Текст книги "Призванный (СИ)"

Автор книги: Алекс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 18
Фиаско

На то, чтобы позавтракать, у нас ушло минут десять, и мы уже практически собирались выдвигаться, но меня вновь позвали в офицерскую палатку, так что я, как был, со всем своим добром, пошёл туда. Внутри спиной ко мне стоял всё тот же статный офицер.

– Ваше высокоблагородие, рядовой Зотов по вашему приказанию прибыл, – отрапортовал я.

Однако он просто махнул рукой и заговорил, не оборачиваясь:

– Насколько я понимаю, вы со своим отрядом решили отправиться на перехват генерала Картхарта?

– Так точно, – не стал запираться я.

– Без подготовки ваша затея обречена на провал. Если они действительно задумали серьёзную диверсию, то у них наверняка припрятано несколько тузов в рукаве.

– Да уж наверняка. Никто, собственно говоря, в этом и не сомневается. Но делать то что-то нужно, поэтому мы пойдём и попытаемся.

– Гонца я отослал, через часа два донесение будет в Севастополе, – продолжил Лев Николаевич. – Но тебя я позвал за другим. Вот, – он протянул мне тонкую бечёвку с каким-то шариком, – возьми и надень. Это должно помочь почувствовать применение магических способностей на тебя или область, в которой ты оказался. Учти, слеза Каркра – вещь очень редкая, и конкретно эта – фамильная. И я очень надеюсь, что она вернётся ко мне обратно.

Я осторожно принял временный подарок и всмотрелся в небольшую бусину. Странная она, конечно: неровная, материал похож на перламутр, но не совсем, по сути, невзрачная, но раз аристократ так к ней относится, то и мне следует быть поуважительнее.

– Благодарю, ваше высокоблагородие. Это получается какой-то артефакт?

– Это одно из того, что можно добыть в источниках. Конкретно этот предмет является частью тела одного из чудовищ, живущих в источнике на Кавказе. Мой прадед привёз её оттуда.

– Добыл? – поинтересовался я.

– Хм, – усмехнулся аристократ. – Купил. И весьма дорого. Попасть внутрь любого источника можно только по высочайшему дозволению императора, и рейды в их глубину жёстко регламентированы. В них участвуют специально обученные и подготовленные маги. Простому одарённому там делать нечего – сожрут и глазом моргнуть не успеешь, потому как не все обитатели там вообще телесными формами обладают, но я, кажется, и так уже наговорил лишнего, – осекся граф. – Когда слеза чувствует магию поблизости, она начинает вибрировать. Я проверял – работает всегда и у всех.

– Спасибо, это действительно серьёзное подспорье. Скажите, а может быть, вы сможете определить среди моих трофеев, взятых с англичан, какие-нибудь похожие артефакты? – поинтересовался я, мне вдруг пришла в голову такая замечательная идея.

– Боюсь, голубчик, тут я уже не помощник. Мой дар в другом, я мастер по языкам и недурной математик, потому и к артиллерии приписан. Однако среди семейства Толстых я, можно сказать, бездарность – магии во мне практически ни на грош.

– Так вы Лев Николаевич Толстой? – чуть было не хлопнул я себя ладонью по лбу, потому что вначале из-за усталости совсем не состыковал у себя в голове такую редкую комбинацию имени и отчества.

– Ну да, граф Лев Николаевич Толстой, – подтвердил молодой офицер.

– Тогда вы сильно ошибаетесь, ваше благородие, – усмехнулся я. – Просто Ваш дар в другом. Если вы способны к языкам, то Вам непременно нужно попробовать себя в литературе. Напишите что-нибудь, рассказ, роман или повесть, и попробуйте дать кому-нибудь почитать, а лучше опубликуйте сразу. Думаю, у вас прекрасно получится.

– А откуда вы знаете, что я втайне пишу? – искренне удивился аристократ.

– Да вот предчувствие какое-то, – соврал я, понимая, что болтаю лишнее. – Разрешите идти?

– Подожди. Я попробую тебе помочь с трофеями.

Он развернулся и вышел из палатки, оставив меня в одиночестве. Однако я нашёл чем заняться: на всякий случай убрал остатки очков – с ними я и сам разобрался – в карман, от греха подальше. Минут через пять Толстой появился в сопровождении уже немолодого и несколько тучного мужчины с седоватой эспаньолкой. Тот деловито осмотрелся, смерил меня пронзительным взглядом, и я тут же ощутил лёгкое покалывание в шрамах. Однако это состояние практически сразу прошло.

– Покажите всё, что у вас есть, – попросил граф. – А Андрей Вольфгангович попытается вам помочь.

Я не стал просить себя дважды, попросту вывалив всё, что собрал, на землю. Офицер склонился, подобрал небольшую веточку и начал ковыряться ею во всём этом добре. Некоторые предметы он брал в руки и буквально обнюхивал, а затем либо отбрасывал в сторону, либо объяснял, что это такое.

Надо сказать, что с трёх англичан я получил всего пять необычных предметов, и только два из них показались этому человеку знакомыми, а в трёх других он что-то чувствовал, но что конкретно они должны делать, сказать не мог, хотя по внешнему виду они были полностью идентичны и явно отличались от остальных. Они, на мой взгляд, были, как бы так сказать, более технологичными: в них легко можно было определить то, что они сделаны из металла, а если судить по количеству, то такой предмет имелся у каждого англичанина, которых мы упокоили. Один из двух других вроде как являлся своеобразным контейнером, выполненным из кости, в котором хранилось какое-то вещество, название которого мне вообще ничего не сказало, а второй повышал радиус магического воздействия. По сути, последние два для меня были бесполезны, сразу стало понятно, что это штучки для магов, и хоть по идее их можно было бы продать, но, во-первых, я не знаю, насколько это законно, а во-вторых, просто не представляю, где и как это сделать, поэтому я прямо поинтересовался у Льва Николаевича, нужны ли ему эти предметы, ведь себе я решил оставить только те три однотипных. По моему разумению, если они имелись у каждого, то скорее всего для чего-то они им были нужны.

Седой офицер, услышав мои слова, надо сказать, воодушевился необычайно и заявил, что он с превеликой радостью примет эти дары. Толстой кивнул, и я передал их Андрею Вольфганговичу. Тот просиял и на радостях достал откуда-то из потайного кармана настоящую золотую монету и всучил мне, после чего так же поспешно ретировался.

А я посмотрел на графа и спросил:

– Судя по всему, я продешевил?

– Вы поступили мудро, Алексей. Но в чём-то вы правы, стоимость артефактов, особенно хтонических эссенций, чрезвычайно высока. Это расходный материал и всегда находится в дефиците. Знайте, что на войне добыть их можно, а вот продать – не так-то и просто. Лучше сдать в специальную лавку. Да, примут дешевле, но зато проблем с Пятой канцелярией не будет. А эта организация весьма серьёзно относится к незаконному обороту подобных вещей.

– Остальное, я так понимаю, ерунда? – поинтересовался я.

– Обычные украшения, амулеты, не имеющие силы, и ценны разве что как память. Что-то можно сдать ювелирам на лом, а что-то просто сжечь или раздать солдатам.

– Благодарю за совет, Лев Николаевич. А теперь нам, наверное, уже пора спешить.

– Удачи, Алексей. И помните, любые тайные операции должны быть тщательно продуманы.

– Разрешите идти? – запросил я и, получив утвердительный кивок, вышел из палатки.

Быстрым шагом направился к своим парням, которые явно уже начали волноваться, но теперь, видя, что всё в порядке, они выдохнули, и как только я с ними поравнялся, без слов двинулись за мной.

Углубившись в лес и пройдя линию секретов, я шёл молча примерно до того места, где мы затаскивали в гору тела, и решил осмотреться. Мы разошлись цепью и осторожно приблизились к спуску. При свете солнца легко можно было увидеть трупы трёх англичан, которые никуда с ночи не делись, значит, скорее всего, их уже списали и действительно двинулись дальше. Эта погоня не смогла отбить своего, а следовательно, генерал Картхарт должен предполагать, что его люди попали в плен и, скорее всего, рассказали о деталях операции, а значит, он либо должен изменить первоначальный план, либо повысить меры безопасности при его осуществлении, так что в любом случае нам следует быть очень осторожными.

Собрав мужиков в кучку, я подумал и, сняв с шеи подарок графа, передал его Норду, объяснив, как им нужно пользоваться. Глаза матроса буквально на лоб полезли – он не ожидал, что станет носителем подобного чуда. Один из трёх однотипных амулетов неясного предназначения я повесил себе, а два других раздал мужикам, причём честно рассказал, что не знаю, чем они могут помочь. Только снайпер остался без ничего, но у него появился штуцер, и парень, которому на самом деле очень нравилось стрелять, и он искренне получал от этого настоящее удовольствие, был доволен и так.

Коротко обсудили план дальнейших действий и пошли по гребню горы, скрываясь за деревьями от случайных наблюдателей. Осень только начала вступать в свои права, и вокруг было много зелени, так что шанс быть обнаруженными, если двигаться не на виду, практически отсутствовал.

Минут через сорок мы добрались до очень большого оврага. Раньше, если мне не изменяет память, здесь был мост и дорога под ним. Пару раз я тут даже бывал проездом. Однако сейчас тут ничего подобного не наблюдалось, хотя небольшая тропинка всё же присутствовала.

– Удобное место, чтобы обойти наши укрепления, – высказался Обезьянкин. – Но вряд ли они пойдут здесь. Им же надо к своим.

– Согласен, – поддержал я товарища. – В обход идти далеко, так что предлагаю спускаться и короткими перебежками перебраться на другую сторону.

Спорить никто не стал, и мы в течение получаса преодолели эту преграду, а затем двинулись дальше. Правда, вымотались изрядно, да так что пришлось сделать привал и разгрузить натруженные ноги. Дав парням пятнадцать минут, я снова поднял их и погнал дальше.

Минут через тридцать идущий впереди старший Торопыга остановился как вкопанный и показал тревожный знак рукой. Все тут же пригнулись, а я направился к нему.

– Ну что у тебя тут? – поинтересовался я, осматривая окрестности.

– Усадьба, – едва слышно выдохнул Стилет. – Богатая. Подворье большое и, судя по всему, обжитое.

Я присмотрелся. И правда: большой двухэтажный, явно каменный дом выделялся на небольшом живописном холме – прямо пасторальная картинка. Рядом находились какие-то хозяйственные постройки, обнесённые изгородью, за которой прямо сейчас трудились несколько женщин, занимавшихся каким-то своим делом. Отсюда было не разобрать.

Даже странно, почему они не эвакуировались? Потому что до вражеских позиций отсюда было километра два-три, не больше. По-моему, это очень глупо – оставаться в смертельной опасности. Ведь если сюда нагрянут англичане, то ничего хорошего их точно не ждёт. В лучшем случае их просто изнасилуют, а могут ведь и убить.

– Ничего не понимаю, – честно признался я. – Что они здесь делают?

– Челядь, – просто ответил драгун. – Что им ещё остаётся? Ухаживают за скотиной, прислуживают господам. Дом-то явно барский.

– Это я понимаю. Но почему они не сбежали?

– Да кто ж его знает? Может, их хозяин – силы немереной и ничего не боится. А может, ещё что.

– Не комбатанты, значит, – сделал я предположение.

– Не знаю, что это, – покачал головой парень. – Но на мою думку, лучше их обойти. Так оно как-то поспокойнее будет.

– Погоди, – положил я ему руку на плечо. – Пару минут ничего не решит. Дай посмотреть.

Я действительно стал внимательно изучать поведение работников и весь двор. И первое, что мне бросилось в глаза, – это количество верховых животных, стоящих возле небольшой коновязи. На мой скромный взгляд – пять лошадей – это явный перебор. Уж очень странным мне это почему-то показалось.

Сзади подобрался Норд, и данный факт тоже сразу кольнул ему глаза. А на вопрос, что именно его беспокоит, он ответил:

– Кони уж больно добрые. Вот зачем барину столько? Ну один, ну два – если сын у него есть али дочка. А тут сразу пять. Это что получается?

– Что? – непонимающе спросил я у него.

– А то, что гости здесь. Интересно, с нашей стороны прибыли или с другой?

– Логично, – протянул я. – Теоретически они могли перебраться и здесь. Речку преодолеть что пешком, что на конях – проблем особых нет. Значит, надо разобраться. Будем наблюдать.

– А ежели мы ошибаемся, и не англичане дальше уйдут?

– А если мы их за спиной оставим? – парировал я. – Понаблюдаем час-полтора, не больше. Если они здесь, то кто-нибудь из них точно на улице появится: лошадей проверить или в туалет сходить. В общем, всем залечь и смотреть в оба глаза.

Приняв решение, я снял плащ, бросил его на землю, чтобы было удобнее, и растянулся на нём. Парней, которые на самом деле устали не меньше меня, а то и побольше, уговаривать было не нужно, и они тут же последовали моему примеру. Понимая, что всем бодрствовать смысла нет, я разрешил трём из них подремать. На мой взгляд, это было самым разумным решением, а сам на правах командира принялся внимательно следить за тем, что творится внизу.

Минут сорок ничего не происходило. Женщины что-то перебирали во дворе, к ним время от времени присоединялись дети, и я уже практически отчаялся что-либо увидеть и даже стал проваливаться в лёгкую дрёму, как вдруг меня толкнул в плечо Резус:

– Злой, смотри! – кивнул он в сторону усадьбы.

Я тут же сосредоточил взгляд на крыльце дома. Двое мужчин: один в богато украшенном расписном халате, а второй – явно в дорожной одежде. Высокий, статный и весь какой-то хищный. Ну и что самое главное – одежда явно не простая, даже отсюда я мог понять, что она очень даже недешёвая.

Мужчины о чём-то поговорили, а затем вновь скрылись в особняке, но буквально через несколько минут из него вышел военный. И, судя по обмундированию, это точно был англичанин. Уж что-что, а их мундиры различить можно было издалека. Не останавливаясь, он прошёл к коновязи и начал заниматься лошадьми.

– Как думаешь, наши? – шёпотом поинтересовался у меня Обезьянкин.

– Да кто ж его знает? Но очень даже может быть. В любом случае наблюдаем дальше. Надо понять, куда они пойдут.

Бывший матрос кивнул, и мы продолжили слежку. Чуть позже мы увидели, как один из дворовых зарубил несколько кур, женщина в темпе их ощипала, и тушки унесли куда-то внутрь – скорее всего, на кухню.

– Трапезничать басурмане изволят, – сделал вывод Резус.

– Как думаешь, они их заставили или это предательство? – поинтересовался я.

– Да кто ж его знает? – меланхолично пожал плечами мужик. – Пока не спросишь – не поймёшь. Может, они знакомцы или родня, а может, и магия замешана. Выглядит тут всё уж очень спокойно, миролюбиво. Так с врагами себя не ведут.

– Может и так, а может и нет. Тут ведь вон какое дело. Бывало, мы с мужиками в кабак после службы соберёмся, да так разгуляемся, что дым коромыслом. А командир про то, как прознает, да помощника своего за нами и пошлёт. А тот только рот раскроет, пару слов скажет – и всё, руки-ноги отнимаются, и ты сам не понимаешь, как уже обратно идёшь с повинной. И ведь что самое паскудное: даже вякнуть ничего в ответ не можешь, потому как твоя воля супротив его ничего не значит. Вот и идёшь, да палубы готов своей тельняшкой замывать, а то и гальюн голыми руками. Так что я бы так, сгоряча, не рубил, – поделился своим мнением Норд.

– Тоже, верно. Видал я пару раз что-то подобное, когда в интендантской роте служил, – поведал и я свою историю. – Нас так на честность проверяли, – и понял, что действительно не стоит делать поспешных выводов.

А между тем день уже подходил к полудню, первая партия бойцов отдохнула, и настал наш черед. Строго наказав, чтобы в случае чего меня сразу же разбудили, я подложил руки под голову, уткнулся в них лицом и спустя пару минут задремал.

Тьма, меня окружает кромешная тьма. Ни единого лучика света. Где я нахожусь – непонятно, что вокруг – тоже. Ничего не видать. Как будто меня засунули в бездонный колодец и крышку сверху плотненько прикрыли. Сколько я уже пребываю в таком состоянии – неизвестно, но почему-то мне неимоверно тоскливо и неуютно. Хотя какой тут может быть уют, когда не видно ни зги?

– Есть тут кто? – крикнул я и прислушался к эху, заигравшему вокруг меня. – Кто… кто… кто…то…

Крикнул ещё раз – с тем же результатом. А затем мне показалось, как будто тьма стала ещё гуще, словно глаза мне залили чернилами. А потом, хотя я больше не произносил ни звука, я услышал странное, какое-то полубезумное хихиканье. А после этого тьма взглянула на меня. Не помню, кто написал, что если долго всматриваться в неё, то она может это сделать. И, как оказалось, это так и есть.

Два багровых огонька возникли прямо передо мной. Сначала неясные, но вскоре они приобрели более чёткие очертания. Ну точно глаза. Жуткие, нечеловеческие, с крестообразными зрачками. Сказал бы – дьявольские, но и это сравнение мне кажется слабоватым. Этот взгляд продрал меня до мозга костей. Он смотрел и смотрел, а хихиканье не унималось, меняло тональность, варьировало обертоны. Казалось, что нечто пытается говорить со мной таким образом или же просто издевается.

И наконец я не выдержал и закричал:

– Да кто ты такой, чёрт тебя дери⁈ – но вместо ответа эти жуткие глаза бросились в мою сторону, и мне вдруг стало нечем дышать.

Отчаянно захотелось жить, сделать вдох – и в этот момент я проснулся. Ещё не понимая, что происходит, я увидел над собой Норда, навалившегося сверху и крепко закрывающего мне рот своей мозолистой пятернёй.

– Тихо, Злой, тихо! – прошипел он мне прямо в лицо. – Ты чего, контуженный, что ли? И ведь не говорил.

Показав глазами, что я в адеквате, несколько раз моргнул, и он медленно оторвал свою руку от моего лица.

– Ты чего орёшь? Нас ведь услышать могут.

Пазл в моей голове сложился моментально, и я, стерев пот со лба, признался:

– Это просто дурной сон. Извини. Что там у нас?

– Да пока тишина. А тут ты заголосил, ну я и попытался тебя утихомирить, – пояснил матрос.

– Спасибо, дружище. Ты всё правильно сделал, – похвалил я его, и так как сон с меня словно ветром сдуло, снова переключился на наблюдение за усадьбой.

Движение началось через час. На пороге дома опять показалось несколько мужчин, часть из которых сразу же направились к лошадям и начали их отвязывать от коновязи. Затем мы вновь смогли наблюдать за хозяином дома и его важным гостем. Видимо, они попрощались, причём достаточно тепло, а затем человек в дорожном костюме взобрался в седло и в окружении англичан не спеша направился на выход со двора.

– Кажись, наши, – прошептал Норд.

– Похоже на то, – согласился я. – Буди остальных, пойдем следом.

Пятеро верховых вместо того, чтобы двинуться в обход невысоких гор, как предполагал Обезьянкин, поступили иначе. Один за другим они втянулись на небольшую тропинку, ведущую куда-то вглубь ущелья, на одном из гребней которого мы и притаились. С одной стороны, это было даже неплохо: нам не придётся долго рыскать в поисках этих диверсантов, если это, конечно, они. А с другой – двигаться придётся очень быстро, если мы хотим обогнать их.

И, судя по лицам парней, они прекрасно понимали это, что было хорошо: мне не нужно будет ничего лишний раз объяснять или уговаривать поднапрячься. Каждый из них был в достаточной степени мотивирован, не жаловался и не ныл, хотя было видно, что они, хоть и немного поспали, всё равно нормально отдохнуть не смогли.

Указав рукой направление движения, я первым быстрым шагом направился сквозь заросли, стараясь выбирать маршрут таким образом, чтобы встречающиеся по дороге колючие кусты – а это место, видимо, из-за присутствия ручья или даже небольшой речушки, выглядело зелёным оазисом – не сильно мешали нашему передвижению. Периодически, когда позволяла местность, я старался двигаться вообще короткими перебежками. Нужно было успеть опередить этот отряд во что бы то ни стало. Хотя я и понимал, что верхом по достаточно крутым склонам и узкой тропинке они просто физически не могут передвигаться с большой скоростью, но нам нужно было, во-первых, значительно опередить их, причём желательно, чтобы мы оказались над ними. Во-первых, так будет проще стрелкам, да и всем остальным, которых я планировал расположить по бокам тропы, а во-вторых, долго мы в таком темпе просто не выдержим.

Двадцать минут мы неслись сквозь заросли словно за нами гналась стая волков, и наконец я увидел максимально удобную с точки зрения организации засады позицию. Уж не знаю, насколько мы умудрились обогнать англичан, но они должны были появиться с минуты на минуту.

Прихватив с собой троих – старшего Торопыгу, Резуса и Норда, – я буквально скатился с небольшого пригорка и спрятался, накинув сверху плащ. То же самое сделали и остальные мужики, а два стрелка разместились на высоте, таким образом, чтобы видеть и нас, и иметь возможность простреливать всю тропу.

Сердце глухо бухало в груди, и я усилием воли пытался его успокоить. В каждой ладони я сжимал по метательному ножу и был уверен, что мои товарищи делают то же самое. Оказалось, что я немного ошибся.

Стук копыт мы услышали минут через пять. По договорённости, стрелки должны были снять замыкающих, а затем в дело должны были вступить мы. Только вот лошади всё приближались и приближались, а выстрелов мы так и не слышали.

В какой-то момент шрамы под левой перчаткой отчаянно зачесались, и я с ужасом понял, что, скорее всего, где-то рядом творится магия. Затем события слились в одну сплошную смазанную линию: над нашими головами раздался одинокий выстрел, а затем короткий вскрик.

Мгновенно вскочив на ноги, я приготовился пустить метательные ножи в ход, однако с удивлением увидел пустые сёдла на мирно бредущих по тропе лошадях. Ни одного седока в них не было. А затем откуда-то сзади раздался хлёсткий выстрел, и в спину меня что-то ударило, да так, что разом выбило дух, и я повалился на землю там, где и стоял.

Дыхание в груди спёрло. Больно было так, что я готов был выть, однако не мог сделать и крошечного вдоха. Похоже, где-то я все-таки просчитался, и нас действительно перехитрили. Враг оказался слишком коварен, а я слишком понадеялся на свой кажущийся таким простым и гениальным план.

Спустя пару минут раздалось ещё несколько выстрелов, и я понял, что это конец. Затухающим разумом я услышал английскую речь где-то неподалёку, а затем провалился во тьму, уже не особо переживая, что там меня могут встретить напугавшие совсем недавно глаза.