332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алеата Ромиг » Незабываемость (ЛП) » Текст книги (страница 6)
Незабываемость (ЛП)
  • Текст добавлен: 3 января 2021, 13:00

Текст книги "Незабываемость (ЛП)"


Автор книги: Алеата Ромиг






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Мысль о том, чтобы солгать, абсолютно не приходит мне в голову.

– Нет, Сэр.

Глава 16

Марджи

Пронзительный крик разрезает воздух вслед за звуком удара. Хотя знаю, что он вырвался из глубины моего горла, эхом разносясь по комнате номер четыре, я не помню, чтобы издавала его. Это не входило в мои планы, но я не могу вспомнить причины. Задыхаясь, я хватаюсь за мягкое одеяло под собой, и падаю вниз, касаясь лбом шелковых простыней. Мои щеки покрыты слезами, скатываясь из-под голубой маски, но, несмотря на это, мой мозг едва фиксирует эти ощущения.

Быстро сменяющие друг друга короткие удары, обрушивающиеся на мою чувствительную киску, возносят меня словно невесомое облако, стремящееся все выше и выше к небесам, пока не затягивает собой весь горизонт, обрушиваясь на меня осознанием собственного существования. Я с трудом дышу, пытаясь не позволить зарождающимся внутри меня крикам вырваться наружу, в то время как весь остальной мир, комната, всё, кроме действий господина Сантаны, исчезает.

Это не похоже на туман, который медленно опускается, как я слышала из описаний подобного опыта.

Бегство от реальности происходит мгновенно, словно опущенный занавес.

Свет гаснет.

И все вокруг исчезает.

Разряд электричества, который я никогда не могла себе представить, сотрясает все мое тело. Зарождающиеся в глубине моей киски импульсы, создаваемые ударом стека, жалящего мою нежную и чувствительную кожу, разбегаются со скоростью света по всему моему телу, пока мурашки не охватывают мою плоть, заставляя кожу блестеть от пота, и каждый волосок на моем теле встаёт по стойке смирно. Словно громоотвод в ненастную бурю, я борюсь, чтобы сохранить свое положение, чтобы удержаться и достичь своей цели. Но dетер дует сильнее, снося меня и толкая, пока мое тело не падает на кровать.

Я уже не стою на коленях, как мне было велено, а дрейфую в бурлящем море ярких телесных ощущений. Я слышу, как мое сердце бьется в венах, и собственное прерывистое дыхание, как и его глубокий баритон, доносящийся до меня сквозь весь этот хаос.

Сильные уверенные руки бродят по моей сверхчувствительной коже. Они больше не сосредоточены только на моей киске, но ласкают меня – всю меня. Господин Сантана перекатывает меня на спину, не прекращая ласк. По комнате больше не разносятся мои крики боли. Они сменились танцующими вокруг нас звуками стонов и хныканья, указывающих на мои безудержные потребности.

Неужели эти звуки исходят от меня?

Я не могу быть уверенна ни в чем, пока в поле зрения не появляются темные глаза, пронизывающие меня разрушением, принесенным его наказанием, удерживающие меня, как якорь в эпицентре бури. Сверкающие карие глаза устремлены на меня сверху вниз, пока мускус его дорогого одеколона наполняет мои чувства, а самые твердые части его тела накрывают меня сверху. Я пытаюсь удержаться и дотянуться до его плеч, но мои руки все еще связаны над головой.

Нежные слова начинают проникать в мое сознание, когда твердые губы обрушиваются на мои щеки, шею и плечи. Он спускается все ниже и ниже, дюйм за дюймом. Подобно исследователю неизведанной местности, он изучает каждую вершину и глубину долины, поцелуй за поцелуем, пока не останавливается прямо над самой чувствительной зоной.

Его темный взгляд вновь захватывает меня. И я вновь чувствую тепло его тела.

– Ты удивляешь меня, Мойра. Ты такая сильная. Я горжусь тобой, – тон его голоса придает искренность похвале, и все внутри меня откликается на нее, уменьшая жгучую боль на разгоряченной коже от стека.

– Хорошие девочки заслуживают награды.

Его большая ладонь обхватывает мой подбородок, заставляя меня встретится с ним взглядом, в то время как большим пальцем он утирает слезу, скатившуюся из-под моей маски. Я даже не осознавала, что плачу, и не знаю почему. Я никогда не была так перегружена калейдоскопом эмоций. Когда мои глаза закрываются, я вижу вращающиеся вокруг разноцветные блики.

Я вновь слышу его голос и размыкаю веки.

– Или все может закончиться... если этого слишком много.

Закончиться?

Смятение проходит холодком по моей коже.

– Мойра, – произносит он твёрдо. – Именно так это и работает. У тебя есть власть, чтобы остановить это. Это то, чего ты хочешь?

Выдыхая, я благодарю звезды за то, что понимаю то, о чем он говорит, но мое тело все еще слишком возбуждено, чтобы попытаться выдавить из себя ответ. Я качаю головой. Лишь слегка, из стороны в сторону. Все это время мой разум вопит, даже умоляет, чтобы всё, происходящее между нами, получило продолжение и обещанную награду.

Я не хочу, чтобы это прекращалось.

Пожалуйста, не останавливайся.

Никогда прежде, за всю свою жизнь, я не была так сосредоточена на своих потребностях.

Скулы господина Сантаны приподнимаются.

– Ты желаешь получить награду?

– Д-да, Сэр, – я, наконец, выдавливаю из себя надломленным голосом, едва шевеля языком, когда господин Сантана склоняет своё лицо к моему, царапая мою мокрую от слез щеку короткой щетиной.

– Ты идеальна, – я слышу его голос прямо у своего уха.

Мои глаза закрываются, когда он спускается вниз по моему телу, подхватывая и раздвигая мои бедра. Я чувствую как мое тело меняет положение, но меня словно покинула вся энергия. Я – марионетка для его удовольствия, тряпичная кукла, способная двигаться только тогда, когда он этого пожелает, дергая за ниточки. Я чувствую теплое дыхание прямо у своей чувствительной сердцевины. И у меня не было времени, чтобы успеть проанализировать его следующий шаг.

– О! – мой крик звучит даже громче, чем был прежде, когда его язык раздвигает мои складочки, находя нежную измученную горошинку. Без предупреждения все мое тело содрогается, как снаружи, так и изнутри. Никогда раньше меня не ослеплял оргазм, и все же это то, что происходит.

Все мое нутро сжимается, пока запястья инстинктивно дергаются, пытаясь освободиться. В этот момент я неспособна на осознание действительности или когнитивное мышление. Я – олицетворение всего дикого и первобытного. Сосредоточение чувствительности и оргазмов. Время не имеет значения, пока я корчусь и выгибаюс, застигнутая собственными ощущениями.

Круг за кругом, укус за укусом. Его зубы задевают мой опухший клитор. А язык проникает глубже. Господин Сантана не замедляет свою атаку – или это его награда? – всасывает и кусает, заставляя фейерверк взорваться, а каждый мой нерв надорваться еще сильнее.

– Пожалуйста, Сэр, – умоляю я, поскольку удовольствие продолжает нарастать, достигая новых болезненных высот.

– Да, Сэр, или нет, Сэр, – произносит он. – Мне нужно быть внутри тебя.

Подтянувшись на ограничителях, мое тело восстанавливает некоторый контроль.

– Пожалуйста, Сэр. Пожалуйста, я никогда не хотела чего-то или кого-то настолько сильно.

Я едва замечаю, как он садится на корточки, расстегивает ремень, стягивает брюки и спускает свои шелковые боксеры. Я будто смотрю фильм, рассматривая его великолепный член – твердый и толстый, кончик которого блестит от его желания, становясь еще больше

Началась белая горячка?

Сцена кажется слишком идеальной, чтобы быть настоящей.

Я не могу поверить, что этот безукоризненный образец мужчины находится со мной, берет меня и исполняет мои фантазии. Надев презерватив, господин Сантана наклоняется вперед и переводит свое внимание на мою грудь.

– В следующий раз я хочу наказать эти груди... стеком и зажимами. Они будут потрясающе смотреться с зажимами, когда твои соски затвердеют...

В следующий раз... эти слова доминируют в его словах.

Он сказал о следующем разе.

Я пытаюсь вслушаться и осмыслить это знание, но не могу сконцентрироваться на чем-либо еще, за исключением его твердой длины у моего живота, когда подтягиваю колени выше, желая – нет, нуждаясь – в нем внутри меня.

Один палец, затем два раскрывают мой вход и погружаются глубоко в меня. Я вздыхаю, когда они сгибаются, дразня мои нервные окончания и заставляя меня взлетать выше.

– Мойра, ты чествуешь меня своими слезами и мокрой киской, – он добавляет третий палец. – Блять, ты такая тугая.

– Пожалуйста… – я сжимая нижнюю губу зубами, когда он толкается в меня. Я пытаюсь подавить крик, пока моя шея напрягается, а спина выгибается.

– Подари мне их, Мойра. Дай мне услышать твои крики удовольствия.

Удовольствие.

Боль.

Границы стерлись.

Мои запястья натягивают ограничители, когда мой охрипший голос заполняет комнату. Он толкается все глубже и глубже, растягивая мою наказанную киску, пока мы полностью не соединяемся.

Господин Сантана замирает, а его темные глаза устремляются на меня сверху вниз.

– Поговори со мной, Мойра.

Я качаю головой.

Его палец скользит по моим губам.

– Слова. Дай мне услышать твои слова. Скажи мне, сможешь ли ты с этим справиться, – он качает головой. – Я не планировал... но не смог остановиться.

Я не знаю, что вижу в его взгляде. Мой чрезмерно возбужденный разум не воспринимает реальность, но я приподнимаю голову, выгибая шею, пока мои губы не встречаются с его губами.

– Пожалуйста, Сэр, не останавливайтесь. Я не знала, что планировать и чего ожидать. Я все еще не знаю. Но я хочу этого.

Его доминирование, которое он демонстрировал мне, сквозит в каждом его движении. Подобно грустной мелодии, его ритм замедляется, и внутри меня начинают тлеть новые медленно разгорающиеся вспышки. Мерцая, подобно искре в пылающем пламени, мои ощущения не похожи на другие оргазмы, которые он мне подарил. Это чувство совсем не похоже на сладкую боль, которую он мне причинил. Но каким-то непостижимым образом оно ощущается как боль, которую она разделяет со мной.

Это чувственно и остро.

Я ощущаю это сердцем и душой.

Господин Сантана берет столько же, сколько дает. Я теряю счет оргазмам, до которых он меня возносил. И хотя ни один из них не является таким же потрясающим, как первый, а моя пострадавшая киска подверглась вещам за пределами моих самых безумных фантазий, я не хочу, чтобы это закончилось.

В какой-то момент он освобождает мои запястья. И много раз подряд меняет презерватив.

Мы больше не лежим лицом друг к другу, он умудряется перемещать мое тело в такие позы, о которых я только слышала, пока он продолжает меня брать или, возможно, использовать меня. Я не знаю, что происходит между нами, и, к сожалению, мне все равно. Но в этом ощущается больше связи, чем всё, что я испытывала с кем-либо за всю свою жизнь.

Этот опыт – все, о чем я могла мечтать, и даже больше. Нас окутывает тихое блаженство, убаюкивая в своих объятьях, пока, прямо перед сном, я не осознаю, что даже не знаю его настоящего имени, как и он моего.

Глава 17

Лукас

Я держу Мойру в объятиях дольше, чем следовало бы, наблюдая, как она спит, и ее длинные ресницы трепещут, а опухшие розовые губы бормочут бессвязные слова одобрения «да, Сэр ... пожалуйста» и превращаются в улыбку, прежде чем она расслабляется, и ее теплые мягкие изгибы идеально устраиваются у моей голой груди.

Это не входило в мои планы, ни тогда, когда я вернулся в «Кружево и кожу», ни когда-либо до этого. Слишком рано думать о будущем с этой удивительной женщиной в моих объятиях, и, тем не менее, я занимаюсь именно этим. Я стараюсь не думать об этом. Я делаю все, чтобы отговорить себя от таких безумных мыслей.

Я не знаю ее.

И это не имеет отношения к ней.

Вопрос во мне.

Я не заслуживаю шанса получить свое счастье второй раз за жизнь.

В мире слишком много людей, которые так и не получают его.

Почему же я должен стать счастливчиком?

Хочет ли эта женщина отношений, или она просто желала воплотить в реальность свои фантазии?

Стал ли я тем, кто сделал это?

Я не могу быть уверен.

Где-то, во время происходящего, я отвлекся от цели обучить ее. Я забыл, что она новичок. Я забыл, что это наказание, и то, насколько прекрасно она принимала каждый мой удар. Все это исчезло, когда мои уши наполнились звуками её удовольствия, пока ее киска сжимала мой член, когда раз за разом она разлеталась на осколки в мощной разрядке.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я находил настоящее освобождение – такое, которое можно достигнуть только в том случае, когда его разделяет женщина. Также минуло слишком много времени с тех пор, как я испытывал удовольствие и удовлетворение, которые испытываешь от того, что ты посвятил ее в настоящее, устраняя препятствия в ее сознании и концентрируя ее внимание на собственных желаниях, а также на моих потребностях.

Я не планировал, что мы зайдем так далеко, и все же я все еще здесь – обнаженный, с этим прекрасным существом в моих объятиях, когда время перевалило далеко за полночь

Я никогда настолько откланяюсь от сценария с новичком в теме.

Может быть, отчасти причина в новизне.

Я поверил Мойре, когда она сказала, что этот образ нечто новое для нее, но она не пришла в «Кружево и Кожу» в абсолютном незнании. Она прочитала информацию. Ее наивность соблазнительна, впрочем как и обнадеживающие знания. Эта комбинация – афродизиак, которого я никогда не знал.

Я не могу сравнивать ее с Бет.

И не буду.

И все же, когда я смотрю в зеркало над кроватью и вижу вместе со мной эту красоту, ту, которая доверяет и охотно отдает себя мне, я могу только надеяться, что моя мать и доктор Кайзер правы в том, что Бет была бы счастлива за меня.

Если бы я мог поговорить с ней сейчас, я бы хотел, чтобы она знала: я всегда буду любить ее. Этого не изменить. Также я надеюсь, что она любила меня настолько, что захотела бы, чтобы я жил с этой женщиной или с кем-то еще.

Мне приходит в голову Келли.

У меня слишком большой багаж, чтобы ожидать от Мойры, что охотно станет чем-то большим для меня, чем мы являемся сейчас.

Глубоко вздохнув, я целую ее спутанные волосы и выбираюсь из постели. Мойра стонет и, слегка шевельнувшись, закутывается в теплое одеяло. Через несколько минут я уже одет и держу в руке записку. Подойдя к тому месту, где я оставил ее одежду, я кладу её сверху, чтобы она обязательно ее заметила.

Мое сердце бешено колотится, когда я возвращаюсь к кровати и вижу, что ее маска немного съехала. Я сопротивляюсь идее снять её и полностью увидеть лицо женщины, которая, как минимум, вернула меня к жизни.

Разве этого недостаточно, чтобы попросить у человека?

Но я не имею права просить о большем.

Покинув комнату номер четыре и тихо прикрыв за собой дверь, я расправляю плечи и иду по тихому коридору, пока не добираюсь до парадной лестницы. Уже почти два часа ночи, но я не уйду, пока не отдам строгий приказ, чтобы Мойра оставалась одна, в безопасности, и чтобы её проводили до машины, когда она проснется.

Я добираюсь до первого этажа, ожидая найти Дороти. И все же в передней части парадной по странному тихо.

Подойдя к внушительному проему деверей, я вхожу в бурбон-бар.

За все годы он практически не изменился. Под масками я вижу несколько знакомых пар глаз. С чувством гордости я узнаю и некоторых сабмиссивов – тех, кого обучал.

В это время суток бар пропитан менее формальной атмосферой. Ароматы сигар и бурбона вытеснены мускусом сексуального желания. Он обволакивает помещение, как густой туман, захватывая одиноких посетителей, пары и небольшие компании.

В то время как Доминанты в основном одеты самым лучшим образом, сабмиссивы чаще всего обнажены до нарядов, подобных тому, что я послал Мойре: корсет или бюстье, чулки с подвязками и высокие каблуки, или же они были полностью обнажены. Возможно, это было преувеличением. Эти сабмиссивы – те, что без одежды – часто носят ошейник, прикрепленный к поводку своего хозяина, и множество других украшений, таких как зажимы, подобные тем, про которые я говорил Мойре, или кляпы, заставляющие их рты быть открытыми в постоянном состоянии готовности удовлетворить желания своего хозяина.

Представители разного гендера, принимающие определенные роли, отличаются друг от друга.

Я думаю о Дороти, гадая, имеется ли у нее другая грань личности, или же позволит ли она проявиться своей доминирующей стороне, чтобы получить возможность исследовать и эту область ощущений. Несмотря на то, что она наслаждается укусом кнута, я уверен, что она с таким же удовольствием сможет нанести удары.

Рядом с задней частью бара стоит стол, за которым Домы играют в покер по высоким ставкам, насколько я знаю по собственному опыту. Эти игроки могут делать ставку в десять тысяч долларов, пока их сабы будут стоять на коленях подле них с членами во рту.

Сейчас, похоже, сабмиссив каждого игрока стоит на коленях возле его или её стула. Их головы соответственно опущены, пока они находятся в позиции, сидя на корточках и приподнявшись на полупальцах, с прямой спиной. Эта поза достаточно болезненная когда ее нужно сохранять в течение длительного периода времени. Однако, если они это сделают, то будут вознаграждены по заслугам. Если они этого не сделают, то будут справедливо наказаны.

– Господин Сантана. – Я поворачиваюсь на голос Дороти. – Возможно, Вы хотите присоединиться к игре в покер. Думаю, скоро освободится стул.

Мы оба наблюдаем, как одна из сабмиссивов ползет к своему хозяину, потираясь лбом о его бедро. Он наклоняется, чтобы погладить ее по волосам, словно хозяин, приласкавший свою кошку. Именно в этот момент она обхватывает его пальцы губами и глубоко всасывает, покачиваясь в своей позе. Это нарушение большинства правил Домов и, скорее всего, приведет к желаемому ею результату. Ожидает ли ее в будущем награда или наказание, но скоро эти двое исчезнут в более приватной комнате.

– Я ухожу, – предупреждаю я. – Во-первых, я хотел уведомить, что Мойру нельзя беспокоить, пока она не проснется. Как только она это сделает, ей было велено нажать кнопку вызова. И тогда ее следует проводить к машине.

Я окидываю взглядом бар и вижу Домов без сабмиссивов, которые помешивают свои напитки, наблюдая за парами вокруг. Я чувствую, как волосы у меня на затылке встают дыбом.

– Она не должна контактировать ни с кем, кроме тебя.

Дороти кивает.

– Ей что-нибудь передать, Сэр?

– Я оставил ей записку. Она передаст мне свой ответ через тебя.

– Как пожелаете.

Я слегка склоняю голову.

– Ты сегодня очень любезна.

– Если бы я не была таковой, Вы бы наказали меня?

Я качаю головой.

– Спокойной ночи, Дороти.

– Господин Сантана, увидимся ли мы снова, или это прощание?

Я делаю глубокий вздох.

– Я буду ждать звонка.

Любовь, которую я разделял с Бет, показала мне многие стороны БДСМ-отношений, выходящие за рамки того, чего хотят Дороти или другие. Нет ничего плохого в чисто физических отношениях – причинять боль и искать ее. Я делал это в ранние годы своего путешествия в этот мир. Я обучал сабмиссивов, чтобы они могли находить то, что им подходит.

Но этого уже недостаточно. Я хочу полный пакет. Хочу жить за пределами еженедельных сессий в «Кружево и коже». Я хочу жить с кем-то, кто не только хочет того же, чего хочу я, и что нужно мне, но и также хочет большего; с кем-то, кто доверяет мне, и кому доверяю я; с кем-то, кто может жить этой жизнью, и в равной степени чувствовать себя на своем месте в повседневной реальности.

Пока ожидаю свою машину, в моей голове крутятся мысли, что для достижения цели первым делом нужно узнать настоящие имена друг друга. Это означает отношения, выходящие за рамки масок и анонимности. Это означает, что я должен послушать свою мать и доктора Кайзер и начать настоящие отношения за пределами этих стен.

Глава 18

Марджи

Солнце встает, когда я сажусь за руль, надежно закутавшись в накидку, скрывая одежду, в которой я была в «Кружеве и коже», вплоть до своих туфелек и чулок. Лишь покинув территорию клуба, я останавливаю машину и поддаюсь слезам, которые едва сдерживала во время разговора с Дороти и парковщиком.

Заглушив двигатель, я опускаю окно, и моя голова наклоняется вперед, пока рыдания сотрясают мою грудь. Мягкий утренний бриз развевает мои спутанные волосы, мое дыхание рваное и сбитое, и в то же время кажется, что я не в состоянии сделать вдох, достаточный, чтобы наполнить лёгкие. Дрожащими руками я достаю из кармана накидки смятую записку. Перед моими глазами, полными слез, слова расплываются, хотя это не имеет значения. Я никогда не забуду суть того, что он пожелал сообщить мне.

МОЙРА,

ВАШЕ БУДУЩЕЕ – ПОЛНОСТЬЮ В ВАШЕЙ ВЛАСТИ. МОИ ПРАВИЛА НЕ ПОДЛЕЖАТ ОБСУЖДЕНИЮ. ВЫ СНЯЛИ ПРОБУ С ЭТОЙ ЧАСТИ ЖИЗНИ И ПОКАЗАЛИ, ЧТО ЭТО НЕ ДЛЯ ВАС. ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ К ВАШЕЙ СПОКОЙНОЙ И БЕЗОПАСНОЙ ЖИЗНИ И ЗНАЙТЕ, ЧТО ЭТО БЫЛО УДОВОЛЬСТВИЕМ ВКУСИТЬ ВАШУ НЕОПЫТНОСТЬ ВО ВРЕМЯ ВАШЕГО ОБУЧЕНИЯ.

ЭТА ЧАСТЬ ВАС НАВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ СО МНОЙ. ОСТАЛЬНОЕ ВЫ МОЖЕТЕ ПОДАРИТЬ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРОМУ ОТДАТИТЕ СВОЁ ПРЕДПОЧТЕНИЕ. Я МОГУ ПРЕДПОЛОЖИТЬ, ЧТО ЭТО ПРОИЗОЙДЕТ НЕ В «КРУЖАВЕ И КОЖЕ».

ВЫ НАЙДЕТЕ КНОПКУ ВЫЗОВА У ДВЕРИ В КОРИДОР. ПОСЛЕ ТОГО КАК ВЫ ОДЕНЕТЕСЬ, НАЖМИТЕ ЕЁ, И ВАС ПРОВОДЯТ.

Г-Н САНТАНА

Другими словами: «Я использовал тебя. Продолжай жить своей жизнью. На самом деле ты для этого совсем не создана, и, кстати, не возвращайся».

Я не могу понять, что пошло не так, или что случилось. Последнее, что я помню, это то, что заснула в объятиях господина Сантаны, мы оба были истощённы, но пресыщены сверх меры.

– Нет, Марджи, – мой голос звучит сорванным от рыданий и прошлой ночи, наполненной криками удовольствия. – Это только ты получила удовольствие. Он лишь обучал тебя. Ты – не особенная. Это был секс. Доминирование. И на этом все. Не было связи.

Через несколько минут, а, может, и дольше, я нахожу силы поехать к себе в квартиру. Оказавшись дома, я замечаю коробку, в которой была доставлена одежда господина Сантаны. Как можно быстрее, я срываю с себя одежду и запихиваю ее обратно в коробку. Если бы у меня был его адрес или даже его имя, я бы отправил всё ему обратно.

Моя печаль сменяется гневом и негодованием, пока в моей голове проигрываются сцены из прошлой ночи.

К черту его!

Я не шла в «Кружево и Кожу», чтобы встретить своего единственного.

Я отправилась туда, чтобы испытать то, что я хотела. И я это сделала. Я столкнулась со своей неуверенностью, надела маску и вошла в мир неизведанного. К черту его, его обучение и мою наивность.

– Нет, господин Сантана, ты ничего не взял, – восклицаю я громче, чем следовало бы, стоя уже у заполненной коробки.

– Я отдала это сама. Не для того чтобы получить что-то взамен от тебя или кого-либо еще. Ты не можешь забрать это у меня. Это было мое решение.

У меня подгибаются колени, когда я падаю на пол возле коробки.

Когда просыпаюсь, я чувствую холод и боль. Я поднимаю свое обнаженное тело с пола и иду в ванную. Женщина, которую я вижу в зеркале, грустное отражение той, кем я думала, что стану после этих выходных. Мои волосы растрепаны, макияж испорчен, глаза и губы опухли, а также есть другие следы, которых не видно.

Они внутри меня. Я чувствую это, когда делаю шаг и замираю на месте. Не только физически, но и эмоционально.

В записях, которые я расшифровываю, обсуждаются долгоиграющие последствия, которые возникают после опыта наказания или просто боли в рамках игры. Люди делятся, что эффект томления после произошедшего приносит удовлетворенность и удовлетворение, напоминая о том, что произошло, и о том, что это было обоюдным актом. Схватившись за край раковины, я напоминаю себе, что это было сделано по обоюдному согласию, и я приняла это. Мои губы дёргаются вверх, когда я вспоминаю его похвалу. И также быстро уголки губ опускаются.

Горячая вода, льющаяся из душа, омывает мое тело обжигающим потоком, когда я клянусь себе двигаться вперед.

К утру понедельника я почти полностью убеждена, что могу продолжить жить той жизнью, что знала. В воскресенье несколько раз я чувствовала острую неуверенность. Это были приступы незащищённости.

Каждый раз я напоминала себе, что не проиграла. Я намеревалась сделать что-то – попробовать что-то, – и я сделала это. Восприятие моей личности господином Сантаной искажено его опытом. Хорошо, я не соответствовала его критериям. Но это его проблема, а не моя.

Когда я приезжаю в офис доктора Кайзер, дверь в ее личный кабинет закрыта, но сквозь матовое стекло горит свет. Для визита клиента еще рано, но, подойдя к двери, я слышу ее голос. Я замираю, пока ломаю голову над вариантами. Либо она разговаривает по телефону, либо там клиент. Поднеся к двери костяшки пальцев, я решаю постучать.

Это занимает несколько секунд, но дверь открывается внутрь, достаточно широко, чтобы я могла увидеть своего работодателя.

– Все в порядке? – спрашиваю я. – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, Марджи. Все хорошо. Не могла бы ты перезвонить клиентам, назначенным на десять, и сообщить, что, возможно, я немного отстаю от графика?

Моя шея вытягивается. Это на нее не похоже. Пунктуальность – это часть волшебства доктора Кайзер. За шестьдесят минут в неделю она может исправить то, что вас беспокоит.

– Вы уверены?

Она поворачивается и смотрит в ту часть кабинета, которую я не могу видеть.

– Да, я уверена.

– Ладно. Я им сейчас позвоню.

– Спасибо, Марджи. Пожалуйста, не беспокой нас.

– Да, доктор.

Глава 19

Лукас

Наклонившись вперед, я опускаю голову на руки, опираясь локтями на колени, когда в дверь кабинета доктора Кайзер раздаётся стук. Наверное, это ее помощница Марджи – хорошенькая блондинка. На мгновение, когда я слышу ее голос, в моей голове возникает образ Мойры.

Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула и смотрю на доктора Кайзер. Я не могу видеть, с кем она разговаривает, но слышу, как доктор использует ее имя – Марджи.

Но Марджи – не Мойра, она – не та, кого я хочу.

С самого утра субботы я надеялся увидеть и услышать Мойру на каждом шагу. Теперь же я представляю ее здесь.

После того как доктор Кайзер закрывает дверь, она снова поворачивается ко мне.

– Люк, расскажи мне еще раз о том, что произошло.

Встав, я подхожу к окну ее кабинета и рассеянно смотрю вниз, на парковку. Но не вижу машины, стоящие на ней. Мысленно я возвращаюсь в комнату номер четыре.

– Я хотел остаться с ней. И я размышлял об этом дольше, чем следовало.

– Почему тебе не следовало хотеть этого?

Я вздыхаю.

– Потому что я ее не знаю, – я закрываю глаза и пытаюсь принять правду, какая она есть. – Потому что я не хотел оставлять ее... никогда. Это было слишком быстро.

Это чувство было удушающим… то, что назревало, было слишком для нее, так же как и для меня. Я знал, что должен дать ей пространство, и когда я это сделал, она отвергла меня.

– После того как она получила твою записку, в которой говорилось, что ты хочешь ее увидеть вновь, чтобы узнать больше о ней настоящей, она позвонила тебе? – спрашивает доктор Кайзер.

– Нет, Дороти из «Кружева и кожи», это она передала сообщение Мойры. В двух словах: ей понравился ни к чему не обязывающий секс, и теперь она знает, что БДСМ не для нее. Она возвращается к своему ванильному мужу, – мой желудок снова содрогается от этого откровения. Я вскидываю руки. – Как я не догадался, что она замужем?

Доктор Кайзер склоняет голову набок.

– Откуда ты мог знать?

– Я спросил об анкете. Дороти сказала, что она не раскрыла этой части правды.

– Итак, расскажи мне, что ты сделал после звонка Дороти.

– Я надулся, как девчонка. Скажите мне, доктор, скажите мне еще раз, как я могу вернуть часть себя, когда я так слаб? Собрав все свое дерьмо в субботу днем, я поехал в коттедж родителей, придумав отговорку, что мне захотелось свежей рыбки. Остаток дня я провел на озере в одиночестве.

– Ты что-нибудь поймал?

Я поворачиваюсь к ней.

– Что?

– Ты ловил рыбу?

– Да, но какая разница?

– Что ты с ней сделал?

– Я принес её в коттедж, почистил и сидел рядом с отцом, пока мама и Келли панировали и жарили её.

– Что насчет вечера субботы?

– Я провёл ее с родителями, после того как Келли легла спать, и слушал сверчков и пытался вести себя так, будто только что я не прошел через ад.

– Воскресенье? – спрашивает доктор Кайзер.

– Я не понимаю ваших вопросов. – Я все же пытаюсь вспомнить: – Я показал Келли, как ловить пескарей, и мы вместе поплавали. Мама приготовила ужин. Это глупо.

– Скажи мне еще раз, Люк, что ты делал после того, как тебе позвонили?

Я падаю на диван.

– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете. Я рассказал вам все, что сделал.

Ее скулы приподнимаются, а губы изгибаются в улыбке.

– Люк, ты позвонил и пришёл ко мне, почему?

– Чёрт, я не знаю. Думаю, я хотел узнать, можно ли...

– Продолжать жить, – заканчивает мое предложение доктор Кайзер. – Мы обсуждали твою жизнь. Жизнь изменчива. Наши приоритеты меняются. Судя по твоему рассказу, ты получил удовольствие от вновь пережитого безрассудного сексуального опыта. Это часть твоей жизни. То, чем ты занимался, после того как тебе позвонила Дороти, тоже часть твоей жизни. Ты отправился к своей семье. Ты ловил рыбу, поймал ее и съел. Ты провел время с дочерью и родителями. Ты не исчез. Ты слишком сильный для этого. Ты отряхнулся после падения и выжил. Помни об этом в следующий раз.

– В следующий раз?

– Люк, это необязательно должно происходить в «Кружеве и коже». Это не должно быть завязано на каком-то конкретном месте. Жизнь повсюду. Она там, где ты меньше всего ожидаешь. Такой человек, как ты, не позволит подобному опыту определять свою жизнь. Если ты смог жить после трагедии, которую тебе принесла судьба, ты сможешь продолжить жить и сейчас.

– Я думаю, что ощущал это так, будто впервые за долгое время у меня появилась надежда.

– Нет, Люк. Надежда не единична. Иногда кажется, что она потеряна, но она все еще здесь. Ты знаешь, это как ключи от машины, которые ты не можешь найти. Они есть, но ты не видишь их. Ты увидел надежду в Мойре. У тебя есть надежда каждый день. Однажды ты снова её обретешь.

– Я постоянно вижу её в Келли.

– Так и должно быть. Мы оба знаем, что это разные вещи, но такой вид надежды нисколько не умаляет ее значимости. Тебе не нужно искать ее, но будь готов, когда она появится.

Посмотрев на часы, я вижу, что уже почти десять утра и время первого приема доктора Кайзер.

– Мне пора. Спасибо, что нашли время для меня сегодня. Я знаю, что у вас есть и другие пациенты.

– Я попросила Марджи освободить нам больше времени.

Я качаю головой.

– Мне пора. Я назначу еще одну встречу, скажем, через месяц. Мне нужно время, чтобы отыскать те ключи.

Доктор Кайзер усмехается.

– Люк, ты не сделал ничего плохого. То, какой ты есть, можешь не нравиться Мойре, но понравишься кому-то другому. А что касается надежды, нет ничего плохого в том, чтобы желать обрести ее. Просто держи глаза открытыми.

Расправив плечи, я киваю.

– Еще раз спасибо. Я лучше пойду.

Когда я открываю дверь, меня снова поражает сходство Марджи с Мойрой. Хотя в поле моего зрения только ее затылок, стройные плечи и мягкие изгибы.

Это просто мое воображение.

А потом она поворачивается ко мне лицом.

Глава 20

Марджи

Я поворачиваюсь на звук открывающейся двери доктора Кайзер, и все мое тело замирает. На мгновение меня словно парализовало, когда я сталкиваюсь взглядом с темными проницательными глазами, поймавшими меня в ловушку и устроившие землетрясение моей реальности. Я даже не могу оценить, насколько опустошена катастрофой столкновения двух миров.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю