Текст книги "Призванный (СИ)"

Автор книги: Алекс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15
Боевое крещение

Ротмистр пообещал периодически приглядывать за процессом подготовки сагитированных им бойцов, да и я прекрасно осознавал, что подходить спустя рукава к подобным мероприятиям не стоит. Поэтому уже со следующего утра я погнал ребят на пробежку. Нужно было выяснить предел их выносливости и понять, где следует подтянуть слабые стороны. И, в общем-то, сделал правильно, потому что с дыхалкой у парней было не очень. Особенно у тех, кто долгое время прослужил на кораблях – эти вообще, по сути, двигались мало, поэтому и выдохлись очень быстро.

Пообещав им устраивать подобные тренировки регулярно, я начал постепенно наращивать нагрузку, попутно устраивая своеобразные ползучие марафоны. Мы ложились с ними в чахлую, высохшую за лето траву – хотя местами она до сих пор не потеряла своих красок – и ползли по-пластунски, причём на достаточно большие расстояния. Этот навык важно было освоить. И вот тут мужики уже начали роптать – оказалось, что делать это гораздо тяжелее, чем заниматься стандартной военной подготовкой. Но я всё равно не сдавался, да и спустя некоторое время, видя, что я тренируюсь наравне со всеми, они перестали косо на меня смотреть, понимая, что и мне также непросто.

Для удобства общения и упрощения коммуникации каждому из них я присвоил позывной по образу тех, которые мы применяли в современности. Сначала было тяжело пробиться сквозь непонимание того, для чего это нужно, но ребята довольно быстро привыкли. Так Обезьянкин стал Резусом – хорошо хоть он не понимал, что это значит, но ему понравилось, как звучит это слово, а то иначе наверняка обиделся бы. Я же взял свой старый позывной, придуманный товарищами на основании фамилии, – Злой. Так Николай, друживший с ножами стал Стилетом, его брат, Полозом, он действительно ползал как змей, ну а Грымов получил прозвище Норд, чему был несказанно рад.

После завтрака мы уходили подальше и, устраивая небольшие перерывы, занимались своеобразной боевой подготовкой. Я показывал им приёмы рукопашного боя, тратя на это, наверное, около часа. Затем перекур – и тренировки по метанию ножей, которые кузнец, на удивление, быстро смог изготовить – видимо, его смогли замотивировать, а может, для него это было совсем и несложно. Час метали ножи, причём сначала из прямой стойки, затем с разворота. Тут я не стал особо вводить какие-либо жёсткие рамки, ведь подобное занятие требует определённого куража и креативности, так как никогда не знаешь, с какой стороны появится враг – от меня же требовалось объяснить принцип и то, как его нужно применять. Поначалу получалось не очень, но я верил, что у ребят постепенно набьётся рука и нож для них станет таким же удобным в обращении оружием, как и для настоящих пластунов. Я и сам не с первого раза смог приноровиться, ведь развесовка каждого клинка была не одинаковой – всё-таки не фабричные изделия. Однако спустя некоторое время кое-какой навык начал восстанавливаться, и я понял, что выполнить эту задачу реально – а через несколько дней так вообще, с упоением метал ножи в перерывах, выбрав для себя какое-нибудь дерево.

Затем опять короткий отдых и тренировка в стрельбе. Я попросил ротмистра, чтобы он попробовал найти нам хотя бы по одному пистолету на человека. Однако товар этот был достаточно дорогостоящим, и получить его в осаждённом городе оказалось не так просто.

Одежду нам, кстати, тоже смогли подобрать. Она оказалась немного разнородной, но неброской, вполне удобной и, что самое главное, крепкой. Последнее, в принципе, и так было обыденностью для этого времени – большую часть тканей изготавливали из конопляных стеблей, обработанных на предприятиях до состояния достаточно мягкого и тонкого волокна. В отличие от хлопка, который относительно быстро выходил из строя, из-за того, что больше был подвержен истиранию. Кстати, ткани, изготовленные по исконно русским традициям, ещё и очень быстро сохли, что было удобно и практично. Однако, когда я впервые переодел бойцов своего нового отряда, то понял, что чего-то всё-таки не хватает, поэтому попросил найти ещё несколько больших отрезов ткани, чтобы сделать из них нечто вроде плащей, которыми можно было укрыться. С этим оказалось гораздо проще, и вскоре мы разжились парусиной, тем более что сейчас этот материал не был особо востребован из-за того, что часть кораблей нашего флота затопили. Потратив немного времени, мы смогли соорудить собственными руками очень удобные накидки с капюшонами, а серый цвет позволял довольно неплохо маскироваться.

Поначалу, честно сказать, было тяжко, и я грешным делом начал сомневаться в себе, думая, что есть серьёзный шанс, что у меня ничего не получится. Однако, на удивление, мужики быстро втянулись, и хоть с бегом у них ещё было туговато, но во всём остальном наметились подвижки. Каждый вечер перед сном я напряжённо размышлял о том, как бы мне улучшить ситуацию. Я понимал главное: с таким питанием – а наш рацион мало чем отличался от того, чем кормили любого солдата – далеко не уедешь – и начал соображать, как бы мне исправить положение. Решение пришло само: мы начали ходить по лесу. С одной стороны, это тренировка, а я старался добиться того, чтобы они научились издавать как можно меньше шума. А с другой стороны, я искал любую возможность найти какие-нибудь ягоды, чтобы обеспечить организм, испытывающий повышенные нагрузки, дополнительным питанием и витаминами. После каждой такой вылазки мы приносили хоть что-то, заваривали в котле и пили вместо воды. Вдобавок к этому я ввёл регулярное употребление хвойного отвара. По моим прикидкам это должно было укрепить организм и помочь бороться с цингой. И хоть это специфическое варево мужики ни в какую не хотели употреблять, но тем не менее я настоял, тем более что если его разбавить ягодами, то получалось вполне неплохо – по крайней мере, гораздо лучше сырой воды. А как только начали расти навыки в метании ножей, в наш рацион добавилась и птица. Иногда удавалось найти небольшие стайки куропаток, и вот тогда у нас случался праздник.

Однако время всё-таки было ограничено, и спустя две недели тренировок ротмистр вызвал меня и потребовал доложиться о результатах. Я честно ему рассказал о том, что происходит, какой прогресс наблюдается у ребят, и попросил ещё хотя бы пару недель на оттачивание навыков. Но офицер угрюмо покачал головой и поделился оперативной информацией о том, что скорее всего в ближайшее время враг планирует начать наступательные действия на город, и руководство требует предпринять хоть что-то для того, чтобы оттянуть этот момент. Поэтому, хотим мы того или нет, но нам придётся отправляться в первый рейд.

Я воспринял это достаточно спокойно, лишь попросил раздобыть мне побольше информации о том, где сейчас расположен противник. Туров пообещал сделать всё возможное и ускакал куда-то. А я же направился к своим готовящимся ко сну боевым единицам, уставшим после непростого дня, и, собрав их вместе, рассказал всё как есть, ничего не утаивая. На лицах ребят отражалась масса чувств, ведь они думали, что на подготовку нам дадут ещё хоть сколько-то времени, а тут получается, что предстоит действовать если не сегодня, то в самом ближайшем будущем. Я пообещал, что постараюсь сделать так, чтобы они смогли хотя бы отдохнуть на завтрашний день, и, отпустив их на ночлег, уселся возле офицерской палатки, дожидаясь возвращения командира.

Вернулся он уже после заката, спешился, привязал лошадь и, кивнув мне, вошёл в палатку, я молча направился следом. Владлен Семенович разжёг спичками масляную лампу, выудил откуда-то из-за отворота мундира сложенный вчетверо лист бумаги, расправил его на небольшом столике и подозвал меня.

– В общем, так, смотри. Это всё, что мне удалось узнать, – начал он, тыкая пальцем на грубо очерченную линию обороны вокруг города. – Вот наши позиции, а здесь, здесь и здесь, – его палец начал тыкать в определённые участки, – уже размещаются французы. – Он обвёл линией достаточно обширную область. – Англичане, зуавы, турки. Их достаточно много, а значит, всё это пространство густо перекрыто их разъездами. Так что пробраться к их укреплениям – а они их строят также непрерывно, как и мы, – будет непросто. Честно говоря, я ума не приложу, каким образом навести там шороху. Но сделать это необходимо. Что думаешь?

Я внимательно осмотрел нарисованную от руки карту и задумался. Диспозиция действительно была не очень удачная, но, тем не менее, задача была поставлена, и её надо было выполнять.

– Сейчас, сходу, я сказать ничего не могу. Поэтому завтра отправлюсь на осмотр. Мы находимся, как-никак, на высоте, и вражеские позиции должны быть видны. Мне нужна какая-нибудь оптика – подзорная труба или бинокль. До вечера я обязательно что-нибудь соображу, а в ночь мы пойдём на дело. Ребята с утра будут отдыхать, чтобы в темноте, не дай бог, не совершить ошибок. Они ещё далеки от мастерства, но я надеюсь на успех. По крайней мере, очень верю в то, что всё получится.

– Что такое бинокль, я не знаю, но подзорную трубу я тебе обеспечу, – кивнул офицер и, покопавшись в своём ранце – а они у этого сословия тоже имелись, как-никак им также приходилось перевозить личное имущество, достал оттуда небольшой кожаный тубус, открыв который, вытащил из него аккуратную телескопическую подзорную трубу, достаточно изящную и украшенную позолотой.

– Держи, – протянул он мне её. – Учти, она мне дорога как память, и я надеюсь получить её обратно.

– Буду беречь как зеницу ока, – пообещал я, принимая оптический прибор.

Уж не знаю, сколько он стоил, но и в моё время любая оптика была достаточно дорогостоящей игрушкой, а эта же, вдобавок, выглядела как самое настоящее произведение искусства. Убрав её обратно в чехол, я попросил разрешения откланяться и, получив его, отправился к себе в палатку. После чего, хлебнув отвара, улёгся спать.

Засыпал с трудом, в голове роились мысли о том, что и как мне предстоит сделать. А тут ещё и рука снова начала нестерпимо чесаться, да и звуки, издаваемые спящими соседями по палатке, нервировали. Кое-как промучившись часа полтора, я всё-таки забылся тяжёлым сном, который вернул меня в довольно непростое время, когда я, словно полоумный, метался от одного врача к другому в тщетных попытках добиться восстановления искалеченной конечности. Я хорошо помню то, как чувствовал себя в то время – таким жалким и беспомощным, лишённым каких-либо перспектив на будущее… Я никогда не ощущал себя хуже.

Проснулся рывком, чуть раньше звука горна, возвещавшего о подъёме и наступлении утра, и некоторое время лежал, машинально потирая свою новую руку. Просто удивительно, какой, оказывается, причудливой бывает судьба. В том мире, где я родился, мне помочь не смогли и попросту выкинули на свалку жизни, навесив ярлык «инвалид». А вот здесь, среди дикости, грязи и вшей, какой-то полоумный старик смог мне без каких-либо медицинских приспособлений и, страшно сказать, без анестезии, успешно восстановить руку. Он ведь не просто приделал мне конечность, он буквально вернул меня к жизни, сделав так, что теперь я вновь могу ощущать себя полноценным. Ну а то, что с рукой что-то непонятное творится, – так это небольшая цена за её возвращение.

После подъёма и завтрака я собрался, нацепил уже порядком заляпанную одежду, измазанную до такого состояния, что её сложно было разглядеть на фоне окружающего пейзажа, приказал мужикам отдыхать и готовиться в ночь направляться в сторону вражеских позиций, а сам пока пошёл на рекогносцировку.

Выглядел я, мягко говоря, странновато, поэтому по дорогам предпочитал не передвигаться, продираясь сквозь осенний подлесок. Благо хоть трава уже по большей части опала и не сильно мешала передвижению. Часа за полтора я вышел на удобную точку, уселся прямо на землю, достал подзорную трубу и начал внимательно осматривать окрестности.

Ну что сказать? Противника искать было не нужно, его позиции располагались на относительно небольшом удалении, и он нисколько не скрывался, всем своим видом показывая, что у него всё идёт как надо и в скором времени он пойдёт на приступ. Сложность состояла в том, что большая часть пространства оказалась открытой, и идти по ней с той миссией, которая была на нас возложена, было бы чистым самоубийством. Поэтому я начал искать способ скрыться от наблюдателей – и вскоре нашёл. Самым удобным в этой ситуации было двигаться вдоль русла Чёрной речки, затем перебраться через неё и углубиться в лесной массив, и уже там пытаться кого-нибудь найти или же попробовать попасть в тыл к противнику, туда, где он будет меньше всего нас ждать.

Пока ещё Северная сторона Севастополя была под нами, хоть и подвергалась регулярным обстрелам, но расположенные в пяти километрах от города укрепления не были разрушены окончательно под массированными атаками противника. Я бы, конечно, на его месте поступил более хитро и, помня Альминскую битву, предпочёл обойти укрепления, сконцентрировавшись таким образом в районе Чернореченской долины. Хотя при таком количестве войск, которые были выдвинуты против нас, скорее всего там находились какие-то резервы.

Закончив с осмотром, я двинулся в обратном направлении, попутно прорабатывая маршрут, по которому нам предстоит двигаться в ближайшее время. Вернулся к обеду и пару часов умудрился поспать, буквально заставив себя это сделать, благо что погода стояла пасмурная и было не жарко. Ближе к пяти вечера проснулся и начал собираться, после чего пробежался по лагерю, собрал мужиков и проконтролировал их сборы. На всякий случай оценил моральное состояние своих бойцов и, как мог, постарался их приободрить. Они не были трусами, но никогда прежде не занимались тем, на что подписались, и вот теперь, похоже, слегка волновались.

На всякий случай я проверил их амуницию. С собой мы взяли всё холодное оружие и два ружья – их несли те, кто показал лучшие результаты в стрельбе, и, к своему стыду, я в их числе не значился. Из той же парусины мы соорудили нечто вроде портупей для переноски метательных ножей. Материал этот плотный, и, свернув его в несколько слоёв, получилось сделать вполне удобное приспособление, к тому же оно было лёгким и не мешало передвижению.

Вообще, в каждом подразделении находилась специальная мастерская. Несмотря на то, что уставная форма одежды выдавалась, она далеко не всегда приходилась впору – иногда нужно было её слегка доработать. К тому же большая часть разнообразных знаков различия – пуговицы, погоны и тому подобные медные украшательства, у разных подразделений отличались, и вот их необходимо было крепить на форме самостоятельно. Да, кстати, когда я впервые увидел палатку с подобной передвижной мастерской, то чуть было не ахнул, ведь здесь имелись самые настоящие лекала, по которым при особом желании можно было и форму пошить. Иногда к полку был прикреплён профессиональный портной, который, если такому подразделению повезло и ему достался рукастый товарищ, мог изготовить вполне неплохие мундиры. Но по большей части солдаты посещали это место для того, чтобы зашить разошедшийся шов, наложить какую-нибудь заплатку ну или восстановить количество пуговиц, а они частенько отрывались и терялись, так как качество ниток всё-таки оставляло желать лучшего. Так что мы, всем отрядом, смогли более-менее экипироваться.

Как только небо начало темнеть – отправились в путь. Пока шли по своей территории, а это заняло у нас всё те же полтора часа, которые я затратил, разведывая эти места, мы ещё переговаривались между собой, иногда даже шутили, но вот когда преодолели Чёрную речку по деревянному мосту, стало уже не до шуток. Пару раз мы натыкались на наших солдат, патрулирующих территорию, а так как наш внешний вид явно вызывал подозрения, то нас конечно же останавливали. Благо что ротмистр догадался выписать нам бумагу, удостоверяющую, что мы не какие-нибудь дезертиры, а специальный отряд, посланный на разведку.

Через Инкерман я не пошёл, понимая, что если нас на каждом шагу начнут тормозить, то всё это мероприятие затянется. Поэтому мы углубились в лес, забрались на гору и пошли между деревьями, стараясь производить как можно меньше шума. Здесь все разговоры сами собой прекратились, и мы лишь сосредоточенно шагали вперёд. Понимая, что безопаснее всего для первого раза будет выбрать цель попроще, я решил всё-таки потратить время и дойти до Бельбекской долины. Здесь и лес погуще, и укрыться гораздо проще.

Постепенно становилось всё темнее, а идти нам предстояло порядка десяти километров. Поэтому, когда мы приблизились к вершине холмистой гряды, за которой раскидывалась впадина, похожая на гигантский каньон шириной в несколько километров, уже полностью стемнело. В ночной тьме я убедился в том, что та одежда, которую мы носили, позволяет достаточно уверенно скрывать наши фигуры. А плащи, если лечь на землю и укрыться ими, довольно неплохо маскируют. Конечно, если вражеские солдаты окажутся совсем рядом, то, скорее всего, при наличии какого-нибудь факела или фонаря, они смогут заметить разведчика, однако вряд ли они будут просто так шататься по ночным дебрям.

С высоты мне было хорошо видно большое количество костров неприятеля, они демонстративно жгли их, абсолютно не скрываясь. Хотя и с нашей стороны кое-где виднелись островки света – видимо, там были расположены оборонительные позиции.

Я задумался, выбирая подходящую цель для первой акции. Безусловно, мужики, с которыми я пошёл на это дело, имели кое-какой боевой опыт, но всё-таки диверсионная деятельность, это весьма специфичная штука, и сразу идти в лоб, наверняка было бы неправильно, поэтому я принял решение обойти вражеские позиции по правому флангу. Да, мы потратим чуть больше времени, но в конечном итоге мне это кажется безопаснее. Коротко обрисовав бойцам свою позицию, я повёл их по гребню холма.

Двигались мы достаточно споро, благо что хоть кое-какой опыт и слаженность уже успели выработать. И хоть иногда из-под ног нет-нет да и раздавался предательский треск какой-нибудь ветки, но всё равно издалека услышать нас было просто нереально. Минут за сорок добрались до нужной позиции – здесь как раз был небольшой распадок, по которому можно было достаточно удобно спуститься, и я начал инструктировать свой разношёрстный личный состав.

– В общем, так, мужики. Пуля, – обратился я к нашему лучшему стрелку. – Ты всегда двигаешься с заряженным ружьём на максимально возможной удаленной от нас дистанции, но так, чтобы ты всегда мог нас прикрыть. Учти, если вдруг поднимется какой-то шум, то все сразу же отступают назад. Не кучкуются, растворяются веером, по возможности ползком. На основное дело пойдём впятером. Я не знаю, что мы увидим у них в окопах. Сейчас уже, наверное, часа три ночи, и, скорее всего, большая часть солдат спит, а если и не спит, то находится в том состоянии, когда внимание сильно притупляется. Такое время – самое плодотворное для любых диверсий. Теперь важное: мы осторожно подкрадываемся к окопам, при этом стараемся не издавать ни звука – это не всегда будет возможно и, если вдруг так произойдёт, не дай бог, сломаете какую-нибудь веточку и вас услышат – паниковать не надо. Просто прижимайтесь к земле и лежите. Мы постоянно будем где-то рядом, и в случае чего окажем помощь. Даже если в вашу сторону пойдут – лежите и не двигайтесь, пока они не окажутся совсем рядом. В темноте, в неверном свете факелов или ламп, не так-то просто разглядеть даже в упор, так что не суетитесь. Основная задача – максимально синхронно оказаться рядом с траншеей. Дальше каждый действует согласно тому, что увидит. Нужно постараться вырезать солдат по-тихому, и так, чтобы они не издавали ни единого звука. Я вам уже объяснял, как это делается. Но если вдруг произошёл форс-мажор, что-то не получилось, главное – не паниковать. Подобное поведение приведёт, скорее всего, к вашей гибели, еще и товарищей подведете. И ещё одно. Если вдруг получится встретить там какого-нибудь офицера, любого, чья форма будет отличаться, надо постараться взять его живьём. Для этого его нужно сразу же оглушить, потому что в противном случае он постарается закричать и поднять тревогу. Если всё-таки у нас не получилось и там начался кавардак – отходим без команды. Пуля, в этом случае ты ждёшь момента, когда мужики примерно поравняются с тобой. Учти, после каждого выстрела ты должен менять позицию хотя бы на пару метров, перекатываться вправо или влево. Запомни этот закон: из одной точки два раза снайпер не стреляет.

– А я, получается, этот самый снайпер? – улыбнулся парень.

– Ещё какой. И чуть не забыл: у наших противников очень хорошие штуцеры, нарезные, дальнобойные. Поэтому по возможности надо прихватить с собой парочку, ну и боеприпасов к ним. Вопросы есть?

– Да вроде как нет. Чего менжеваться-то? Надо идти и сделать то, из-за чего мы на брюхе столько ползали. Айда, мужики! – прошептал Захар.

Чувствовалось, что за этой бравадой скрывается нешуточное волнение, но раз уж он сам себя таким образом настроил, и ребята, судя по всему, его поддерживают, – мешать не будем.

– Ну что, орлы, вперёд и с песней? – спросил напоследок я.

– Если мы будем петь, то нас же могут услышать, – негромко посетовал младший Торопыга, на что беззубый матрос ухмыльнулся и отвесил ему символическую затрещину:

– Хорош суетить, салага. Злой шутит. Крадёмся как крысы на камбуз.

– Отставить разговорчики! – шепотом шикнул я на них, и скомандовал: – Пошли.

Осторожно спустившись по распадку, стараясь двигаться так, чтобы ни один камень случайно не вылетел из-под ноги и не демаскировал нас, мы двинулись вниз по склону. Примерно на расстоянии пяти метров друг от друга, растягиваться слишком широкой цепью было не очень удобно с точки зрения координации дальнейших действий, поэтому, как только деревья за спиной закончились, тут же, без напоминаний, вся моя диверсионная группа вместе со мной залегла в траву и осторожно двинулась вперёд.

Проползти на пузе нам предстояло порядка пятисот метров, а затем мы должны были упереться в естественную преграду, за которой начинались основные укрепления противника. Здесь протекала небольшая речушка Бельбек, которую в общем-то можно было во многих местах пройти, едва замочив ноги по колено. Но местами попадались и более глубокие затончики.

Периодически я замирал, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Но, как ни старался, до моего уха доносился лишь едва ощутимый шорох скользящих, словно заправские змеи, тел. Полчаса нам потребовалось, чтобы добраться до уреза воды, но тут, как назло, мы наткнулись как раз на тот самый небольшой затон, и пришлось обходить его в поисках более подходящей переправы, однако на наше счастье, спустя пять минут она была найдена.

Я, с осторожностью, чтобы не замочить сапоги, снял их, закатал штанины и знаками показал парням, что пойду первым, после чего вступил в ледяную воду. Скорее всего, истоки этой речушки начинались где-то в горах, потому что я сразу же ощутил, насколько она холодная, но хуже всего было другое – буквально сразу же у меня нестерпимо зачесались шрамы на левой руке. И это заставило меня моментально остановиться, напряжённо осматриваясь по сторонам. Однако я не увидел ни одного неясного силуэта, ни единого огонька, но тем не менее внутри начала нарастать паника. Каждый раз, когда чесалась моя вновь приобретённая рука, это означало одно – на меня пытаются воздействовать магией, и сейчас обострившиеся от адреналина инстинкты буквально кричали, что нужно отсюда сваливать.

На берегу за спиной сгрудились четыре бойца, ожидая, когда я дам им команду двигаться дальше. Однако вместо этого я сделал несколько шагов назад, стараясь как можно меньше издавать всплесков, и поскорее покинуть опасную территорию. Я не успел сделать всего один последний шаг, когда внезапно всё моё тело сковало жутким спазмом, распространившимся от ног. Такое ощущение, что меня пробило разрядом в тысячу вольт. В голове помутилось, меня затрясло, и практически сразу я начал заваливаться. Благо что ребята оказались поблизости и успели подхватить падающего командира и вытащить меня из воды. После чего, понимая, что здесь что-то явно пошло не так, они волоком потащили меня подальше от берега. И надо сказать, вовремя, потому что всего через несколько секунд на противоположном берегу засветились всполохи факелов, вслед за которыми раздалось несколько оружейных залпов, и прямо над нами начали свистеть пули.

Оттащив меня метров на пятьдесят, мужики затаились, чётко следуя моим инструкциям, а я услышал торопливый шёпот прямо в ухо:

– Командир, что случилось?

Я уже немного отошёл от неожиданного магического гостинца и понемногу собрал мысли в кучу, поэтому смог более-менее внятно прошептать в ответ:

– В ловушку попали. Там, в воде, что-то было. Меня словно электричеством долбануло.

– Понятно. Видать, маги ихние постарались. И что теперь делать? – выдал свое умозаключение Захар.

– Отходим. Надо попробовать по-другому. Обойдём по широкой дуге, и попытаемся перебраться на тот берег там, где вообще нет вражеских позиций. Быть может, там будет проще, не могут же они контролировать всю реку. Но сейчас переждём.

Несколько минут ещё слышна была стрельба, однако никто за нами в погоню не бросился. Возможно, посчитали, что эта хитроумная ловушка сработала на какое-нибудь животное. Хотя я бы на такую удачу не рассчитывал.

Как только всё затихло, я с тоской посмотрел на свои босые ноги. Сапоги при преодолении брода я держал в руках, а как только меня шибануло током, инстинктивно выронил их. И никто за ними соответственно соваться не рискнул. Так что теперь я оказался ещё и ограничен в передвижении. Но тут на помощь пришла смекалка: я отрезал несколько полос ткани от своего плаща и обмотал ими ступни. Стало попроще, по крайней мере, ноги колоть при передвижении по-пластунски перестало. Мы переждали еще некоторое время и поползли в обход.