Текст книги "Аварийщик. Дом №0 (СИ)"
Автор книги: Алекс Андрович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 15. Нагрузка
Двадцать девять секунд – это много, если держишь руку на горячем чайнике и совершенно смешно, если находишься в кабельном тоннеле за сорок метров от безопасной зоны, рядом с мужчиной, который едва стоит на ногах и кто-то снаружи решил стереть весь узел вместе с тобой. Сергей успел подумать именно это, увидеть на таймере двадцать восемь и очень ясно представить лицо Нестеровой, когда он выберется. Если выберется. После этого мысли стали короче и полезнее.
– Морозов, идти можешь?
– Могу.
– Врёшь?
– Да.
– Уже хорошо. Петрович, под руку его.
00:24
Чёрная полоса между ними и выходом стала шире. Поле словно почувствовало приближение обнуления и начало стягиваться к центру тоннеля. На металлических лотках вспыхивали белые искры, но не разлетались, а ползли против направления кабелей. Сергей включил Диагностику II и едва не упал от количества информации. Раньше он видел отдельные неисправности. Теперь система начала показывать связи: куда идёт нагрузка, какие элементы являются опорными, где чужая команда входит в узел.
В красном шуме проступила строка:
КОМАНДА ОБНУЛЕНИЯ: ВНЕШНИЙ ОПЕРАТОР III
ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР НА ОБЪЕКТЕ: ДА
ПРИОРИТЕТ БЕЗОПАСНОСТИ ПЕРСОНАЛА: НЕ ЗАДАН
Сергей остановился.
– Вот вы бюрократы потусторонние.
– Чего? – спросил Петрович.
– Они человека в параметры не внесли.
00:18
Сергей не знал правильной команды. Поэтому сделал то, что делал с любым программным интерфейсом, когда инструкция потеряна: начал тыкать словами.
– Система. Заявка двадцать один… нет, узел двадцать один. Персонал внутри. Установить приоритет спасения людей.
Ничего.
00:14
– Аварийное удержание до эвакуации персонала.
Перед глазами вспыхнуло новое окно.
ЗАПРОС ЛОКАЛЬНОГО ОПЕРАТОРА
ОСНОВАНИЕ: ПЕРСОНАЛ В АКТИВНОЙ ЗОНЕ
ПОДТВЕРДИТЬ ПЕРСОНАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?
– Конечно, куда без неё. Да!
00:09
ЗАПРОС ПРИНЯТ
ОБНУЛЕНИЕ ПРИОСТАНОВЛЕНО НА 18 °CЕКУНД
ОТВЕТСТВЕННЫЙ: БЕЛЯЕВ С.В.
Таймер исчез.
Сергей выдохнул.
– Три минуты.
Петрович посмотрел на него.
– Душу продал?
– Ага, подписался, что если всё разнесёт, то виноват я.
– В общем-то, как и всегда.
Морозов ничего не понимал, но явно решил, что вопросы подождут. Они потащили его к чёрной полосе. Экран Синицына уже не работал. Сергей пробовал вызвать у системы способ перехода, но получал только предупреждения. Тогда он посмотрел на собственный навык.
ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ I
Он уже применял его к квартире, трансформатору, переходу в лифте. Принцип оставался одинаковым: несколько секунд объект ведёт себя так, будто исправен. Вопрос – что система считает исправным состоянием для тоннеля?
– Петрович, держи его. Я сейчас сделаю глупость.
– Уточни какую, а то выбор большой.
Сергей положил ладонь на бетонную стену рядом с металлической полосой заземления. Диагностика выделила не сам металл, а участок тоннеля как технический объект.
КАБЕЛЬНЫЙ КОЛЛЕКТОР / СЕКТОР 4
ШТАТНОЕ СОСТОЯНИЕ: БЕЗОПАСНЫЙ ДОСТУП ПЕРСОНАЛА
– Вот ты мне и нужен.
Он активировал Локальный ремонт.
Резерв просел почти на треть. Чёрная полоса впереди на секунду побледнела. Гул исчез. Металлические конструкции перестали светиться.
ШТАТНОЕ СОСТОЯНИЕ: 00:11
– Пошли!
Они двинулись втроём. Морозов прихрамывал, Петрович тащил его слева, Сергей справа. Одиннадцать секунд превратились в очень длинный коридор. На шестой секунде Сергей уже чувствовал, как поле возвращается. На третьей они добрались до стеклопластикового лотка. На нуле позади хлопнуло так, будто огромная дверь закрылась.
Чёрный свет вернулся.
Но они уже были по другую сторону.
– Ещё сто метров, – сказал Петрович.
– Не говори цифры. Я с ними сегодня не дружу.
Они почти дошли до выхода, когда Морозов резко остановился.
– Подождите.
– Что?
– Там люди.
Сергей решил, что у того шок.
– Какие люди?
Морозов показал на кабельную стену.
– Я пока сидел, слышал голоса. За стеной. Сначала думал, ваши ходят. Петрович посветил. За бетонной стеной не было помещений – по плану грунт.
– Что говорили?
– Не разобрать. Как по телефону далеко. Один всё повторял: «держи нагрузку».
Сергей включил Диагностику. За стеной возникли несколько тонких линий, уходящих в сторону ТЭЦ-3. Не люди. Отпечатки связи. Чужие команды проходили через узел так интенсивно, что начинали проявляться физически.
Рация внезапно заработала.
– Беляев! – Нестерова почти кричала. – Ответьте!
– Не ори. У меня психика слабая, могу ответить.
– Вы приостановили команду?
– Ага.
– Вы понимаете, что сделали?
– Спас человека. Иногда такое случается.
– У вас меньше минуты до окончания удержания!
– Мы уже у выхода.
– Шевелите булками!
Они вывалились наружу за тридцать пять секунд до конца. Морозова сразу перехватили медики. Кравцов сначала обнял мастера, потом начал ругаться, потом снова обнял. Сергей сел прямо на бетонный бордюр и несколько секунд просто дышал. Мир снова казался слишком ярким.
Нестерова подошла первой.
– Никогда больше так не делайте.
– Хорошо.
Она явно не ожидала согласия.
– Хорошо?
– В следующий раз сначала письменное разрешение попрошу.
– Беляев…
– Человек жив?
Нестерова посмотрела на Морозова. Того укладывали на носилки, но он был в сознании и уже пытался объяснять врачу, что у него «просто ногу свело».
– Жив.
– Значит, мероприятие прошло успешно.
Синицын стоял чуть поодаль и смотрел на Сергея с выражением, которое трудно было понять. Не одобрение. Скорее профессиональный интерес.
– Вы нашли локальный приоритет, – сказал он.
– Он был хорошо спрятан за словом «человек».
– Большинство новых операторов не замечают.
– А большинство старых?
Синицын посмотрел на Нестерову.
– Замечают. Но иногда не используют.
Вот теперь между ними стало ощутимо холоднее.
Система напомнила:
АВАРИЙНОЕ УДЕРЖАНИЕ: 00:12
– Разговор закончили, – сказала Нестерова. – Все за границу.
Сергей встал.
– Подождите. Если вы сейчас обнулите, куда денется поток?
– Рассеется.
– Нет.
– Беляев.
– Я видел направление. Узел не источник. Через него тянут нагрузку на внешний потребитель. Обнуление перережет линию под током. Что будет на другом конце?
Нестерова замолчала.
Синицын подошёл ближе.
– Что именно показала Диагностика?
– Узел двадцать один отдаёт. Не принимает. Тянет в сторону ТЭЦ-3.
У Синицына изменилось лицо.
– Нестерова, отменить.
– Команда уже…
– Отменить!
Она не стала спорить. Достала устройство, быстро ввела последовательность. На таймере оставалось три секунды.
КОМАНДА ОБНУЛЕНИЯ ОТМЕНЕНА
Через секунду подстанция вздрогнула. Не физически – Сергей почувствовал это через контур. Чёрная дуга над шинами расширилась, потом сжалась. Стабильность упала до девяти процентов.
Кравцов, который не видел интерфейса, выругался:
– У нас опять напряжение растёт!
– Потому что потребитель не отключился, – сказал Сергей.
Синицын смотрел на схему подстанции.
– Кто-то открыл канал полностью.
– Кто?
– Если бы знал, уже был бы там.
– ТЭЦ?
Он не ответил.
– Григорич, – сказал Петрович.
Синицын посмотрел на него.
– Хватит «потом». Что вы держите на ТЭЦ?
– Не здесь.
Петрович шагнул ближе.
– Я тебя двадцать лет мёртвым считал. Сегодня узнал, что ты живой, ставишь какие-то штуки по городу и людей чуть не убиваешь. Ты мне ещё раз скажешь «не здесь» – я тебя прямо здесь монтировкой проверю, насколько ты бессмертный.
Нестерова открыла рот, но Синицын поднял ладонь.
– Я шунт не ставил.
– Это уже слышали.
– И подстанцию не выводил. Кто-то использует старые сервисные ключи участка ноль. Мой в том числе.
Сергей подошёл.
– Старые ключи где хранятся?
– Хранились на ТЭЦ-3 до девяносто второго. Потом архив перенесли.
– Куда?
– В центральный сектор.
– К Миронову?
Синицын усмехнулся.
– Миронов тогда ещё институт заканчивал.
– Значит, не он самый старый паук.
– Нет.
Сергей посмотрел на чёрную дугу. Через Диагностику II теперь были видны импульсы. Каждые двадцать три секунды внешний потребитель резко увеличивал тягу, затем снижал. Ритм напоминал работу насоса.
– Нам надо не обнулять узел, а отсоединить потребителя.
– Нельзя, – сказал Синицын.
– Почему?
– Мы не знаем, что он удерживает.
– Удивительно. Вы почти тридцать лет системой управляете и не знаете, куда идут провода.
– Знаем схему. Не знаем текущую нагрузку. После распада сектора часть автоматики стала автономной.
– То есть где-то работает старое устройство и само жрёт город?
– Возможно.
– Нормально. У нас так половина бюджетных учреждений устроена.
Нестерова раздражённо выдохнула.
– Шутки нам не помогут.
– А вы пробовали? Мне пока помогают лучше ваших обнулений.
Кравцов подошёл со старой однолинейной схемой.
– Если вам нужно удержать секцию физически, у нас есть резервная шина. Она выведена из эксплуатации лет пятнадцать, но трансформатор к ней можно подать через обход.
Сергей посмотрел.
– Почему не используете?
– Потому что она старая, контакты неизвестно в каком состоянии, приводы сняты. По нормам нельзя.
– Вот это уже знакомый разговор.
Синицын наклонился над схемой.
– Если дать контурной нагрузке второй путь, можно разделить поток.
– И поднять стабильность, – сказал Сергей.
– Временно.
– У меня сегодня всё временно. Даже должность.
Нестерова покачала головой.
– Резервная секция не имеет контурной привязки.
Сергей увидел на плане старую линию заземления, которая шла через часть подстанции, построенную ещё в семидесятых. На схеме участка ноль подобные маршруты часто оказывались именно вторым слоем.
– Имеет, – сказал он. – Просто вы её не видите.
– Откуда уверенность?
– Потому что её строили одновременно со старым узлом. А ваши люди очень любили делать странную электрику под видом резервирования.
Синицын внимательно посмотрел на план.
– Он прав.
Нестерова повернулась.
– Вы помните этот объект?
– Я его запускал в восемьдесят втором.
Петрович тихо выругался.
Синицын провёл пальцем по линии.
– Здесь была технологическая перемычка контура. Её должны были демонтировать после пуска.
Кравцов усмехнулся.
– Не демонтировали. У нас половина того, что «должны были демонтировать», до сих пор в земле лежит.
Сергей улыбнулся.
– Вот видите. На человеческом раздолбайстве мир и держится.
План получился грубый: физически собрать временный путь через резервную секцию, а Сергей попробует локальным ремонтом «вернуть» старой линии её штатную контурную функцию. Это не отключит внешний потребитель, но разделит нагрузку и даст время. Нестерова хотела вызвать ещё одну группу. Стабильность семь процентов. Времени не было.
Пока люди Кравцова вытаскивали из склада старые перемычки, у Сергея появилось несколько минут и Петрович немедленно потратил их на то, что откладывал с момента встречи. Он подошёл к Синицыну так близко, что Нестерова уже собиралась вмешаться, но Сергей качнул головой. Некоторые аварии нельзя чинить, не открыв крышку. Эта обида копилась больше двадцати лет.
– В восемьдесят шестом что случилось? – спросил Петрович. – Без ваших секретных слов. Ты вошёл в распределительное, потом нас выгнали. Утром сказали, погиб. Гроб закрытый. Что было?
Синицын долго смотрел на старого водителя. За эти секунды его лицо опять едва заметно менялось: морщина у глаза исчезала, потом возвращалась, седина становилась сильнее. Сергей теперь понимал, почему свидетели могли запомнить разный возраст. Человек словно плохо совпадал с текущим моментом.
– Мы остановили хронологический выброс на узле четырнадцать, – сказал Синицын. – Только не полностью. Я оказался внутри обратной волны. Для вас прошло двадцать лет. Для меня… сложнее.
– Насколько сложнее?
– Я не знаю точно. Иногда день. Иногда несколько месяцев. Есть куски, которых вообще не помню.
Петрович нахмурился.
– Тебя вытащили?
– Через девять лет по внешнему времени.
– И ты не пришёл? Не позвонил?
Синицын отвёл взгляд.
– Мне запретили.
– И ты послушался?
– Тогда я уже не был уверен, что могу находиться рядом с обычными людьми безопасно. Я старел и молодел скачками. Иногда техника рядом со мной показывала вчерашние параметры. Один человек после разговора со мной сутки помнил события, которых ещё не было.
Петрович молчал. Злость на его лице не исчезла, но стала другой. Сергей знал это состояние: когда много лет держишь удобную претензию к мёртвому, а потом мёртвый внезапно появляется и приносит объяснение, от которого легче не становится.
– А похороны? – спросил Петрович.
– Нужны были.
– Кому?
– Всем.
– Удобно.
– Нет, – тихо ответил Синицын. – Удобно было бы нормально умереть.
Сергей не вмешивался до этой фразы. Потом всё-таки сказал:
– Ладно, семейная терапия окончена. У нас подстанция на семи процентах держится, а вы оба решили выяснить, кто кому двадцать лет открытку не присылал. Продолжите после того, как город перестанет пытаться сварить себя изнутри.
Петрович посмотрел на него зло.
– Очень тонко.
– У меня профессия такая. Толсто – это к сантехникам.
К удивлению Сергея, Синицын коротко рассмеялся. Петрович тоже не удержался, хотя тут же снова сделал серьёзное лицо. Напряжение между ними никуда не делось, но перестало быть готовой к взрыву гранатой. Теперь хотя бы стало понятно, что разговор продолжится.
Сергей воспользовался моментом.
– А теперь про сервисные ключи. Если вашу сигнатуру можно копировать, почему до сих пор никто не отозвал доступ?
– Потому что старые узлы не знают процедуры отзыва, – ответил Синицын. – Для них операторский след – физический идентификатор. Как форма ключа. Можно уничтожить оригинальный ключ, но замок от этого не меняется.
– Значит, кто-то ходит по городу с вашей отмычкой.
– Да.
– И знает старую схему лучше нынешних сотрудников.
– Похоже.
– Тогда список подозреваемых должен быть коротким.
Нестерова, стоявшая рядом, впервые ответила вместо него:
– К сожалению, нет. В восьмидесятые через нулевой участок прошли десятки операторов, инженеров и кураторов. Часть архивов утрачена. Часть людей официально умерла. Как вы уже заметили, последнее – не всегда окончательный статус.
– Прекрасно, – сказал Сергей. – Тайная организация, где даже отдел кадров не уверен, кто из работников покойник. Люблю порядок.
Синицын снова склонился над схемой.
– Зато теперь мы знаем, что противник использует не случайные аварии. Он собирает старую конфигурацию сети. Лифт, эта подстанция, насосная – всё это когда-то входило в один перераспределительный контур.
– И ТЭЦ-3?
На этот раз Синицын ответил сразу:
– Она была его центром.
Сергей посмотрел на красную линию, уходящую в город.
– Вот с этого и надо было начинать.
Работали уже без споров. Кравцов командовал своими людьми на безопасной стороне, Синицын и Нестерова готовили контурный переход, Сергей с Петровичем таскали кабели и проверяли старое оборудование. Вот в такие моменты Сергей почти забывал, что половина присутствующих умеет видеть невидимые сети. Все потели одинаково, ругались одинаково и одинаково ненавидели болты, которые не откручивались тридцать лет.
– Кто эту гайку тянул? – простонал Петрович.
Синицын, не отрываясь от прибора, сказал:
– Возможно, я.
Петрович замер.
– Ты?
– Я здесь был при пуске.
Старик взял трубу подлиннее.
– Тогда сейчас за всё ответишь.
– Не сорви резьбу.
– Ещё покомандуй мне.
На секунду между ними возникло что-то старое, почти нормальное. Сергей заметил и ничего не сказал.
Когда физическая схема была готова, осталось главное. Старая резервная линия через Диагностику выглядела мёртвой: серый контур, совместимость два процента. Сергей положил руку на металлический корпус отключённой ячейки.
ОБЪЕКТ: РЕЗЕРВНЫЙ КАНАЛ УЗЛА 21
СОСТОЯНИЕ: ФУНКЦИЯ УТРАЧЕНА
ВОЗМОЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ
– Ну давай, дедушка, – сказал Сергей. – Вспоминай молодость.
Он активировал навык.
Резерв провалился с шестидесяти процентов до двадцати восьми. На секунду Сергей увидел подстанцию такой, какой она была четверть века назад: чистые конструкции, свежая краска, молодые люди в касках. Среди них – Синицын, действительно молодой. Картина исчезла.
Старая линия загорелась зелёным.
– Сейчас! – крикнул Сергей.
Нестерова замкнула контурный переход. Синицын включил вторую точку. Кравцов дал команду своим.
Раздался тяжёлый гул.
Чёрная дуга над основной секцией разделилась надвое. Одна половина вытянулась к резервной линии. Стабильность перестала падать.
Семь процентов.
Восемь.
Десять.
Кравцов смотрел на приборы.
– Нагрузка делится! Чёрт возьми, делится!
Сергей опустился на колено. Резерв девятнадцать процентов. В ушах шумело.
УЗЕЛ 21: ВРЕМЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ
СТАБИЛЬНОСТЬ: 24%
ОЦЕНОЧНОЕ ВРЕМЯ ДО ПЕРЕГРУЗКИ РЕЗЕРВНОГО КАНАЛА: 01:37:00
– Полтора часа, – сказал Сергей.
– До чего? – спросил Кравцов.
– До следующей веселухи.
Нестерова опустилась рядом.
– Вы потратили почти весь резерв.
– А вы теперь и это видите?
– Это и без навыков видно.
– Вот и не лезьте в мои личные данные.
Синицын стоял у ограждения и смотрел на чёрную дугу. Вдруг он нахмурился.
– Тихо.
– Чего? – спросил Сергей.
– Слушайте.
Сначала Сергей слышал только трансформаторный гул. Потом в нём появилась модуляция. Низкий звук складывался в повторяющийся ритм. Петрович повернул голову.
– Опять разговаривает?
Сергей включил Диагностику на чёрную форму.
СИГНАЛ ОБНАРУЖЕН
ИСТОЧНИК: ВНЕШНИЙ ПОТРЕБИТЕЛЬ
Гул стал чётче.
Не механический шум.
Голос.
Очень далёкий, многократно искажённый.
– …не… отключать…
Все замерли.
Синицын побледнел.
Голос повторил:
– Не отключать… узел…
Потом добавил ещё два слова.
– Дверь… открыта.
Сергей медленно посмотрел в сторону города, где за промзоной находилась ТЭЦ-3.
Чёрная линия от подстанции тянулась именно туда.
Глава 16. Заземление
Голос из чёрного гула повторился ещё два раза, каждый раз всё тише, будто говорящий уходил по длинному тоннелю.
– Не отключать узел… дверь открыта…
Потом остался только низкий шум трансформаторов.
Кравцов первым нарушил молчание.
– Вы это тоже слышали?
– К сожалению, да, – ответил Сергей. – Значит, можно не списывать на усталость всей сменой.
Нестерова уже смотрела на Синицына. Тот стоял неподвижно, но его лицо заметно побледнело. Сергей успел понять простое правило: когда человек, который прожил неизвестно сколько лет внутри временной аварии, выглядит испуганным, надо хотя бы уточнить причину.
– Что за дверь?
– Старый термин, – сказал Синицын.
– Ну конечно. У вас всё старое, секретное и объясняется после смерти.
– На ТЭЦ-3 был центральный переход перераспределительного контура. Технически его называли дверью.
– Куда переход?
– Не в место.
Сергей подождал.
– И?
– В состояние.
– Спасибо. Теперь стало настолько понятнее, что можно домой ехать.
Синицын потер переносицу.
– Контур города держит набор допустимых состояний: геометрию, последовательность событий, устойчивость объектов. Дверь позволяла временно сбрасывать избыток расхождения в буфер. Как аварийный резервуар.
– Квартира ноль?
– Малый аналог. Домовой буфер. Только на ТЭЦ масштаб другой.
Петрович нахмурился.
– И эта штука сейчас открыта?
– Если сигнал настоящий – да.
– А закрыть?
Синицын посмотрел на чёрную дугу.
– Сначала надо перестать кормить её городом.
Сергей тоже смотрел на линию к ТЭЦ. Внешний потребитель тянул нагрузку устойчивыми импульсами. Временная резервная секция подстанции держалась, но таймер до перегрузки продолжал идти. Час двадцать девять минут. Формально можно было бросить здесь группу и ехать к источнику. На практике Сергей слишком хорошо знал слово «временно». Именно временные перемычки потом жили двадцать лет и обязательно горели в ночь на воскресенье.
– Если мы уедем, это выдержит? – спросил он.
Нестерова ответила первой:
– До расчётного времени – да.
– Я уже видел ваши расчёты.
– Это ваша система дала оценку.
– Теперь ещё страшнее. Она меня знает всего сутки.
Кравцов провёл пальцем по схеме.
– Резервную секцию надолго не оставишь. Она физически держит, но если опять полезет ток… обычный ток, я имею в виду… у меня автоматика там половина снята.
Сергей включил Диагностику. Он больше не смотрел на чёрную форму как на угрозу. Теперь пытался увидеть задачу. Внешний потребитель создавал разность, подстанция служила каналом, старая линия лишь делила поток. Значит, нужно место, куда можно временно посадить избыток так, чтобы он не шёл через рабочую инфраструктуру.
В обычной электрике ответ был бы очевиден: земля. Здесь слово «земля» ничего не гарантировало, но старые операторы строили свои контуры поверх реальной инженерной логики не просто так.
– Где старый заземляющий контур первого пуска? – спросил Сергей.
Кравцов пожал плечами.
– В земле.
– Очень точный адрес.
– А что ты хочешь? Ему четверть века. Сетка по территории, выводы были у каждой секции.
Синицын поднял голову.
– Не сетка. Был отдельный нулевой электрод.
– Что ещё за электрод?
– Для контура. Глубокий металлический массив за третьим трансформатором. Мы использовали его как опорное состояние при настройке.
Кравцов посмотрел на него странно.
– Откуда вы знаете?
– Строил.
– В каком году?
Синицын помедлил.
– В восемьдесят втором.
Кравцов решил, что это шутка, но по лицам остальных понял, что нет и больше вопросов не задал. У человека и так был тяжёлый день.
Сергей запросил объект через Диагностику. Сначала ничего. Потом где-то под землёй за третьим трансформатором проступила тусклая зелёная точка.
ОПОРНЫЙ НОЛЬ УЗЛА 21
СОСТОЯНИЕ: ИЗОЛИРОВАН
СВЯЗЬ С РАБОЧИМ КОНТУРОМ: ОТСУТСТВУЕТ
– Нашёл.
Нестерова посмотрела на него.
– Что?
– Ваш старый ноль. Он живой, только отключён.
Синицын подошёл.
– Покажи направление.
Сергей указал. На обычной территории там стоял заржавевший шкаф без таблички, наполовину скрытый кустами. Кравцов удивился ещё больше.
– Этот? Мы его лет десять снести собираемся. Никто не знает, от чего он.
– Вот поэтому и не снесли, – сказал Сергей. – Вселенная бережёт коммунальное имущество от бухгалтерии.
Они подошли настолько близко, насколько позволяла безопасная зона. Шкаф был механически отключён от подстанции: кабели обрезаны, старый привод заржавел, дверь запаяна точками сварки. Система, однако, показывала внутри толстую зелёную линию, уходящую вертикально вниз.
– Если посадить туда чёрный поток? – спросил Сергей.
Синицын задумался.
– Он потеряет разность относительно рабочего контура. Может стабилизироваться.
– Или рванёт?
– Может.
– Люблю научную уверенность.
Нестерова покачала головой.
– Нулевой электрод рассчитан на настройку, не на такую нагрузку.
– А резервная секция рассчитана?
– Нет.
– Тогда у нас конкурс плохих решений. Моё хотя бы разгрузит обычное оборудование.
Синицын продолжал смотреть Диагностикой на шкаф. Сергей видел, как у него время от времени дрожит контур тела. Наконец тот сказал:
– Теоретически можно не сбрасывать весь поток. Отвести только избыточную составляющую.
– По-русски.
– Сделать заземление.
Сергей усмехнулся.
– Вот. Могли сразу нормальное слово сказать.
Понадобилось физически восстановить привод старого шкафа и проложить временную перемычку между контурной опорой и резервным каналом. Обычный металл для этой перемычки не подходил: чёрная форма мгновенно использовала бы его как ещё один путь. Нестерова достала из машины бухту серого кабеля без маркировки. Он был лёгкий, почти как пластик, но Диагностика подписала его КОНТУРНЫЙ ПРОВОДНИК / НЕЙТРАЛЬНАЯ СИГНАТУРА.
– У вас это всё в багажнике лежит? – спросил Сергей.
– А у вас что?
– Изолента, лом и пакет с прошлогодними актами. Каждый готовится по-своему.
Петрович с Кравцовым вскрывали старый шкаф. Синицын объяснял соединение, Нестерова готовила свой прибор. Сергей наконец позволил себе выпить воду. Руки дрожали от истощённого резерва и это ему не нравилось. Система показывала двадцать один процент. Локальный ремонт второй раз подряд он бы, скорее всего, не потянул.
– Резерв сам восстанавливается? – спросил он у Синицына.
– Да.
– Как быстро?
– Зависит от оператора, территории и нагрузки.
– Можно быстрее?
– Можно умереть. Тогда вопрос резерва перестанет беспокоить.
Сергей посмотрел на него.
– Всё-таки сработаемся.
Петрович из-за шкафа буркнул:
– Два дебила нашли друг друга.
Времени оставалось чуть больше часа, когда резервная секция внезапно загудела громче. Кравцов бросился к приборам.
– Нагрузка растёт!
Сергей уже видел. Внешний потребитель изменил ритм. Вместо коротких импульсов пошёл непрерывный поток.
ПЕРЕГРУЗКА РЕЗЕРВНОГО КАНАЛА: 00:11:43
– Полтора часа отменяются, – сказал он.
– Что там? – спросила Нестерова.
– Одиннадцать минут.
– Мы не успеем.
– Тогда работаем быстрее. Отличная управленческая технология.
Шкаф удалось открыть к восьмой минуте. Внутри оказался массивный ручной механизм, покрытый грязью, но почти не ржавый. Синицын провёл ладонью по металлу и на мгновение замер.
– Я этот привод сам принимал.
Петрович, тяжело дыша после работы ломом, сказал:
– Тогда если не заработает, я знаю виноватого.
– Он работал.
– В восемьдесят втором всё работало. Даже я.
Сергей включил Диагностику на механизм.
МЕХАНИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ: 61%
КОНТУРНАЯ СВЯЗЬ: 0%
ВОССТАНОВЛЕНИЕ ВОЗМОЖНО ПРИ ФИЗИЧЕСКОМ ЗАМЫКАНИИ
– Нужен контакт.
– Кабель готов, – сказала Нестерова.
– До точки надо пройти активную зону.
Между старым шкафом и резервной секцией лежало метров двадцать открытой территории. После усиления потока по ней уже бегали тонкие чёрные разряды. Не по воздуху – по возможным путям: металлическим ограждениям, мокрому бетону, даже теням от конструкций. Сергей смотрел и понимал, что обычному человеку туда нельзя.
Синицын снял перчатку.
– Я пойду.
Петрович сразу сказал:
– Нет.
Они оба повернулись к нему.
– Ты уже один раз сходил на аварийку на двадцать с лишним лет, – продолжил старик. – Хватит.
– Моя сигнатура нестабильна. Полю труднее меня удержать.
– Зато мне потом опять гроб таскать.
Синицын устало улыбнулся.
– Петрович…
– Я серьёзно.
Сергей посмотрел на показатели. У Синицына действительно было преимущество: хронологическая целостность тридцать семь процентов, контур то появлялся, то исчезал. Для формы он мог быть скользкой целью. Но человек рядом с ним периодически выглядел старше на тридцать лет. Отправлять такого в нестабильное поле было сомнительно даже по нынешним стандартам.
– Пойдём вдвоём, – решил Сергей.
Нестерова резко повернулась.
– У вас резерв двадцать процентов.
– Девятнадцать. Не льсти.
– Если вас захватит поток, вы не сможете выйти.
– А если Синицын пропадёт, кто мне потом объяснит, почему он ставил шунты, которые не ставил?
– Я уже объяснил.
– Плохо. Поэтому бережём специалиста.
План был такой: Нестерова на несколько секунд создаёт нейтральный коридор своим прибором, Синицын несёт конец контурного кабеля, Сергей идёт рядом и через Диагностику выбирает путь с минимальной разностью. Петрович и Кравцов остаются у механизма. Когда кабель подключён, они вручную замыкают нулевой электрод.
– А если заклинит? – спросил Кравцов.
– Труба есть? – ответил Петрович.
– Есть.
– Значит, советская автоматика готова.
Они двинулись.
Первые пять метров прошли спокойно. Серый кабель за Синицыным лежал на земле и почти не реагировал на поле. Затем чёрный разряд ударил в металлическую стойку справа. Сергей увидел, как от неё мгновенно расходятся три возможных пути. Один проходил через Синицына.
– Влево!
Они шагнули одновременно. Разряд прошёл там, где только что была нога Синицына и на секунду его фигура разделилась на несколько возрастов. Молодой мужчина, старик, почти подросток. Потом снова нормальный.
– Ты как? – спросил Сергей.
– Нормально.
– Врёшь?
– Да.
– Хорошая традиция.
Нестерова держала поле, но прибор в её руках уже пищал. Сергей видел таймер нейтрализации: двенадцать секунд.
До точки оставалось семь метров.
Чёрная форма вдруг изменила направление. Вместо случайных разрядов весь поток потянулся к ним.
– Она поняла, – сказал Синицын.
– Что?
– Что мы делаем.
– Значит, всё-таки умная?
– Или автоматика защищает нагрузку.
– Мне сейчас без разницы, как называется то, что хочет нас убить.
Таймер семь секунд.
Они добежали до старого вывода. Крышка на нём была закрыта болтом.
Сергей посмотрел на Синицына.
– Только не говори, что нужен ключ.
– Нужен ключ.
– Конечно.
Он вытащил признанную отвёртку. Наконечник не подходил ни по размеру, ни по форме, но Диагностика показала точку совместимости. Сергей ткнул инструмент в старый замок.
ИНСТРУМЕНТ: КОНТАКТ
Металл щёлкнул сам.
Крышка открылась.
– Всё больше люблю эту отвёртку, – сказал Сергей.
– Жениться будешь? – крикнул Петрович издалека.
– Она хотя бы слушается!
– Недолго!
Синицын подключил серый кабель.
– Готово!
Петрович с Кравцовым навалились на ручной привод. Тот не двигался.
– Давай! – заорал Сергей.
– Сам вижу!
Труба легла на рычаг. Петрович повис на ней всем весом. Механизм сначала сопротивлялся, затем с грохотом пошёл вниз.
В момент замыкания земля под ногами Сергея стала зелёной.
Не буквально. Диагностика показала огромный спокойный контур, уходящий глубоко под подстанцию. Чёрный поток рванул к нему.
Синицын успел крикнуть:
– Назад!
Их обоих сбило с ног.
Сергей ударился плечом, потерял отвёртку и несколько секунд видел только белые вспышки. Потом всё стихло.
Он лежал на мокром бетоне. Рядом тяжело дышал Синицын. Серый кабель был цел. Чёрной дуги над шинами больше не было.
Кравцов закричал от приборов:
– Потенциал падает! Падает!
Нестерова подбежала.
– Вы живы?
– Очень личный вопрос, – сказал Сергей, садясь.
Система заполнила поле зрения.
УЗЕЛ 21
ИЗБЫТОЧНАЯ НАГРУЗКА ЛОКАЛИЗОВАНА
ОПОРНЫЙ НОЛЬ ВОССТАНОВЛЕН
СТАБИЛЬНОСТЬ: 24 % → 63%
ВРЕМЕННАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ: 09:14:00
Ниже появилась новая строка.
ОБЪЕКТ РАСПОЗНАЛ АВАРИЙНОГО ОПЕРАТОРА
РЕПУТАЦИЯ УЗЛА 21: 4%
Сергей моргнул.
– Чего ржёшь? – спросил Петрович, подходя.
– Подстанция меня уважает на четыре процента.
– Я тебя на три. И то давно знаю.
– Зависть.
Синицын поднялся медленнее. Его лицо сейчас выглядело лет на шестьдесят. Потом мигнуло и вернулось к сорока.
– Девять часов, – сказал Сергей. – Хватит до ТЭЦ.
– Если поток не вырастет снова, – ответила Нестерова.
– Не порти красивый момент.
Кравцов тем временем подошёл к старому шкафу и несколько раз посмотрел то на него, то на Сергея. Для человека, который ещё час назад считал любую мистику следствием неисправного прибора, инженер держался достойно. Только теперь в его взгляде появилось то выражение, которое Сергей всё чаще замечал у людей после знакомства со вторым слоем города: желание задать тысячу вопросов и надежда, что ответы всё-таки не понадобятся.
– Беляев, – сказал Кравцов. – Это теперь… останется?
– Что именно?
– Вот это всё. Я буду видеть?
Сергей пожал плечами.
– Я сутки назад сам спрашивал примерно то же самое. Пока могу только посоветовать не облизывать подозрительные шины. Остальное по инструкции.
– Какой инструкции?
– Вот и я про неё.
Кравцов неожиданно рассмеялся. Потом стал серьёзным и посмотрел на Морозова, которого уже увозили к машине скорой помощи.
