Текст книги "Аварийщик. Дом №0 (СИ)"

Автор книги: Алекс Андрович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Он разобрал розетку, подтянул контакт, собрал обратно. Аня между двумя задачами успела спросить, почему взрослые всегда чинят всё именно тогда, когда ребёнку хочется мультики и Сергей объяснил, что это древний заговор электриков против детского досуга. Никаких красных линий, чужих голосов или странных интерфейсов больше не появлялось. Постепенно напряжение отпустило настолько, что он лёг на диван, попросил Аню разбудить его через час и провалился в сон почти мгновенно.

Разбудил его телефон.

Нет – не телефон.

Домофон? Тоже нет.

Сначала Сергей не понял, откуда идёт звук. Мужской голос говорил тихо, монотонно, будто диктор на плохо настроенной радиостанции. Он перечислял числа.

– …шестьдесят три процента. Нулевой узел восстановлен. Оператор активен…

Сергей открыл глаза.

Аня стояла возле стены и смотрела на розетку.

Из розетки говорил человек.

– Пап, – шёпотом сказала дочь. – Там дядя тебя зовёт.

Глава 5. Домой

Сергей проснулся окончательно ещё до того, как сел. Сон исчез без остатка, будто кто-то выдернул вилку. Аня стояла в двух шагах от стены, босая, в домашней футболке и смотрела на белую розетку возле стола. Оттуда негромко шёл мужской голос – ровный, без эмоций, с едва заметным металлическим призвуком. Он повторял слова, которые Сергей видел ночью перед глазами и от этого становилось особенно мерзко: чужой собеседник не угадывал, он знал.

– Ань, ко мне, – сказал Сергей.

Дочь посмотрела на него.

– Но там дядя…

– Дядя подождёт. Он взрослый.

Она подошла. Сергей поставил её за спину и присел у розетки, не касаясь корпуса. Пока не знаешь, с чем имеешь дело – руками точно лучше лишний раз не шурудить. Диагностика включилась сразу.

РОЗЕТКА БЫТОВАЯ

СОСТОЯНИЕ: ИСПРАВНО

НАПРЯЖЕНИЕ: 229 В

ПОСТОРОННИЙ КАНАЛ: ОБНАРУЖЕН

Сергей сжал зубы. Вот оно. Никакой галлюцинации, никакого остаточного эффекта после травмы. Что-то пришло за ним домой.

– Ты меня слышишь? – спросил он.

Голос замолчал.

Потом ответил:

– Да.

– Отлично. Тогда начнём с простого. Пошёл на хрен.

Аня за его спиной тихо хихикнула. Сергей обернулся.

– Это взрослый технический термин. В школе не использовать.

– А если розетка заговорит?

– Тогда можно один раз.

Из стены донёсся тот же голос:

– Оператор Сергей Беляев. Нулевой узел восстановлен. Уровень допуска минимальный. Время ограничено.

– Моё терпение тоже. Кто ты?

– Посредник.

– Между кем и кем?

– Между тобой и последствиями.

– Уже не нравится. Обычно посредники берут процент.

Голос проигнорировал сарказм.

– Ты вмешался в работу объекта № 1847. Теперь тебя видят.

Сергей посмотрел на дочь. Она всё ещё стояла рядом, а это было неправильно. Каким бы ни оказался разговор, ребёнку здесь делать нечего.

– Аня, иди в спальню.

– Почему?

– Потому что я сейчас буду ругаться.

– Ты и так ругаешься.

– Значит, буду сильнее.

– Я хочу остаться.

Сергей повернулся к ней всем корпусом.

– Солнышко. Это не игра. Иди в спальню, закрой дверь и не выходи, пока я не позову. Телефон бери с собой. Если скажу звонить маме – звонишь сразу. Поняла?

Она увидела его лицо и перестала спорить. Взяла телефон со стола, ушла в комнату. Дверь закрылась.

– Продолжай, – сказал Сергей.

– Они знают твой адрес.

– Кто «они»?

– Те, кто повредил узел.

– Удобно. Имена у вас, я смотрю, запрещены техникой безопасности.

– Имена не помогут.

– А вот это я сам решу.

Розетка тихо зашипела. На мгновение голос пропал, потом вернулся громче.

– Ты хочешь защитить ребёнка.

Сергей замер.

– Ещё раз упомянешь дочь – я найду способ разобрать тебя на запчасти, даже если ты живёшь в водопроводе.

– Угроза бессмысленна.

– Большинство угроз бессмысленные. Зато настроение передают хорошо.

– Я предлагаю обмен.

– Какой?

– Информация. За возможность присутствовать в твоём контуре.

– Нет.

– Ты не знаешь условий.

– А мне достаточно слова «присутствовать». Я квартирантов не ищу.

– Без защиты ребёнок уязвим.

Сергей медленно выдохнул. Страх возвращался, но теперь он был другим – не холодным перед неизвестностью, а тяжёлым и злым. В доме на Космонавтов он рисковал собой. Здесь угроза коснулась Ани и все внутренние правила изменились.

– Что именно ты можешь сделать?

– Предупреждать. Скрывать часть сигнатуры. Передавать сведения о нарушениях.

– Цена?

– Доступ к энергетическому каналу.

– Насколько большой?

– Минимальный.

– Это не цифра.

– Достаточный для существования.

– Тоже не цифра. Ты или хреновый продавец, или хороший мошенник.

Голос замолчал. Сергей включил Диагностику и сосредоточился на «постороннем канале». За розеткой проступила тонкая красноватая нить, похожая на ту, что шла к квартире № 0, только слабее. Она не входила в электропроводку. Она лежала поверх схемы, используя провод лишь как ориентир.

КАНАЛ НЕАВТОРИЗОВАН

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ

– Вот это уже честнее, – сказал Сергей.

– Что?

– Мне система говорит, что ты непонятная хрень.

Впервые голос изменился. Совсем чуть-чуть, но Сергей уловил паузу.

– Система отвечает тебе?

– Ага. Мы уже дружим семьями.

– Это невозможно.

– Сегодня у меня плотный график невозможного.

Он встал и пошёл к квартирному щитку. Если канал использовал электросеть, можно было проверить зависимость. Сергей отключил автомат розеточной группы.

Голос не исчез.

– Хорошая попытка, – сказал посредник.

– Не льсти себе. Это только первый рубильник.

Сергей выключил все автоматы квартиры. Свет погас, холодильник замолчал, электронные часы на плите погасли. Голос продолжал идти из обесточенной розетки.

– Электричество не является источником, – сказал посредник.

– Уже понял.

– Ты не можешь отключить канал таким способом.

– Я упрямый. Мне надо убедиться лично.

Он вышел на лестничную площадку, спустился к этажному щиту и снял напряжение с квартиры полностью. Вернулся. В квартире темно, Аня выглянула из спальни.

– Пап, свет выключили?

– Я выключил.

– Надолго?

– Если повезёт, нет.

– А мультики?

– Ань.

– Всё, ухожу.

Голос из розетки ждал. Сергей подошёл ближе.

– Ещё говоришь?

– Да.

– Очень раздражает.

– Я предупреждал.

– Нет. Ты торговался.

Сергей спустился в подвал дома и отключил вводной автомат своего стояка, предварительно предупредив соседей. Возмущение началось сразу: из одной квартиры высунулась женщина и спросила, почему никто не уведомил заранее. Сергей ответил, что внезапная авария плохо соблюдает график и продолжил работу. Через пять минут весь подъезд был без питания.

Вернувшись домой, он услышал голос ещё из коридора.

– Бесполезно.

– Не торопись. Я пока даже инструмент не достал.

Теперь Диагностика показывала красную нить отчётливее. Она проходила не по проводам, а вдоль стен, через перекрытия, будто геометрия здания была для неё важнее электрической схемы. Сергей вспомнил ночной дом: переходы, двери, лифт. Пространственный потенциал. Значит, электрика была не источником, а каркасом, на который накладывалась другая система.

И тут он понял.

– Ты не в розетке сидишь, – сказал Сергей.

– Разумеется.

– Ты используешь границу помещения.

Тишина.

– Стена, проводка, коробка – тебе всё равно. Главное, что это точка перехода между внутренним и внешним контуром.

Посредник не отвечал.

Сергей усмехнулся.

– Ага. Значит, попал.

Он начал ходить по квартире, включая Диагностику на разных объектах. Красная нить тянулась к входной двери, окнам, вентиляционной решётке, трубам. Всё, что связывало квартиру с внешним миром, светилось слабым следом. Но один канал был сильнее остальных – входная дверь.

ГРАНИЦА КОНТУРА: НЕ ЗАКРЕПЛЕНА

Вот новое понятие.

– Контур, значит.

– Ты быстро учишься, – сказал голос.

– Работа такая. Если медленно учишься, потом родственникам инструмент отдают.

Он подошёл к двери и положил ладонь на металл. Интерфейс показал десятки обычных характеристик: материал, замок, перекос коробки. Ниже отдельной строкой:

ПРАВО ДОСТУПА: ОТСУТСТВУЕТ

Сергей улыбнулся.

– А вот теперь у меня вопрос. Если у тебя права доступа нет, какого хрена ты разговариваешь из моей стены?

– Канал открыт вследствие твоего контакта с объектом.

– Временный?

– Да.

– Закрываем.

– Ты потеряешь предупреждение.

– Переживу.

– Ребёнок может не пережить.

Сергей медленно повернулся к розетке.

– Я тебя предупреждал.

– Это факт, не угроза.

– Мне плевать.

Он достал индикаторную отвёртку. Над ней появилась строка с тремя процентами совместимости. В доме № 1847 этот инструмент стал частью временного контура. Значит, он уже был способен контактировать не только с электричеством.

Сергей приложил жало к металлической дверной коробке.

Интерфейс:

ДОСТУПНА ОПЕРАЦИЯ: ЛОКАЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ

НАВЫК ОТСУТСТВУЕТ

– Ну конечно, – сказал Сергей. – Кнопка есть, нажать нельзя. Родная бюрократия.

Он попробовал снова. Ничего. Сосредоточился сильнее, почувствовал знакомую боль в висках. Красные линии вокруг двери стали ярче. Посредник заговорил быстрее.

– Не делай этого. Тебе неизвестны последствия.

– А тебе известны?

– Да.

– Значит, рассказывай.

– Канал разрушится.

– Прекрасно.

– Ты останешься без информации.

– Ещё лучше.

– Они уже близко.

– Вот с этого надо было начинать.

Сергей не убирал отвёртку.

– Кто?

– Операторы обслуживания.

– Те люди из инспекции?

Пауза.

– Частично.

– Что им от меня надо?

– Ты нарушил распределение допуска.

– Я починил дом.

– Именно.

Сергей на секунду отвлёкся. Странная логика: не авария сделала его проблемой, а успешный ремонт.

– Они сами повредили узел?

– Некоторые из них.

– Зачем?

– Перераспределение ресурса.

– Человеческим языком.

– Один объект отключают, чтобы усилить другой.

Перед глазами Сергея всплыл дом, девочка из 1989-го, таймер до разрушения. Кто-то сознательно допустил всё это ради «ресурса».

– И сколько людей должно было там сдохнуть?

– Расчётная потеря была допустима.

Внутри что-то щёлкнуло. Не система. Сергей.

– Понял.

– Тогда заключи обмен.

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты только что сказал «допустимая потеря» про людей. А я за тридцать восемь лет усвоил простое правило: если собеседник начинает считать живых людей расходником, инструмент ему лучше не давать.

Он надавил отвёрткой на коробку.

ЛОКАЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ НЕДОСТУПНА

ВОЗМОЖНА АВАРИЙНАЯ ОПЕРАЦИЯ

РИСК ДЛЯ ОПЕРАТОРА: ВЫСОКИЙ

– Аварийная мне подходит, – сказал Сергей.

– Пап? – позвала Аня из спальни.

Он обернулся.

– Сиди там!

Голос в розетке стал почти громким.

– Не отключай канал. Ты не понимаешь, что за тобой идёт.

– Зато я понимаю, что ты уже в моём доме.

Сергей мысленно подтвердил операцию.

Ничего не произошло.

Он уже решил, что система снова издевается, когда металл под ладонью стал ледяным. Красные линии вокруг квартиры вспыхнули. В висках ударила боль, зрение поплыло. Сергей увидел собственную квартиру сверху, как схему: прямоугольник стен, проёмы, окна, трубы, вентиляция. По всем границам тянулись чужие тонкие нити.

Инстинктивно он представил, что закрывает автомат.

Щёлк.

Розетка замолчала.

Щёлк.

Красная нить у окна погасла.

Щёлк.

Вентиляция.

Последним оставался вход. Сергей мысленно опустил ещё один рубильник.

Мир на секунду стал абсолютно тихим.

Не просто без голоса – исчез шум улицы, гул труб, ветер за окном. Квартира словно отделилась от дома.

Перед глазами появились строки:

АВАРИЙНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ ВЫПОЛНЕНА

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ I

ЭФФЕКТ: временное восстановление штатного состояния объекта в пределах допуска.

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: зависит от сложности и резерва оператора.

РЕЗЕРВ: 4/10

Сергей опустился на стул. Сердце колотилось, рубашка прилипла к спине. Голова болела так, будто внутри черепа кто-то забивал гвозди.

Аня выглянула из комнаты.

– Можно?

Он несколько секунд собирался с силами.

– Можно.

Она подошла и обняла его. Сергей прижал дочь к себе, стараясь не показать, насколько дрожат руки.

– Дядя ушёл?

– Ушёл.

– Ты его выгнал?

– Ага.

– Матом?

Сергей усмехнулся.

– Технически.

Свет в квартире всё ещё не работал, потому что он сам отключил подъезд. Сергей вернул автоматы, потом спустился вниз и включил ввод. Соседи встретили его недовольными взглядами. Один мужчина заявил, что из-за отключения у него сбились часы на микроволновке.

– Трагедия, – сказал Сергей. – Обращайтесь в Европейский суд.

– А нормально нельзя было?

– Можно. Но тогда было бы скучно.

Вернувшись домой, он впервые почувствовал настоящее облегчение. Канал исчез, Диагностика показывала всё чисто, будто утреннее происшествие осталось где-то за дверью. Аня попросила мультики и Сергей разрешил, хотя обычно после десяти утра ограничивал телевизор. Сегодня воспитательные принципы могли немного отдохнуть. Он даже принёс ей сок и сел рядом на несколько минут, стараясь смотреть на экран, а не прислушиваться к каждому звуку в квартире.

Он позвонил Ирине и сказал, что отвезёт Аню к ней сам. Не стал рассказывать о голосе – объяснять всё казалось слишком трудно, пугать Ирину не хотелось. Просто вдруг захотел, чтобы дочь находилась не рядом с ним. Это было болезненное решение: инстинкт требовал держать ребёнка при себе, видеть её и знать, что с ней всё хорошо, а здравый смысл говорил обратное. Если странные люди действительно знают его адрес, он сам стал источником риска. От этой мысли становилось не по себе, но спорить с ней он не мог. По дороге Сергей почти не говорил, отвечая Ане коротко и невпопад, хотя несколько раз заставил себя улыбнуться, чтобы она ничего не заметила.

Ирина открыла дверь через час.

– Ты ужасно выглядишь.

– Спасибо. Я тоже рад тебя видеть.

– Ты спал вообще?

– Минут сорок. Прекрасный отпуск.

Она посмотрела на Аню, затем снова на него.

– Что случилось?

– Ночная авария тяжёлая.

– Только авария?

Сергей не ответил сразу. За десять лет брака Ирина научилась замечать, когда он врёт. После развода навык никуда не делся.

– Пока да, – сказал он.

– «Пока» мне не нравится.

– Мне тоже много чего не нравится. Например, твой новый чайник. У него контакт греется.

– Сергей.

– Потом поговорим.

Аня уже убежала в комнату. Сергей задержался у двери.

– Если кто-то незнакомый будет спрашивать про меня – ничего не рассказывай.

Ирина нахмурилась.

– Кто?

– Не знаю.

– Ты во что влез?

– Вот это как раз хороший вопрос.

– Сергей, не шути.

Он посмотрел ей в глаза.

– Я не шучу.

После этого объяснять пришлось больше, чем он хотел. Не про девочку из прошлого и систему – только про странного инспектора после аварии и возможный интерес к сотрудникам. Ирина ругалась, требовала обратиться в милицию, потом спросила, не связано ли это с долгами, хотя Сергей никогда не брал кредитов кроме ипотечного. В конце концов она согласилась быть внимательнее.

Сергей спустился во двор. Было почти полдень. Солнце отражалось от машин, дети играли у песочницы, дворник поливал пыль возле подъезда. Всё выглядело настолько нормально, что хотелось поверить: разговор из розетки остался в другой квартире и теперь закончился.

Он сел в свою старую «девятку» и завёл двигатель. Диагностика автоматически подсветила слабый заряд аккумулятора и износ ремня генератора.

– Спасибо, – сказал Сергей. – Хоть кто-то сегодня сообщает полезное.

На выезде со двора он заметил серую «Волгу».

Та стояла через дорогу, частично закрытая деревьями. Внутри никого не было видно. Номерная табличка снова казалась белым пятном.

Сергей не остановился. Проехал мимо, сделал два поворота, ещё один, потом свернул во двор магазина и вышел с другой стороны. «Волга» не появилась. Возможно, машина вообще была другой. Возможно. Он несколько минут стоял у магазина, делая вид, что рассматривает витрину с дешёвыми дрелями и поймал себя на совершенно новой привычке – автоматически отмечать камеры, окна, въезды и людей, которые слишком долго стоят на одном месте. Ещё вчера подобное поведение он назвал бы паранойей. Сегодня паранойя хотя бы могла оказаться полезным производственным навыком.

Телефон зазвонил.

Диспетчерская.

– Беляев, ты где? – спросила взрослая Лена.

– Я смену сдал.

– Знаю. Тут заявка странная пришла, начальник тебя ищет.

– Какая?

– Да фигня какая-то. Адрес твоей квартиры опять в системе висит.

Сергей замер.

– Что значит опять?

– Новая заявка. Только никто не звонил. Она сама появилась в программе.

– Текст?

Диспетчер помолчала.

– «Нарушение границы контура устранено оператором».

Сергей сжал телефон сильнее.

– И всё?

– Нет. Есть ещё служебная привязка. Я такой раньше не видела.

– Куда?

– К нашей базе.

– Какой адрес?

– Серёг, я же говорю – база. Аварийная служба.

Перед глазами сама собой включилась Диагностика.

Красная линия появилась прямо на лобовом стекле, прошла сквозь приборную панель, вытянулась через улицу и ушла вдаль.

Сергей видел её даже через дома.

Линия заканчивалась там, где находилась аварийная служба.

Глава 6. Своя смена

До базы Сергей доехал за двенадцать минут, хотя обычно дорога занимала двадцать. Красная линия перед глазами не зависела от улиц и поворотов: она шла по прямой, сквозь дома, деревья и рекламные щиты, словно город для неё был прозрачным. Несколько раз Сергей пытался отключить Диагностику, но линия возвращалась сама. Это раздражало сильнее, чем помогало. Когда новый дар начинает навязывать маршрут, быстро перестаёшь понимать, где заканчивается инструмент и начинается поводок.

Аварийная служба занимала старое двухэтажное здание на окраине промышленного района. Когда-то здесь размещалась какая-то ведомственная автобаза, потом помещения передали коммунальщикам, пристроили гаражи, диспетчерскую и небольшой склад. Серый кирпич, бетонный двор, ржавые ворота – место настолько непримечательное, что Сергей за четырнадцать лет работы ни разу не задумался, почему оно построено именно здесь. Теперь красная линия входила прямо под фундамент.

На проходной дремал охранник Семёныч. Он поднял голову, увидев Сергея.

– Ты чего обратно? Смену же сдал.

– Соскучился.

– Врёшь.

– Правильно. Но версия была красивая.

Семёныч махнул рукой. Внутри пахло кофе, металлом и старой рабочей одеждой. Утренняя бригада уже разъехалась, дневная ещё не вернулась, поэтому база была почти пустой. В диспетчерской сидела Лена Котова – взрослая Лена, та самая, что принимала ночную заявку. Совпадение имени с девочкой из 1989 года Сергей отметил ещё утром и теперь почему-то снова об этом подумал.

Лена встретила его поднятой бровью.

– Ты бессмертный?

– Начальство пока проверяет.

– После такой ночи нормальные люди спят.

– Я пробовал. Розетка против.

– Чего?

– Ничего. Покажи заявку.

На мониторе действительно висела странная запись. В обычной программе аварийных вызовов строки были стандартные: адрес, время, тип неисправности, бригада. Новая заявка появилась без номера телефона и фамилии заявителя.

АДРЕС: ул. Промышленная, 18

Это был их собственный адрес.

НЕИСПРАВНОСТЬ: НАРУШЕНИЕ ГРАНИЦЫ КОНТУРА

СТАТУС: УСТРАНЕНО

ИСПОЛНИТЕЛЬ: БЕЛЯЕВ С.В.

Ниже – служебная строка, которую Лена открыть не могла.

– Я ничего не вводила, – сказала она. – В журнале запросов пусто. Просто вылезло.

– А админ?

– Звонила. Он говорит, такого поля «граница контура» вообще нет в базе.

– Удобно.

– Серёг, что происходит?

Он посмотрел на неё. Рассказать хотелось хотя бы потому, что носить всё в голове одному становилось тяжело. Но рядом с ней стоял рабочий компьютер, по которому неизвестно кто мог отправлять заявки, а утром к дому приехал человек из загадочной инспекции. Сергей решил не торопиться.

– Ночью программа тоже чудила?

– Нет. Только связь пару раз падала.

– Кто ещё сейчас здесь?

– Петрович в гараже, Коля с Андреем на складе, Шурик должен вернуться с объекта. Семёныч на проходной. Всё.

– Начальник?

– Уехал в управление.

– Красота.

– Не нравится мне твоё лицо.

– Мне оно тридцать восемь лет не нравится, привык.

Сергей попросил распечатать заявку. Принтер выплюнул лист, но служебная строка на бумаге отсутствовала. На экране была, на распечатке – нет. Сергей включил Диагностику на компьютере и увидел обычные технические параметры, а затем новую пометку:

ТЕРМИНАЛ СВЯЗИ: ВНЕШНЯЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ

КАНАЛ: ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ

– Ну здравствуй, – пробормотал он.

– С кем?

– С нашей компьютеризацией.

Красная линия от монитора уходила вниз. Сергей вышел в коридор, линия шла через пол. На первом этаже – ещё ниже. В гараже она поворачивала к дальней стене, где стояли списанные шкафы и старая аварийная «Газель» с разобранным двигателем.

Петрович копался в ящике с крепежом.

– Опять ты.

– Не рад?

– Я только чай налил.

– Значит, жизнь налаживается. Слушай, под зданием подвал есть?

– Есть маленький. Архив, трубы, хлам.

– Ещё ниже?

Петрович перестал перебирать гайки.

– А зачем?

Сергей заметил паузу.

– Вот теперь мне особенно интересно. Есть?

– Не знаю.

– Петрович.

– Что?

– Ты врёшь хуже, чем я.

Старик закрыл ящик.

– Был колодец.

– Какой?

– Бетонный. В старом гараже. Его ещё до меня закрыли плитой.

– Почему?

– Сказали, технологический.

– И ты за двадцать лет ни разу не спросил?

– Серёга, я двадцать лет работаю в коммуналке. Если начнёшь спрашивать, зачем здесь каждая бетонная дыра, до пенсии не доживёшь.

– Разумно. Показывай.

Колодец оказался под металлическим верстаком у дальней стены. Пришлось оттащить шкаф с обрезками кабеля и снять деревянный настил. Под ним обнаружилась круглая бетонная крышка диаметром около метра, без ручек. В центре был еле заметный треугольник внутри круга.

Сергей присел.

Диагностика:

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ № 0

СОСТОЯНИЕ: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 12%

ОПЕРАТОР: НЕ ПОДТВЕРЖДЁН

– Вот он, – тихо сказал Сергей.

– Что?

– Не знаю. Но программа отсюда питается.

– Компьютерная?

– Не электричеством.

Петрович тяжело вздохнул.

– Опять началось.

– Оно и не заканчивалось.

Сергей попробовал поднять крышку ломом. Не двинулась. По краю не было ни шва, ни петли – бетон выглядел монолитным. Локальный ремонт предлагал операцию, но резерв после квартиры восстановился только до шести единиц из десяти. Тратить его вслепую не хотелось.

– Когда ты первый раз этот знак видел? – спросил Сергей.

Петрович долго молчал.

– В восемьдесят шестом.

Сергей повернулся.

– Где?

– Не здесь. На подстанции у химзавода.

– Ты там работал?

– Водителем при монтажной бригаде. Молодой был.

– И что произошло?

Петрович вытер руки ветошью.

– Обратка.

– Что?

– Так называли. Не знаю почему. В щитовой свет пропал, хотя подстанция под напряжением была. Потом приборы начали показывать чушь. Один мастер полез проверять шину и…

Он замолчал.

– И?

– Исчез.

– В смысле?

– В прямом. Стоял человек. Вспышка. Потом пусто. Ни тела, ни одежды.

Сергей почувствовал, как внутри всё сжалось.

– И что официально?

– Несчастный случай. Якобы погиб, тело сильно повреждено. Семье закрытый гроб отдали.

– Ты видел гроб?

– Видел.

– А тело?

– Нет.

Петрович посмотрел на знак.

– Тогда приехали мужики в одинаковых серых куртках. Всех опросили. Один мне сказал: если когда-нибудь увижу треугольник в круге, не трогать и уходить.

– Сорок лет молчал?

– А что рассказывать? Что мужик в электричество провалился?

– После сегодняшней ночи можно было.

– После сегодняшней ночи я и рассказываю.

Сергей поднялся. История не давала ответов, зато подтверждала главное: система существовала давно и организация тоже. Возможно, те самые люди в серых куртках теперь ездили на «Волгах» без читаемых номеров.

– Архив где?

– В подвале.

– Идём.

Архив представлял собой комнату с металлическими стеллажами, папками и журналами, которые никто не выбрасывал только потому, что никто не хотел брать на себя ответственность за решение. Здесь хранились аварийные записи чуть ли не с момента постройки базы. Пыль лежала слоями, лампа под потолком мигала. Сергей включил Диагностику и увидел, что один стеллаж заметно «свежее» остальных – на ручках и корешках было меньше пыли.

– Сюда кто-то ходил недавно.

– Уборщица?

– Уборщица сюда не ходит с девяносто восьмого. Я её понимаю.

Он начал перебирать журналы. 1994, 1991, 1987. Наконец нашёл толстую книгу с надписью «1978». База официально появилась позже, но журнал был именно отсюда – адрес в шапке совпадал.

Страницы заполнялись от руки. Обычные аварии: короткое замыкание, повреждение кабеля, перегрев трансформатора. Потом начали попадаться странности.

«Самопроизвольное изменение этажности объекта. Локализовано».

«Повторная заявка от ликвидированного адреса. Без выезда».

«Обратный ток времени на узле 14. Оператор Синицын».

Сергей медленно листал дальше.

– Петрович.

– Чего?

– Это не наши журналы.

– Адрес наш.

– Я знаю.

В графе «бригада» вместо фамилий часто стояли номера операторов. В графе «материалы» встречались обычные вещи – кабель, предохранитель, трансформатор – и рядом непонятные слова: «контурная вставка», «якорь», «буферная секция». Чем дальше листал Сергей, тем сильнее ощущал странное узнавание. Эти люди тоже чинили невозможное обычным инструментом.

На одной странице был нарисован знакомый знак.

Рядом подпись:

«Локальный узел № 0. Центральная аварийная служба. Доступ только мастеру участка».

– Вот наша дыра, – сказал Сергей.

Петрович наклонился.

– Год?

– Семьдесят восьмой.

– Тут здания ещё не было.

– Уже не удивляет.

Сергей перелистнул страницу.

Следующая была вырвана.

Не старая потеря. Край бумаги светлый, свежий, волокна ещё не успели потемнеть. Кто-то вырвал её недавно.

Диагностика показала:

ПОВРЕЖДЕНИЕ: 3–7 ЧАСОВ

Сергей почувствовал, как по спине идёт холод.

– Сегодня ночью.

– Что?

– Страницу вырвали сегодня ночью.

– Пока мы были на Космонавтов?

– Похоже.

Они одновременно посмотрели на дверь архива.

Сергей закрыл журнал и вышел в коридор. Лена всё ещё сидела в диспетчерской, Коля и Андрей вернулись со склада, где-то наверху шумел Шурик. Семёныч на проходной утверждал, что ночью и утром никто чужой не входил. Камера наблюдения показывала то же самое.

– А свои? – спросил Сергей.

– Все по журналу, – сказал Семёныч. – Ты, Петрович, ребята. Начальник утром приезжал на полчаса.

– Во сколько?

– В пять сорок.

Сергей и Петрович переглянулись. В это время они ещё были на Космонавтов.

– Что делал?

– Не знаю. В кабинет поднялся.

– В подвал ходил?

– Не видел.

Сергей не хотел сразу подозревать начальника. Виктор Павлович был обычным коммунальным руководителем: любил отчёты, боялся проверок, иногда орал, иногда прикрывал людей перед управлением. Представить его тайным агентом странной организации было смешно. Но свежий разрыв страницы от этого не становился старше.

– Где он сейчас?

– В управлении.

Сергей позвонил. Телефон недоступен.

– Отлично.

Он вернулся в архив и ещё несколько минут листал журнал, пытаясь понять, что именно мог искать человек, вырвавший страницу. Записи перед пропуском становились всё тревожнее. В августе семьдесят восьмого бригады трижды выезжали на один и тот же адрес, хотя такого дома Сергей на современной карте не помнил. Первый раз там фиксировали «нарушение геометрии подъезда», второй – «появление лишнего жилого объёма», третий – короткую сухую фразу: «Объект выведен из эксплуатации. Жильцы переведены». Следующая запись начиналась уже после вырванной страницы и сообщала, что локальный узел № 0 принял аварийное управление городским сектором. Что именно произошло между этими двумя событиями, кто-то очень не хотел оставлять в архиве.

На полях Сергей заметил фамилию: Синицын А.Г. Та же стояла возле записи об «обратном токе времени». Рядом была нарисована маленькая схема, подозрительно похожая на их аварийную «Газель»: прямоугольник кузова, аккумулятор, две линии к странному знаку. Под рисунком рукой другого человека приписано: «Мобильный узел держится только при признанном операторе. Машину не менять без крайней необходимости». Сергей перечитал фразу дважды и вспомнил старый спор с начальством: почему основную «Газель» годами латали, хотя управление давно обещало новую. Тогда всё объясняли отсутствием денег. Теперь причина могла оказаться заметно неприятнее.

– Петрович, нашу машину когда на базу поставили?

– Эту? Девяносто восьмой или девяносто девятый. А что?

– А до неё?

– Тоже «Газель» была. Ржавая в смерть. Ещё раньше – УАЗ.

– Номера машин в журналах сохранились?

– Где-то должны.

Сергей не стал искать. Пока важнее было понять, кто сегодня лазил в архив. Они проверили камеру у лестницы. Запись с пяти двадцати до шести десяти оказалась повреждена: на экране шёл ровный серый шум, хотя остальные часы воспроизводились нормально. В системном журнале компьютер утверждал, что камера всё это время работала без ошибок. Диагностика добавляла ещё более неприятное: УДАЛЕНИЕ ДАННЫХ: НЕ ОБНАРУЖЕНО. УЧАСТОК ЗАПИСИ: ОТСУТСТВОВАЛ ИЗНАЧАЛЬНО. То есть кто-то не стёр изображение – камера словно вообще не имела права видеть нужные сорок минут.

Лена вышла из диспетчерской вместе с Колей и Андреем. Коля был коренастым монтажником лет тридцати, который любую проблему сначала пытался решить гаечным ключом, а уже потом вопросами. Андрей, наоборот, любил читать инструкции и потому считался среди бригады человеком подозрительно образованным. Оба смотрели на Сергея с одинаковым выражением: слухи о ночной девочке уже успели добраться до базы.

– Вы мне объясните, чего бегаете? – спросила Лена.

– Потом.

– Беляев, я тебе сейчас сама аварийную ситуацию устрою. У меня программа заявки сама рожает, Петрович шкафы двигает, ты архив нюхаешь. Потом у него.

Коля поднял руку, будто на уроке.

– А правда, что вы ребёнка из лифта достали?

– Правильно сформулированный вопрос: правда ли, что ты сейчас должен быть на складе?

– Значит, правда.

– Коль, у тебя удивительный талант делать выводы в ущерб собственной безопасности.

Андрей не улыбнулся.

– Сергей Викторович, милиция утром звонила. Спрашивали, кто был на смене. И ещё какой-то человек из управления.

– Какой?

– Не представился. Спросил, сохранился ли журнал семьдесят восьмого года.

В комнате стало тихо.

– Когда звонил?

– Минут сорок назад. Я сказал, что не знаю.

Сергей посмотрел на Петровича. Теперь случайность окончательно перестала быть удобным объяснением. Кто-то знал про ночную аварию, архив и даже про конкретный журнал.

– Если ещё позвонит – ничего не говори. Вообще. Отправляй ко мне или к начальнику.

– А что там в журнале?

Сергей хотел снова ответить «потом», но понял, что люди и так уже внутри истории. Слишком поздно изображать обычную производственную тайну.

– Там записи об авариях, которых по нормальной физике быть не должно. Я пока не знаю, кто их делал и почему наш адрес указан как центральный. Но сегодня ночью кто-то вырвал страницу, а час назад звонил и проверял, остался ли журнал. Так что пока простой приказ: ничего странного не трогать, незнакомых не пускать, в одиночку по зданию не ходить.

Коля нервно усмехнулся.

– Это розыгрыш?

– Был бы розыгрыш – я бы выбрал что-нибудь дешевле. Например, премию вам пообещал.

Лена внимательно посмотрела на его лицо и перестала спорить.

– Лен, серьёзно. Сейчас все держимся рядом.