Текст книги "Аварийщик. Дом №0 (СИ)"
Автор книги: Алекс Андрович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 18. Допустимая потеря
Четыре минуты до критического порога быстро превращают философию в физкультуру. Ещё секунду назад Миронов спорил с Сергеем о системе управления, Синицын объяснял старую автоматику, а Петрович ворчал на советские шкафы. Теперь все одновременно полезли к контроллеру и только Сергей на мгновение задержался, глядя на сообщение о втором ключе. Внутри неприятно зудела мысль: он сам принял заявку и сам вошёл в узел. Если кто-то построил ловушку на ожидании локального оператора, Беляев только что аккуратно наступил туда обеими ногами и ещё расписался.
– Что отключать? – спросил он.
Синицын уже распахнул стеклянную дверцу шкафа.
– Ничего не отключать вслепую. Этот контроллер запитан от самого перехода. Снимешь питание – он останется в последнем состоянии.
– Которое сейчас «открывать».
– Да.
– Очень заботливая автоматика.
Миронов повернулся к одному из своих людей.
– Гаситель сюда.
Синицын резко сказал:
– Нет.
– У нас три минуты пятьдесят.
– Гаситель обнулит сигнатуры обоих ключей. Переход потеряет управление.
– И остановится.
– Или зафиксируется открытым.
Миронов замолчал.
– Вероятность?
– Не знаю.
Сергей хмыкнул.
– Сразу видно специалистов. Чем важнее вопрос, тем честнее ответ.
На механическом барабане щёлкнула следующая ступень. Где-то под полом прошёл удар, воздух в коридоре похолодел. Система показала двадцать восемь процентов раскрытия.
ДО КРИТИЧЕСКОГО ПОРОГА: 03:31
– Григорич, что делали раньше? – спросил Петрович.
Синицын смотрел на реле.
– Для отмены территориальный оператор должен снять подтверждение вручную.
– Я ничего не подтверждал вручную, – сказал Сергей.
– Автоматика сочла принятием заявки подтверждение входа.
– Тогда пусть сочтёт моё «идите на хрен» отзывом.
– Старые системы плохо понимают естественный язык.
– А зря. В аварийке половина команд именно такая.
Синицын нашёл небольшую металлическую крышку внизу шкафа. Замок не поддался. Петрович уже поднял монтировку.
– Аккуратно, – сказал Синицын.
– Поздно учить.
– Там хрупкая механика.
– Значит, надо было нормальный замок ставить.
Сергей вытащил связку ключей Захарова. Третий подошёл. Дверца открылась. Внутри находились четыре керамических переключателя и рукоятка с табличкой ОТКАЗ ТЕРР. ПОДТВЕРЖДЕНИЯ.
– Вот, – сказал Синицын. – Переводи вниз.
Сергей взялся.
Рукоятка не двигалась.
– Заклинило.
– Не может быть.
– Могу дать потрогать.
Синицын попробовал сам. Ноль.
Диагностика Сергея подсветила механизм красным.
БЛОКИРОВКА ОТКАЗА: АКТИВНА
ИСТОЧНИК: ВНЕШНЯЯ КОМАНДА
– Его держат снаружи.
Миронов шагнул ближе.
– Откуда команда?
Сергей запросил источник.
МАРШРУТ СКРЫТ
ТРЕБУЕТСЯ ДОПУСК IV
– Конечно. Как только становится интересно – нужен платный тариф.
Нестерова посмотрела на свой прибор.
– Я могу снять внешнюю блокировку на несколько секунд.
– Последствия? – спросил Синицын.
– Сгорит мой ключ доступа.
Миронов нахмурился.
– Не надо.
– Другой вариант?
Он не ответил.
Нестерова уже подключала серый кабель к сервисному разъёму.
– Пятнадцать секунд. Потом канал закроется.
– Делай, – сказал Сергей.
Миронов резко посмотрел на него.
– Вы здесь не командуете моей группой.
– Тогда командуй быстрее.
Нестерова нажала кнопку.
На её приборе пошёл обратный отсчёт.
15
Сергей увидел, как над рукояткой гаснет красная строка.
– Сейчас!
Он дёрнул.
Механизм сдвинулся на сантиметр и снова встал.
– Там физический стопор, – сказал Петрович.
– Где?
– Внутри.
– Спасибо, капитан очевидность.
Петрович уже лез рукой под нижнюю панель.
– Свети.
Сергей направил фонарь. За рычагом был тонкий стальной фиксатор, который явно не относился к штатной конструкции. Новый. Блестящий. Кто-то вставил его специально.
– Вот тебе и внешняя команда, – сказал Петрович. – Тут ещё и по старинке подстраховались.
9
– Вытащи.
– Зажало.
– Ломай.
– А «хрупкая механика»?
Синицын ответил первым:
– Ломай.
Петрович усмехнулся.
– Наконец-то разумный приказ.
Он подсунул отвёртку, Сергей вторую. Фиксатор согнулся, но не вышел.
5
Нестерова сказала:
– Канал закрывается.
– Ещё!
Петрович навалился. Металл лопнул.
2
Сергей дёрнул рукоятку вниз.
Щёлкнуло.
Контроллер завыл низким тоном. Барабан остановился.
ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТОЗВАНО
ПРОЦЕДУРА ОТКРЫТИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА
Все выдохнули одновременно.
На экране Нестеровой появилась ошибка. Она отключила прибор и посмотрела на него.
– Ключ сгорел.
– Дорого? – спросил Сергей.
– Очень.
– Запиши на меня. Я теперь ответственный.
– Не смешно.
– Мне тоже. Поэтому и шучу.
Система показала раскрытие двадцать девять процентов. До критического порога оставался один процент, но рост прекратился.
– Закрываем, – сказал Миронов.
Синицын покачал головой.
– Не так быстро. Сначала надо снять сервисный ключ.
– Снимай.
Он начал работать с верхней частью шкафа. Сергей прислонился к стене и почувствовал, как она дрожит. Не техника. Что-то глубже. Переход оставался открыт почти на треть и даже остановленная процедура позволяла состояниям по ту сторону касаться этого места.
Первым изменился свет.
Люминесцентные лампы погасли. Вместо них на стенах загорелись старые круглые плафоны с жёлтыми лампочками. Кабели в пластиковых коробах исчезли. На их месте появились фарфоровые изоляторы и тканевая проводка. Петрович медленно выпрямился.
– Это что?
Синицын посмотрел вокруг.
– Отражение состояния.
– Как в лифте? – спросил Сергей.
– Похоже. Только здесь оно не персональное.
Из-за угла коридора донеслись шаги. Все напряглись. Миронов поднял руку, его люди отступили к стенам.
Появились двое рабочих в старой форме. Они не видели присутствующих. Один курил прямо в коридоре, второй нёс бумажную папку.
– Говорил же, к пятнице не успеем, – сказал курящий.
– Григорич подпишет.
– Григорич всё подпишет, а потом нас же ночью вызовут.
Они прошли сквозь Нестерову и исчезли за стеной.
Петрович посмотрел на Синицына.
– Твои?
Тот кивнул.
– Семьдесят девятый или восьмидесятый.
– Ты их помнишь?
– Одного.
– Жив?
– Нет.
Сергей потёр лицо.
– Вот теперь понятно, зачем город доноров собирает. Буфер не просто энергию жрёт. Он вытаскивает старые состояния.
Синицын продолжал отключать сервисную сигнатуру.
– Не обязательно старые. Любые допустимые.
– То есть сейчас может появиться ТЭЦ, где нас всех расстреляли?
– Теоретически.
– Спасибо. Сразу жить захотелось аккуратнее.
Из машинного зала донёсся мощный гул. Все бросились обратно. На несколько секунд зал стал другим. Турбина, которая в реальности была разобрана, стояла целая и вращалась. По проходам ходили десятки рабочих. За окнами шёл снег, хотя на улице был август. Потом картина мигнула и всё вернулось: тёмный корпус, ржавое оборудование, летняя ночь.
– Двадцать девять процентов уже даёт такое? – спросила Нестерова.
– Здесь, рядом с дверью, – ответил Синицын. – За границей объекта пока слабее.
Сергей запросил карту. Внешняя территория ТЭЦ показывала лёгкие колебания, жилые районы – нет. Значит, порог в тридцать процентов действительно был не случайной красивой цифрой. После него переход, вероятно, начал бы самостоятельно цепляться за соседние узлы.
Рация Миронова заговорила одновременно с телефоном Нестеровой. Доклады шли один за другим. На проходной охранник на несколько секунд увидел вместо парковки железнодорожные пути. У действующей котельной исчезла дверь в бытовку, а потом появилась обратно на полметра левее. Двое сотрудников центральной группы утверждали, что минуту разговаривали с человеком в форме старого образца, который требовал предъявить пропуск за 1984 год. Никто не пострадал, но граница между «показалось» и «можно получить по голове» становилась всё тоньше.
– Всех из старого корпуса наружу, – приказал Миронов. – Остаются только операторы.
Сергей поднял голову.
– Захаров ушёл?
– Должен был.
– «Должен был» – это не ответ.
Миронов вызвал пост. Ответа не было. Сергей выругался.
– Где он был последний раз?
– На действующей границе, у резервного щита, – сказала Нестерова. – Он проверял насос после переноса гасителя.
– Я пойду.
– Нет, – одновременно сказали Миронов и Синицын.
Сергей посмотрел на обоих.
– Очень приятно, что вы нашли общую тему. Теперь скажите, кто пойдёт вместо меня.
Миронов указал одному из операторов. Тот сделал два шага и остановился. Коридор к действующей части изменился прямо у них на глазах: бетонный проход вытянулся, стены стали кирпичными, вместо современных светильников появились лампы под металлическими колпаками. В конце теперь находилась дверь с табличкой «МАШИННЫЙ ЗАЛ № 2», хотя второго зала в этой части давно не существовало.
Синицын включил свой прибор.
– Это состояние 1983 года.
– Захаров там может быть? – спросил Сергей.
– Если оказался в зоне наложения – да.
– Тогда идём.
– Подожди.
– Опять?
Синицын ткнул в стену.
– Нельзя просто пройти. Если маршрут принадлежит прошлому состоянию, на выходе ты можешь оказаться в другой точке текущего объекта.
– Как лифт.
– Да, но здесь нет кабины, которая возвращает в опорное состояние.
Сергей посмотрел на Диагностику. В старом коридоре проступали два набора линий: один красный, второй серый. Некоторые элементы совпадали – несущие колонны, фундамент, старые лестницы. То, что существовало и тогда и сейчас, система подсвечивала зелёным.
– Опора есть, – сказал он. – Не кабина. Конструкция. Идём только по тому, что существует в обеих версиях.
Миронов нахмурился.
– Уверены?
– Нет. Но у вас другой план?
– Мы можем дождаться схлопывания состояния.
– А Захаров может дождаться чего-нибудь горячего. Он там резервный насос держит.
Нестерова уже шагнула рядом с Сергеем.
– Я с вами.
– Приказ нарушать понравилось?
– Не привыкайте.
Они вошли вдвоём. Петрович хотел следом, но Сергей оставил его у точки входа: старик должен был следить, не меняется ли реальный коридор и держать голосовую связь. Миронов поставил ещё одного человека с ним. Синицын остался у контроллера – сервисный ключ нельзя было бросать до полного отключения.
Первый десяток метров прошли нормально. Старый коридор пах свежей краской и машинным маслом, хотя Сергей знал, что нынешние стены за штукатуркой сырые. Слева возникло окно, которого сейчас не существовало. За ним работала ТЭЦ: турбины вращались, по площадке шли люди, за стеклом лежал снег. Удивительно будничная жизнь давно исчезнувшего объекта.
– Не смотреть долго, – сказала Нестерова.
– Боишься, понравится?
– Состояние может закрепиться наблюдением.
– Уже проходил. Там семья была. Сервис отвратительный.
Она быстро взглянула на него, но не спросила. Сергей был благодарен.
Диагностика вела их по зелёным опорам. Старая колонна совпадала с нынешней. Лестничный пролёт – тоже. А вот дверь в электрощитовую существовала только в прошлом, поэтому через неё Сергей идти отказался. Пришлось обходить по узкому служебному мостку. Нестерова двигалась уверенно, но пару раз её привычные операторские приборы показывали маршрут иначе, чем локальная Диагностика Сергея. Во второй раз она молча убрала устройство в карман.
– Не работает? – спросил он.
– Работает по текущей карте.
– А текущая карта сейчас старая.
– Именно.
– Наконец-то техника унижает не только меня.
Через минуту они услышали ругань Захарова. Старший машинист находился за старым шкафом, который в прошлом занимал половину прохода, а в настоящем давно был демонтирован. Он стоял по другую сторону и бил связкой ключей по металлической двери.
– Владимир Иванович!
– Беляев?! Это что за хрень?!
– Технический термин подтверждаю. Не двигайтесь.
– Я и не двигаюсь! Тут стены не туда стоят!
– Это временно.
– У вас всё временно, а потом двадцать лет висит!
– Вот поэтому вы мне и нравитесь.
Сергей посмотрел на зелёные совпадения. Между ними и Захаровым не было прямой опоры: старый шкаф существовал только в 1983-м, а нынешний проход проходил сквозь его корпус. Если машинист просто шагнёт через дверь прошлого, неизвестно, где выйдет. Нестерова предложила стабилизировать участок гасителем, но её рабочий ключ уже сгорел. Второй прибор был у группы снаружи, а та дорога могла измениться раньше, чем его принесут.
– Захаров, что у вас справа?
– Труба пожарная.
– Красная?
– Сейчас красная. А что?
Сергей улыбнулся. Пожарный стояк был одним из немногих элементов, которые не меняли десятилетиями. Диагностика подсветила его зелёным от пола до потолка.
– Держитесь за трубу и идите вдоль неё к нам. Не отпускайте, даже если покажется, что она проходит через стену.
– Ты серьёзно?
– К сожалению.
– А если током?
– Не должно.
– «Не должно» я сегодня уже слышал!
– Тогда у нас общий опыт. Идите.
Захаров схватился за трубу. Сделал шаг. Его плечо на секунду ушло в корпус старого шкафа и исчезло. Мужчина замер.
– Я туда не полезу!
– Это не шкаф. Его сейчас нет. Вы видите старое состояние. Труба настоящая в обоих. Держитесь за неё.
– А если ты ошибся?
Сергей посмотрел на Нестерову.
– Тогда я буду очень виноват.
– Утешил!
Захаров выругался длинно, профессионально и всё-таки шагнул. На секунду половина тела исчезла в металле. Потом он вышел с другой стороны целиком. Сергей неожиданно почувствовал уважение: не каждый шестидесятилетний мужик полезет сквозь шкаф только потому, что какой-то аварийщик сказал «он ненастоящий».
Они двигались вдоль стояка. В одном месте труба проходила через старую стену. Захаров закрыл глаза и шагнул. Стена прошла сквозь него серым туманом. Через двадцать секунд он оказался рядом.
– Всё, – сказал Сергей. – Теперь назад.
Захаров сначала посмотрел на Нестерову, потом на старый коридор.
– Я в восемьдесят третьем сюда только учеником пришёл.
– Поздравляю с экскурсией. Бесплатной.
– Там в зале… я себя видел.
Сергей остановился.
– Где?
– У турбины. Молодого. Я ему крикнул. Он не услышал.
Нестерова сказала жёстко:
– Не возвращайтесь. Это не прошлое. Это состояние, сохранённое контуром.
Захаров долго смотрел туда, потом кивнул.
– Я понял.
Сергей подумал, что понимает он не до конца. Никто из них не понимал. Но иногда для выхода достаточно не полного знания, а правильного направления.
Обратно они шли быстрее. На середине пути состояние начало распадаться. Жёлтые лампы моргнули, кирпичная кладка стала прозрачной, через неё проступил нынешний бетон. Сергей велел всем держаться зелёных опор. За несколько метров до выхода старый коридор схлопнулся полностью. Они втроём оказались в современном проходе, только Захаров стоял по щиколотку в куче демонтированного кабеля и матерился.
Петрович хлопнул его по плечу.
– Живой?
– Пока да. Вы тут все больные.
– Это он виноват, – Петрович показал на Сергея.
– Почему сразу я?
– Ты начальник временный.
Захарова наконец вывели из корпуса. Сергей вернулся к контроллеру. За время спасения раскрытие не выросло, но вокруг узла продолжали появляться короткие наложения. Двадцать девять процентов было достаточно, чтобы ТЭЦ жила сразу несколькими жизнями.
– Закрыть можно? – спросил он.
Синицын наконец снял модуль сервисной сигнатуры. Внутри оказалась небольшая пластина с выгравированной схемой, похожей на отпечаток пальца. Диагностика показывала:
ЭМУЛЯТОР СИГНАТУРЫ: СИНИЦЫН А.Г.
ДАТА СОЗДАНИЯ: 1981
ПОСЛЕДНЯЯ АКТИВАЦИЯ ДО ТЕКУЩЕЙ: 1986
– Кто его включил сегодня? – спросил Сергей.
Синицын показал на новый тонкий кабель, впаянный в старую плату. Он уходил через заднюю стенку шкафа.
– Вот это не моё.
Кабель был современным. Значит, кто-то физически добрался до контроллера и модифицировал его. Не призрак из сети. Человек.
– Когда? – спросил Миронов.
Нестерова осмотрела крепления.
– Недавно. Пыль нарушена.
Сергей включил Диагностику.
ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО: 31 ЧАС НАЗАД
– Вчера днём.
Миронов выругался.
– Объект под наблюдением.
– Очень хорошим, – сказал Сергей.
– Камеры проверим.
– У вас человек прошёл под турбину, припаял провод к секретной двери, а камеры только сейчас проверят. Это прямо успокаивает.
Миронов не ответил.
Синицын переключил несколько реле на закрытие. Ничего не произошло.
– Что?
Он повторил.
– Закрывающий привод не отвечает.
Сергей включил Диагностику.
ПРОЦЕДУРА ЗАКРЫТИЯ НЕДОСТУПНА
ПРИЧИНА: ОТСУТСТВУЕТ ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ЗАЩЁЛКА
– Какая ещё защёлка?
Синицын открыл соседний отсек. Внутри было пустое посадочное место размером с пачку сигарет. На винтах свежие следы инструмента.
– Её сняли, – сказал он.
– Что за деталь?
– Не деталь в обычном смысле. Привязка к исходному состоянию территории. Без неё дверь можно открыть, но автоматическое закрытие не найдёт, куда возвращаться.
– Очень предусмотрительно.
– Именно.
Миронов спросил:
– Есть запасная?
– У каждого участка была одна. Запасные не делали: копия опоры может создать конфликт.
Сергей медленно посмотрел на него.
– Где хранилась?
– В нулевой диспетчерской или здесь, в контроллере. После девяностых – не знаю.
– У нас внизу на базе мастерская полная непонятного хлама.
– Возможно.
– Значит, надо ехать и искать.
Синицын не ответил. Он смотрел на нижнюю часть контроллера. Там, за старой табличкой, был маленький журнал операций на бумажной ленте. Механический принтер продолжал медленно выползать наружу.
– Что там? – спросил Сергей.
Синицын оторвал полоску.
На ней были даты и фамилии. Большинство выцвели. Последняя строка сегодняшняя:
СЕРВИСНЫЙ КЛЮЧ: СИНИЦЫН А.Г.
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ КЛЮЧ: БЕЛЯЕВ С.В.
Сергей ткнул пальцем.
– Ну вот. Всё честно. Сам виноват.
Но Синицын смотрел выше.
На старую запись от 1979 года.
СЕРВИСНЫЙ КЛЮЧ: СИНИЦЫН А.Г.
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ КЛЮЧ: ВОРОНЦОВ С.В.
Петрович увидел фамилию и медленно повернулся к Сергею.
– Тот мужик с фотографии.
– Вижу.
Синицын поднял голову.
– Ты знаешь Воронцова?
– Нет. Только он почему-то выглядит как мой родственник и зовут его Сергей Викторович. Мелочь.
Синицын несколько секунд смотрел на Беляева так, будто впервые увидел.
– Покажи интерфейс территориального ключа.
Сергей вызвал подробности. Раньше там было только его имя. Теперь после остановки процедуры система разрешила раскрыть соответствие.
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ ПРОФИЛЬ УЗЛА 4
БАЗОВЫЙ КЛЮЧ: ВОРОНЦОВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ
ТЕКУЩИЙ НОСИТЕЛЬ: БЕЛЯЕВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ
СОВПАДЕНИЕ ОПЕРАТОРСКОГО ПРОФИЛЯ: 96,8%
Сергей перечитал.
Потом ещё раз.
– Григорич, – тихо сказал Петрович. – Ты сейчас опять скажешь «потом»?
Синицын не ответил.
Он смотрел на Сергея с таким выражением, что ответ стал понятен и без слов.
Он знал, кто такой Воронцов.
Глава 19. Воронцов
Синицын молчал достаточно долго, чтобы Сергей успел разозлиться. Не испугаться, не удивиться, а именно разозлиться. За последние сутки окружающие слишком часто смотрели на него так, будто знали вторую половину анекдота и ждали, когда он сам догадается. Миронов знал про операторов, форма в трансформаторе знала про сеть, Синицын знал про прошлое, система вообще знала всё, но разговаривала как техническая поддержка после третьего перевода между отделами. Теперь в старом журнале стояло имя человека, похожего на Сергея лицом, с тем же именем и отчеством, а система сообщала почти девяносто семь процентов совпадения профиля. И Синицын снова собирался выбирать слова.
– Говори, – сказал Сергей.
– Не здесь.
Петрович вскинул монтировку, которую так и не выпустил после шкафа.
– Я предупреждал.
– Ладно, – быстро сказал Синицын. – Здесь.
Сергей усмехнулся.
– Педагогика работает.
Миронов нахмурился, но не вмешался. Нестерова стояла у контроллера, следя за раскрытием перехода. Двадцать девять процентов держались стабильно, но наложения состояний продолжали вспыхивать по корпусу. Время для семейной истории было паршивое, другого, похоже, не предполагалось.
– Сергей Викторович Воронцов был территориальным оператором участка ноль, – начал Синицын. – С середины семидесятых. Один из первых, кто работал не через центральную группу, а непосредственно с городской аварийной сетью.
– Я это по фотографии примерно понял. Почему он выглядит как я?
– Не знаю.
– Хорошее начало.
– Я серьёзно. Внешнее сходство замечали и тогда, только сравнивать было не с кем. У Воронцова не было известных детей. По крайней мере, официально.
– «Официально» мне особенно нравится.
Петрович спросил:
– Он откуда был?
– Местный. Родился в сорок первом. Работал инженером на электросетях, потом попал в специальную службу. В семьдесят девятом принял нулевой участок полностью.
Сергей постучал пальцем по бумажной ленте.
– Почему система считает меня его ключом?
Синицын посмотрел ему прямо в глаза.
– Операторский профиль – не ДНК. Это сочетание реакции на сеть, типа восприятия, функциональной совместимости, даже привычек принятия решений. Система иногда выбирает преемника, похожего на предыдущего не родством, а… структурой.
– И лицо заодно дорисовывает?
– Нет.
– Значит, девяносто семь процентов структуры плюс одна морда – просто совпадение.
– Я не сказал этого.
– А что сказал?
– Что не знаю.
Сергей выдохнул через нос. Честный ответ раздражал меньше, но пользы давал ровно столько же.
Миронов неожиданно сказал:
– В центральном архиве есть теория наследования профиля через семейные линии.
Сергей повернулся.
– А минуту назад ты молчал.
– Потому что это теория. Не установленный факт.
– Родственников Воронцова искали?
– После его исчезновения – да.
– Исчезновения?
Синицын бросил на Миронова короткий взгляд.
– В девяносто четвёртом.
– Не умер?
– Тело не нашли.
– Я начинаю понимать правила вашей профессии. Если тела нет – человек работает. Если тело есть – тоже не факт.
Петрович посмотрел на Синицына.
– А ты говорил, он ушёл.
– Я сказал, что часть операторов ушла. Воронцов был одним из них.
– Куда?
– Он разорвал связь с центральным управлением и несколько месяцев обслуживал участок самостоятельно. Потом исчез.
– Почему разорвал?
Синицын помедлил.
– Не доверял центру.
Сергей рассмеялся без веселья.
– Всё, родство подтверждено.
Миронов проигнорировал.
– В девяносто четвёртом сеть была в состоянии распада. Центр закрывал объекты, объединял сектора, выводил аварийные узлы. Воронцов считал, что часть решений принимается неправильно.
– «Допустимые потери»?
– В том числе.
– И что он сделал?
– Спрятал несколько локальных ключей и отключил центральный доступ к нулевому участку.
Сергей посмотрел на пустое посадочное место защёлки.
– Включая эту штуку.
Синицын кивнул.
– Скорее всего.
– Где?
– Последний раз я видел территориальную защёлку в подземной диспетчерской вашего участка. В восемьдесят шестом.
Петрович сказал:
– Там мастерская есть. Мы видели железки.
– Какие?
Сергей перечислил металлический «циркуль», катушку без провода, несколько непонятных приборов.
Синицын нахмурился.
– Защёлка выглядит как прямоугольный пакет из керамики и металла, размером с ладонь. На одной стороне знак участка. Если Воронцов не перенёс после моего исчезновения, может быть там.
– Значит, едем.
Миронов сразу сказал:
– Нет.
Сергей повернулся.
– Опять?
– Вы остаетесь как территориальный ключ. Если переход снова начнёт открываться, только вы сможете снять подтверждение.
– Я уже снял.
– Автоматика может запросить повторно.
– Тогда не буду принимать.
– Вы нужны здесь.
– А защёлка нужна там. Синицын не может уйти – он сервисный ключ. Нестерова может съездить, но не знает нашу базу. Петрович знает, но предмет не увидит через Диагностику. Я – самый логичный вариант.
Миронов не любил, когда чужая логика совпадала с реальностью. Это было видно.
– Двадцать минут туда, двадцать обратно.
– На нашей «Газели» пятнадцать. Петрович водит так, будто у него личный договор с ГИБДД.
– Я всё слышу, – сказал старик.
– Это комплимент.
Нестерова посмотрела на показатели.
– Я могу временно привязать территориальный отказ к механическому положению. Если процедура возобновится, блокировка продержится около часа без Беляева.
Миронов повернулся к ней.
– Ваш основной ключ сгорел.
– Есть резервный модуль.
– Вы понимаете, что после этого останетесь без полевого доступа второго уровня?
– Понимаю.
Сергей посмотрел на неё.
– Потом начальство премии лишит?
– Если повезёт.
– У нас за такое просто ставят дежурство на Новый год. Могу договориться.
Она неожиданно улыбнулась.
Решили быстро. Синицын остаётся у контроллера вместе с Мироновым. Нестерова едет с Сергеем и Петровичем – не столько помогать искать, сколько обеспечить связь с центральной группой и заодно присматривать, чтобы временный местный оператор не придумал ещё один способ изменить регламент. Сергей сказал, что последнее бессмысленно: лучшие способы всегда приходят спонтанно.
Уже на выходе Лена вызвала по рации.
– Сергей, насосная падает. Одиннадцать процентов.
Он остановился.
– Что по людям?
– Семеро персонала. Сейчас пятеро вышли, двое остаются в машинном зале, потому что остановка насоса может затопить нижний район.
Нестерова услышала.
– Какая насосная?
Сергей назвал адрес.
Она сразу достала телефон.
– У меня свободна вторая группа после подстанции. Направлю.
Сергей посмотрел на неё.
– Сами?
– Не привыкайте.
– Я просто фиксирую исторический момент.
Через минуту группа получила маршрут. Сергей дал Лене команду передать им всё, что система показывает по узлу, а сам почувствовал странную вещь: облегчение. Впервые одну из красных точек поехал чинить не он. Не потому, что её списали или отложили, а потому что появилась ещё одна команда. Карта города сразу стала чуть менее похожа на персональный список его будущих нервных срывов.
– Вот так и начинается начальство, – сказал Петрович, когда они сели в «Газель».
– Не дай бог.
– Уже поздно. Делегировал.
– Я попросил людей помочь.
– Ага. Потом начнёшь графики рисовать.
– Если увидишь у меня галстук – пристрели.
– Договорились.
Обратно ехали быстрее. Нестерова сидела сзади и время от времени получала короткие сообщения. Центральная группа держала ТЭЦ. Подстанция стояла на шестидесяти одном проценте. Насосная встретила её людей странным эффектом: вода в трубах двигалась против физического напора, но пока без прорыва. Сергей слушал и отмечал, как связаны симптомы. Лифт смещал варианты, подстанция отдавала разность, насосная гоняла поток назад. Всё работало как единая машина, только сломанная.
На перекрёстке у старого рынка Петрович резко затормозил. Светофор перед ними одновременно показывал красный и зелёный, а жёлтая секция мигала в совершенно другом ритме. Несколько машин стояли, не решаясь ехать. Через Диагностику Сергей увидел слабую нитку от светофора к ТЭЦ – не полноценный узел, просто наведённый эффект от раскрытого перехода.
– Ещё и это, – сказал он.
– Что? – спросила Нестерова.
– Город начинает подхватывать чужие состояния по мелочи. Светофор не может решить, какой сигнал у него сейчас.
Петрович высунулся в окно.
– Мужики! Не едьте! Он сегодня философ!
Водитель соседней машины посмотрел на него как на сумасшедшего. Сергей рассмеялся.
– Очень помог.
– А что. Всё равно никто не понимает, чего стоим.
Сергей сосредоточился на светофоре. Локальный ремонт тратить не хотелось, резерв и так был почти пустой. Тогда он попробовал новую идею: через карту участка приоритетом пометил ближайший городской узел как текущую опору. Никакой отдельной функции для светофора система не показывала, но через несколько секунд красно-зелёная каша исчезла. Остался обычный красный.
– Сработало, – пробормотал он.
Нестерова внимательно посмотрела.
– Что вы сделали?
– Ничего. Попросил соседний узел напомнить, какой сейчас город.
– Так нельзя.
– Уже можно.
– Беляев, локальная опора без расчёта может перетянуть нестабильность на выбранный объект.
– Тогда почему не перетянула?
– Потому что повезло.
Петрович тронулся на зелёный.
– Опять везёт. Скоро Серёга билеты лотерейные покупать начнёт.
– Не начну. Там система честнее.
Нестерова покачала головой, но Сергей уже запомнил принцип. Узлы могли не только отдавать и принимать нагрузку. Они могли служить друг другу ориентиром. Если так, город можно было стабилизировать не одним центральным контроллером, а сетью локальных опор. Мысль была сырая, опасная и очень понравилась ему именно поэтому.
– Воронцов так делал? – спросил он.
Нестерова ответила не сразу.
– По старым отчётам, он часто обходил центральную маршрутизацию. Создавал временные локальные связки между объектами. Центр считал это нарушением.
– А работало?
– Судя по тому, что участок держался после его ухода ещё больше десяти лет – иногда.
Сергей посмотрел на неё через зеркало.
– Всё больше нравится мужик.
– Не спешите. В тех же отчётах есть три аварии, которые связывают с его самовольными переключениями.
– Погибли люди?
– В одной – да.
Улыбка исчезла.
– Сколько?
– Двое.
Сергей кивнул. Вот и нужная ложка дёгтя. Очень легко было превратить Воронцова в правильного предшественника, который спорил с плохим центром и всё делал лучше. Реальность, как обычно, не давала удобной картинки.
– Запомни эти отчёты, – сказал он. – Потом покажешь. Все. Не только где он герой.
Нестерова впервые посмотрела на него без привычного раздражения.
– Хорошо.
– Воронцов проектировал участок? – спросил он Нестерову.
– Нет. Он обслуживал.
– Тогда почему профиль территории под него?
– Потому что длительный оператор меняет контур. Контур тоже меняет оператора. Через годы они становятся совместимее.
– Как старая супружеская пара?
– Скорее как инструмент и рука.
Сергей посмотрел на свою индикаторную отвёртку.
– Красивее звучит.
– Вы всё сводите к инструментам.
– Я ими зарабатываю.
– Сеть не инструмент.
– Пока не доказано.
Нестерова покачала головой.
– Миронов прав. Вы опасны именно этим.
– Чем?
– Вы не воспринимаете контур как что-то священное или исключительное. Для вас это сломанная техника.
– А надо свечку поставить?
– Иногда уважение к системе удерживает от неправильного действия.
– А иногда уважение к старой системе мешает признать, что она сгнила.
Нестерова не ответила. Петрович посмотрел на Сергея в зеркало и тихо хмыкнул.
На базе всё выглядело нормально. Лена встретила их у диспетчерской с кружкой холодного кофе и глазами человека, который давно перестал спрашивать, почему в программе появляются адреса сами собой.
– Начальник приходил, – сказала она.
– Жив?
– Пока. Искал тебя. Я сказала, на подстанции.
– Уже почти правда.
– Потом звонили с администрации: почему столько аварий одновременно.
– Что сказала?
– Магнитная буря.
Сергей посмотрел с уважением.
– Я тебя недооценивал.
– Я тоже себя.
Андрей сидел за столом с архивными папками. Коля вернулся с Молодёжной и спал на двух стульях, обняв куртку. Шурик с Семёнычем были на обычных вызовах. Жизнь наверху каким-то образом продолжалась и это казалось чудом не меньше говорящих розеток.
– Вниз кто-нибудь ходил? – спросил Сергей.
Лена покачала головой.
– После вас – нет. Дверь я закрыла. Ключ у меня.
Сергей посмотрел на Нестерову.
– Пошли.
Подземная диспетчерская встретила тишиной. Карта на стене горела. Узел ТЭЦ мигал оранжевым, насосная красным, подстанция зелёным. Двадцать восемь других аварий распределялись по городу. Сергей на секунду задержался: ещё утром он не знал, что это место существует. Теперь возвращался сюда за деталью, которая должна закрыть центральный переход. Человек ко всему привыкает удивительно быстро, особенно если времени на нормальную панику не дают.
