Текст книги "Призванный (СИ)"

Автор книги: Алекс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 16
Свой своему поневоле брат

Отдалившись на пару километров, мне показалось, что я нашёл ещё одно удобное место для переправы, но сначала нужно было проверить, насколько это безопасно. Помня о своих прошлых изысканиях, я собрал возле себя весь свой отряд и начал инструктаж:

– Норд, давай верёвку. На всякий случай обвязываете меня, и, если меня опять долбанёт – вытаскиваете и уходим. Время, наверное, уже часа четыре, скоро уже начнёт светать. Так что вряд ли мы успеем провести операцию сегодня, но если нам удастся перебраться, то предлагаю перейти на другую сторону долины и углубиться в лес. Отойдём подальше и встанем на днёвку, чтобы ночью уже спокойно пройтись по тылам противника.

Судя по всему, моё решение устроило всех, потому что на сосредоточенных лицах парней я не увидел ни тени сомнения в этом простом и действенном плане.

Размотав импровизированные портянки, защищавшие мои ноги от всех тягот и невзгод, я дождался, пока мне в районе подмышек накинут несколько мотков крепкой пеньковой верёвки – её мы взяли на всякий случай в достаточном количестве – и, осторожно подойдя к урезу воды, опустил ступню в реку, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. Я уже понял, что моя рука каким-то образом сигнализирует мне о том, применяется ли эта странная магия на меня, или нет. Далеко отходить не стал, ожидая предательского разряда. Однако шрамы вели себя на удивление спокойно: кроме холода, идущего от воды, не было никаких негативных проявлений.

Подождав пару минут, я принял решение двигаться дальше и практически дошёл до середины реки, а здесь она была очень мелкой – глубина едва ли достигала колена. Как вдруг до моего слуха донеслись странные звуки с противоположной стороны, покрытой деревцами и довольно густым кустарником. Возникло ощущение, что кто-то пробирается, стараясь производить как можно меньше шума.

В кровь сразу же брызнул адреналин, и я принял единственное разумное решение – отступить. Ведь неизвестно, что там может быть. Хотя почему неизвестно? Кого нам ждать оттуда, кроме как неприятеля? Вполне возможно, что мы каким-то образом нарушили ещё один периметр безопасности, устроенный по какому-то другому принципу, на который моя чувствительность не распространяется. В любом случае, рисковать мне показалось несусветной глупостью, и я, стараясь не издавать лишних звуков, осторожно пошёл назад. Парни напряглись не меньше, чем я – ведь и они услышали лёгкий треск.

Оказавшись на берегу, я коротко шепнул:

– Отходим. Но недалеко.

Мужики молча кивнули, и спустя несколько секунд мы один за другим исчезли в близлежащих кустах. Далеко отходить не стали, рассредоточились поблизости и, на всякий случай, укрылись плащами, а то мало ли что, после чего принялись внимательно наблюдать за изменением обстановки, вслушиваясь в ночную тишину, нарушаемую лишь лёгким плеском воды на кое-где выступающих из неё камнях и ветках, пролежавших в реке не знаю сколько времени, и периодически повторяющимися звуками, которые нас и насторожили.

Ждать пришлось недолго. Треск усилился, и вскоре под чахлым светом звёзд мы увидели тёмный силуэт, а практически сразу – ещё один. Причём сразу же стали видны различия в одежде и в положении обоих. Если у первого, можно сказать, было нечто похожее на наше облачение, то вот второй явно был в форме – об этом свидетельствовал высокий головной убор.

Гадать о том, кто это могут быть, не пришлось. Я практически сразу понял, кого вижу перед собой. Это был никто иной, как пластун, сумевший каким-то образом пробраться на ту сторону в одиночку и добыть трофей в виде «языка».

В этот момент до нашего слуха донеслась ещё череда звуков. Это были голоса – пока ещё далёкие и неясные, но явно достаточно быстро приближающиеся к нам. Услыхал их и тот неведомый разведчик, выкравший противника, и поспешил как можно быстрее перебраться на другой берег. Он смело шагнул в воду, таща за собой упирающегося пленника. Руки этого солдата или офицера были крепко стянуты очень специфическим способом. Француз или англичанин – понять это было для меня ещё сложновато – вынужден был идти с полностью притянутыми к груди руками. Причём верёвка крепилась в районе запястий, и от неё шла часть узла, проходящая через рот человека и не дававшая ему издавать ни звука. Более того: если он упирался, и разведчик вынужден был тянуть, верёвка впивалась в открытый рот, грозя или порвать губы, или вывернуть челюсть. Никогда прежде я подобных способов не видел, однако вынужден был признать всю его простоту и гениальность.

Процесс преодоления водной преграды занял всего минуту, причём было видно, что пластун особо не опасается получить разряд электричества. Видимо, это место выбрано им не зря, а я уже понял, что это именно он: мне удалось разглядеть характерные отличительные признаки его обмундирования.

А звуки с другой стороны реки всё приближались. Я уже понял, что, скорее всего, это погоня. Видимо, соратники пленника обнаружили его пропажу и старались во что бы то ни стало догнать и отбить. Причём, судя по всему, каким-то образом они умудрялись чётко идти по следу. Хотя было бы глупо надеяться, что у них не найдётся каких-нибудь специалистов, разбирающихся в этом деле. Уж во всяком случае, охотники или те же зуавы – темнокожие солдаты, набранные из африканских колоний и собранные в отдельные части, скорее всего под командованием турок, – а может, я и ошибаюсь, хотя на мой взгляд, географически это было бы более чем реально, – вполне могут оказаться охотниками и неплохо читать неизбежно оставляемые двумя людьми следы.

Выбравшись на наш берег, пластун в очередной раз натянул верёвку, вытаскивая из воды упирающегося пленника. Ведь он тоже слышал звуки погони и старался сделать так, чтобы осложнить свой отход и по возможности дождаться, когда его смогут отбить. Однако хитрый узел диктовал свои правила, и с этими условиями человек волей-неволей, во избежание членовредительства, вынужден был считаться. И пойманный, хотел он того или нет, пошёл вслед за своим похитителем.

– У, шельма, – раздался в ночной тишине шёпот казака. – Двигай ногами, иначе придётся тебя здесь и прирезать.

В ответ связанный мужик что-то нечленораздельно промычал и сделал несколько торопливых шагов, повинуясь натянутой верёвке.

Ждать, когда погоня окажется слишком близко, пластун не собирался, поэтому тут же торопливым шагом начал углубляться в кусты, едва ли не наступив на Резуса. Однако тому хватило ума затаиться: ведь неизвестно, как поведёт себя тренированный и заточенный на диверсионную деятельность боец, внезапно обнаруживший наличие неизвестных в непосредственной близости от себя.

Два этих персонажа, надо признать, весьма колоритных, практически преодолели тот рубеж, на котором мы прятались. И я уже было решил: как только они удалятся на несколько метров – давать команду своим на отход, ведь устраивать здесь ночное побоище я не собирался, и в моих планах было по-хорошему догнать своего, познакомиться и выяснить кое-какие подробности, ведь теперь мне сразу стало понятно, что в этом месте и в данный момент мы точно никуда перейти не сможем. Только вот, как оказалось, погоня была ближе, чем мы думали. Внезапно откуда-то с другой стороны речушки раздался одинокий выстрел, а затем практически сразу ещё один. И, что самое печальное, оба они оказались результативными: сначала пленник, а затем и казак начали медленно заваливаться, получив по пуле в спину.

Отчаянно захотелось выругаться, но ещё оставалась надежда, что ранения не критичны, поэтому я шёпотом скомандовал, надеясь, что ребята меня услышат и поймут:

– В бой не вступать! Отходим! Головы не поднимать! Этих берём с собой. Нам надо постараться как можно быстрее добраться до леса. Снайпер, отходишь чуть в сторону и прикрываешь. Я остаюсь здесь, буду отходить последним. А вы берёте раненых и тащите их как можно быстрее.

Ребята поняли всё с первого раза, и мне не пришлось повторять дважды. Словно заправские змеи, они начали отползать назад, и я в очередной раз похвалил себя за то, что заставлял их тренироваться до изнеможения. Беззвучно ползать они, конечно, ещё не научились, но делали это достаточно тихо и производили минимум шума.

На всякий случай приготовив несколько метательных ножей для немедленного броска, я сжал их в руках и постарался превратиться в землю, укрывшись плащом.

Сомневаться в своих бойцах я не собирался, потому что верил: они сделают всё как надо. Собственно говоря, так и получилось. Четыре человека подползли к двум стонущим телам. Один из них разрезал удерживающую их в связке верёвку, а затем их буквально волоком потащили в обратном направлении.

Весь мой спонтанный рейд уже пошёл не по плану, и нужно было как-то разруливать ситуацию. Глупо переть напролом, тем более в том деле, которым я собирался заниматься. Не так меня учили: отступи, затаись и выжидай удобного момента. Не геройствуй – не та у тебя цель и задача.

Треск с другой стороны Бельбека усилился, и к урезу воды выбрались несколько человек в такой же форме, что была на пленнике. Англичане – практически сразу опознал я их по характерным мундирам. Причём явно какие-то непростые. Они негромко переговорили о чём-то между собой, и я убедился, что это точно не французский язык. В школе мне преподавали английский, правда особыми навыками я тогда всё равно не овладел, однако во всяком случае отличить его был в состоянии. Ну и пару-тройку простых фраз мог вполне воспроизвести.

Видимо, бойцы, идущие по следу, пришли к какому-то выводу, замолчали и без слов вступили в холодную тёмную воду, и их нимало не заботило, что она может затечь в сапоги. Каждый из них держал в руке по ружью, но передвигались они без какого-либо источника света. Хотя на лице у одного из них я с удивлением обнаружил очки. Что они могли дать ему в такой темноте, было непонятно. Однако все трое шли именно за этим бойцом, и это было явно неспроста.

Моя лёжка находилась в метрах пяти от того места, в районе которого они переходили реку, и обнаружить меня им было весьма проблематично. Собственно говоря, так и произошло. Выбравшись на берег, они достаточно быстро нашли то место, где были ранены двое, один из которых являлся их боевым товарищем, за которыми они и шли. Тот странный солдат в очках склонился над землёй, явно изучая место, где пули настигли двух человек. Его пальцы опустились к чахлой траве, он макнул их, видимо, в лужицу крови, поднёс к своему носу, принюхался и, что-то коротко бросив двум другим преследователям, начал осматриваться.

Вот это мне уже совсем не понравилось. Такое ощущение, как будто он очень даже неплохо ориентируется во тьме. Поэтому я постарался вообще не двигаться. А троица уже через минуту начала движение дальше. И ежу понятно, что для толкового следопыта – а это, скорее всего, был именно он – увидеть результаты волочения двух тел по осенней траве не составит никакого труда. Как и выяснить направление, в котором следует искать свою цель.

Все трое достаточно уверенно направились вперёд, и я понял, что если таким темпом они продолжат своё движение, то, скорее всего, достаточно быстро обнаружат моих парней. Поэтому я, осторожно принялся ползком перемещаться заходя погоне за спину, действовать слишком медленно было чревато, тем более что я не знал, насколько хватит выдержки у Снайпера и не выстрелит ли он раньше времени. Пришлось подниматься на ноги, затем сделав несколько торопливых шагов, стараясь при этом двигаться как можно тише, увидел на расстоянии метров восьми от себя две цели. И практически синхронно метнул в их сторону по клинку. Я уже практически достал ещё один, видя, что оба моих подарочка достигли цели, как вдруг ночную тишину разорвал хлестнувший по моим ушам выстрел. Огненная вспышка раздалась метрах в пятнадцати правее от того места, где в данный момент находились англичане.

Видимо, Торопыга, полностью оправдав свою фамилию, увидев, как два тела начали заваливаться, принял решение и снял третьего. Только вот этим самым он, во-первых, демаскировал себя, и если эти трое – не единственные, кто идёт по следу, то сваливать нужно как можно быстрее. А во-вторых, совершенно точно дал понять всей округе, что где-то здесь присутствует неприятель. Хотя, может быть этот звук могут посчитать изданным именно преследователями, хотя лучше рассчитывать на худший сценарий.

В любом случае, я, пригнувшись, буквально побежал в сторону уничтоженного противника. Те, кого я снял ножами, были ещё живы и, хрипя и подвывая, пытались выдернуть из своих спин остро заточенное железо. Дабы не создавать лишних звуков, пришлось их дорезать кинжалом, попросту воткнув им его в районе сердец. Они тут же затихли.

Но меня сейчас интересовал третий. Перевернув лежащее ничком тело, я беззвучно выругался. Снайпер, скотина, оправдал своё прозвище: его пуля попала в голову и буквально снесла часть черепа. Но хуже всего было другое. Меня очень сильно заинтересовали очки этого мужика. А сейчас я держал в руках лишь половину – вторая оказалась буквально разнесена вдребезги: свинцовый шарик размолотил хитроумную кожаную оправу, уничтожив при этом одно из стёкол.

Они были похожи на старинные мотоциклетные очки. Я ради интереса приставил оставшуюся половинку к собственному глазу и чуть было не ахнул. Мир вокруг меня словно окрасился алым светом, как будто я смотрю в прибор ночного видения. Правда, те, которыми мы пользовались, как правило, показывали окружающее пространство в зелёных тонах, но здесь явно имело место схожая по функционалу технология и определенно прослеживалась какая-то очередная тайна. Скорее всего, только что паренёк уничтожил бесценный артефакт, который мог бы помочь нам при проведении диверсионных операций. Но и то, что осталось, видимо, работало, хотя никаких источников питания у него не наблюдалось.

На всякий случай убрав ценную находку в рюкзак, я лихорадочно принялся ощупывать тела. Меня интересовало буквально всё. Никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться, тем более в мире, где совершенно точно есть магия. Поэтому я снимал в качестве трофеев абсолютно всё: любые украшения, безделушки, содержимое карманов перекочёвывало в мою сумку.

Внезапно я услышал шорох и, обернувшись, уже было приготовился метнуть в эту сторону нож, однако увидел младшего Торопыгу, который вместо того, чтобы отходить, решил узнать, что я тут делаю.

– Ты какого хера припёрся? – шикнул я на него.

– Злой, так, может, тебе помощь нужна какая?

– Помощь? -задумался я. – Нужна. Собирай их ружья, мне кажется, они поинтереснее, чем наши. Сумки с боеприпасами тоже бери. Тяжело? Ну раз ты такой любопытный, то будет тебе наука. Сколько раз я тебе говорил: после выстрела ты меняешь позицию и отходишь?

– Да я ж как лучше хотел, – попытался оправдаться парень.

– Хотел как лучше, а получилось – как всегда, – грубовато отрезал я. – Получишь наряд вне очереди.

– А что это такое? – не понял Снайпер.

– Потом расскажу. Собирай стволы, и валим отсюда.

Обшарив все три тела, я уже было собрался уходить, как вдруг вспомнил ещё об одной мелочи. Поэтому принялся в темпе стягивать с бойцов сапоги в надежде, что хоть одни из них окажутся мне впору. На моё счастье, обувка первого же трупа подошла мне идеально. А то я, честно говоря, уже задолбался мучиться и морщиться каждый раз, когда какой-нибудь камень или веточка впивались в обмотки, которые я использовал вместо утерянной обуви.

Восстановив таким образом «проходимость», я в очередной раз шикнул на паренька, и тот, раздумывая над тем, чем же я ему пригрозил, поплёлся вслед за нашими парнями, нагруженный трофейным оружием по самое не балуйся. Я ещё на пару минут замер, прислушиваясь к ночной тишине. Но, по крайней мере, больше никаких звуков погони я не слышал.

Внезапно в голову пришла шальная и, может быть, не самая адекватная в данной ситуации затея: попробовать на одном из трупов свою новую способность. Вдруг её уже и след простыл? Сняв перчатку, я перевернул тело лицом вверх и осторожно положил свою ладонь на голову одному из солдат. Мне показалось, что в месте контакта с кожей трупа стало чуточку теплее, хотя, быть может, тут сыграла моя мнительность или фантазия.

Прошла секунда, две, три… А потом тело слегка дёрнулось. Сначала это были мускулы на лице, а затем движение плавно распространилось на всё туловище. Я тут же убрал руку, во все глаза наблюдая за тем, как это происходит с людьми. Несмотря на обстановку и нешуточную опасность, которая мне грозила, это, пожалуй, был первый такой случай, когда я мог наблюдать весь процесс целиком и полностью.

Движения трупа становились всё активнее, и в какой-то момент он вдруг начал рычать, а затем что-то бормотать. Разобрать слова, тем более на английском языке, было непросто. Однако в какой-то миг до меня дошло и я испугался, что лишние звуки могут меня демаскировать, и постарался заткнуть куском своего плаща рот мертвеца. И это получилось. Мычание продолжалось ещё секунд двадцать-двадцать пять, а затем тело, как и во время моих экспериментов над мышами и насекомыми, внезапно опало, словно из него ушло то подобие псевдожизни, которое моя рука в него вдохнула.

Окружающую тишину по-прежнему не нарушали никакие звуки, и я решил рискнуть, проведя ещё один эксперимент. Второй зарезанный мною боец повторил судьбу первого, но на этот раз я решил выяснить, насколько разумны те, кого я оживляю. На всякий случай я уселся верхом на грудь солдата, а затем прикоснулся к нему ладонью левой руки. Сделал я это для того, чтобы максимально обездвижить тело. И как только дождался появления первых признаков жизни, крепко схватил голову и задал всего один простой вопрос, тем более что моих познаний в английском языке для этого должно было хватить с лихвой:

– What is your name, soldier?

Однако в ответ я услышал лишь сдавленный хрип.

– What is your name? – настойчиво повторил я.

И, к моему удивлению, услышал глухое:

– Joshua.

– Tell me your full name? – потребовал я.

И спустя мгновение в ночной тишине раздалось:

– My name is Joshua Morrigan.

Всё это время тело, прижатое мною к земле, подрагивало и явно пыталось встать, но запасы жизненных сил в нём иссякли спустя полминуты, и оно также опало. На всякий случай я перепроверил ещё раз, попытавшись его оживить, и убедился в том, что эта способность действует всего один раз. Однако теперь у меня совершенно точно появилось устойчивое понимание того, каким именно образом я могу её использовать: по крайней мере, пару вопросов трупу я задать могу однозначно.

После двух оживлений шрамы на руке начали слегка чесаться, но вместе с тем я должен был признать, что чувствую я себя в общем-то неплохо. Хотя по логике вещей, если принимать во внимание различного рода фантастические книги и фильмы, которых я прочитал и пересмотрел достаточное количество, должен был наблюдаться отток энергии. Если есть какая-то мана или что-то в этом роде, то я должен был её расходовать и чувствовать это. Однако ничего подобного я в себе не ощущал. Наоборот, я был на удивление бодр и свеж.

Поэтому, более не задерживаясь на месте убийства группы следопытов, я, как можно ниже пригибаясь к земле, побежал в сторону удаляющихся бойцов своей группы. Мои, не самые везучие сегодня бойцы, тем не менее дисциплинированно тащили по двое тела пластуна и пленного англичанина. Я догнал их довольно быстро: минут через пять я уже оказался рядом и дал команду, чтобы они продолжили движение на своих двоих. Судя по всему, мужики изрядно выбились из сил, поэтому восприняли это указание благосклонно. Они тут же вскочили на ноги, приподняли тела раненых и потащили к лесу. До него оставалось метров семьдесят, так что преодолеть это пространство удалось всего за пару минут, но как только мы оказались под сенью спасительных деревьев, они буквально рухнули на землю, выбившись из сил.

– Ой, что-то мне эта работёнка уже начинает не нравиться, – сварливо пожаловался Норд.

– Терпи, казак, атаманом станешь, – попытался я приободрить его, склоняясь над телом пластуна.

Он был ещё жив, но находился без сознания. Осторожно перевернув его на живот, я осмотрел рану, острым ножом разрезав одежду, и с первого взгляда понял: не жилец. Входное отверстие мощной штуцерной пули проделало внушительное отверстие в спине мужика чуть ниже центра позвоночника, частично повредив его, а затем уйдя куда-то внутрь тела. Судя по всему, он потерял много крови, и я не нашёл ничего лучше, чем попросту достать комок корпия из своей сумки и затолкать его в рану, чтобы затампонировать её. Даже в темноте было видно, насколько он бледен, но я уже переключал своё внимание на пленника. Как оказалось после беглого осмотра, пуля попала ему не в спину, а чуть ниже, раздробив тазовые кости. И, скорее всего, он тоже был не жилец. Хотя здесь, как ни странно, сыграл свою роль такой фактор, как специфический крой английского мундира: пуле пришлось преодолеть препятствие в виде нескольких сложенных слоёв плотной ткани, что и снизило её проникающую способность. Здесь я тоже попытался остановить кровь и благодаря архаичному способу, используемому в это время, мне в какой-то мере неплохо удалось это сделать.

– Командир, – услышал я шёпот одного из своих. – Пластун, кажись, в себя приходит.

Удивившись, я снова подобрался к казаку и, увидев его полуоткрытые глаза, спросил, понимая, что, по сути, парень уже агонизирует. Он оказался достаточно молодым – ведь ему едва ли было больше двадцати пяти лет.

– Ну как ты, дружище? Мы свои, оказались вот рядом, вытащили тебя.

– Где «язык»? – глухим хриплым шёпотом проговорил раненый.

– Здесь, рядом. Ему тоже досталось, – попытался успокоить я его.

– Я тело не чувствую.

– Тебе крепко прилетело.

– Пленник… пленник… он очень важный. Мы шли втроём, двое там остались, чтобы я его вывел. Я уже не смогу. Доведите… важный… беда…

На последнем слове казак закашлял, несколько раз дёрнулся и обмяк.

– Помер, – громко проговорил Норд, проводя ладонью по лицу покойника и закрывая ему веки. Видимо, здесь такая традиция тоже присутствовала.

– Помер, – подтвердил я. – С таким ранением выжить – без вариантов.

Я, во втором не уверен, но по крайней мере у него есть шанс. Слыхали, о чём пластун говорил? Что-то в этом англичанине есть ценного. Поэтому теперь задача меняется. Я понимаю, что вам это не очень понравится, но мы возвращаемся назад. Доставим этого «языка» куда следует. Быть может, это действительно какой-нибудь офицер, который знает о каких-нибудь важных планах противника. Но и своего здесь не бросим.

– Может, прикопаем по-тихому? Всё-таки весу в нём немало, – предложил бывший матрос, однако, наткнувшись на мой решительный взгляд, тут же замолчал и поправился: – Ну надо так надо. А с этим-то что? – и он кивнул на англичанина.

– Перевязываем и понесём по очереди. Сколько сможем, столько и пронесём. Не геройствуем. Ружья, что у Снайпера, разберите. Хоть какая-то польза от нашего выхода есть.

Пока ребята отдыхали – а им определенно надо было восстановить потраченные силы, – я нарезал ткани из своих запасов, которые у нас имелись с собой, и постарался как можно туже перевязать таз пленника. Получилось не очень, но во всяком случае лучше, чем ничего. А минут через десять я дал команду на начало движения. Нам предстояло совершить марш по лесу примерно на десять километров. Я не знал куда именно нужно доставить этого ценного «языка», но тащить его в расположение эскадрона было точно крайней формой идиотизма, так что лучшим вариантом все таки являлась Северная сторона, уж там этого голубчика точно есть кому принять, да и погибшего пластуна я смогу там передать его собратьям.