Текст книги "Аварийщик. Дом №0 (СИ)"
Автор книги: Алекс Андрович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
– Вы издеваетесь?
– Я мечтаю издеваться. Пока я работаю.
Лена не двинулась. Она всё ещё смотрела на Сергея, потом вдруг спросила:
– Дяденька, а папа уже пришёл?
Старушка закрыла рот ладонью.
Сергей не знал, что отвечать.
– Как зовут папу?
– Саша.
– Фамилия?
– Сафронов.
Старушка прошептала:
– Он умер в девяносто седьмом. Сердце.
Сергей прикрыл глаза на секунду. Вот за это он всегда ненавидел аварии больше всего: техника ломалась без моральных вопросов, а рядом почти обязательно оказывались люди. Здесь же даже время умудрилось превратиться в неисправность.
– Лена, – сказал он осторожно, – сейчас сначала надо выйти отсюда. Хорошо? Потом разберёмся с папой.
Девочка кивнула, но не ушла. Она посмотрела на Петровича, на старушку, на странные современные двери квартир и только затем снова на Сергея.
– А какой сейчас год?
Вопрос прозвучал тихо, почти буднично.
И почему-то именно от него в подъезде стало страшнее, чем от бесконечного коридора.
Глава 3. Не трогай фазу
Никто не ответил девочке сразу. Восемь взрослых людей стояли на площадке и смотрели друг на друга с тем одинаково глупым выражением, которое появляется у человека, когда привычная реальность внезапно перестаёт выполнять условия договора. Старушка из восемьдесят второй первой пришла в себя, подошла к Лене и осторожно коснулась её плеча, словно боялась, что ребёнок рассыплется в пыль. Девочка вздрогнула, но не отстранилась. Сергей тем временем смотрел не на неё, а на бесконечный коридор за лифтовыми дверями: лампы там начали гаснуть одна за другой и темнота медленно приближалась.
– Две тысячи седьмой, – наконец сказал он.
Лена моргнула.
– Какой?
– Год. Две тысячи седьмой.
Она несколько секунд молчала. Потом посмотрела на старушку, будто только сейчас увидела её возраст, на незнакомые пластиковые окна в коридоре, на телефон в руке подростка. Нижняя губа дрогнула.
– Не пугайте ребёнка! – резко сказала мать подростка.
Сергей повернулся к ней.
– Я не пугаю. У нас тут, судя по всему, время само справляется.
Он приказал всем отходить от лифта. Петрович закрыл девочку собой, старушка взяла её за руку. Когда последняя лампа в чужом коридоре погасла, двери начали сходиться. За секунду до полного закрытия Сергей увидел далеко в темноте силуэт взрослого мужчины. Тот стоял неподвижно, слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо, но Сергей почему-то был уверен: человек смотрит прямо на него.
Двери закрылись.
На табло над лифтом загорелась цифра «8». Обычная кабина с тихим гулом пришла снизу секунд через десять, будто ничего не произошло. Сергей нажал кнопку открытия и увидел пустой металлический короб, зеркальную стену, ободранный поручень. Никакого коридора. Только на полу лежал маленький белый бант.
– Не трогать, – сказал Сергей.
– Почему? – спросил подросток.
– Потому что у нас сегодня правило: если непонятная хрень сама пришла из 1989 года, руками её не лапаем.
– А если в перчатках?
Сергей посмотрел на него.
– Ты очень хочешь эволюцию проверить на себе?
Подросток наконец отступил.
Таймер показывал девятнадцать минут. Нагрузка чёрной линии выросла до тридцати двух процентов. Сергей чувствовал, как страх медленно уступает место рабочему раздражению. С человеком можно спорить, систему можно измерить, а загадку – раскладывать на признаки. Главное не давать себе роскошь долго удивляться.
– Петрович, вниз. Всех с этажа убрать. Лене найти комнату и посадить там. И чтобы двери лишний раз не открывали.
– А ты?
– Я сейчас попробую понять, как эту гадость закоротить.
– Ты уже один раз попробовал.
– Значит, опыт есть.
Старушка не хотела уходить без объяснений. Она повторяла, что девочка действительно та самая, что у неё была родинка возле уха и шрам на колене, полученный летом на детской площадке. Сергей слушал и одновременно считал секунды. В конце концов он сказал, что объяснение будет после того, как дом перестанет готовиться к «критическому разрушению» и это неожиданно подействовало. Видимо, в его голосе было достаточно убеждённости, чтобы люди временно согласились не задавать вопросы.
Когда площадка опустела, Сергей вернулся к щиту. Чёрный провод по-прежнему уходил в стену, но теперь через Диагностику он видел не просто линию, а структуру: слабый поток шёл от дверей квартир и лифта, собирался в этажном узле и стекал в сторону нулевой двери. Там поток закручивался, будто вода перед сливом, но выхода не находил. Нижняя линия, уходившая к подвалу, оставалась тёмной.
– Значит, слив забит, – пробормотал Сергей.
Формулировка была бытовая, зато понятная. Если представить пространство как систему с потенциалом, квартира № 0 служила буфером. Она принимала лишнее – переходы, смещения, возможно, какие-то ошибки. Потом должна была сбрасывать их в нижний контур. Нижний контур разомкнулся, буфер переполнялся и внутри него накопились куски прошлого, включая девочку. Оставалось понять, чем его замкнуть.
Он достал бумагу из кармана, на обороте заявки нарисовал схему. Щит, чёрная линия, нулевая квартира, подвал. Потом пририсовал стрелки. Выглядело как плохая домашняя работа первокурсника, но помогало думать.
– Электричество тут только язык, – сказал Сергей сам себе. – Значит, и чинить можно на языке электричества.
Он спустился в подвал и снова осмотрел бетонную площадку со знаком. Интерфейс показывал «узел заземления» и «разомкнут». Сергей попробовал обычный провод – Диагностика никак не отреагировала. Медную шину – то же самое. Заземляющий контур здания был исправен, но к аномальной системе отношения не имел.
Петрович пришёл через несколько минут.
– Девочку посадили у старухи. Чай пьёт.
– Хорошо.
– Милицию хотят вызвать.
– Пускай. Только пусть сначала формулировку придумают. «Нашли несовершеннолетнюю, пропавшую восемнадцать лет назад, вышла из лифта со стороны, где лифта нет».
– Не поверят.
– Я тоже не верю. Но девочка от этого никуда не делась.
Петрович присел рядом с бетонной заплаткой.
– Что делаешь?
– Ищу, чем землю убедить, что она земля.
– Ты током всё-таки сильно приложился.
– Не исключено.
Сергей смотрел на знак и вспоминал первую вспышку. Чёрный провод отреагировал на металлический инструмент, но мультиметр просто погас. Значит, система могла взаимодействовать с обычными проводниками, только не так, как ток. Он достал катушку старого медного кабеля, которую таскал в аварийном чемодане для временных перемычек и положил рядом. Диагностика вдруг выдала слабую строку:
МАТЕРИАЛ: ПОДХОДИТ
Сергей замер.
– Вот.
– Что?
– Ему медь нравится.
– Кому?
– Подвалу. Не задавай вопросов, на которые я сам боюсь отвечать.
Он начал собирать временный контур. Один конец кабеля закрепил на старой металлической трубе отопления, которая уходила глубоко в фундамент. Второй провёл к бетонной метке. Нужен был элемент, который мог бы ограничить поток, иначе риск получался слишком большим. В аварийке нашёл старый понижающий трансформатор, списанный с подъездного освещения.
Трансформатор он поставил рядом, прислушиваясь к гулу старого щитка. И всё выглядело ненадёжно, нелепо, но другого выхода не было. Сергей провёл ладонью над проводами, не касаясь их и задержал дыхание. Теперь оставалось только подать питание и увидеть, что первым сдастся – схема или бетонная метка.
Нормальный инженер такой сборке сначала бы ужаснулся, потом вызвал комиссию, но Сергею сейчас нужна была не красота.
– Это что будет? – спросил Петрович.
– Если повезёт – дроссель.
– А если нет?
– Памятник моей инициативе.
– Может, не надо?
– Осталось пятнадцать минут.
Петрович посмотрел на пустой воздух перед Сергеем. Таймер он не видел, но спорить перестал.
Сборка заняла пять минут. Сергей зачистил концы, проверил контакты, дважды убедился, что обычная сеть отключена. Затем коснулся временным проводом края металлического знака.
Ничего.
– Вот и вся мистика, – сказал Петрович.
В следующую секунду трансформатор загудел.
Не громко, но так низко, что вибрация прошла по полу. Катушка медного кабеля дёрнулась. По ней пробежал голубоватый свет, слишком слабый, чтобы назвать его искрой и ушёл в трубу отопления. Интерфейс ожил.
ВРЕМЕННЫЙ КОНТУР ОБНАРУЖЕН
СОВМЕСТИМОСТЬ: 7%
ПРОПУСКНАЯ СПОСОБНОСТЬ: НЕДОСТАТОЧНО
– Есть контакт, – сказал Сергей.
– Где?
– Не знаю, но есть.
Таймер замедлился. Секунды теперь уходили примерно раз в две реальные секунды. Значит, направление верное. Сергей улыбнулся впервые за долгое время.
– Ну, зараза. Значит, ты всё-таки схема.
– С кем ты разговариваешь?
– С объектом.
– Он отвечает?
– Пока только матерится цифрами.
Совместимость семь процентов. Нужно больше. Сергей перебирал варианты: увеличить сечение, добавить витки, изменить точку заземления. В обычной электротехнике решение можно было рассчитать, но здесь он работал почти вслепую, опираясь на интерфейс как на прибор. Добавил вторую жилу – совместимость выросла до девяти. Подключил ещё одну трубу – упала до восьми. Убрал. Поменял направление намотки на трансформаторе – одиннадцать.
– Видишь? – сказал он Петровичу. – Оно реагирует.
– Я вижу, как ты из мусора собираешь штуку, от которой у меня волосы шевелятся.
– Это возраст.
– Очень смешно.
Таймер – двенадцать минут.
Сергей вспомнил про нулевую дверь. Верхний буфер и нижний слив были разделены. Возможно, временный контур надо было замыкать не в подвале, а соединять напрямую с чёрной линией наверху. Значит, один конец здесь, другой – к этажному узлу. Проблема в длине.
– У нас бухта двадцать пять метров?
– В машине тридцать.
– Неси.
– На восьмой этаж не хватит.
– По стояку хватит, если через окно подать.
Петрович посмотрел на него уважительно и обречённо одновременно.
– Когда ты так говоришь, потом обычно начальство орёт.
– Главное, чтобы было кому орать.
Они действовали быстро. Петрович тащил кабель наверх, Сергей крепил нижнюю часть. Пришлось открыть окно на лестнице и опустить бухту вниз во двор, затем завести через подвальное окошко. Жильцы наблюдали из-за дверей, хотя им было велено сидеть тихо. Кто-то спросил, что происходит. Сергей ответил: «Плановые учения по выживанию», но больше объяснять не стал.
На восьмом этаже осталось восемь минут.
Чёрный провод выглядел через Диагностику почти раскалённым. Нагрузка поднялась до сорока одного процента. Сергей подключил временную линию к металлическому корпусу этажного щита – никакого эффекта. К нулю – ничего. К чёрному проводу напрямую подходить было страшно после первого удара, но вариантов оставалось мало.
– Перчатки, – сказал он.
Петрович подал диэлектрические.
– Может, я?
– Нет.
– Почему?
– Потому что мне уже один раз врезало. Организм знакомый.
– Логика железная.
– Я электрик, не философ.
Сергей взял изолированные бокорезы и осторожно вскрыл тканевую оплётку чёрного провода. Под ней оказался не металл. Внутри шла тонкая серебристая нить, похожая одновременно на проволоку и стекло. Она едва заметно пульсировала.
Интерфейс:
МАГИСТРАЛЬ ПРОСТРАНСТВЕННОГО СБРОСА
ПОВРЕЖДЕНИЕ: 73%
ВНИМАНИЕ: ПРЯМОЙ КОНТАКТ ОПАСЕН
– Спасибо, – буркнул Сергей. – Второй раз предупредить решил.
Он не стал касаться нити. Вместо этого намотал обычный медный провод поверх оплётки, как трансформаторную обмотку. Один виток – ничего. Два – интерфейс мигнул. Пять – временный контур показал совместимость четырнадцать процентов. Десять – двадцать один.
Таймер – пять минут.
– Ещё.
– Кабеля мало.
– Сматывай запас с удлинителя.
– Ты начальнику сам скажешь?
– Если переживём, я ему новый куплю. Роскошь-то какая.
На пятнадцатом витке совместимость стала тридцать восемь процентов. Красная линия под дверью побледнела. Из-за нулевой квартиры донёсся низкий шум, будто где-то далеко шёл поезд.
– Работает, – сказал Петрович.
– Пока не взорвалось – не хвали.
Таймер – три минуты сорок секунд.
Потом нулевая дверь сама открылась на несколько сантиметров.
Из щели вырвался холодный воздух. Не просто прохладный – зимний. На полу моментально выступил иней. Сергей увидел внутри темноту и кусок комнаты: старые обои, шкаф, настенные часы. Стрелки часов бешено вращались назад.
Красная нагрузка прыгнула до шестидесяти процентов.
Временный контур загудел.
– Назад! – крикнул Сергей.
Дверь распахнулась шире. Внутри на секунду показалась кухня, потом больничная палата, потом лестничная площадка, залитая солнечным светом, потом снова комната. Пространство за дверью менялось, как кадры плохо настроенного телевизора. На одном из «кадров» Сергей увидел самого себя – старше, седого, с ожогом на половине лица. Тот стоял по ту сторону и что-то кричал, но звук не проходил.
– Да ну вас всех, – выдохнул Сергей.
Таймер – две минуты.
Контур нужно было стабилизировать. Он посмотрел на собранную схему и вдруг понял, чего не хватает. Они создали путь для сброса, но не ограничили фронт импульса. Трансформатор внизу сглаживал поток лишь частично. Нужен был второй элемент прямо здесь.
– Катушка от пускателя есть?
– В чемодане старая.
– Давай.
Петрович бросился к инструменту. Сергей держал провод руками, чувствуя вибрацию даже через перчатки. Нулевая дверь дрожала. Внутри мелькали комнаты, лица, куски улиц, времена года. Одно мгновение – девочка Лена стоит в коридоре и плачет. Другое – мужчина в рабочей форме семидесятых что-то записывает в журнал. Третье – пустой чёрный город без единого огня.
Петрович принёс катушку.
Сергей включил её последовательно в временную линию. Контакт дал искру. Система показала:
СОВМЕСТИМОСТЬ: 67%
Таймер остановился на 00:01:14.
– Стоит, – сказал Петрович.
Сергей выдохнул.
Через секунду таймер снова пошёл, но теперь быстрее.
00:01:10.
00:01:04.
00:00:57.
– Вот сука.
– Что?
– Радоваться рано.
Он посмотрел на схему. Не хватало замыкания. Поток проходил через медь, катушку, трансформатор, трубу, но система всё ещё считала контур временным. Тогда Сергей сделал то, чему ни одного нормального работника не учат: доверился надписи перед глазами больше, чем здравому смыслу.
На экране мигало:
ТРЕБУЕТСЯ ОПЕРАТОР
– Оператор, значит, – сказал он.
– Серёга, не вздумай.
– А что ты предлагаешь?
– Я ещё не знаю, что ты вздумал.
– Тогда заранее правильно боишься.
Сергей снял правую перчатку.
– Ты охренел?
– Возможно.
– Не трогай!
– Я фазу не трогаю.
– А что это?!
– Хотел бы я знать.
Он положил ладонь на изолированный участок временного медного кабеля. Ничего не произошло. Тогда коснулся большим пальцем металлической части собственной индикаторной отвёртки и прижал её жалом к обмотке.
Мир вспыхнул.
На этот раз боли почти не было. Было ощущение, словно через тело на секунду прошёл ледяной ветер. Перед глазами возникла схема всего дома – не чертёж, а объёмная сеть светящихся линий. Квартиры, двери, лестницы, лифтовая шахта, трубы, электрика, что-то ещё, чему Сергей не знал названия. В центре восьмого этажа висел чёрный пузырь квартиры № 0, переполненный чужими фрагментами.
Он вдруг понял, куда направить поток.
Не словами. Так электрик понимает, какой автомат отключить, ещё до того, как успевает объяснить себе почему.
Сергей повернул отвёртку.
Временный контур замкнулся.
Нулевая дверь с грохотом захлопнулась. Все лампы в подъезде одновременно вспыхнули белым светом, хотя ввод был отключён. Из щита вырвался сноп искр. Где-то внизу ударило так, будто в подвал уронили бетонную плиту.
Таймер исчез.
Сергей упал на колено, тяжело дыша. Петрович схватил его за плечо.
– Живой?
– К сожалению начальства.
Перед глазами медленно появились новые строки.
АВАРИЯ ЛОКАЛИЗОВАНА
ОБЪЕКТ № 1847: СТАБИЛЬНОСТЬ 81%
ПЕРВИЧНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО: УСПЕШНО
ОПЕРАТОР РАСПОЗНАН
ПОЛУЧЕН НАВЫК: ДИАГНОСТИКА I
СОВМЕСТИМОСТЬ С ИНСТРУМЕНТОМ: 3%
Сергей посмотрел на индикаторную отвёртку. Над ней появилась крошечная надпись:
ИНСТРУМЕНТ
ТИП: НЕ НАЗНАЧЕН
СОВМЕСТИМОСТЬ: 3%
Он тихо рассмеялся. Не потому, что было смешно. Просто организм решил, что после электрического удара, временной девочки и говорящей двери истерика – вполне разумный способ завершить смену.
– Что? – спросил Петрович.
– Меня приняли на работу.
– Куда?
– Если узнаю – уволюсь.
На восьмом этаже стало тихо. Нулевая дверь больше не светилась, красная линия исчезла, таймер тоже. Сергей уже хотел позволить себе сесть на пол и минут пять ничего не чинить, когда внизу послышался хлопок. Потом ещё один. Как будто кто-то открыл тяжёлую металлическую дверь.
Интерфейс неожиданно снова включился.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН
Сергей нахмурился.
ПРИЧИНА АВАРИИ: ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
Ниже появилась ещё одна строка.
СЛЕД ОПЕРАТОРА ОБНАРУЖЕН
– Петрович.
– Чего?
Сергей медленно поднялся.
– Похоже, оно не само ломалось.
Глава 4. Акт выполненных работ
К шести утра дом на Космонавтов снова выглядел обычным. Именно это раздражало Сергея сильнее всего. Свет горел ровно, лифт ездил между этажами без коридоров в прошлое, нулевая дверь исчезла, оставив на своём месте гладкую бетонную стену, а чёрного провода в щите больше не было. Там, где он уходил в стену, торчал обычный кусок алюминиевой жилы, старой и слегка подгоревшей. Если бы Сергей приехал сюда сейчас, он бы написал в акте «нагрев контактного соединения, устранено» и спокойно поехал на следующую заявку.
Но на кухне квартиры 82 сидела семилетняя девочка, официально пропавшая восемнадцать лет назад.
Вот она была плохим доказательством того, что всё приснилось.
Милиция приехала под утро. Сначала один экипаж, потом второй, потом мужчина в гражданском, который долго спрашивал всех по отдельности и с каждым новым ответом становился всё мрачнее. Лена назвала полное имя, дату рождения, имена родителей, школу и адрес бабушки, умершей в девяностых. Старушка из квартиры 82 нашла старую фотографию жильцов подъезда на субботнике и девочка на ней действительно была – те же косички, тот же шрам на колене, только бумаге было больше двадцати лет.
– Вы где её нашли? – в четвёртый раз спросил капитан милиции.
Сергей посмотрел на него тяжёлыми глазами.
– Я уже три раза рассказал.
– Ещё раз.
– В лифте.
– В кабине?
– Нет.
– Тогда где?
– Вот на этом месте начинается та часть, после которой вы на меня смотрите как на идиота.
– Я никак на вас не смотрю.
– Вы профессионал. Получается почти незаметно.
Капитан устало потёр переносицу. Он был примерно одного возраста с Сергеем и, судя по лицу, тоже провёл ночь не так, как планировал. Спорить они перестали ещё час назад. Милиционер просто фиксировал показания, потому что девочка существовала, а значит, бумага на неё тоже должна была существовать.
– Коридор за дверями лифта, – повторил он. – Который потом исчез.
– Да.
– И девочка вышла оттуда.
– Да.
– Вы были трезвы?
– Нет, конечно. Я всегда перед работой литр водки, потом в щит руками. Профессиональная традиция.
Капитан поднял глаза.
– Беляев.
– Трезвый я был. Петрович тоже. Жильцы тоже, кроме одного деда со второго, но он в коридоре не присутствовал.
Мужчина в гражданском записал что-то в блокнот. Сергей заметил, что тот ни разу не спросил про нулевую квартиру. Это было странно. Все спрашивали про девочку, лифт, время, а этот человек интересовался только тем, что Сергей делал со щитом и какие провода видел. Он представился сотрудником прокуратуры, но удостоверение показал так быстро, что Сергей успел увидеть только красную корочку.
– Чёрный кабель вы куда дели? – спросил он.
– Никуда. Исчез.
– Кабель не может исчезнуть.
– Сегодня вообще много чего не может.
– Вы уверены, что он был?
– У меня два тестера сдохли после попытки его измерить.
– Покажите.
Сергей достал приборы. Мужчина осмотрел их, но не стал включать. Потом почему-то понюхал корпус одного и вернул.
– Вы могли получить электротравму и дезориентацию.
– Мог. А девочка тоже получила мою дезориентацию?
– С девочкой будут разбираться отдельно.
Сергей не любил формулировку «будут разбираться». Обычно после неё человек превращался из живого существа в папку на столе. Он посмотрел на Лену: та сидела рядом с пожилой соседкой и молча ела бутерброд. За ночь она почти не плакала. Ребёнок пока не понимал масштаба произошедшего. В её голове отец был жив, мать ждала дома, СССР существовал, а взрослые почему-то оделись странно и задавали бессмысленные вопросы.
Когда Лену увозили в больницу, она неожиданно вырвалась из рук женщины-врача и подбежала к Сергею.
– Вы папу найдёте?
Он присел перед ней.
– Я не милиция.
– Но вы нашли меня.
Вопроса в этой фразе не было и отвертеться оказалось сложнее. Сергей посмотрел на капитана. Тот отвёл глаза.
– Я узнаю, что можно сделать, – сказал Сергей.
– Обещаете?
Он помолчал.
– Нет. Я взрослый, а взрослые, которые легко обещают невозможное, обычно или политики, или продавцы пылесосов. Но я попробую узнать. Договорились?
Лена серьёзно кивнула.
Когда машина скорой уехала, на улице уже светало. Петрович курил у «Газели», хотя пять лет всем рассказывал, что бросил. Сергей подошёл, молча взял сигарету из пачки и тоже закурил. Курил он редко, обычно после особенно мерзких аварий или разговоров с бывшей женой. Сегодня подходили оба варианта, хотя с Ириной он ещё не разговаривал.
– Ты куришь? – удивился Петрович.
– Уже нет.
– У тебя сигарета в руке.
– Это эксперимент.
– Над чем?
– Насколько быстрее меня сегодня добьёт табак после электричества.
Несколько минут они молчали. Двор просыпался: кто-то выгуливал собаку, на соседней дороге загудел автобус, женщина выносила мусор. Нормальная жизнь раздражающе быстро затягивала ночную дыру.
– Ты тоже всё видел? – спросил Сергей.
– Что именно?
– Не начинай.
Петрович затянулся.
– Видел коридор. Девку видел. Дверь видел. Голос твой слышал. Цифр твоих не видел.
– Уже хорошо.
– Что хорошего?
– Значит, я сошёл с ума только частично.
Петрович усмехнулся.
– Ты раньше нормальным не был.
– Это сильно упрощает диагностику.
Они вернулись в подъезд, чтобы закончить работу. Сергей ещё раз проверил щиты. Диагностика включалась по желанию, хотя теперь требовала меньше усилий. Стоило сосредоточиться, как над автоматами появлялись температуры, дефекты, остаточный ресурс. Некоторые значения он мог проверить приборами – совпадали. Это окончательно убивало надежду на простую галлюцинацию.
На месте нулевой двери интерфейс молчал. Никакой квартиры, никакого источника аварии. Только бетон.
В подвале временная схема лежала там, где они её оставили. Трансформатор был горячим, изоляция на медном проводе потемнела, но всё остальное выглядело обычно. Знак треугольника в круге исчез. Сергей провёл по бетону ладонью – гладкая поверхность, будто его никогда не было.
– Петрович.
– А?
– Ты знак видел?
– Видел.
– Тут был?
– Тут.
– Хорошо.
– Что опять хорошего?
– Свидетель есть.
– Ты меня к психиатру с собой возьмёшь?
– Обязательно. Скажу, что всё началось после знакомства с тобой.
В семь пятнадцать Сергей сел писать акт. Диспетчер Лена – взрослая Лена, сорокалетняя женщина с громким голосом и привычкой держать в голове сразу пять адресов – требовала закрыть заявку, потому что утренняя смена уже начинала работу. Объяснять ей, что в доме была временная квартира, Сергей не стал. Написал: «нарушение контактного соединения этажного распределительного устройства, перегрев, временное отключение, контакт восстановлен, требуется плановая ревизия».
Петрович заглянул через плечо.
– А девочку чего не записал?
– В каком пункте? «Заменён предохранитель, обнаружен ребёнок производства СССР»?
– Начальство удивится.
– Начальство переживёт. Оно вообще живучее.
Сергей поставил подпись. Внизу бланка был пункт «работу выполнил». Он несколько секунд смотрел на него и вдруг подумал, что формально работу действительно выполнил. Что бы ни произошло, авария остановилась. Значит, кто-то или что-то признало его действия ремонтом.
Перед глазами всплыла строка:
ДИАГНОСТИКА I
Ниже – словно справка:
Доступно распознавание базовых технических параметров, дефектов и энергетических нарушений в пределах визуального контакта.
Предупреждение: превышение времени анализа вызывает перегрузку оператора.
– А справочник нельзя было раньше выдать? – спросил Сергей пустоту. – Инструкцию, технику безопасности, каску хотя бы?
– Ты с кем? – спросил Петрович.
– С работодателем.
– Чего говорит?
– Как обычный. Требований много, зарплаты не видно.
Они вышли из подъезда около восьми. И именно тогда Сергей заметил маленький металлический знак рядом с дверью щитовой. Треугольник внутри круга, размером с монету. Знак был не нарисован, а вставлен прямо в бетон, будто часть арматуры вышла наружу.
Он присел.
Диагностика показала:
МАРКЕР ОБЪЕКТА
СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕН
ОПЕРАТОР: С. БЕЛЯЕВ
Сергей долго смотрел на собственную фамилию. Потом осторожно коснулся металла. Ничего не произошло.
– Красиво, – сказал Петрович. – Теперь у тебя дом именной.
– Всегда мечтал. Особенно о девяти этажах чужих проблем.
Во двор въехала тёмно-серая «Волга». Машина была чистой до неприличия, будто дождь ночью шёл для всех, кроме неё. За рулём сидел мужчина в костюме, а с заднего сиденья вышел тот самый человек в дорогой куртке, которого Сергей прежде не видел. Лет сорок пять, короткая стрижка, гладко выбрит, обувь слишком хорошая для грязного двора.
Он подошёл прямо к Сергею.
– Беляев Сергей Викторович?
– Зависит от того, кому должен.
– Городская энергетическая инспекция.
Мужчина показал удостоверение. На этот раз достаточно долго, но Сергей всё равно не запомнил фамилию. Не потому, что не успел – буквы словно не хотели удерживаться в памяти. Он прочитал: «К…», моргнул и сразу забыл продолжение.
– Быстро вы, – сказал Сергей. – Обычно инспекция приезжает, когда уже всё починили, покрасили и три раза забыли.
– Ночная авария была необычной.
– Вы откуда знаете?
– Диспетчерская передаёт сведения.
Сергей посмотрел на Петровича. Тот едва заметно пожал плечами.
– Мы можем поговорить наедине? – спросил мужчина.
– Можем. Но Петрович всё равно потом узнает. Он как районная газета, только без редактора.
Незнакомец улыбнулся. Улыбка была правильной, вежливой и совершенно пустой.
– Вы получили электротравму?
– Бывает.
– Потеря сознания?
– Секунд десять.
– Зрительные нарушения?
Сергей почувствовал, как внутри всё напряглось.
– А вы врач?
– Мы отслеживаем последствия аварий.
– Тогда скажите, почему городской энергонадзор интересуется моими галлюцинациями раньше скорой.
Мужчина не ответил сразу. Его взгляд скользнул к двери подъезда, затем к маленькому металлическому маркеру у щитовой. На долю секунды лицо изменилось. Не сильно – просто человек увидел что-то ожидаемое.
– Вы дверь открывали? – спросил он.
Сергей почувствовал холод.
– Какую?
– На восьмом этаже.
– Там много дверей.
– Нулевую.
Петрович перестал курить и поднял глаза.
Сергей пожал плечами.
– Не знаю, о чём вы.
– Жильцы упоминали дополнительное помещение.
– Жильцы ночью много чего упоминали. Один мужчина уверял, что у него холодильник ломается из-за соседской микроволновки.
Незнакомец смотрел спокойно.
– Значит, не открывали.
– Значит, нет.
– Это хорошо.
– Почему?
– Потому что там могло быть опасно.
Сергей усмехнулся.
– Спасибо. Очень своевременное предупреждение. Может, в следующий раз до аварии пришлёте?
Мужчина снова улыбнулся. Затем достал визитку без логотипа, только имя и номер телефона.
– Если заметите что-нибудь необычное после травмы – позвоните.
– Например?
– Световые эффекты. Звуки. Ощущение наблюдения. Непривычные показания приборов.
Каждое слово попадало слишком точно.
Сергей взял визитку.
– А если начну видеть маленьких зелёных человечков?
– Не думаю, что увидите.
– Жаль. Они хотя бы понятные.
Незнакомец попрощался и пошёл к машине. Сергей смотрел ему вслед, чувствуя, как Диагностика сама собой включается. На «Волге» появились обычные параметры: температура двигателя, износ генератора, давление в системе. На водителе – ничего.
На незнакомце всплыла единственная строка.
ОБЪЕКТ НЕ ОБСЛУЖИВАЕТСЯ
Сергей нахмурился и попытался сосредоточиться сильнее.
ДОПУСК НЕДОСТАТОЧЕН
Мужчина на секунду остановился возле машины, будто почувствовал взгляд и повернул голову. Сергей тут же отключил Диагностику.
«Волга» выехала со двора.
– Номер запомнил? – спросил Сергей.
– А не было номера.
– Был.
– Где?
Сергей посмотрел вслед машине. Он точно помнил белую прямоугольную табличку спереди. Но ни одной цифры. Более того, мозг словно отказывался признать, что на ней вообще что-то написано.
– Хорошо, – пробормотал он. – Значит, мои галлюцинации ещё и с удостоверением ездят.
– Он про дверь знал.
– Знал.
– И про удар.
– Знал.
– И что будем делать?
Сергей сложил визитку пополам и убрал в карман.
– Для начала не звонить.
– А потом?
– А потом я восемь часов посплю и решу, насколько сильно хочу испортить себе жизнь.
Спать ему не дали.
На базе Сергей успел умыться, выпить кофе и десять минут посидеть в раздевалке с закрытыми глазами. Утренняя смена уже шумела в коридорах, кто-то ругался из-за потерянного ключа от подстанции, начальник требовал объяснительную по ночному отключению дома. Сергей написал две строчки: «В связи с угрозой поражения электрическим током произведено аварийное снятие напряжения. Последствия устранены». Про прошлое, девочку и инспектора снова не упомянул.
Телефон зазвонил, когда он собирался уходить домой.
На экране высветилось «Ирина».
Бывшая жена звонила редко и почти никогда утром. Сергей почувствовал неприятный укол.
– Да.
– Ты где?
– На работе. Что случилось?
– Мне срочно надо в суд, заседание перенесли. Аня у меня, в школу сегодня позже. Можешь забрать её часа на три?
Сергей посмотрел на часы. Дочь он видел четыре дня назад и собирался встретиться с ней только в выходные.
– Конечно.
– Ты после смены?
– Живой.
– Я не это спросила.
– А я отвечаю на более важное.
Ирина тяжело вздохнула, но спорить не стала. Через двадцать минут она привезла восьмилетнюю Аню к его дому. Девочка выскочила из машины с рюкзаком, обняла Сергея и сразу начала рассказывать, что мама не разрешила взять ролики, хотя на улице почти сухо. Сергей слушал её и чувствовал, как ночной кошмар отступает. Вот нормальная реальность: дочь, рюкзак, каша, спор про мультики. Здесь всё понятно.
Он поднялся с Аней в квартиру, поставил чайник и только тогда заметил, что Диагностика продолжает иногда показывать мелочи сама собой. Холодильник: ресурс компрессора семьдесят два процента. Чайник: накипь. Розетка у стола: ослаблен контакт. Сергей даже усмехнулся. Если уж сумасшествие решило остаться, пусть хотя бы помогает по хозяйству.
– Пап, ты чего на розетку смотришь? – спросила Аня.
– Думаю, что она плохо себя ведёт.
– Накажешь?
– Отключу мультики.
– Тогда это меня накажешь.
– Видишь, как всё сложно в энергетике.
Аня устроилась за столом с тетрадями, а Сергей ещё несколько минут ходил по квартире и намеренно проверял самые обычные вещи. Светильник в ванной оказался исправен, у стиральной машины Диагностика предупредила о начинающемся износе подшипника, у старого удлинителя – о повреждённой изоляции возле вилки. Всё это было до смешного приземлённым и почти успокаивало: сверхъестественный дар, если так вообще можно было назвать увиденное, пока работал как очень дорогой прибор, который почему-то встроили ему прямо в голову. Сергей поймал себя на мысли, что через неделю, если не случится ничего хуже, он начнёт брать деньги за диагностику бытовой техники и первым делом выставит счёт собственной судьбе.
