Текст книги "Призванный (СИ)"

Автор книги: Алекс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 17
Пленник

Ещё раз проверил англичанина, и снова отметил его крайнюю бледность. Его, кстати, тоже обыскал и всё, что у него имелось с собой, ссыпал себе в сумку. То же самое проделал и с мертвым пластуном. Только амулеты или какие-то украшения, что были у него на шее, брать не стал – всё-таки планировалось, что мы доставим его товарищам, и будет очень некрасиво передавать им обобранный труп.

Нести решили с помощью плащей, соорудив из них нечто вроде носилок – так, по крайней мере, было легче. Эту идею подсказал матрос Обезьнкин, видимо, когда-то он уже видел нечто подобное, хотя, по идее, решение лежало на поверхности, но сам почему-то я до этого не додумался.

Погрузив тела, начали осторожно выбираться из распадка. Идти предстояло вверх, и, на мой взгляд, это была самая тяжёлая часть пути. Вымотались мы так, что пот буквально катился градом, а ведь по большому счёту мы только начали движение. Только представив, сколько ещё нужно будет пронести, я уже по-другому стал смотреть на своё решение о доставке пластуна. У нас было всего шестеро: четыре человека, распределившись по углам плаща, несли раненого пленника, а двое волоком тащили по земле погибшего казака.

Хватило нас примерно метров на пятьсот. И хоть периодически мы пытались менять натруженные руки, всё равно стало понятно, что без какого-либо транспорта наша затея, во-первых, растянется очень надолго, а во-вторых, мы сами себя измордуем. А тут ещё и пленник начал бредить.

Как только мужики, несшие его, сообщили мне об этом, я оставил труп, который тянул вместе с Нордом, и решил осмотреть «языка». Весь дрожит, лоб горячий. И хотя времени прошло всего минут сорок, да и на улице было прохладно, тем не менее он на ощупь был очень горячим. Видимо, ранение давало о себе знать. Если так пойдёт дальше, то ничего мы в конечном итоге не добьёмся.

– Злой, – обратился ко мне бывалый моряк, – таким Макаром мы его точно не дотащим. Помрёт – как пить дать. Может, пока не поздно, мы его тут и допросим? Если, конечно, в чувство привести получится.

– Так-то оно так, – задумчиво проговорил я, понимая, что резон в словах мужика имеется. Если сдохнет по дороге, то все наши действия окажутся пшиком. Только вот не особо я с языками дружу, знаю только пару фраз на английском. Где я тебе сейчас переводчика найду?

– Офицеров надо искать, – предложил старший Торопыга. – Причём из потомственных. Вот те языкам басурманским точно обучены. Выслужившиеся тут не подойдут.

– Логично, – заключил я, прокручивая в голове ситуацию.

И решение здесь могло быть только одно: нужно двигаться к нашим укреплениям, уже там пытаться найти того, кто сможет разговорить этого хлопчика. Тем более, что до них гораздо ближе, чем до Северной стороны.

На том и порешили, после чего вновь впряглись в тяжёлую работу по доставке двух тел через не самую ровную местность. Периодически на пути встречались овражки, преодолеть которые было весьма непросто. В одиночку ещё куда ни шло, но с тяжёлым грузом, да еще ведь надо было нести относительно бережно, это стало настоящим испытанием. Привалы делали примерно каждые пятнадцать минут, во время которых я внимательно мониторил состояние англичанина. И нужно было признать, что без серьёзной медицинской помощи мы можем дотащить его только до позиций, расположенных в паре километров. Ему явно становилось хуже, поэтому я вынужден был сократить время привалов и гнать отряд вперёд как можно быстрее.

Ещё на подходах к нашим позициям мы наткнулись на секрет, состоящий из казаков. Причём до последнего момента не могли их обнаружить, пока они сами нас не окликнули и не приказали остановиться. Опознавание «свой-чужой» произошло быстро, и хоть это были обычные казачьи роты, они всё равно тут же забрали у нас погибшего собрата и повели нас к своему командованию.

Обстановка ранним утром на позициях, расположенных вдоль гребня холмистой гряды, царила достаточно умиротворённая. Ни одна из сторон конфликта обстрелы не вела, лагеря просыпались и занимались своим обычным делом. Нас тут же взяли в оборот, тем более, когда я четко и внятно обрисовал свою просьбу. Достаточно молодой офицер, выбравшись из палатки, видимо, командовавший этим укреплением, смерил нас пронзительным взглядом, однако внимательно выслушал и спустя пару минут молча кивнул, скрывшись за пологом.

Спустя некоторое время оттуда появился ещё один молодой человек. Высокий, стройный, но статный и на мой взгляд атлетически сложенный, залихватские усики и нечто на подобие скошенных бакенбардов подчёркивали его несколько франтовый вид. Несмотря на то, что было видно – его только что подняли с кровати, он приблизился, на ходу застёгивая мундир, и поинтересовался.

– Ну чего у вас тут?

– У нас язык, очень важный, но раненый, – торопливо пояснил я. – Боюсь, что не дотянет, поэтому от него нужно получить информацию здесь и сейчас. Насколько я понимаю, она очень ценная. Вы владеете английским?

– И надо признать, достаточно неплохо, – подтвердил офицер.

В каждом его движении чувствовалась сила и грация. Он перемещался стремительными рывками, казалось, что он похож на сжатую пружину, и в то же время во все сквозила уверенная легкость, которую просто так не так-то просто развить, ее надо впитать с молоком матери. И тем не менее он мне понравился, хотя, на мой взгляд, растительность на лице, похожая на бакенбарды, его слегка портила. Но в целом аристократ произвёл на меня благоприятное впечатление, он подошёл к лежащему на земле англичанину и склонился над ним.

Встретивший нас первым офицер приблизился и спросил:

– Лев Николаевич, ну что скажете?

– Так, и что вы от меня хотите, господа? Он же без чувств. Здесь лекарь нужен, а не переводчик, – молодой человек поднялся и обратился к своему товарищу: – Игорь Константинович, будьте так любезны, распорядитесь, чтобы привели Давида Моисеевича. Без него, боюсь, мы ничего не добьёмся.

– Как скажете, любезный граф, – отозвался офицер и отошёл куда-то в сторону.

Вообще, вокруг нас постепенно начал собираться народ. Однако после того, как я настоятельно попросил не кучковаться, сославшись на то, что информация может быть конфиденциальной, все предпочли разойтись. Хотя, может быть, настало время для обычных утренних забот.

Спустя непродолжительное время появился невысокий сухощавый старичок с характерной бородкой и круглыми очками. Он нёс в руках небольшой саквояж и, видимо, был уже проинструктирован о том, что ему предстоит делать. Доктор – а это был именно он – склонился над раненым и с нашей помощью несколько раз перевернул его, дабы осмотреть ранения. После чего вынес свой вердикт:

– Боюсь, господа, большего здесь сделать мы не можем. Его надо в госпиталь, и то я сильно сомневаюсь, что он сможет выжить. Налицо катастрофическая потеря крови и повреждения внутренних органов, раздробленные кости… Здесь я сделать ничего не смогу.

– Нам нужно только, чтобы вы привели его в чувство. Может быть, у вас есть нашатырный спирт или какая-нибудь едкая жидкость? Он должен ответить на ряд вопросов. А потом – ну, как карта ляжет. Отправим его на лечение, и, если повезёт – то будет жить. Ну а нет – так на нет, и суда нет, – попросил я.

– Вообще-то это пленный, – слегка скривил губу и, как мне показалось, немного брезгливо проговорил офицер. – А к ним надлежит относиться подобающе. Вот представьте, что вы окажетесь на его месте. Вы бы хотели к себе подобного отношения?

– Отчасти я с вами согласен, – вынужден был ответить я, – но из любого правила есть исключения. В данном случае перед нами носитель важной информации. А у нас война, и нам во что бы то ни стало необходимо победить. И если мне будет нужно добыть из него эти сведения, я сделаю всё что угодно. Работа у меня такая. Если можете помочь – помогите, если нет – тогда не мешайте, буду искать другого переводчика.

– Не сомневаюсь, что найдёте, любезный, – отозвался Лев Николаевич. – Специалистов по языкам у нас достаточное количество. Ну, раз уж судьба привела вас ко мне, то я так и быть помогу. Но после этого пленному надлежит оказать всю необходимую помощь.

– Да я разве против? Оказывайте на здоровье, сколько влезет. Мне сведения нужны.

– Давид Моисеевич, вы сможете нам помочь? – поинтересовался граф у доктора.

Признаться честно, его несколько слишком обходительная манера общения меня слегка бесила, но с другой стороны, так близко и накоротке я до этого с аристократами не общался, и видимо, для них это было в порядке вещей. И спорить с подобным укладом было по меньшей мере бессмысленно и глупо. Для себя я принял решение плыть по течению и во что бы то ни стало выполнить задачу.

Доктор достал из саквояжа какую-то склянку и, что меня удивило больше всего, металлический шприц. Причём он больше походил на какое-то ювелирное изделие, чем на медицинский прибор. Но тем не менее это был именно он. Давид Моисеевич набрал небольшую порцию какого-то лекарства из бутылочки, выполненной из тёмного стекла, и осторожно ввёл его под кожу пленника, недалеко от места ранения. Видимо, он планировал использовать это лекарство в качестве анестезии местного действия.

– Что это? – поинтересовался я, внимательно следя за процессом.

– Морфий, что же ещё. Если его сейчас привести в чувство и не снять болевой синдром, то вы от него вряд ли что-то добьётесь.

В словах этого эскулапа прослеживалась истина, поэтому спорить я не стал, хотя на мой взгляд, обезболивающее можно было использовать и в качестве стимулятора для активизации переговорного процесса.

Подождав пару минут, доктор достал ещё один пузырёк, откупорил его и поднёс к носу англичанина, заставляя его дышать парами. Не знаю, какой концентрации был раствор, но едкий запах я почувствовал даже в метре. А уж для пленника этого хватило с лихвой. Он дёрнул головой, инстинктивно пытаясь уйти от источника неприятного запаха, но самое главное было достигнуто – он открыл глаза.

Осмотревшись, он спросил:

– Где я? И что происходит?

Видимо, граф посчитал, что настало время для его работы, он присел рядом с раненым и начал разговор, по моей просьбе осуществляя синхронный перевод всего, что говорит он и что ему отвечают.

– Вы, господин офицер, находитесь в плену. Меня зовут Лев Николаевич, и я от лица офицерского корпуса Российской империи хочу уведомить вас, что мы сделаем всё, дабы обеспечить вам надлежащие условия пребывания у нас. Однако сейчас нам необходимо задать вам несколько вопросов.

– Можете не утруждать себя упражнениями в куртуазности. Если я ранен – доставьте меня к лекарю и не мучайте пустыми разговорами. Всё равно я не намерен ничего с вами обсуждать. Выполните распоряжение вашего сената. Да-да, я знаю о них, – несколько дерзко на мой взгляд ответил «язык».

– Вы необычайно осведомлены, любезный, – отозвался граф, которому, по всей видимости, тоже не очень понравилась наглость, с которой ему ответили. – Но надо признать, что вы действительно ранены, и повреждения достаточно серьёзные. Без профессиональной помощи вы ведь можете и не выжить. Так что в ваших интересах пойти нам навстречу. У нас тут, знаете ли, боевые действия идут, и ближайший госпиталь очень далеко. На ваше счастье, у нас есть весьма недурной лекарь. Не упорствуйте, голубчик.

Однако английский офицер демонстративно отвернул голову в сторону, всем своим видом показывая, что общаться не желает. И тут я понял: если не вмешаюсь, то никаких ответов не получу. Действие обезболивающего скоро закончится, и тогда этот тип, чего доброго, и помрёт. Поэтому я присел рядом, поймал глазами взгляд англичанина и на ломаном английском, лихорадочно перелопачивая в собственной голове всю школьную программу, заговорил, используя максимально простые и доступные мне фразы.

– Ты знаешь, что такое боль?

Однако на этот вопрос этот наглец лишь улыбнулся, только вот сделал он это зря. Мне достаточно было лишь слегка положить ему кулак в область таза и чуть-чуть надавить – и бедолагу мгновенно затрясло, а на лице тут же выступили крупные капли пота. И если раньше он лежал без движения, и видимо, морфий неплохо справлялся со своей задачей, то сейчас всё поменялось.

– Что вы себе позволяете⁈ – гневно обратился ко мне граф, поняв мою задумку.

– Вы меня, конечно, извините, ваше благородие, но у меня серьёзная задача, а это – носитель важной информации. Вы можете любезничать с ним сколько угодно после того, как я получу то, что нам требуется. А если для этого мне нужно будет изрезать его на лоскуты – я так и поступлю.

– Позвольте, любезный, да вы, настоящий хам, с кем я вообще имею честь разговаривать? – яростно сверкнув глазами, поинтересовался офицер.

– Меня зовут Алексей Зотов, и я простой солдат. В данном случае – разведчик. И я ни в коем разе не хотел умалить ваше достоинство, ваше благородие, но если этот тип знает что-то настолько важное, что может всё изменить на театре боевых действий, то вся эта куртуазность уж точно ни к чему. Умоляю вас, помогите мне разговорить этого человека, а потом делайте всё что угодно, можете даже меня как угодно наказать. Чтобы его вытащить с той стороны, погибло как минимум три человека, и хочу заметить, наших с вами боевых товарищей.

– А вы умеете находить нужные слова, Алексей Зотов. Я запомню ваше имя. При других обстоятельствах, будь вы ровней мне, то я бы вызвал вас на дуэль, но в чём-то вы правы. Однако я прошу – не усердствуйте. В конце концов, мы не звери.

– Человек человеку волк, – многозначительно проговорил я, понимая, что мне каким-то непостижимым образом удалось склонить этого честолюбивого графа к продолжению допроса.

– Хорошая фраза, надо запомнить, – хмыкнул офицер, а я снова повернулся к раненому.

– Мне продолжать? Расскажешь, кто ты, откуда и какая перед вами стояла задача?

Некоторое время англичанин упирался, причём было видно – ему плохо, очень плохо, несмотря на давление в области таза он продолжал упорствовать, и мне пришлось продолжить. В какой-то момент доктор даже попытался мне помешать, сообщив, что если я не остановлюсь, то раненый снова потеряет сознание. Однако я действовал достаточно точечно, стараясь не перегибать, и в конечном итоге – до этого упрямца дошло, после чего информация полилась из него рекой.

Только вот по мере того, как граф переводил, выражение его лица, да и всех окружающих, менялось. Как оказалось, этот голубчик состоял во взводе охраны некоего лорда Джорджа Кархарта, причём целого генерал-майора, который, по словам офицера, должен был осуществить какую-то важную операцию, в результате которой ожидалось падение всего Севастополя.

Вот тут уже я насторожился и начал закидывать пленника дополнительными вопросами, однако он то ли не знал всех подробностей, то ли попросту не желал ими делиться. Пришлось ещё поднажать, и тут я, видимо, перестарался, потому что бедолага прямо на глазах покрылся холодным липким потом и сильно побледнел – хотя куда уж ещё сильнее?

– Осторожнее, он и так на грани, – попытался вмешаться доктор.

Но тут то ли граф наконец-то понял, что пленник действительно может ещё что-то рассказать, то ли ещё что – однако он быстро затараторил на английском, уже не утруждая себя синхронным переводом для всех окружающих. А когда закончил, англичанин попросту потерял сознание. Граф встал и задумчиво прошёлся из стороны в сторону, видимо, собираясь с мыслями.

Я тоже поднялся на ноги и поинтересовался:

– Что ещё он сказал? Лев Николаевич, пожалуйста, если есть что-то важное – прошу вас, расскажите.

– Я не знаю, насколько вы вообще понимаете, что происходит, Алексей, но эта информация действительно очень и очень важная. Её необходимо немедленно передать командованию. Судя по тому, что я понял – этот бедолага уже начал скатываться в бред под конец разговора, – они планируют активировать какой-то специфический артефакт. И, судя по всему, это что-то очень и очень страшное. Пленник сказал, что эта штука несёт смерть. Буквально – магическая смерть. А зная нашего противника… Хотя, я действительно никогда ни о чём таком прежде не слышал, но вы должны понимать, что, как и у нас, у них также ведутся разнообразные магические разработки.

– Пока не очень понятно, – честно признался я.

– Информация, несомненно, очень важная, – задумчиво проговорил граф. – Может быть, из-за этого их плана эти проклятые союзнички и не идут в наступление? А мы здесь сидим и думаем, почему всё так вяло. Дали сражение на Альме, причём, насколько мне известно, с потерями не считались. Подошли и взяли в осаду, причем активно изображают какую-то деятельность.

– Честно говоря, не думал об этом, но после того, как вы это озвучили, мне тоже такое поведение показалось подозрительным, – поддержал я его. – Эту информацию надо срочно донести до начальства. Вы ведь поможете нам это сделать?

– Всенепременно, голубчик, всенепременно. Бумагу составлю – с этим у меня проблем никогда не имелось – и отправлю куда следует. Можете не беспокоиться. Так где, вы говорите, взяли языка?

– Дело в том, что его взяли не мы. Моя группа отправилась на вылазку, но, к сожалению, сначала попала в ловушку, и мы вынуждены были идти в обход для поиска безопасной переправы через реку. А когда её нашли, стали свидетелями, как пластун, который погиб, выводил пленника с той стороны. Но за ними по пятам шла погоня, потом их обоих ранили, и мы уже просто вытаскивали их оттуда, – честно рассказал я, не собираясь присваивать себе лавры неизвестных героев. – В донесении прошу указать этот факт. Я не знаю, кем они были, но тело одного из них мы передали казакам, которых встретили в секрете неподалёку.

– Обязательно напишу об этом подвиге, – пообещал офицер. – Эта история заслуживает Георгия. Где это произошло?

– Да здесь неподалёку. Километра два с половиной, не больше. Вон в той стороне, – я указал рукой.

– Значит, скорее всего, они уже успели отойти далеко, и обнаружить их будет непросто. А помешать им надо однозначно.

– О чём вообще может идти речь? Я плохо понимаю во всём этом магическом, но, пока не видел ничего особо масштабного.

– А вам и знать-то подобное не по чину, – граф сделал ещё несколько порывистых движений, пройдясь туда-сюда, а затем коротко бросил, кивком указывая мне на палатку: – Идите за мной. Игорь Константинович, не сочтите за наглость, но я бы хотел поговорить с ним наедине, – обратился он к старшему офицеру, и тот лишь улыбнувшись махнул рукой, ничего не ответив.

Я молча послушался и последовал за аристократом. Войдя внутрь, я с удивлением не обнаружил ни кроватей, ни стола. Всё было максимально по-спартански. Единственное, что отличало эту палатку от солдатской, – наличие своего рода матрасов или тюфяков.

Зайдя внутрь, граф приблизился ко мне и негромко заговорил:

– Тут ведь вот какое дело. Даром в этом мире наделены многие, и я убедился в этом, хоть и немного, но всё-таки попутешествовав. Только вот, что самое примечательное – подходы везде несколько отличаются. Об этом не принято говорить, каждый культивирует своё. Плюсом ко всему за долгие годы часть аристократии перемешалась, породнившись, но тем не менее общий посыл уловить можно. Я изучал историю, да и знакомства у меня имеются разного рода, есть и из Пятой канцелярии, – Лев Николаевич после этих слов немного замялся, а затем продолжил: – В общем, к делу это не относится. Англичане, как и французы, более склонны, так сказать, к материальному воплощению магических сил. Мне не единожды приходилось видеть некоторые их изобретения. Поэтому я и не удивлён услышанным. Они вполне могли придумать что-нибудь пакостное. Из сказанного пленным мне непонятно, что именно они планируют применить, но это должно быть что-то очень мощное, раз целый генерал, в свите которого, я уверен, находится не один сильный маг, этим занимается. Считаю, нужно приложить все силы для того, чтобы им помешать. Я сейчас же составлю письмо и отправлю с гонцом. В Севастополе достаточно сил, там найдутся те, кто сможет их остановить, и не допустить осуществления этого плана.

– Пока военная машина провернётся, они могут уже каким-либо образом оказаться если не в самом городе, то где-нибудь рядом. Здесь, по-хорошему, за день можно без особых проблем подобраться к Инкерману. Раз мы с парнями смогли, то и эти смогут. И наши могут просто не успеть им помешать. Нужно прямо сейчас двигаться следом и пытаться перехватить их по пути, когда они не настолько настороже.

– Мы не знаем, ни где они, ни по какой дороге двигаются. И у всех нас есть чёткий приказ. Я приписан к артиллерии и обязан находиться именно здесь, – разбил мои надежды на организацию поисковой команды офицер. – Однако я постараюсь сделать так, чтобы эти сведения как можно быстрее оказались у Остен-Сакена. Думаю, он сможет организовать тёплую встречу.

– И всё-таки, что это может быть? Бомба какая-нибудь? Но какой в этом смысл? Гарнизон раскидан на огромной площади – всех при таком раскладе уничтожить не получится в любом случае.

– Думаю, это нечто другое. Что-то магическое. Видимо, придумали новую пакость и хотят попробовать её обкатать. Им ведь полностью город уничтожать необходимости нет – он им целёхоньким нужен. Это ведь идеальная база для осуществления их глобального плана.

– Это вы про захват пещер с хтонью? – сделал я осторожный проброс, и тут же столкнулся с жёстким взглядом молодого офицера.

– Уж больно ты осведомлён для простого солдата. Откуда информация?

– Если честно, то мне её рассказал один такой же, как и я, солдат. Так что особой тайны в этом я не вижу. Люди умеют думать и анализировать. А генерал это или рядовой – так там всё различие в количестве мелких деталей. Я честно не знаю, о чём идёт речь, но судя по вашей реакции – дело серьёзное.

– Источники – всегда дело серьёзное, – процедил граф. – Любая война направлена на их захват, за редким исключением. И мы просто не имеем права лишиться этого. Слишком многое на него завязано.

– А что случится, если они его получат?

– Империя держится на четырёх великих источниках, есть ещё два малых. И каждый из них даёт что-то своё. Детали тебе знать не положено, но потеря даже малого – катастрофа. Ведь, лишившись ценных ресурсов, мы в конечном итоге рискуем потерять всё. Про то, что узнали, вам лучше помалкивать, и своим это втолкуй. Во избежание так сказать.

Мне стало понятно, что он многое знает, но, видимо, действительно не имеет права поделиться этой информацией с простолюдином. Любопытство во мне разгоралось с нешуточной силой – вот она, настоящая тайна. В то же время этот молодой статный офицер смог донести до меня всю важность добытых, пусть не нами, но с нашей помощью, сведений.

Лев Николаевич, видимо, пришёл к выводу, что разговор пора заканчивать. Поэтому он вальяжно махнул рукой и распорядился:

– А теперь ступай. Вы своё дело сделали. А мне нужно составить документ и отправить гонца.

Чётко, по-строевому, козырнув, я развернулся и вышел. А уже через несколько минут оказался рядом со своими ребятами, о чём-то мирно болтающими с обступившими их артиллеристами. Коротко бросив: «За мной», я отвёл мужиков в сторону, уселся на землю и вполголоса начал обрисовывать ситуацию:

– В общем, так. Англичанин этот был из свиты английского генерала, который замыслил что-то плохое. Причём что-то глобальное и серьёзное. По словам пленного, это должно помочь им победить нашу армию. Сведения сейчас отправят в город, и там уже будут решать, что делать дальше.

Норд, в который раз показавший свою простую солдатскую мудрость, заявил:

– Не успеют они. И так уже поди ушли далеко. Пока будут судить да рядить, пока людей собирать – поздно будет.

– И то верно, – поддержал его Резус. – Догонять их надо.

– Мужики, мы ночь не спали, больше полсуток на ногах. Не уверен, что у нас это получится, – немного подумав, заключил я, помня слова графа, но если честно, то иного пути и сам не видел.

– Надо идти, – высказал своё мнение старший Торопыга. – Если всё так, как говорят, то если им не помешать – народу тьма погибнет. Да и по большому счёту, задача перед нами какая стояла? Вот, по мне, как раз именно такая.

– Дело в том, что мы не знаем, ни где они, ни по какой дороге двинутся. Где их ловить-то будем?

– Я эти места достаточно неплохо знаю, – продолжил Обезьянкин. – Дорог приличных здесь немного. А если им надо скрытно подобраться к городу, то пойдут они в обход. Это займёт у них, наверное, сутки, потому что самые простые пути нашими перекрыты. Так что какой-то задел по времени у нас имеется. Допустим, они двинулись часа два назад. Это не очень большой отрыв, и если мы поторопимся, то нагнать успеем. Думаю, сейчас они пойдут в сторону Бахчисарая и там где-нибудь перейдут реку, чтобы потом соединиться со своими. Неподалёку от Чёрной речки найдём удобное место и будем ждать отдельно идущий отряд… Ну а дальше по обстоятельствам.

– Хороший план, ребята, – немного подумав, решил я. – Принимается. Быстрый завтрак – и выдвигаемся. Наши ружья оставьте здесь, воспользуемся трофейными. Надеюсь, пользоваться ими не намного сложнее?

– Видали мы ихние штуцеры, – запустив руку в одну из сумок, снайпер достал две пули: одну круглую, а другую заострённую, да к тому же имеющую круговые бороздки и небольшое углубление в тыльной части, и внимательно осмотрел их. – Доброе оружие. И бьёт дальше, и пуля летит ровнее. Пули то вон какие, да и стволы с винтом.

Спорить с этими выводами было невозможно, и я должен был сделать вывод, что трофеи, добытые у англичан, действительно больше напоминают современные образцы, что наверняка не может не сказаться на их характеристиках.

– Ну, – протянул я, – тогда значит, разбираем стволы, по быстрому едим и выдвигаемся.