Текст книги "Призванный (СИ)"

Автор книги: Алекс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 20
Дичь

Что-то тонкое и прочное, похожее на металлический тросик, резануло по шее и моментально мобилизовало все внутренние ресурсы. Шутка ли – таким Макаром и голову отделить от туловища можно. Причём всё произошло настолько быстро, что я буквально растерялся, но уже в следующее мгновение понял: если я сейчас не решу эту проблему, то мне конец.

Адреналин пополам с кортизолом выплеснулся в кровь, и она словно вскипела. Тело само по себе попыталось на рефлексах избавиться от смертельной угрозы, но поза, в которой меня подловили, не особо располагала хоть к каким-либо альтернативным вариантам. Удавка не давала сделать даже крохотного вдоха и всё сильнее вжималась в горло.

Кое-как, отчаянно суча ногами, я смог просунуть пальцы под неё сбоку и попытался отодвинуть, чтобы не задохнуться. Однако это оказалось бесполезным – с таким же успехом можно было попытаться перерезать металлический гвоздь. Разум не прекращал искать пути спасения, и единственное, что я смог придумать, – это вытащить из чехла на груди один из метательных ножей и попытаться перерезать им удавку.

В уже глазах начало темнеть – верный признак недостатка кислорода, но просунуть клинок под тросик мне всё-таки удалось. Плохо, что метательные ножи сами по себе предназначены совсем для другого, и режущая кромка у них заточена плохо – они должны пробивать себе путь острым кончиком. Но другого шанса у меня просто не было.

Изо всех сил попытался надавить своим плохоньким оружием в обратную сторону, и когда я уже практически отчаялся, внезапно раздался звонкий щелчок, и тросик порвался. Судорожный вдох загнал в лёгкие живительный воздух и совпал с немедленным перекатом в сторону.

Ясное дело, что мой противник находится с другой стороны дерева, поэтому я, не раздумывая, метнул в ту сторону спасший меня от удушения нож. Особой надежды на успех я не питал, но мне нужно было время для восстановления, и поэтому я принял такое решение.

Перекат. Ещё один. Разрыв дистанции и оценка обстановки. Окуляр очков, позволяющих видеть в темноте, остался где-то под деревом – я выронил его в момент нападения и теперь с трудом разбирал, что находится поблизости. Однако до слуха донеслись какие-то странные звуки. В них крылось слишком много лишнего шума, поэтому я, вооружившись ещё одним метательным ножом и засапожником, направился в их сторону.

Осторожно приблизившись, увидел пытающийся отползти силуэт. Видимо, мой отчаянный бросок всё-таки достиг цели, однако расслабляться было рано, но сначала нужно вернуть очки.

Возвратился к прежней позиции под дерево и, найдя пропажу, поднял с земли. Сразу же приставил к глазу, и мир вокруг меня просветлел и окрасился алым. Начал осматриваться по сторонам и вовремя, потому что, обернувшись на сто восемьдесят градусов, я буквально упёрся взглядом в лицо английского ублюдка, подкравшегося ко мне со спины.

На нём были надеты точно такие же очки, но хуже всего было другое: мне в живот уже летел остро заточенный стилет, и я просто физически не успевал увернуться. В голове пронеслась какая-то бесшабашная мысль: «Это фиаско, братан».

А затем узкая полоска стали воткнулась чуть ниже солнечного сплетения, пробив меня практически насквозь. Но и моя правая рука уже находилась в движении, и она несла в себе не менее грозное оружие. Засапожник воткнулся сбоку в шею моего убийцы, и его злорадная улыбка медленно начала тускнеть. Он как-то странно и неестественно хмыкнул, а затем из его рта выплеснулась струйка крови, после чего он начал медленно заваливаться на меня.

Стилет, зажатый в его руке, под прямым углом, выгнулся, доставляя мне немыслимые болевые ощущения, и я начал заваливаться следом за ним. Уже упав, я ухватился за рукоять клинка и рывком вытащил его из себя, после чего понял, что сейчас единственный шанс на спасение – это впитать некротическую энергию из свежего трупа.

Навалившись сверху, придавил его в районе грудной клетки левой ладонью. Я буквально чувствовал, как жизнь вытекает из меня, и ждал, что вот-вот начнётся процесс поглощения, и Бади, как и в прошлый раз, сможет меня спасти, но этого почему-то не происходило. Мне становилось всё хуже и хуже, и тогда я понял простую истину: англичанин ещё жив, и именно поэтому ничего и не получается. Дотянувшись до перемазанного моей собственной кровью стилета, я несколько раз с силой воткнул его в грудь диверсанта, и вновь возложил на него ладонь.

И вот тут, как говорится, сработало. Тело подо мной задёргалось, но боль в повреждённых внутренностях сразу же начала отступать. Вскоре труп прекратил шевелиться, а я почувствовал себя гораздо лучше, даже подняться на ноги удалось без особых проблем.

– Спасибо, Бади, – мысленно поблагодарил я неведомое существо.

Подобрав оружие, а заодно и приватизировав абсолютно целые очки англичанина, натянул их на голову, вернув себе тем самым способность видеть в темноте, потому что, по всей вероятности, поглощённой энергии для возвращения естественного ночного зрения мне не хватило.

Обойдя дерево, я увидел второго диверсанта – он тоже был ещё жив. Мой нож после броска вслепую вошёл ему чуть выше паха, и в данный момент мужчина пытался остановить кровь, заталкивая в рану кусок ткани, возможно даже носовой платок.

«Ну что ж, дружок, это у тебя вряд ли получится», – решил я, затем подошёл к нему со стороны головы и, наступив сапогом на лицо, нагнувшись, перерезал ему глотку.

Так оно будет быстрее и вернее. Никакой жалости я не испытывал, во-первых, они убили моих друзей, а во-вторых, сейчас для меня они просто пища. На секунду я замер от этой мысли, но тут же отогнал её от себя – не время сейчас строить из себя неженку, ведь дело ещё не сделано.

Поэтому я нагнулся и положил руку на голову мертвеца. Сила, какая-то дикая, первобытная, начала проникать в моё тело, но в этот раз я уже был к этому готов и по-другому воспринимал свои ощущения. Тем более окончательно исчезла остаточная боль, а мир, на который я смотрел сквозь волшебный окуляр, стал ещё чётче. Вновь захотелось бежать, но процесс необходимо было завершить. Мне нужно всё, до последней капли, так что кушай, Бади, ешь до отвала.

Но тут внезапно я услышал дробный перестук копыт, и по тропе, буквально в пятнадцати метрах от меня, пронёсся всадник, пустивший свою лошадь в галоп.

– Вот жеж дьявол! – пробормотал я. – Похоже, я всё-таки облажался.

Нечего было и думать, чтобы догнать пешком беглеца, но что-то делать всё-таки было нужно. Заканчивая впитывать некротическую энергию, я начал прокручивать в голове ситуацию, и тут меня посетила отчаянная идея.

Я бросился в сторону лагеря англичан. До него было всего метров сто, поэтому я добрался туда очень быстро, и вот тут уже воочию смог убедиться, что мои первоначальные действия принесли прекрасный и несколько даже неожиданный результат. Рядом с затухающими углями костра лежали два тела. Один из подстреленных мною диверсантов был ещё жив – он судорожно дышал и с ужасом смотрел на меня, выступившего из ночной тьмы.

Вот она, дополнительная подпитка, ведь чем больше я смогу поглотить, тем на дольше хватит запаса сил, и, быть может, я смогу догнать беглеца. Тем более что в ложбинке паслись ещё четыре лошади, а значит, генерал – единственный, кому удалось уйти. Более того, скорее всего, артефакт, который он планировал доставить в осажденный город, находится у него.

«Догнать. Во что бы то ни стало догнать», – засела в голове навязчивая мысль, и я, опустившись над поверженными врагами, вновь приступил к своему ужасающему пиршеству.

Почему-то то, что я делал, меня нисколько не коробило. Да, может быть, это неприятно, но сейчас это единственный шанс добиться цели и спасти множество жизней. Уж не знаю, какую именно бомбу они хотят применить, но наверняка это стоит любых затраченных усилий.

Энергия третьего тела впиталась в меня без остатка, и меня начало буквально распирать изнутри. Такое чувство, как будто в меня поместили ядерный реактор, вышедший из-под контроля. Однако я не остановился и помог отправиться на тот свет четвёртому диверсанту. Сейчас жалеть я никого не буду, и, как Скарлетт О’Хара, подумаю об этом позже.

Впитав некротическую энергию четвёртого трупа, меня начало ещё сильнее потряхивать. Нет, не так – я буквально зарычал от распиравшей меня мощи. Подобрал с земли штуцер, закинул за спину, а затем, выбрав наугад одну из лошадей, вставил ногу в стремя и вскочил в седло.

Я ни разу не ездил верхом и вообще не представляю, как ею управлять, видел это только со стороны, но, слегка стукнув пятками по бокам коняки, мне удалось сдвинуть её с места, хотя было видно, что она явно не хочет идти куда-то в ночь. Но на её желание мне было наплевать.

Выбравшись из распадка, я прижался к гриве и начал нещадно понукать животное, заставляя его ускоряться. Уж не знаю почему, но она меня послушалась и, постепенно набирая скорость, понеслась вперёд. Тропинка была достаточно узкой, и время от времени мне приходилось терпеть удары веток по лицу, благо что они были мелкие. Периодически приходилось слегка корректировать поводьями направление движения скакуна, но умное животное, видимо, всё-таки что-то различало и послушно неслось вперёд, самостоятельно обходя преграды.

Очки позволяли неплохо видеть, и я успевал реагировать на возникающие препятствия и повороты. Я не знаю, в какой именно точке лесного массива я в данный момент нахожусь, но шанс догнать Картхарта у меня точно появился. Я нёсся вперёд, а где-то глубоко внутри периодически до меня доносился ликующий шёпот: «Ещё… ещё… вкусно…»

Так продолжалось около десяти минут, а затем в какой-то момент я вдруг увидел где-то далеко – уж не знаю, что стало тому причиной, но даже сквозь деревья я смог разглядеть фигуру скачущего всадника. И это было совсем не так, как раньше. Может быть, мои собственные способности, подстёгнутые некротической энергией, наложились на действие артефактных очков, но фигура генерала светилась гораздо отчётливее, чем алый лес, по которому я скакал. Это было похоже на действие тепловизора, но теперь я точно был уверен, что смогу его догнать. Надо только чуть-чуть поднажать.

И я в очередной раз ударил лошадь пятками по бокам в надежде, что она ещё сильнее сможет ускориться. Однако спустя минуту почему-то мне показалось, что она, наоборот, стала замедляться. Внезапно пришло осознание: бесконечно гнать лошадь в таком режиме просто невозможно. Они не предназначены для этого и могут выдержать галоп лишь весьма непродолжительное время. А вот у того, кого я преследовал, похоже, таких проблем не наблюдалось, и он начал постепенно удаляться.

Понимая, что всё, чего я добился, может закончиться пшиком, я не нашёл ничего другого, кроме как воззвать к Бади. Я не был уверен, что он отзовётся, но буквально прокричал внутрь самого себя имя, которым он сам себя назвал:

– Бади!

И тут же где-то в голове раздался его, надо признать, довольный голос:

– Спасибо за пищу.

– Погоди, мне нужна твоя помощь. Нужно догнать врага, а лошадь, похоже, выбилась из сил. Пешком мне это точно не сделать.

– Лошадь? – переспросило странное существо. – Не понимаю.

– Животное такое, ездовое.

– Ну, у тебя есть всё для этого. Возьми её силу, и на какое-то время ты сможешь её использовать.

Я задумался, хотя времени для этого у меня уже не осталось – лошадь бежала всё медленнее. Если я её прикончу, то вполне возможно, её энергии мне хватит для того, чтобы какое-то время пешком гнаться за Картхартом. Но вдруг Бади имел в виду что-то другое? А что, если…

Отчаянная идея пришла мне в голову. Может быть, попробовать использовать уже мёртвое животное? У меня будет тридцать секунд. Вдруг получится? Но как сделать так, чтобы одним ударом убить скачущую лошадь? Перерезать ей горло? Нет, она тут же скинет меня, и в лучшем случае я отделаюсь ушибами, а то и переломаться могу, да и умирать от этого она будет наверняка долго.

И тут мне в голову пришла ещё одна идея. Достав клинок из чехла на поясе, я примерился, хотя, честно говоря, делать это на скачущем животном – ещё то удовольствие. Приставил кончик ножа к основанию черепа скакуна, и с силой ударил по торцу ножа, вгоняя его в мозг. Одновременно с этим я прижался к несчастной, абсолютно не заслуживающей этого животине всем телом в надежде, что у меня получится.

Шрамы на руке и так уже багровели, но сейчас они буквально засияли. У меня возникло ощущение, что сквозь них вырываются маленькие огоньки адского пламени, и Бади – а скорее всего, именно он управлял всеми процессами, которые я осуществлял при помощи руки, – принялся жадно пожирать некротическую энергию. Правда, как мне показалось, ему не особенно понравилась эта пища, но тем не менее произошло чудо: лошадь, уже мёртвая, продолжила скакать. Более того, она ускорилась, повинуясь моему безмолвному приказу.

Я нещадно погонял её ногами, но она как будто не чувствовала этого, а её бег всё ускорялся и ускорялся. Деревья проносились мимо меня с ужасающей скоростью. Уж не знаю, как Бади смог этого добиться, но то, что сейчас было подо мной, превратилось в какой-то болид, который начал нагонять генерала, причём очень уверенно.

Только вот я знал одно: у меня есть всего тридцать секунд, поэтому сразу же после удара начал отсчитывать их у себя в голове. Потому что, когда этот счёт подойдёт к концу, мне придётся прыгать, а дальше всё будет зависеть уже только от меня.

Одна, две, три… десять…

И тут происходит резкая смена обстановки, Лес заканчивается, и я оказываюсь на склоне холма. Фигура всадника находится впереди, метрах двухстах, не больше, а я всё лечу и лечу вперёд. Сердце глухо бухает в груди, а я уже понимаю, куда рвётся мой противник – там впереди должны находиться войска вражеских союзников, и он старается оказаться среди своих. И мне ни в коем случае нельзя дать ему это сделать.

Расстояние неумолимо сокращалось, как утекали и отпущенные мне секунды, неумолимо отсчитывавшиеся в моём мозгу.

Пятьдесят метров… сорок… тридцать…

Я почти догнал, почти успел, но в этот момент мёртвая лошадь подо мной вмиг споткнулась – жизнь, дарованная чудодейственной рукой, покинула её. Если бы я не успел за секунду до этого вытащить ноги из стремян и приготовиться к этому, то наверняка бы переломался – и это в лучшем случае. А так, я кубарем скатился через голову скакуна, пролетел ещё с пяток метров, изрядно нахватавшись ртом грязи и получив ряд ссадин, но благодаря тому, что энергия, переполнявшая меня, никуда не делась, я этого словно и не заметил.

Моментально вскочив на ноги, я достал из-за спины штуцер, прицелился в уходящую мишень и нажал на спуск. Мне показалось, что порох загорается безумно медленно – видимо, моё восприятие в данный момент очень сильно ускорилось. Но затем произошёл выстрел, а спустя секунду скакун под генералом споткнулся и рухнул, несколько раз перекувыркнувшись на склоне. Лошадь попыталась снова вскочить на ноги, дико заржав, но затем опять упала.

А я уже бежал к англичанину, отбросив в сторону бесполезное сейчас оружие, времени на то, чтобы его перезаряжать, уже не осталось. Изменившимся зрением я видел, что он, даже если и получил какие-то повреждения, всё равно что-то делал. А затем он поднял вверх руку, достав откуда-то небольшой шарообразный предмет, медленно разгорающийся ярким белым светом, и поднял его над собой.

В голове моментально сложились кусочки пазла – видимо, это и есть тот самый артефакт, который диверсанты планировали доставить в город и применить. А сейчас, понимая, что, скорее всего, уйти он уже не сможет, Картхарт решил активировать его прямо здесь. Я не знаю, какая у него зона поражения, но если под неё должен был попасть целый город, то наверняка она будет огромна.

Поэтому я и побежал, срываясь с места в карьер. Расстояние, разделявшее нас, я преодолел секунд за десять – как ни крути, а после смерти моего скакуна англичанин успел вырваться вперёд. По мере приближения я вдруг ощутил неладное – шрамы на руке, которые до этого пылали, начали нестерпимо чесаться. Плохой знак.

Что же делать? Уже подбегая к генералу, я отправил в полет перед собой один за другим два метательных ножа – быть может, это поможет остановить активацию этой бомбы? Попал, я точно видел это, а затем, наконец добежав, я с силой ударил его по руке, выбивая шар.

От артефакта слепило глаза, и судя по всему, он даже не думал снижать свою интенсивность. Моя задумка не сработала, а генерал, видимо, понимая это, нагло улыбнулся мне прямо в лицо и прошептал на английском:

– А теперь мы все умрём.

Что же делать? Я искал и не находил выхода. Рванул к артефакту и схватил его в руки. Глаза резало так, будто я смотрел на солнце, так что пришлось сорвать с лица чудодейственные очки. Стало чуть-чуть полегче, но ненадолго.

Похоже тот ублюдок всё-таки добился, чего хотел. Пусть не полностью, и есть шанс, что город накроет не целиком, но даже если часть войск наших окажется уничтожена, а у англичан и их союзников будет иметься какая-нибудь защита от этого воздействия, то тогда они смогут без проблем ворваться в Севастополь. И тогда всему конец. Вся эта война закончится очень быстро, все оборонительные сооружения, которые строил в том числе и я со своими товарищами по арестантской роте, пойдут прахом, и ворота древнего города будут открыты – приходи и возьми.

– Бади! Бади! – заорал я уже в голос. – Что делать? Что это вообще такое? Как это остановить?

Интенсивное свечение резко усилилось, и мне показалось, как будто я держу в руках маленькое солнце, которое почему-то вдруг решило стать ещё ярче. Я вдруг отчётливо осознал, что у меня остались считанные секунды.

Перед глазами проносились картины жизни, и в том далёком, двадцать первом веке – теперь уже чужом для меня мире, и в этом, где мне выпала доля простого солдата. Я ни о чём не жалел. Разве что жаль было погибших товарищей – вот их я уберечь не смог. Но быть может, моя смерть окажется не напрасной убережёт хоть кого-то? А может, артефакт и не достанет до города? Хотя скорее всего я этого, наверняка, уже не узнаю.

Ну что ж, по крайней мере, я попытался.

И вдруг внутри стало тихо и спокойно. Не нужно было никуда бежать, никого ловить. Судьба сама распорядилась мною, исходя из собственных интересов и побуждений.

А артефакт разгорался всё сильнее и сильнее, сигнализируя о скором начале конца. Я не нашёл ничего лучше, кроме как развернуться спиной к Севастополю и прижать его к груди своей многострадальной рукой, которая, как оказалось, хранила в себе массу сюрпризов. Быть может, эта ничтожная, хрупкая преграда в виде моего тела хоть чуть-чуть да ослабит действие магии. Слабо верится, но почему бы не попробовать.

Спасибо тебе, профессор Мухин, ты позволил напоследок ощутить себя полноценным человеком, воином, а не инвалидом.

А затем мир вокруг меня взорвался, разлетелся на миллионы осколков, и где-то там, среди них, мне почудились нечеловеческие глаза с крестообразными зрачками. Затем из этих фрагментов соткалась зубастая пасть. Она медленно раскрылась, и я услышал всего одно слово:

– Вкусно.

А затем мир вокруг меня попросту исчез. Родился человек. Жил. Мечтал. Стремился сделать мир лучше, правильнее и чище. И вот его не стало.

Эпилог

Незнакомые голоса с трудом прорывались сквозь вязкую пелену беспамятства. Я не особо осознавал, о чём они говорят, но среди них точно можно было различить как мужские, так и женские обертоны. Их немного, я насчитал четыре разных тембра. Бубнят и бубнят, немного раздражают, но мне уже всё равно. Я ведь умер.

Стоп. Я мыслю, а значит, я существую. Где я? Почему?

– Бади!

Воспоминания начали медленно, словно нехотя всплывать на поверхность, и я вспомнил то, что происходило. Артефакт. Он активировался, и я не смог это предотвратить. Я вспомнил боль. Очень много боли.

– Бади! Где ты?

Молчит. Может, я вообще всё это себе придумал? Воспалённый бред умирающего мозга? Нет, не верю, не может быть.

– Бади!

Откуда-то извне послышалось нечто уже более членораздельное:

– Мне кажется, он приходит в себя.

Голос точно принадлежал женщине – мягкий и приятный, но уверенный. Так обычно говорят серьёзные профессионалы.

– Алексей, вы меня слышите? – вклинился в разговор незнакомый мужчина.

Алексей – это же я? Значит, обращаются ко мне. Надо попытаться ответить. С трудом, но удалось разлепить глаза. Такое ощущение, что мне что-то мешает. Так и есть – они чем-то прикрыты, или у меня имеются проблемы со зрением.

– Попробуйте пошевелить пальцами или откройте рот.

Я сосредоточился и смог разлепить слипшиеся губы. Во рту словно пустыня, сразу же дико захотелось пить. И, словно прочитав мои мысли, мне помогли. Я почувствовал, как моих губ коснулось что-то мокрое, и в рот понемногу начала поступать живительная влага.

– Не пытайтесь сразу глотать, ещё не время, – заботливо предупредила женщина. – Вы получили обширные повреждения, но кризис миновал. Мы поможем вам.

Понемногу слизистые оболочки увлажнились, и я смог сглотнуть. Затем ещё раз. Стало полегче.

– Попробуйте что-нибудь произнести, – требовательно попросил один из мужчин.

Я попытался. С первого раза не получилось, понадобилось ещё несколько глотков предложенного мне питья. Вкус его показался достаточно приятным – точно не вода, скорее какой-то отвар или что-то в этом роде. Снова попробовал издать какой-нибудь звук и наконец смог услышать свой хриплый голос:

– Где я?

– Вы в Севастополе, проходите лечение. Прогноз положительный. У Анастасии Олеговны есть уверенность, что вы полностью поправитесь.

– Вы врачи?

Несколько секунд царило молчание, а потом тот же мужчина ответил:

– Не совсем. Вернее, не все и не только. Вы наверняка знаете, что такое Пятый приказ? Так вот, вы разговариваете с его представителями.

Я попытался вспомнить, кто это такие. Вроде граф Толстой что-то упоминал о них, причём явно с опаской. Значит, и мне стоит тщательно взвешивать свои слова.

– Вижу, вы напряглись, – заметил мужчина. – Значит, слышали о нас, – и в следующую секунду я почувствовал лёгкий зуд в левой руке.

– Денис Михайлович, прекратите! – жестко потребовала женщина. – Вы его убьёте. Никаких магических воздействий! Вы же понимаете, что он смог пережить? Даже удивительно, как он держится.

Неприятные ощущения тут же пропали, видимо, маг прислушался к своей коллеге.

– Алексей, я сейчас сниму повязку с глаз, – продолжила Анастасия. – Делать это буду медленно. Если почувствуете что-то очень неприятное – сразу скажите.

– Хорошо, – подтвердил я и, соответственно, замер, ожидая чего-то плохого.

Однако спустя непродолжительное время я почувствовал, как с лица срезают бинты, а потом медленно приподнимают ткань. По глазам ударило, как мне показалось, ярким светом, но его интенсивность вскоре стала спадать, и я понял, что на самом деле нахожусь в полутьме.

– Вы что-нибудь видите? – спросила женщина.

– Да, – подтвердил я и попытался рассмотреть представителей Пятого приказа.

Сначала я видел только мутные силуэты, но постепенно они стали обретать чёткость, однако потом глаза начали немилосердно слезиться.

– Не нужно чрезмерно напрягаться, – строгим голосом потребовала Анастасия. – Можете окончательно ослепнуть.

– Понятно, – отозвался я, закрыл глаза и постарался расслабиться.

– Вы можете ответить нам на ряд вопросов? – спросил мужчина.

– Да, – немного нехотя согласился я.

– Расскажите, пожалуйста, максимально подробно о том, что с вами произошло после того, как вы поговорили с Львом Николаевичем Толстым.

Упс. Похоже, они знают и об этом. Что вообще происходит? Стоит ли рассказывать им всю правду или нет? Про руку говорить не хочется – вот чувствую, что это несёт опасность. Значит, надо вырезать эти подробности из произошедшего.

И я начал свою исповедь. Рассказал о том, как мы обнаружили диверсантов, как погибли ребята, и как я попытался злодеев остановить, сославшись на то, что меня просто оглушили в самом начале трагических событий. Как гнался за Картхартом, и как мне удалось его догнать на подходах к Инкерману, и как, несмотря на его уничтожение, не смог предотвратить активацию артефакта. Про то, что я использовал некротические способности руки, разумеется, не сказал ни слова в надежде, что мне поверят и не станут допытываться.

А потом посыпались уточняющие вопросы. Но мне повезло, что они касались в основном того самого артефакта. И тут я честно и максимально подробно поведал им о том, что запомнил. А в конце своей исповеди поинтересовался, что вообще произошло, и как получилось, что я выжил, но больше всего меня интересовало каковы последствия.

– Вы, голубчик, счастливчик. И герой. Тут уж никто спорить не будет. Императору доложили о вашем подвиге, и он наверняка вас облагодетельствует. Вы не просто помешали масштабной диверсии – вы, можно сказать, помогли выиграть войну и спасли город. Мы ещё разбираемся с деталями и тем, как был устроен этот артефакт, но, исходя из собранных нами сведений, стало ясно: он должен был уничтожить всех людей с даром в пределах города. Представьте, что случилось бы, если бы весь офицерский корпус – ну, почти весь – был бы уничтожен. Мы бы проиграли. А это, уж поверьте, не только репутационные потери. Всё гораздо сложнее.

– Источник в горах? – понял я, о чём он говорит.

– Именно. Видимо, вы неплохо осведомлены, но вы абсолютно правы. Плюсом ко всему, благодаря вашим усилиям, удар в основном пришёлся как раз по мощной вражеской группировке войск. Вследствие чего Остен-Сакену удалось нанести сокрушительное поражение дезорганизованным войскам противника, многие попали в плен, часть уничтожены. Конечно, радиус действия артефакта был очень большим, и какая-то доля наших войск от него пострадала, но в целом нам удалось быстро восстановить вертикаль управления. Вас нашёл казачий разъезд. Считайте, что вам повезло. Полумёртвого, с обширными повреждениями кожи, вас доставили вместе с остатками артефакта около месяца назад.

– Месяца? – удивился я. – Это что, я так долго был без сознания?

– Да. Сначала вас пытались пользовать местные врачи в госпитале, но потом подключились мы, и вы пошли на поправку.

– Так почему я выжил? Если находился в эпицентре?

– Удар практически не затронул бездарных, хотя, как оказалось, не всё так однозначно. Данное событие ещё изучается, – уклончиво ответил представитель Пятого приказа.

– Что будет со мной?

– Вам сначала нужно поправиться. А потом уже военное руководство решит вашу дальнейшую судьбу, – пояснил мужчина.

Разговор вскоре перешёл на медицинские темы, и меня оставили в покое. Постепенно мне становилось всё лучше и лучше, я смог уже нормально садиться и видеть. Первым делом я, конечно же, попросил принести мне зеркало, и когда мою просьбу выполнили, смог осмотреть лицо – о чём я после приснопамятного разговора переживал очень сильно. Однако, на удивление, ничего страшного со мной не произошло. Волосы уже немного отросли, хотя по заверениям сестёр милосердия, доставили меня обгоревшим и полностью лысым.

А вот рука доставляла определённое беспокойство. Во-первых, когда я только впервые остался один, то тут же ощупал её и понял, что она забинтована. А во-вторых, потом мне рассказали, что она сейчас как раз и вызывает самые серьезные опасения. Шрамы, до этого выглядевшие полностью зажившими, воспалились и начали гноиться. А когда я впервые увидел это своими глазами, то чуть было не впал в панику – ведь выглядело это действительно плачевно.

Однако за мной, на удивление, хорошо ухаживали. Уж во всяком случае то место, где я находился, точно не было похоже на полевой госпиталь, скорее на какую-то вполне приличную комнату с наглухо занавешенными шторами. Ежедневные втирания каких-то мазей и перевязки постепенно заживляли эти раны. Ночами, оставшись в одиночестве, я звал Бади, но он не откликался на мой зов, и я уже начал думать, что сам его придумал.

Недели через две я окреп настолько, что мне разрешили вставать и совершать короткие прогулки. А ещё через неделю вообще выписали, отправив в сопровождении унтер-офицера куда-то в центр города. Он же привёз мне новую солдатскую форму, так что я оказался одет с иголочки. Даже бритву выдали, и я привёл себя в порядок. Доктор через сестру милосердия выдал мне баночку с какой-то мазью и наказал ещё пару недель делать процедуры и перевязки, после чего посетить профильного специалиста. Знал бы я ещё где его искать.

Идти нам пришлось около получаса, за это время я смог неплохо рассмотреть повреждённый вражеской артиллерией город. Однако то тут, то там уже начинались восстановительные работы – Севастополь постепенно оживал, ремонтировались и строились силами солдат разнообразные здания, подправлялись дороги, велась опилка пострадавших деревьев. На рейде появилось несколько наших кораблей, патрулирующих вход в бухту. Многое осталось вне пределов моего взгляда, но, как мне поведал сопровождающий, сейчас всё вокруг просто кипело. Работы было очень много, и военные буквально падали с ног от усталости каждый день. Однако это была победа. Такого чувствительного удара союзники переварить не смогли и вынуждены были подписать унизительное для них мирное соглашение. Шутка ли – потерять почти половину войск убитыми и ранеными. Было захвачено множество трофеев, и у части встречаемых мною по пути солдат уже имелись английские и французские штуцеры.

Однако всё могло быть и совсем по-другому. Если бы Картхарту удалось протащить артефакт в город, то сейчас праздновали бы победу совсем не мы, и, скорее всего, счёт смертям шёл бы на десятки тысяч.

Штаб генерала Остен-Сакена располагался в практически неповреждённом каменном двухэтажном доме. Туда мы и направились. Меня провели в пустую комнату и приказали ожидать. Честно говоря, я подумал, что глава военной администрации решил лично посмотреть на меня, но когда часа через два за мной пришли и вывели снова на улицу, я увидел там, наверное, сотен пять военнослужащих – и солдат, и офицеров. Судя по различиям в форме, тут собрали представителей многих формирований, и все они стояли словно на параде. На небольшом деревянном помосте размещалось несколько высокопоставленных офицеров – я насчитал двенадцать человек, но среди них имелись и гражданские люди.

Меня вывели на этот подиум, а затем вперёд вышел статный молодой офицер, приосанился, торжественно развернул, извлеченную из резного тубуса, бумагу, свёрнутую в трубочку, и начал зачитывать приказ. В нём было сказано, что меня, Алексея Зотова, по высочайшему велению императора награждают орденом Святой Анны и присваивают внеочередное воинское звание – подпоручика.