Текст книги "Призванный (СИ)"

Автор книги: Алекс Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14
Добровольцы

Как оказалось, слова у офицеров с делом расходятся редко, потому что уже на следующее утро меня вновь дёрнули к себе эти неунывающие товарищи. И тот, который пообещал взять меня под своё крыло, приказал собирать свои манатки и двигаться за ним, что я в общем-то и бросился сразу же выполнять. Он дожидался меня при полном параде, облачённый в достаточно богатый темно-зеленый мундир, а рядом с палаткой уже ожидала осёдланная лошадь.

Мне понадобилось всего пять минут для того, чтобы забрать пробитый осколком рюкзак. Голому собраться – только подпоясаться. Флягой, кстати, я всё-таки обзавёлся, попросту забрав её из имущества погибших солдат – им оно всё равно не пригодятся, а мне ещё сослужит добрую службу. Бодро доложив о готовности, я с тоской смерил взглядом офицера, который одним слитным и каким-то завораживающе красивым движением взобрался на лошадь и велел идти за ним следом. А чего я, собственно говоря, ждал? Что кто-то предоставит мне транспорт? Нет, тут так это не работает. Но тем не менее роптать смысла не было, и я дисциплинированно зашагал по едва просохшей дороге.

Постепенно стало теплеть, и появилась возможность снять шинель. Стало немного попроще, однако топать мне пришлось два с половиной часа. Офицер особо не торопился, степенно восседая на своём скакуне. Примерно через полчаса движения по маршруту ему, видимо, стало скучно, и он слегка натянул поводья, снизив скорость передвижения. А когда я поравнялся с ним, он поинтересовался:

– Так как, говоришь, тебя зовут?

– Алексей Зотов, – представился я.

Офицер, в свою очередь, как-то по-доброму улыбнувшись, ответил:

– Ротмистр Владлен Семенович Туров. Командую эскадроном Нижегородского драгунского полка.

– Драгунского в смысле кавалерийского? – переспросил я. – Это же значит, что вы на лошадях воюете? Причём тогда здесь разведка и диверсии? Это же совсем другой род войск. И в лошадях я ничего не понимаю, да и, честно говоря, побаиваюсь их.

Офицер рассмеялся.

– А чего же их опасаться? Животины они понимающие и по сути своей добрые, так что тут ты, братец, зря о них плохое думаешь. А что касается нашего с тобой уговора, то к нам приказы разные поступают. Да и не очень-то тут в горах кавалерии удаётся развернуться. Наша сила – на просторе, когда есть возможность для манёвра. А тут что? Горы да крутые спуски. Вот и будем мы теперь в засадных дел мастеров переучиваться да с флангов пехоту прикрывать. Про пластунов слыхал?

– Слыхал, – подтвердил я. – Недавно даже с ними познакомился. Мы ночевали у них в палатке.

– Тут ведь вот дело какое – слава у них, понимаешь, серьёзная, поперёд себя идёт. А нашим полковникам да генералам это прямой урон чести. Вот и будешь ты у меня одним из таких диверсантов. Справишься?

– А куда мне деваться? Мы вчера с вами вроде как обо всём договорились.

– Вот то-то и оно. А я, знаешь ли, сто рублёв терять очень не хочу. Так что, ежели что, ты лучше там на месте свою жизнь и положи.

Я посмотрел ему в лицо – вот вроде бы как смеётся человек, но в то же время серьёзен до невозможности. Видать, действительно не хочет проигрывать, ну, или с деньгами жалко расставаться. Но, с другой стороны, этот спор – единственный шанс хоть что-то изменить в моём нынешнем полускотском существовании.

– Только вот для успешного осуществления этого плана люди мне нужны лихие, бесшабашные, но в то же время такие, которые и обучаться могут легко.

– Так у нас все такие, – заявил ротмистр. – Мне-то самому за радость, братец, в конную атаку идти и шашкой махать.

– Тут, видите ли, как мне кажется, другого склада людей надо. Может есть возможность найти более специфически подготовленных бойцов? Чтобы составить конкуренцию пластунам нужны не столько лихие наездники, сколько те, кто может подолгу сидеть в засаде, незаметно подкрадываться и по-тихому ножом часовых резать.

Офицер призадумался.

– М-да, тут уже не так всё просто. Казаков ведь, понимаешь, с детства тому обучают. Специфический они народ и навыки свои с раннего возраста оттачивают. Где ж я тебе смогу нечто подобное подобрать? Ну да ладно, я в своих драгунов верю.

Идя рядом со стременем его лошади, я глубоко призадумался: ведь действительно, где можно найти тех, кого я бы мог объединить в отряд и хоть чему-то их научить? Причём, по условиям, результативность у такого подразделения должна быть на высшем уровне. И тут в памяти у меня возникло улыбающееся лицо Петрухи.

– Ваше высокоблагородие, а есть возможность человека одного из арестантской роты, в которой я раньше служил, перетянуть? Вот он мог бы как раз нам пригодиться. Да и вообще, честно говоря, я бы присмотрелся к матросам. Когда мы возили раненых, я их там видел немало, слоняются, скучают. Может быть, получилось бы как-то договориться и взять их к себе.

– Насчёт штрафников я не уверен, а вот по поводу матросов можно и покумекать. Сам-то сможешь отобрать, да нужных людишек в них разглядеть, если я смогу договориться?

– Смогу, – твёрдо пообещал я, хотя совсем не был в этом уверен.

– На том и порешим, – закончил разговор офицер и погрузился в какие-то свои мысли.

Добравшись до расположения эскадрона, я аж присвистнул. Он находился в достаточно живописном месте, на краю лесного массива и достаточно обширного поля. Лагерь представлял собой ровненькие, словно под линеечку выставленные, ряды палаток. А ещё здесь были лошади. Много лошадей. Они паслись в разных частях пустыря, на котором размещался весь этот образцово-показательный лагерь, и мирно щипали травку, не особо обращая внимание на периодически доносящиеся звуки пушечных выстрелов.

Меня разместили в одной из палаток. Надо сказать, поначалу кавалеристы не особо понимали, зачем я вообще здесь нужен и для чего появился. Однако вскоре ротмистр, видимо обладающий довольно деятельной натурой и всерьёз отнёсшийся к заключённому им пари, выстроил личный состав своего эскадрона и сделал объявление, предлагая желающим сменить род деятельности выйти вперёд. Причём я должен отметить, что он проявил достаточно красноречия. Однако, судя по всему, народ, который здесь подобрался, не особо горел желанием участвовать в сомнительных, с их точки зрения, начинаниях, и ни один из них не сделал шаг вперёд.

– Может, я попробую, Владлен Семенович? – предложил я свою помощь.

Туров, пожав плечами, разрешил.

Выйдя немного вперёд, я обратился к стоящему перед нами строю:

– Мужики, я понимаю, что для вас это выходит за рамки и вы не понимаете, чем будете заниматься. Так давайте я расскажу. Нашей основной задачей будет осуществление диверсионных и разведывательных акций как на линии боевого соприкосновения, так и в тылах у противника. Сами видите, какая сейчас война: город обстреливают практически непрерывно, день за днём, постепенно выбивая наши войска и разрушая укрепления. Как сказал его высокоблагородие, в горах кавалерии развернуться проблематично, поэтому принято решение на формирование таких вот небольших групп. Да, это смертельный риск, но в то же время и что-то новое, возможность выполнить свой воинский долг, а быть может, и прославиться. Лошадей там не будет, и нам придётся перемещаться на своих двоих, но вам, наверняка, будет интересно.

Закончив, я молча оглядел строй и вернулся на место, за спину командиру эскадрона.

– Ну что, мои храбрые драгуны? – зычно крикнул он. – Найдутся смельчаки или мне среди матросни их искать?

Несколько минут строй не шевелился, а потом из его центра сделал шаг вперёд один человек. По внешнему виду – ещё совсем молодой, вряд ли ему исполнилось больше двадцати лет. И практически сразу за ним вышел второй.

– Не густо, – проговорил офицер так, чтобы его слышал только я. – Но и то хлеб. Разойдись! – гаркнул он на всё горло. – А вы двое – ко мне! – обратился он к добровольцам.

Парни тут же подскочили к нему и вытянулись в струнку. Офицер смерил их взглядом и поблагодарил:

– Хвалю, ребята. Хоть кто-то удаль решил свою показать и от седла оторваться. В общем, знакомьтесь, это Алексей Зотов. В чине такой же, как вы, но он будет заниматься вашей подготовкой. Слушаться его как меня. Не сачковать, иначе шкуру спущу! – и он шутливо пригрозил им нагайкой, зажатой в правой руке. – В общем, вы пока знакомьтесь, а мне ещё нужно кое-куда отлучиться.

Он развернулся и, подойдя к своей лошади, мирно пасшейся неподалёку, всё тем же многократно отработанным слитным движением вскочил в седло, натянул поводья и пустил лошадь шагом. Метров через пятьдесят он сначала перешёл на рысь и вскоре пустил скакуна в галоп, да так, что за спиной полетели комья грязи из-под копыт.

– Лихачит ротмистр, – уважительно проговорил один из парней.

– Ну что, ребята, будем знакомы, – протянул я им свою ладонь. – Алексей, можно просто Лёха.

После чего они по очереди пожали мне руку и представились:

– Иван Торопыга.

– Николай Торопыга.

– Братья, что ли? – удивился я.

– Ну точно не сёстры, – хохотнул один из них, но затем по-доброму улыбнулся, посмотрев на второго кавалериста, и подтвердил: – Братья. Только он постарше.

Говоривший первым вышел из строя, видимо, что-то его побудило к подобному решению, и я решил прояснить этот вопрос:

– Почему согласились? Ведь все остальные не захотели.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – просто пояснил боец свою позицию. – Уж больно хочется французов за вымя пощипать. Да и засиделись мы тут, хочется чего-то новенького. Словам его благородии я верю, вот и решился. Может, и выслужиться побыстрее успею. Не всё же в рядовых кавалеристах ходить, я вот тоже, может быть, унтером стать хочу.

– Хотелка ещё не отросла, – перебил его брат. – Но раз уж вызвался, то как я тебя одного брошу? Мне тоже с тобой надо. Будешь у меня под присмотром, да и вдвоём как-то сподручнее.

– Ну что ж, ребята, надеюсь, мы подружимся и сработаемся. Сразу скажу, что легко вам не будет, и науку вдалбливать вам буду крепко, – закончил я первичное знакомство с моим новым личным составом.

Надо сказать, что оба парня по своей комплекции были ниже меня на голову и гораздо легче, поэтому вот это «вдалбливать» из моих уст прозвучало несколько угрожающе. Я почувствовал это и поправился, помня, какие методы дисциплинарного воздействия были в ходу в этот исторический период:

– Сразу скажу, зуботычинами я не промышляю. Строгости не исключаю, но это не мой метод. Буду учить вас всему, что сам знаю, и жёстко требовать обратной связи. Мне нужна полная отдача. У нас не так много времени, да и сами видите, что враг всё ближе и ближе, поэтому мы с вами будем стараться как можно быстрее и качественнее им помешать. Плохо, конечно, что добровольцев вызвалось так мало, но в нашем деле по-другому никак – из-под палки хорошего бойца не вырастет.

– А сам-то ты где этой науки набрался? – поинтересовался Николай. – Вроде на ветерана не похож, больно молодо выглядишь.

Тут надо сказать, что какая-то правда в его словах имелась. Хотя бы потому, что даже если многие мои нынешние сослуживцы и были по возрасту мне ровесниками, то по внешнему виду казалось, что они старше меня лет на двадцать. Однако вопрос был задан, и мне надо было что-то на него отвечать, да так, чтобы и авторитет раньше времени свой не уронить, но и лишнего не наболтать.

– А вы на лицо моё не смотрите. Худо-бедно, восемь годков я уже отслужил, в войнах участвовал, так что кое-какой опыт имеется.

– Так когда начнём? – поинтересовался младший. – И что вообще будем делать?

– Честно говоря, я думал, что добровольцев всё-таки будет больше. Для диверсионной группы мне нужно хотя бы пять-шесть человек, а нас пока всего трое. Но будем надеяться, что его благородие найдёт ещё кого-нибудь. А пока вы мне расскажете о том, что умеете: каким оружием владеете, насколько хорошо стреляете и пробовали ли вообще это делать, на каком уровне знакомы с холодным оружием. Шашкой махать, конечно, хорошо, но меня больше интересуют ножи. Небольшие, примерно вот такие.

И я достал из-за голенища сапога свой трофей. Его я подобрал после того, как расположение интендантской роты подверглось бомбардировке. Видимо, раньше он находился у одного из солдат, возможно, уже погибших. Поэтому я и припрятал этот ценный артефакт, который никогда не бывает лишним.

– С ножичками-то? – ухмыльнулся Николай. – А ну покажи, – и он требовательно протянул руку.

Я без вопросов передал ему оружие. Он внимательно его осмотрел, несколько раз ловко подкинул в руке, неизменно ловя за лезвие, причём делал это настолько уверенно, что я сразу же понял – он явно хочет доказать мне свою удаль. Неподалёку располагалась деревянная коновязь, собранная из двух грубо отесанных бревен, вкопанных в землю, и третьей ветки, прибитой мощными коваными гвоздями сверху. До неё было порядка десяти метров, но он как-то хитро улыбнулся, подмигнул мне, а затем резко выкинул руку в сторону этой неказистой конструкции, и нож рыбкой полетел в том направлении, чтобы уже через секунду с характерным щелчком воткнуться в дерево.

– Ну, пижон, Коля, – осклабился младший брат.

А я вынужден был оценить его навык.

– Молодец, это как раз то, что нужно. А ты так можешь? – спросил я у Ивана.

– Так не могу, но представление имею. Зато шашкой махаю знатно и стрельбе обучен. У нас ведь не простой полк, – с гордостью пояснил он, – а драгунский, стало быть, мы и конном и пешем строю биться обучены.

– Ну, ребята, вы мне уже нравитесь. Ещё бы пару-тройку таких удальцов – и всё у нас точно получится. Но для начала дождёмся господина офицера, а с завтрашнего дня начнём подготовку. Так что с утра после завтрака милости прошу к нашему шалашу. Займёмся физической подготовкой. А теперь разойдись. Встречаемся на этом же месте утром.

Парни переглянулись и отправились восвояси, а я, немного постояв, вернулся к палатке и приготовился ждать.

Ротмистр появился в расположении эскадрона уже ближе к вечеру, причём не один. За ним бодро шагали трое матросов в лихо заломленных на затылок бескозырках. Приблизившись к моей палатке, он спешился, несколько раз присел, разминая спину, и, кивнув на как раз подошедших бойцов, выдал:

– Ну вот, Алексей, встречай пополнение. Как раз столько, сколько и хотел. Больше мне просто не дали, отобрал на мой взгляд самых ловких.

– Просто поражаюсь вашему таланту, ваше высокоблагородие, так уметь людей переманить! – похвалил я Турова, помня, что это никогда не бывает лишним, мне еще с этим начальством служить.

Знакомство с матросами тоже прошло достаточно быстро и, на удивление, легко. Все они оказались на берегу потому, что корабли, на которых они служили, либо были затоплены, либо ещё по каким-то своим, скорее всего дисциплинарным, причинам. По словам мужиков – а двоим было лет по тридцать пять, и выглядели они достаточно потрёпанно, хотя третий на поверку оказался достаточно молодым парнем, – они не очень-то горели желанием становиться сухопутными крысами, но супротив командиров и судьбы не попрешь, но то подразделение, к которому их приписали, им не понравилось. А может быть, возникли какие-то другие проблемы. Но, тем не менее, выбирать особо мне было не из кого, а выполнять обещание нужно.

Я оставил матросов с двумя кавалеристами, подошедшими к нам, как только они увидели вернувшегося офицера, попросив их устроить мужиков на ночлег, а сам направился вслед за ротмистром, чтобы обсудить необходимое снаряжение. Выглядел он достаточно довольным и с интересом начал выслушивать мои пожелания. А я, честно говоря, только сейчас всерьёз задумался о том, что же я действительно могу попросить и, что самое главное, что он сможет мне из моих хотелок достать.

Положим, с холодным оружием он пообещал решить вопрос, и тут всё было довольно просто. К эскадрону был приписан полковой кузнец – да и как ещё могло быть в подразделении, в котором основной боевой единицей, как-никак, являются кони, которых нужно регулярно подковывать. Чтобы получить нужное оружие, я попросил листок бумаги и нарисовал эскиз простого метательного ножа, выполненного из обычного железа. Мне не нужна была какая-то особенная сталь, способная пробивать доспехи или кольчугу, потому что здесь ими просто не пользовались в это время. А для моих целей прекрасно подходило и что попроще, главное, чтобы балансировка и заточка были выполнены на более-менее приличном уровне. Заказал сразу по пять штук на человека – больше нести на себе будет проблематично. Также попросил достать кинжалы или боевые ножи, верёвки, порох и бикфордов шнур.

Ну и ещё нужна была одежда. Та форма, которую нам выдавали, определённо не могла служить для тех целей, которых мне необходимо было достичь. Во-первых, она далеко не самая удобная, а во-вторых, цвета были подобраны очень яркие и контрастные, на моей, например штаны и портупея просто кололи глаз белым цветом, а красные элементы на шинели вообще было видно за версту, что могло легко демаскировать бойцов. С этим, как оказалось, было сложнее всего, но корнет пообещал что-нибудь придумать. На худой конец я согласился на альтернативу в виде однотонной серой мешковатой одежды, и я как мог, описал ему то, что мне требуется. Обувь решил оставить старую: сапоги, которые я носил уже второй месяц, вполне неплохо себя зарекомендовали, воду не пропускали, сильно не натирали.

Ещё попросил выделить пару ружей и боеприпасы к ним – надо было понять, насколько хорошо ребята стреляют. С этим тоже проблем не возникло и два ружья мне принесли буквально минут через двадцать, а вместе с ними и увесистую сумку с пулями и пороховыми зарядами. Конечно, в диверсионных операциях подобное оружие использовать не самая лучшая затея, да и глушитель на него при всём желании установить было невозможно, даже если бы я и добился от кузнеца изготовления чего-то подобного. Так что его можно было использовать только как резервный вариант для прикрытия возможного отхода.

К моменту, когда я нашёл своих новых бойцов, они уже успели и разместиться, и перезнакомиться. До ужина было ещё далеко, погода стояла вполне приличная, поэтому я повёл их подальше от расположения эскадрона и, отдалившись примерно метров на семьсот, устроил проверку того, насколько хорошо они умеют обращаться с огнестрельным оружием.

Лучшие результаты показал молодой матрос. Как оказалось, во время службы на корабле он был сигнальщиком, поэтому зрение у него было превосходное, и глазомер развит очень хорошо. Остальные, в принципе, тоже умели стрелять, однако до результатов паренька им было ой как далеко.

Оставив его наедине с сумкой и приказав произвести хотя бы пятьдесят выстрелов в целях тренировки – кстати, мишенью служил ствол небольшого деревца толщиной в руку, расположенного шагах в двухстах от огневого рубежа, – я уселся с остальными под кроной небольшого узловатого крымского дуба и решил поближе познакомиться со своими новыми подчинёнными. Мне предстояло ходить с ними в разведку и выполнять рискованные задачи, поэтому я должен был быть в них уверен. Пока матрос, которого звали Семён Семёнович Пехов, упражнялся в стрельбе, я начал разговор.

– Ну что, мужики, а теперь давайте знакомиться уже как следует. Я, наверное, и начну. Меня зовут Алексей Зотов, и я буду вами командовать. По чину я рядовой, в общем-то такой же солдат, как и вы, но задача передо мной стоит конкретная, поэтому я бы хотел, чтобы вы правильно меня воспринимали. Нам предстоит опасная работа. Слышали, кто такие пластуны?

Они практически синхронно кивнули, с интересом ловя каждое моё слово.

– Так вот, заниматься мы будем тем же, что и они. И делать нам это нужно очень хорошо. Времени на подготовку у нас немного. И если кто-то сделал свой выбор по ошибке, то лучше уйти сейчас, чтобы я мог попытаться найти замену. А теперь попрошу каждого немного рассказать о себе – кто такой, откуда пришёл, может, какие-то таланты имеются. В общем, всё самое важное, что мне необходимо знать как вашему командиру. Кто начнёт?

– Да, пожалуй, я, – хлопнув себя по коленке, заявил один из матросов. – Зовут меня Захар Грымов. Только вот, прежде чем о себе рассказывать, хочется услышать, кто ты сам таков и почему тебя на это дело поставили.

– Ну что же, Захар, резонно. И всё, что могу, я, конечно же, без проблем расскажу. Я разведчик, участвовал в нескольких вооружённых конфликтах, ну, войнах по-вашему. Кое-что знаю, кое-что умею, поэтому и буду этим заниматься. Неплохо стреляю, с ножами умею обращаться, минно-взрывному делу. Вот с лошадьми туго – никогда с ними не сталкивался. Ну, и да воевать нам предстоит пешком. Грамоте обучен, да и вообще не дурак.

Я замолчал и вопросительно уставился на матроса.

– Гладко стелешь, – хмыкнул он. – Ну да ладно. Правда, о себе мне рассказывать особо нечего. Служил на корабле после того, как забрили, да так из простых матросов и не выслужился – ну не умею я язык за зубами держать.

– Оно и видно, – вставил второй матрос. – Небось, и на гауптвахте сиживал?

– Приходилось, – горделиво подтвердил Захар. – В нашем деле без этого никуды. Да только корабль наш решили затопить, чтобы враги в бухту не зашли, так что списали нас всех на берег подчистую. Служил я на «Силистрии» – как позже мне подсказали, он назвал имя линейного корабля, который в сентябре 1854 года был затоплен на фарватере у входа на Севастопольский рейд между Константиновской и Александровской батареями. – Работы не боюсь, да и в драке тоже хорош, – он улыбнулся, обнажив нестройный частокол зубов, пары из которых точно не хватало. И что-то подсказывало мне, что он лишился их не из-за скудного питания, а как раз-таки выясняя с кем-то отношения.

Он замолчал, и слово взял второй моряк:

– А я Прохор Обезьянкин. Родом отсюда, из Севастополя. Мы почитай с братьями потомственные моряки. Да только тоже без палубы под ногами остался. Так что буду защищать родную землю пешком. Я, братцы, англичан сильно недолюбливаю, на море вредят нам сильно. Твари они редкостные, приходилось встречаться. Так что ежели мы урон им наносить будем, да ещё и без муштры – так это самое главное для меня-то и есть. Такелажником я был.

– Стало быть, с узлами работать умеешь? – уточнил я.

– Да как же не уметь? Этому на корабле каждый обучен. А в остальном всё как всегда.

Следующим настал черёд братьев, и они рассказали о том, как, будучи совсем юнцами остались сиротами и без наследства – их подворье полностью сгорело в пожаре, – после чего они решили пойти в солдаты. Да так и попали в кавалерию. Ребята они были молодые, ловкие и проворные. Мне это нравилось – с таким будет проще подкрадываться к вражеским укреплениям. К тому же один ещё и с ножами неплохо управляется.

Просто удивительно, но ни в одном из них я не почувствовал какого-то отторжения или фальши. Они были честными служаками, и никто из них не роптал на свою непростую судьбу, а честно тянул выпавшую ему лямку, изредка позволяя себе расслабиться, спустив сэкономленное жалование в каком-нибудь кабаке. Хотя этим больше промышляли матросы, просто потому что жалование у них было несколько побогаче. А вот кавалеристы довольствовались малым, и им простого постоялого двора как правило было за глаза, хотя иногда, конечно, и им улыбалась удача, особенно когда появлялась возможность прихватить с поля боя какой-нибудь трофей и удачно его продать.

К моменту, когда наш стрелок выполнил свою тренировку и отстрелял назначенные ему пятьдесят выстрелов, мы все дружно направились смотреть на результаты его трудов. Хотя я особо не ожидал от него каких-то невероятных успехов – слишком уж мишень я выбрал непростую, на таком расстоянии попасть из гладкоствольного ружья было проблематично, и, по тем временам, граничило с каким-то чудом – однако мы с восхищением насчитали целых пять попаданий. И я невольно зауважал этого паренька. Ему бы оружие поприличнее – тогда и результат был бы ещё лучше. Но с этим вопросом, я думаю, мы попробуем что-нибудь предпринять. Есть у меня одна мыслишка, где можно разжиться более продвинутыми образцами, и я обязательно это сделаю при первой же возможности.

На этом первый день подготовки можно было считать законченным, и я назначил следующую встречу на раннее утро, сразу после завтрака. Сегодня я решил их больше не трогать – пусть отдохнут, пообщаются. А жилы тянуть из них я буду чуть позже.