваю я, чувствуя, как щеку жжет чей-то взгляд, но целенаправленно игнорирую его.
Ева… Такое красивое имя для такой… Мерзко от одних мыслей. Это она смотрит. Уверен. Ждет мою реакцию на историю о своей персоне. Хер. Пусть ждет дальше.
– Ей можно все. Абсолютно, – говорит Коля. – Если она что-то просит, нужно делать без вопросов. Никто не знает, как она связана с хозяином, но все знают, что персонал в девяноста процентах случаев увольняют из-за нее. Просьбы у нее самые разные, приготовить, принести, песню спеть, но ты… Ты теперь в расстрельном списке. Никто еще не выживал после такого пристального внимания.
– Ева, как самка богомола. Доходит сравнение? – подключается Тося.
– Она не в моем вкусе.
– Ага. Все так говорят, а потом… Хлоп! – Настя хлопает в ладоши. – И через пару дней парень исчезает бесследно.
– Да вы гоните? Она просто…
Глаза сами мечутся по залу до тех пор, пока не находят магнит, от которого невозможно оторваться. Ева почти незаметно салютует мне бокалом и возвращается к разговору с какой-то компанией. Стерва!
– Если хочешь здесь работать, лучше делай все, что она говорит, и не беси ее. Может, успокоится и отстанет, – предлагает Коля.
То есть я приехал сюда, чтобы выслуживаться перед какой-то местной шлюшкой? Прикол! Хер они угадали. У меня есть идея получше. Игнор. Нет действеннее метода, чтобы доводить таких, как она. Они же питаются твоими негативными реакциями, изводят, чтобы вкусить эмоции и запить их твоей кровью, а на десерт похрустеть мертвыми нервными клетками. М-м-м… Любимое лакомство сук.
Меня прям дергает от злости.
Нужно отвлечься. До конца смены еще четыре часа. И я буду делать то, что мне действительно нравится, а не играть в гляделки с ведьмой по имени Ева.
Игнорировать эту ведьму, то же самое, что смотреть на море и не видеть, что оно синее. Ева везде. Она не остается на одном месте дольше, чем на пару минут. Королевской поступью обходит зал, флиртует с одним, танцует с другим, потом сидит на коленях у третьего. Мужики и парни после ее ухода выглядят, как брошенные под дождем котята.
Что за пиздец?
– Ты скоро лопнешь. Выдохни, – говорит Настя, расставляя бокалы, которые я натираю. – Она свалит уже через пять минут, как только выберет жертву.
– Что? – делаю вид, что не понимаю, о чем она говорит.
– Ева гуляет до шести утра и никогда не уходит одна.
– Трахается по расписанию?
– Типа того. Я здесь уже второй сезон работаю, поэтому успела выучить все ее заскоки. На базе появляется к обеду. Терроризирует бассейн, затем ресторан, потом пропадает куда-то, а после полуночи появляется здесь и тусит до шести утра. Под конец выбирает себе самца и утаскивает в логово, чтобы сожрать.
– И никто до сих пор не знает, кто она такая?
– Не-а. Тайна, покрытая презервативами. Был у нас один повар в прошлом году. Они вроде бы общались, по крайней мере, уборщицы их часто видели вместе. Он единственный, кто сохранил работу до конца сезона, но не говорил о ней ни слова.
– И где он сейчас?
– Не знаю. Многие вернулись из прошлогоднего состава, но не он. Оп-пачки! – Настя косится в сторону выхода. – Попался, красавчик!
Не хочу этого делать, но шея и голова меня не слушаются. Ева тянет за руку какого-то высоченного парня и оборачивается перед дверью, чтобы щелкнуть меня по лбу, своим насмешливым и прямым взглядом.
Да она больная! Строит из себя непонятно кого. Ее все презирают, неужели она этого не видит и не чувствует? Да и ладно. Похер! Какое мне вообще дело до этой ведьмы?
Ева
А этот новый бармен забавный. Такой весь из себя правильный и серьезный. Так и хочется схватить его за щеки и сказать: «У-тю-тю… не бойся, малыш, тетя тебя не съест. Ну, может, покусает немного. Совсем чуть-чуть. Больно не будет».
Вновь замечаю его взгляд. И вот он уже показывает совсем другие эмоции. Мечется от презрения, которое разжижает разум, до обожания и жажды, что вызваны мужскими инстинктами хищника. Максимка ничем не отличается от остальных. Такой же кобель. Знаем, плавали… Но нельзя не заметить, симпатичный кобель. Кожа только-только тронута загаром, это и выдает в нем новичка. Злой взгляд зеленых глаз, напряженные крепкие плечи в оборонительной стойке. Хорош-хорош… Но надолго здесь не задержится. Почему? Да потому что я так решила.
Поднимаю взгляд вверх, цвет неба говорит о том, что мне уже пора. Быстро нахожу свою цель и направляюсь к нему. Парень расцветает, слово видит перед собой фею, что исполнит все его желания.
О да, котик… Я исполню, – обещаю ему мысленно.
В желудке закипает кислота, но я отвечаю самой сладкой улыбкой из своего арсенала. Не произнося ни слова, беру крупную мужскую руку в свою. Пальцы сводит от отвращения, тело дрожит, но визуально этого никто не заметит. Я уже давно научилась справляться.
Веду за собой сегодняшнюю игрушку, парень покорно шагает следом. Интересно, если бы вместо гладкой плитки было битое стекло, все осталось бы по-прежнему? Хм… Может устроить ему испытание? Это будет весело.
Мысль о веселье заставляет меня оглянуться. Бармен наблюдает. Ух… Сколько осуждения в его нахмуренных бровях и сжатых губах. Догадываюсь, что он думает обо мне, и не могу не усмехнуться.
Не переживай, малыш, до тебя тоже дойдет очередь, но не сегодня.
Сначала нужно, чтобы ты возненавидел меня, так будет сложнее тебя ломать, но зато зрелищнее. Жду не дождусь…
Морской бриз целует мои щеки, левую руку жжет чужая грубая кожа. Спускаемся к пляжу и заходим в крайнее бунгало. Рывком меня прижимает к стене кусок мяса, жадные губы идут в атаку, но я проделывала этот спектакль миллион раз и ловко уворачиваюсь, поднимая подбородок. Настойчивости, конечно, парню не занимать. Он лижет мою шею, лапает за задницу, неуклюже толкаясь в меня бедрами. Тошнота становится все явственней. Проглатываю желание закричать, что есть сил, и забиться в его руках сумасшедшей чайкой.
– Погоди-погоди, котенок, – произношу я, вдавливая ногти в его плечи. – Нам кое-чего не хватает.
– Чего? – мычит он, отклоняя голову назад.
Звериная похоть в пьяном взгляде. Какой же придурок. Думает, что это он меня склеил и сейчас поимеет. Все они так думают. Только вот это я их снимаю, как дешевых шлюшек. Помани пальцем и уже бегут, теряя трусы.
– Шампанского, глупыш, – хохочу я. – Я умею делать такой минет с пузырьками. Лучшая СПА процедура нашей гостиницы. Подождешь немного, я сбегаю за бутылкой?
– К-конечно… – заикается он.
Не верит своему счастью? Такой милаш.
– Но сначала я хочу увидеть твой агрегат. Размер имеет значение.
– Без проблем, – ржет он и отходит назад, стягивая шорты.
Достаю из кармана телефон, не глядя включаю камеру.
– Что-то он какой-то грустный, – обиженно произношу я, надувая губы, хотя хочется ржать во весь голос. – Стесняется что ли? Пусть скажет привет тете Еве.
– Да просто ветер прохладный.
У-у-у… пошли оправдания. Меня начинает это раздражать.
– Так согрей его!
Парень вздрагивает, а я прикрываю глаза, злясь на себя, что вышла из образа раньше времени. Черт! Ева, соберись!
– Котик, если я тебя не возбуждаю, то…
– Нет, ты что! Ева, ты… Удивительная!
– А ты любишь меня?
– Конечно люблю, – говорит тот, чье имя я даже не помню.
Кровь пузыриться в венах, кости превращаются в лезвия и режут плоть изнутри. Кайфовая боль от лживого признания удовлетворяет сумасшедшую часть меня до закатывания глаз.
Как легко эти твари лгут, ради того, чтобы кончить. Какими слабыми становятся, если расставить ноги у них перед носом. Жалкие… Жалкие создания, не способные на настоящие чувства.
Никто на них больше не способен.
Делаю шаг вперед и обхватываю рукой его полувялый член. Он напрягается в моей ладони, пульсирует и оживает. Интересно, если попытаться оторвать его, это будет сильно больно? Может, гуманнее отрезать?
– Ложись, – приказываю, толкая парня к лежаку, и он делает так, как велено. – Теперь прими сексуальную позу. Хочу фото на память.
– Что?! – ерепенится он.
– Да не волнуйся, потом мы снимемся вместе, – успокаиваю разволновавшегося мальчика ласковым голосом.
Синька чмо… Он действительно позирует мне. Может, все-таки трахнуть его за послушность или хотя бы дать отлизать? Так ведь старается... Так старается. Не… Что-то настроение не то.
– Супер. Ты меня так возбуждаешь, – сохраняю угарную фотку в телефоне. – Теперь жди меня здесь. Я за шампанским.
– Давай скорее, – скалится он.
– Конечно, котик. Уже бегу.
Выскакиваю из бунгало, но направляюсь в противоположную от бара сторону. Быстро шагаю по прохладному влажному мелкому песку к границе пляжа. Завидев впереди свет фонарика, улыбаюсь. Мои верные бурундучки. Я уже все приготовила к их приходу.
– Мальчики! Ю-ху-у-у! – машу охранникам.
Два бугая направляют на меня свои прожекторы.
– Ева! – грозно рычит Буцефал.
– Приветик, – улыбаюсь, как пятилетняя девочка, заводя руки за спину. – У меня там посылочка для вас. Крайнее бунгало. Завернут и готов к отправке.
– Ты опять?
– Что опять? Ну не самой же мне его в номер тащить? Он та-а-ак устал. Если вы понимаете, о чем я?
– Зато в тебе дури, хоть отбавляй.
– Конечно. На тебя тоже хватит. Хочешь мы с тобой?..
– Всыпать бы тебе ремня, – мужчина качает головой мне на потеху.
– Да, Буцефал. Отшлепай меня, как следует. Я была очень плохой девочкой.
Его напарник тихо ржет, но только до тех пор, пока не встречается со мной взглядом. Их предупреждали, что от меня стоит держаться подальше, но соблазн так велик, а я не упрощаю задачу.
– Ты тоже можешь присоединиться, – хлопаю ресницами. – Как тебя зовут?
– Ева, сколько раз говорить? Не трогай моих ребят, – злится Буцефал еще больше.
– Обычно это они трогают меня, – отзываюсь, играя в гляделки с охранником номер два, и ему очень даже нравится.
Еще секунда, и у него из задницы вырастет хвост, которым он будет молотить по песку, точно радостный щенок при виде куска сочного мяса. Как бы мне хотелось сейчас взять огромную кость и запихнуть ему в глотку, чтобы посмотреть, как он будет медленно и мучительно давиться слюной и задыхаться. Как побледнеет его кожа, а глаза нальются кровью.
Упс…
Кажется, пора валить…
– Ладно, мальчики. Мой рабочий день на сегодня окончен. Пока-пока, – целую свои пальцы, отправляя воздушные поцелуи, а потом резко зашвыриваю телефон за высоченный железный забор.
– Даже не думай, Ева! – говорит Буц.
– Ах, – наигранно поражаюсь. – Останови меня, милый, – качаю головой, шагая спиной вперед к морю.
– Ева, пожалуйста…
– Пожалуйста, – повторяю и вытягиваю руки, приглашая его в свои объятия. – Обними меня и я пойду в свой номер. Вместе с тобой…
– Ева…
Я уже по колено в соленой воде, которая приятно холодит кожу.
– Несносная девчонка... Я доложу Мирону!
– Не утруждайся! Я к нему сама завтра загляну. Сознаюсь во всем. Честно-честно.
Разворачиваюсь и ныряю, уходя в прохладу с головой. Я делала это столько раз, что тело уже все выполняет за меня. Каждая мышца знает свою партию, мне даже не обязательно открывать глаза. Касаюсь ладонью металлического прута забора. Полметра левее и… Вот он. Проход. Выныриваю уже за границей частного пляжа. Дикая сторона, а впереди скала. Свет фонарей двух бурундучков ведет меня к берегу.
Такие заботливые. Прелесть.
– Спасибо, что проводили, ребята. Дальше я сама. Вы идите клиента заберите, а то он там замерзнет без штанов.
Под тихую брань подбираю свой мобильник и направляюсь по грубому неухоженному пляжу домой. Домой… В то место, где я могу снова погрузиться в пустоту. Другого у меня нет. Я все выжгла из своей памяти.
Осторожно прыгаю по массивным мокрым камням и оказываюсь на скрытом от всех кусочке пляжа. Небольшое углубление в скале помещает в себя старый диван, обтянутый плащевой тканью. Стягиваю с себя мокрые шмотки и бросаю на камни. Выйдет солнышко, высохнут. За диваном припрятан тайник. Достаю полотенце, болоньевое покрывало, футболку и носки.
Ева, у тебя вечно ледяные ноги. Это тебе подарок. Пятьдесят пар. Пусть они всегда будут здесь.
Клубочек выпрыгивает из моих рук, когда я слышу этот голос в своей голове. Дыхание колючими иголками вонзается в горло, сердце неистово бьется в груди в приступе паники и отчаяния.
Тише-тише… Все хорошо. Только не надо больше делать себе больно. Сейчас пройдет. Ты же умничка, Ева. Все получится. Потерпи еще немного.
Успокаиваюсь, загоняя приступ за безопасную грань. У меня уже лучше получается договариваться с собой. Это прогресс. Тетя Груша была бы довольна, если бы я ответила хоть на один ее звонок и рассказала о своих успехах. Может быть, позже. Да. Потом.
В свете луны, играющей бликами на воде, вижу рисунок на ткани. Бэтмен. Черные летучие мышки на желтом фоне. Я больше не пересматривала этот фильм, ведь мы договорились сделать это вместе. Через год. Правда, прошло уже два… Ну ничего. Я подожду.
Вытираюсь полотенцем, уделяя особое внимание лицу, чтобы не оставить и следа макияжа. Натягиваю сухую одежду, укутываюсь в одеяло и забираюсь на диван. Море сегодня неспокойное. Наверное, будет шторм. Завтра, а может быть послезавтра. Шум прибоя умиротворяет. Смотрю на блестящую темную воду, вдыхая родной и любимый морской воздух, что пахнет свободой и счастьем, пока веки сами не закрываются, и я не проваливаюсь в глубокий сон.
Палящее солнце – лучший будильник. Сглатываю слюну, ощущая дикую жажду. Пора возвращаться в цивилизацию, ведь я так и не пополнила свои запасы продовольствия. Щурюсь от ярких лучей. Судя по расположению желтого диска, время уже близится к обеду.
Непослушными руками переодеваюсь в купальник и убираю вещи в тайник. Возвращаюсь на территорию гостиницы тем же путем, что и вчера сбежала. Улыбаюсь охранникам, а они в ответ закатывают глаза и делают вид, что меня нет.
Как обидно… Сейчас заплачу…
Резво дефилирую по территории, даря улыбки и приветственные взгляды гостям. Что-то моего вчерашнего героя не видно. Надо не забыть обработать его фото и выслать этому придурку. Я же говорила, что это «на память». Он точно не забудет меня и вчерашнее утро. Или уже сегодняшнее. Да какая разница? Плевать!
Останавливаюсь перед большой стеклянной дверью главного корпуса, перевожу взгляд в камеру, что висит в углу. Позирую, как кореяночка, надувая щеки и показывая фигуру из пальцев «пис» на обеих руках. Замок щелкает, позволяя мне войти. Шлепаю босиком через фойе к лифтам. Персонал отводит глаза.
Ненавидят меня? Такие душки.
Передушила бы всех.
В кабину лифта следом за мной влетает пара девчонок. Они, видимо, не признают во мне кого-то опасного и продолжают беспрерывно болтать. Да еще и о ком! Становлюсь невольной свидетельницей разговора о новеньком бармене.
Ого. Всего день здесь, а уже пользуется такой популярностью? Какой крутой.
– Да он точно не гей!
– Уверена? Слишком смазливый. И на флирт ноль эмоций.
– Тебя послушать, так вокруг одни гномики. И аргумент всего один, не клюнули на тебя.
Не могу сдержать смешок. Подружки оборачиваются, чтобы пригвоздить меня к стенке недовольными взглядами, тем самым заставляя наполниться яростью и желанием выколупать их глазки. Заодно обновлю маникюр.
– Слушаем внимательно, курочки, – опускаю подбородок и смотрю на них исподлобья. – Впитываем и распространяем информацию. Первое, он не гей. Второе, он мой не гей. Третье, кто захочет поспорить со вторым пунктом… – ухмыляюсь, – тем я буду отрывать пальцы щипцами для барбекю и скармливать рыбкам. Усвоили?
– Что?! – возмущается та, у которой, наверное, после бассейна заложило уши. – Да что ты о себе?..
– Зайка, хочешь проверить можно ли выжить, если выпасть с четвертого этажа?
Двери лифта разъезжаются в стороны, и девчонки выскакивают наружу. Правильно. Мама что ли не учила? Нельзя разговаривать с сумасшедшими… А тем более спорить с ними.
Выхожу на последнем этаже и шагаю в самый конец коридора. Не забочусь о правилах приличия и вхожу без стука, распахнув двери в большой кабинет полный света. За широким массивным столом сидит молодой темноволосый мужчина.
Он хмурится.
Я улыбаюсь.
Плюхаюсь в кожаное кресло прямо в мокром купальнике.
Он хмурится еще сильнее.
Я улыбаюсь все шире.
Складываю ноги поверх стола.
Он в бешенстве.
Я в восторге.
– Ева… – строго начинает он.
– Привет, Мирон. Соскучился?
– Где твой браслет? – произносит он сквозь тяжелый вздох.
Смотрю на свои руки, поднимая в удивлении брови.
– Не может быть! Наверное, его съел Кракен…
– Ева… – вздыхает Мир. – Сколько раз я просил тебя его не снимать. Здесь нет дворецких. На тебя вся охрана жалуется.
– Ой! Прямо-таки вся? А может только один здоровенный мужик, который никак не признается, что хочет меня трахнуть?
– Прекрати! Сан Саныч заходил утром. Сказал, что вчера ты опять…
– Не опять, а снова. Я, между прочим, доброе дело делаю. Как санитар леса, только круче. Санитар кобелиного пляжа. А? Как тебе? По-моему, звучит.
– Ева, это не шутки. От нас бегут гости. Этот парень уехал сегодня утром, а должен был только через четыре дня.
– Он был козлом!
– У нас здесь не исправительная колония, а ты не представитель правосудия. Какое право ты имеешь так поступать с ними?
– Если бы хоть один из них повел себя со мной, как джентльмен, то я бы поступила с ним совсем по-другому.
– А ты ведешь себя, как леди? Ты знаешь, какую уже славу заработала?
– И ты в это веришь? – складываю руки под грудью, но Мирон не смотрит ниже моего подбородка.
Может, снять верх от купальника? Его безразличие меня злит. Вечно со мной, как с ребенком.
– Меня не касается твоя личная жизнь.
– Тогда в чем вопрос?
– В том, что мы теряем людей из-за твоих выходок.
– Приедут новые. Зря ты что ли за рекламу платишь? Или лучше сказать… Мы платим. Я ведь не прошу у тебя свой процент от прибыли, ты можешь пустить его на покрытие расходов от моих маленьких развлечений.
Мирон сжимает зубы, делая резкий короткий вдох. Этот разговор уже стал своего рода традицией. Из раза в раз одно и то же. Он понимает, что меня не переспорить, а я… А мне просто весело. Он такой прикольный, когда включает большого босса и пытается мной командовать.
– Я не стану брать твои деньги. Бухгалтер перечисляет их на твой счет.
– У меня нет никакого счета.
– Есть… Дем… Он... То есть… – Мирон ловит панику, а у меня на мгновение мутнеет в глазах, размывая образ парня до цветного пятна.
Молчание заполняет комнату тяжелым звучанием пустоты. Эмоциональный дисбаланс раскачивает лодку спокойствия.
– Ева, – ласково произносит Мирон, справившись с чувствами первым. – Может быть, тебе вернуться к работе? В ресторане при тебе было куда больше порядка, и ты займешься действительно полезным делом.
– У меня уже есть работа. И, кстати, я по делу. Новый бармен. Приехал вчера. Мне нужна информация. Вся… – улыбка появляется на моих губах.
В животе рождается бурлящее предвкушение, а рот наполняется слюной, словно передо мной поставили огромный банановый торт, который я так люблю. Я могу вмолотить его в один присест, но предпочитаю растягивать удовольствие. Смаковать каждый кусочек и слизывать крем с пальцев.
– Даже не думай. Серьезно. Мы же договаривались. Ты не трогаешь персонал.
– А я и не собираюсь его трогать. По крайней мере, первая.
– Зачем ты все это делаешь? – в тысячный раз спрашивает Мирон. – Что ты пытаешься доказать?
– Мир-Мир, – качаю головой и скидываю ноги на пол.
Наклоняюсь вперед, чтобы посмотреть в красивые синие глаза, похожие на те, что снятся мне в дни, когда блокировки Тети Груши перестают работать.
– Мне не нужно никому ничего доказывать, достаточно знать самой. А делаю я все это, потому что… Мне просто весело. Слышал, что это? Это когда губы делают вот так, – тянусь пальцами к его лицу и насильно приподнимаю уголки рта. – Видишь. Совсем не больно.
– Ему бы это все не понравилось. Ты же знаешь. Пожалуйста, Ева. Перестать.
Грязный ход. Прищуриваю глаза, медленно отклоняясь.
– Так пусть придет и остановит меня.
– Ты же знаешь, что он…
– Нет! – вскакиваю на ноги.
Взгляд цепляется за ножницы, торчащие из органайзера. Правую ладонь печет адское пламя, а голос в голове подначивает сделать кое-что по-настоящему нехорошее.
– Успокойся… – Мирон тоже встает с места и поднимает руки ладонями вперед. – Тише, Ева… Прошу тебя… Мне бы не хотелось снова…
– Если я тебе здесь так мешаю, так выгони меня. Чего ты ждешь?
– Ты знаешь, что я этого не сделаю.
– Почему? Долг отцу ты вернул, даже ему проценты какие-то там платишь. Я здесь не имею никакого веса. Просто вышвырни меня и все. И я не буду больше твоей головной болью. Давай! Скажи это! Скажи, чтобы я катилась ко всем чертям!
– Нет. Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Я ведь обещал, что буду рядом. Что присмотрю за тобой.
– Ему плевать на твои обещания!
– Конечно, нет, – Мирон делает шаг влево, чтобы обойти стол, но мой взгляд его останавливает. – Я уверен, что он…
– Что? Ну, что?! – режущая боль раскалывает череп.
– Он бы хотел увидеть тебя счастливой...
Сердце пропускает удар. Счастливой? Я уже практически не помню, как это. Будто кто-то взял тесак и соскреб эти чувства и воспоминания о них с моего естества.
– А я уже счастлива. Разве не видно? – ухмыляюсь, шагая спиной вперед к двери.
– Тебе нужно позвонить матери, – Мир вонзает мне стрелу прямо промеж глаз своим заявлением.
– Ты общаешься с ней?
– Она и отец переживают за тебя.
– Да неужели? Какая прелесть. Конечно, я позвоню ей, Мир. И вообще… Буду вести себя супер-прилично.
– Хорошо, – спокойно говорит он, заметно расслабляясь, и занимает свое место за столом.
Я вообще стану ангелочком, когда мое сердце перестанет биться. А пока… В аду живут только черти, и вокруг меня именно это место. Приходится соответствовать.
– Ты расскажешь мне про бармена? – гну свою линию.
– Ева, я думал, мы договорились.
– Так и есть. Я просто хочу подружиться с ним.
– Я взял его по рекомендации Клима...
– Что? Этого сумасшедшего?
Воспоминания о парне с убийственным взглядом приподнимают волоски на руках. Клим работал здесь прошлым летом. Бармен он отличный, да и красавчик, но… Даже я не решилась лезть к нему со всей настойчивостью. Таких, как он, не сломаешь, потому что они уже искалечены. Им нечего терять и они ничего не боятся. Играть с ним было бы глупо и совсем не весело. А это у меня в приоритете...
– Я кое-чем обязан этому парню, поэтому обещал, что у Максима не будет проблем, если он сам их не создаст.
Опачки! Лазеечка!
– А ты ходячая проблема, Ева, так что держись от парня подальше, – сурово заканчивает Мирон.
– Ладно, – пожимаю плечами.
– Ладно? – недоверчиво переспрашивает он.
– Ага. Я к нему и близко не подойду.
– Хорошо…
– Думаю, наше собрание пора заканчивать, – говорю я и тянусь к дверной ручке.
– Ева! Это еще не все. Ты снова не ночевала на территории. Так нель…
Вылетаю в коридор и хлопаю дверью. Нотации-нотации… Бла-бла-бла… Задолбал! Оглядываюсь, чтобы проверить, не бежит ли этот здоровяк за мной, чтобы все-таки прочесть свою лекцию, и врезаюсь в стену. Руки на моей спине, легкий запах свежего геля для душа. Тепло касается груди, а ноги сводит от слабости. Какая приятная стена...
– Осторожней, – слышу недовольный знакомый голос.
– Какая встреча, – произношу я, задевая губами кожу над воротником футболки.
Парень пытается отпихнуть меня, но я уже обнимаю его за шею, прижимаясь лишь крепче.
– Что ты делаешь?
– Спрячь меня, – шепчу, заглядывая в светлые зеленые глаза.
– Что?
– Пожалуйста.
Еще раз бегло оглядываюсь, толкая Максима все дальше к повороту, который скроет нас от Мирона, если тот все-таки решит выбраться из своего кабинета.
– Что случилось? – с искренним беспокойством спрашивает Максим.
О-о-о… Так он еще и добрый. Не парень, а настоящий подарок. Интересно, я увижу, как он плачет. Это всегда так забавно.
– Я… меня… – лопочу, отвлекая его своим телом и голосом.
Как только мы скрываемся за углом в ветке коридора, которую освещает большое окно в самом конце, я прижимаю бармена к стене, поднимая голову. Чувствую, как мне в живот упирается что-то твердое. Мальчик возбудился. Как мило… Я тоже завожусь не на шутку. Недоступность привлекает.
– Да что с тобой? Что происходит?
– Ничего. Просто хотела поздороваться, как следует, – произношу улыбаясь и тянусь к его застывшим губам.
Максим отпихивает меня, меняя положение. Теперь он прижимает меня к стене, упираясь ладонью рядом с моим виском, а второй рукой сжимает предплечье.
– Совсем больная?!
– Это было грубо. Фу, таким быть!
Он собирается отойти, но я хватаю его за пояс шорт, не отрывая спину от стены. Максим смотрит вниз на мою руку, офигевая от наглости, а я упиваюсь силой этого легкого жеста.
– Слушай сюда, – говорит он, поднимая на меня взгляд. – Мне плевать, королева ты или принцесса, я приехал работать, а не играть в игрушки с мелкой избалованной девочкой, которая возомнила себя секс бомбой.
– Возомнила? Да твой солдатик уже готов поиграть. Этот титул заслуженный. Ты так не думаешь?
– Ты вообще слышала, что я сказал?
– Мой мозг отключился на слове «секс».
– Боже… Ты просто… – пытается оторвать мою руку от своей одежды, но это не так-то просто. – Какого черта ты делаешь?
– А что я делаю? – хохочу, хватаясь за его шорты второй рукой.
– В тебе есть хоть капля достоинства? – выпаливает он, сжимая мои запястья, и в бешенстве дергает на себя.
Глаза в глаза. Я всего сантиметров на пять ниже, но все равно приходится чуть запрокинуть голову, чтобы открыть огонь на поражение.
– А ты как думаешь? – выдыхаю в его губы.
– Ты меня не интересуешь, ясно?
– А выглядит все совсем наоборот.
– Потому что ты ведешь себя, как…
– Как кто? Договаривай… Шлюха? Заметь, денег я у тебя не прошу.
– Я бы и рубля не заплатил за такую, как ты.
– А вот это обидно, – опускаю глаза, но только для того, чтобы не заржать от вида его перекошенной рожи.
Бедный. Он, кажется, даже жалеет меня. Зря… Глупыш. Это себя ему нужно пожалеть.
– Зато, правда.
Максим бросает мои руки и делает шаг назад. Сколько ярости и нетерпения. В нем борются два желания: плюнуть мне в лицо и засадить прямо здесь. Его взгляд блуждает по моему телу, и я позволяю Максиму рассмотреть себя как следует.
– Я могу снять купальник, если хочешь, – завожу палец за лямку на топике.
Максим встряхивает головой, словно сбрасывая морок, и снова смотрит мне в глаза с пронзающим презрением.
– Ну, говори, Максимка… Я слушаю. Ты же хочешь мне что-то сказать, – скольжу ладонью по ложбинке между грудей. – Я вся во внимании.
– Зачем ты это делаешь?
– Делаю что?
– Изображаешь из себя блядь…
– Изображаю?
Глажу себя по животу, чуть разводя бедра, но мальчишка держится, не отпуская мой взгляд. Неплохо...
– Ты не на того напала, Ева, – серьезно говорит он. – Мне плевать на твои желания и мотивы. Если ты думаешь, что сможешь манипулировать мной, то тебе придется жестоко обломаться.
