Текст книги "Пышка для грозного (СИ)"

Автор книги: Алатея Иак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 18. Если я ещё раз…

– Если я ещё раз проснусь и тебя не будет рядом, то я тебя пристегну к кровати на цепь, – говорит со злостью, приоткрывая мой рот и проталкиваясь внутрь членом.

Я недовольно промычала в ответ, пытаясь оправдаться, но мне не позволили.

– Если ты ещё раз скажешь мне что-то про своих бывших, которые трахали тебя лучше, чем я… – Тимур протолкнулся в горло до упора и задержался там на несколько мгновений. – …будет ещё хуже.

– Давай, покажи, что ты меня поняла, – убирает свой пах дальше от меня, чтобы я сама потянулась вперёд и послушно ласкала член.

Чем дольше я медлю, тем суровее становится лицо Тимура. Он уже сжал зубы и хотел отойти от меня, но я схватила его за ногу.

– Я поняла, – сказала ему и нежно поцеловала напряжённый ствол у основания.

Смотрит на меня с ожиданием. Всё-таки мне хотелось остаться с ним. До этого мне говорили наоборот: «Да иди ты куда хочешь, кому ты нужна». Возможно, я и Тимуру не нужна, и его ревность наигранная и ситуативная, но мне хотелось верить, что он действительно так сильно приревновал. Хочется верить в лучшее.

Я провела языком по всей длине, смотря, как мужчина закусывает нижнюю губу, смотря на меня. Сдерживает стон.

– Активнее, – даёт мне команду, не показывая вида, что он уже доволен.

Обхватываю член рукой и беру его губами. Делаю несколько движений вперёд-назад, вбирая плоть до середины. Смотрит уже одобрительно, гладит меня левой рукой по волосам. Закрывает глаза.

– Ах! – уже не держит стон внутри.

Работаю ртом, как умею, пытаюсь впечатлить мужчину. Его лицо меняется на блаженное.

– Давай, Марго, возьми его глубже, – подсказывает мне, что делать.

– А-а-а… – стонет протяжно, сжав зубы от ощущений.

Меня заводит его реакция. Будто я делаю что-то настолько замечательное, что взрослый мужчина не может сдержаться.

– Марго… Возьми глубже… – просит меня, и я ускоряю темп. Вожу рукой и губами по стволу, добиваясь извержения.

Тимур пошатнулся на месте и упёрся рукой в стену за моей спиной. Нехотя открыл глаза и посмотрел на меня довольно. Потом вдруг склонил голову, разглядывая что-то. Его семя дорожкой текло по моему подбородку, шее и скатывалось в ямку между больших грудей.

– Откуда у тебя это бельё? – заметно напрягается.

– Мне его купили твои слуги, – сдаю с потрохами своих защитников.

– Зачем? – поднимает одну бровь.

– Лучше тебе спросить у них.

– А ты принимаешь любые подарки, да?

– Они хотели, чтобы я выглядела красиво.

– Для массажиста старались? – припечатывает меня взглядом.

– Для тебя. Чтобы я была красивой, когда ты вернёшься.

– С чего это вдруг? Чтобы ты окрутила меня, а потом сбежала?

– Да я никуда не сбежала, я здесь.

– Но хотела.

– Ты меня разозлил.

– А ты сбежала прямо из моей постели, – выдыхает с обидой.

Делает несколько шагов назад и застёгивает штаны, пряча опавший член.

– Мне стало стыдно. Я такое делала с тобой и не хотела, чтобы ты пристыдил меня утром.

– И что ты такого делала?

– Минет… – произношу шёпотом.

Усмехается, не понимая, в чём проблема.

– И что в этом такого? Женщина обязана его делать, это как леденец пососать.

– Я не такая раскрепощённая, как другие девушки.

– Не заметил, раздеваешься перед всеми – и в студии, и сегодня, – поддел меня Тимур.

У меня загорелись щёки от стыда. Я поднялась на ноги и зашла в ванную комнату, чтобы умыться. Я бы сказала, что я мягкая и не люблю спорить. Верю людям. Пока ничего плохого не случилось. Массаж был хороший, фотографии получились великолепные.

Я слишком долго задержалась у зеркала, и Тимур, не дождавшись меня в комнате, сам подошёл и встал за спиной. Погладил меня левой рукой по щеке и, запрокинув голову, нежно поцеловал. Спустя пару минут, когда я начала постанывать ему в губы, отстранился.

– Помочь тебе кончить? – спрашивает заботливо, смотря на меня в отражение, и тянет лямку бюстгальтера с левого плеча.

Смущённо смотрю в ответ.

– Нужно говорить о своих желаниях, иначе они никогда не исполнятся, – шепчет мне, целуя за ухом.

Сжимает большой ладонью левую грудь, протиснувшись под большую чашечку лифчика.

– А как ты это сделаешь? – спрашиваю, прикрыв глаза от мурашек по спине.

Целует плечо и сжимает твёрдый сосок между пальцев.

– Я тоже кое-что умею, – отшучивается и стягивает с меня полностью бельё.

Смотрит на мои груди в большое зеркало и довольно улыбается, будто выиграл в лотерею. Двумя руками подкидывает их и наблюдает, как бюст колышется.

– Хочу, чтобы ты залезла сверху и прижалась своими сиськами к моему лицу, они просто огромные, – не удержался мужчина от неприличного высказывания. – Пойдём, проверим, понравится мне или нет.

Я покраснев, как свёкла, шла за хозяином дома. Тимур развалился на кровати и, поняв, что я медлю, потянул к себе за руку. Усадил на свой живот и потянул за спину вниз, чтобы я легла грудью на его лицо. Тимур нахально начал кусать меня за твёрдые соски. Убрал руки со спины на груди, сжимая их, лицом довольно тёрся о нежную кожу. Кажется, он даже начал урчать. Я почувствовала и стыд, и позор, и сладкое возбуждение. Между ног появилась предательская пустота, намекая, что пора бы уже засунуть туда твёрдый член.

Горячие, страстные поцелуи на моей груди не остановились. Тимур рывком поднял мои бёдра и, уже заведённый, пополз вниз. Я втянула живот со страха, боясь, что он ему не понравится, но мой живот Тимура не интересовал. Мужчина двинул мои бёдра на себя так, что я промежностью оказалась на его лице. Я попыталась отстраниться, но Тимур прижал мои бёдра крепче, втянул нежные половые губки в свой рот. Я выгнулась от ощущений, попыталась отстраниться снова, но на меня недобро рыкнули.

– Сидеть!

И я сидела. Горячий язык скользнул по клитору и обратно, упёрся в половые губы. Проталкивающими движениями раздвинул их в стороны и начал ласкать дырочку внутри. Помог себе руками, чтобы затолкать язык поглубже в лоно.

– Тимур! – выгнулась в спине и сама же инстинктивно двинула бёдра на его лицо.

Мужчина попытался задать мне темп, чтобы я насаживалась дырочкой на его горячий язык. Я несколько минут сопротивлялась, боролась с собой и со стыдом. Тогда Тимур начал лизать меня и посасывать клитор. В какой-то момент я расслабилась и начала получать дикое удовольствие уже без стыда.

– Тимур! – двигаю бёдрами, чтобы мужской язык поглубже проник в дырочку.

Хозяин дома держит меня за бёдра руками и трахает своим языком. Прижимается губами, и подбородок сминает мой клитор до сладкой боли. В конце мужчина вставил два пальца в лоно и начал шумно засасывать мой клитор губами, доводя до оргазма. Я кончила прямо у него на лице с протяжным стоном, но после этого меня не отпустили. Тимур очень увлёкся вылизыванием моей промежности так, что опять меня возбудил до стонов. Он игрался языком с моей податливой дырочкой и целовал нежные половые губки. Оттягивал их губами, отпускал и целовал взасос. Снова оттягивал и снова целовал.

– Тимур, я сейчас… – признаюсь ему, что опять на грани.

Вместо пальцев засовывает язык в дырочку и трахает, пока я не вскрикнула от оргазма.

– Марго… – гладит меня по плечу, пока я улеглась на кровати, чтобы отдышаться.

– Не делай так больше, – шепчу от стыда, и открывать глаза и смотреть на мужчину мне не хочется.

– У тебя это впервые? – спрашивает с усмешкой.

– Я не хочу об этом говорить, не спрашивай меня об этом, – прячу лицо в подушку, чтобы не показывать свои красные щёки.

– У меня вот впервые, до этого момента как-то удавалось избегать, но тут такой особенный случай, – признаётся Тимур, заливисто смеясь. – Я хотел, чтобы ты покраснела везде.

Я потянула на себя одеяло, чтобы спрятаться в домик. Накрылась с головой и надеялась, что хозяин дома от меня отстанет. Но Тимур прижал меня к себе, обнимая, стянул одеяло до подбородка и, вытерев губы об ткань, поцеловал в щёку.

– Матвей сказал, что тебе делали массаж для похудения, ты сама такой выбрала? – смотрит на меня как на допросе.

– Об этом я тоже не хочу говорить, – смутилась снова.

– Я не против массажа, но не с мужчиной. Можем поискать хорошего специалиста среди женщин. Мне не нравится, что моя любовница всем показывает свои прелести.

– Любовница?

– То есть это ты услышала, а моё условие нет, – смотрит с укоризной. Веселится, гад.

– Я же не любовница.

– А кто тогда?

– Ну-у-у, я… – я задумалась и не смогла найти ответ на его вопрос. – Любовница – это девушка, которая спит с женатым мужчиной.

– Или просто с ним спит.

Я помотала головой.

– Не хочешь, значит, быть любовницей?

– Не-а.

– И кем тогда ты будешь? Можем купить тебе костюмчик горничной. Такой коротенький. И без трусиков.

– Тимур…

– Ладно, ладно, строгий костюм, как у Матвея, будешь дворецким, который провинился, – смеётся Тимур.

– Перестань, – отвёртываюсь на другой бок, спиной к мужчине.

Мужская ладонь пролазит под одеяло и от бедра поднимается к груди.

– Может, ты будешь моим фитнес-тренером, встанешь за беговой дорожкой и будешь мотивировать меня своей шикарной грудью? Со стояком, правда, неудобно будет бегать. Поэтому тебе придётся отсасывать.

Наглец уже открыто ласкает груди, пощипывая соски, и, расстегнув штаны, пристраивается сзади.

– Тимур… – шепчу его имя, пытаясь сдержать пыл.

– Не дёргайся, иначе засуну по самые яйца, – угрожает мне на ухо.

Глава 19. Спустя полгода

– Где она? – доносится мужской голос разъярённого хозяина дома, который ищет меня.

– Я не знаю, шеф, – отвечает Матвей Иванович, который прекрасно знает, что я сижу в шкафу в гостиной.

Мне пришлось спрятаться от Тимура, потому что у него выдалось несколько выходных, и он решил затрахать меня до смерти.

– Говори по-хорошему, я же её всё равно найду, – грозит Тимур своему работнику.

Я сбежала из спальни прямо в халате Тимура, когда тот на пять минут отлучился в ванную. Прислуга спустя всё это время так и осталась на моей стороне. Работать мне запретили, заперли дома, поэтому я весь день проводила в новой компании. Тимур завёл себе куколку, которой привозил дорогие подарки, новые платья и украшения.

Я покрутила нервно кольцо с крохотным бриллиантом на левой руке, прислушиваясь к звукам. Последний месяц оно как будто начало давить на кожу. У меня специальное питание, отдельно от Тимура, но я почему-то не худею. Сняла кольцо с пальца и потерла примятую кожу.

Хозяин дома искал меня, хлопая дверями, а я задумалась вдруг, усаживаясь на пол в шкафу между дорогими зимними пальто, что мне очень одиноко без работы и без самореализации. Грусть накатила волнами. Хорошая жизнь, любой магазин, любой ресторан, даже фильмы мы смотрим в собственном кинотеатре, но помимо Тимура мне хочется, чтобы ещё кто-то был. Чтобы отдавать свою любовь и заботу. А у меня её очень много. Как будто я самая счастливая женщина на земле и хочется всем это рассказать, но некому.

Вот были бы у нас дети…

Осеклась на этой мысли, подтянув к себе колени, обняла себя. Почему-то живот упорно мешал это сделать. Знаю, толстая. Захотелось плакать. Я разревелась так громко, что Тимур меня нашёл без проблем. Отодвинул дверь в сторону и сел на колени, чтобы посмотреть в моё лицо.

– Марго… Зайка, почему ты плачешь?

– Я не плачу, – всхлипываю ещё громче.

Мужчина пытается меня достать, но я не даюсь.

– Марго, иди ко мне, я не буду тебя трогать, зайчик. Или сюда, – настаивает Тимур.

– Мне так одиноко, – всхлипываю навзрыд. – Ты меня не любишь.

– Марго, что случилось? Ты можешь мне объяснить, что случилось? – у мужчины начинается лёгкая паника.

– Я хочу ребёнка, а ты не хочешь, я тут одна, – рыдаю, вытирая слёзы о подол кашемирового пальто.

– Ты же не спрашивала меня, хочу я детей или нет, – хмурится мужчина.

– Тебе они не нужны и я не нужна, – заливаюсь слезами.

– Что-то у тебя в последнее время очень часто меняется настроение: то ты говоришь мне, что любишь меня, а теперь хочешь разойтись. Про детей как раз говоришь. А ты сделала укол три месяца назад? Ты должна была съездить в клинику, помнишь?

– Да, мне поставили укол, я не могу быть беременной, – отвечаю ему, вытирая щёки от слёз.

– Я сейчас отправлю водителя за тестом, проверим, – подаёт мне руку Тимур и вытаскивает из шкафа, усаживает на диван в гостиной.

Мы занимались любовью три месяца так, что мужчине приходилось кончать в презерватив или вовремя выходить. Тимур меня уговаривал, чтобы я ставила специальные уколы, чтобы не забеременеть, и он смог бы изливаться в меня. Был выбор: вещество, которое действует полгода, и три месяца. Полгода было слишком долго, я согласилась только на три месяца. Многое может поменяться.

Я приехала с водителем в клинику, он всё за меня узнал, в какой мне кабинет и что делать. Я как послушная овечка прошла ровно туда, куда он мне сказал. В процедурном кабинете меня уложили на кушетку животом и поставили укол. Дали расписаться в какой-то бумажке и отпустили.

У меня закрались смутные сомнения. От этого препарата женских дней быть не должно, их, собственно, и не было.

– Мамочки… – прошептала я ошеломлённо и погладила свой живот.

Я и правда в последние несколько недель очень чувствительная и зачем-то вчера вечером выковыривала оливки из салата за ужином. Мне показалось, что они несвежие какие-то, хотя Тимур спокойно их ел. Это же мужчины. Они всё съедят. Я не придала особого значения.

В гараже, через который надо идти до охраны, раздалась ругань. Тимур кого-то громко отчитывал. Почти за шиворот, как нашкодившего щенка, хозяин дома вёл ко мне того самого водителя, который сопроводил меня в больнице и сам всё узнавал.

– Говори, – приказал ему Тимур, толкая в спину ближе ко мне.

– Я не виноват, это был общий план, придётся уволить всех, – довольно улыбается водитель.

– Какой план? – спрашиваю я.

– Тебе поставили витамины вместо гормонального укола. И вот эта сволочь договорилась с врачом, сунув ему деньги.

– Вы ещё спасибо скажите, – растягивается в улыбке работник, и Тимур даёт ему подзатыльник.

– Сейчас тест сделаем, я тебе всё скажу. Иди вещи собирай, всех уволю к чертовой матери, – ругается хозяин дома и прожигает спину уходящему водителю взглядом.

– Ты даже не подходи ко мне, – зыркает предупредительно на Матвея Ивановича Тимур и садится рядом со мной на диван. Обнимает меня за плечо, прижимая к себе. – Решили они… – выдыхает тихо. – Не им же теперь ребёнка растить.

– Ты думаешь, я беременна? – спрашиваю у Тимура.

– Наверняка, я в тебя кончал три месяца подряд, – смотрит на меня, мол, ясное ж дело.

– И что теперь? – спрашиваю, опасаясь ответа.

– Теперь только минет, – выдыхает с грустью.

– Ты о чём?

– Ну, беременным нельзя заниматься любовью, будешь делать минет, – объясняет мне новую схему.

– А ребёнок?

– А что с ним? – смотрит на меня, прищурившись.

– Ну, если я беременна, то его же нужно рожать, – пытаюсь аккуратно прощупать почву.

– Ну, съездим в клинику, забронируем палату тебе, чтобы не бесплатной рожать. Я поспрашиваю, какая получше, чтобы без эксцессов. А потом этим сволочам отдадим, пусть нянькаются, в то решили они. Я им зарплату плачу, а они мне свинью подкладывают.

– Ты не рад…

– Я рад тому, что я запланировал, а это новость неожиданная.

Я обиделась и попыталась встать, чтобы уйти и хлопнуть дверью.

– Сидеть, – тянет меня обратно на диван и хватает двумя руками под грудью. – Ты мне ещё тут поистеришь теперь.

– Ты же не хочешь ребёнка, – начала всхлипывать.

– Помимо ребёнка прибавится много хлопот. Надо сделать детскую, надо найти хорошую клинику, но в конце концов пожениться, чтобы ребёнок был с моей фамилией, а не рос бастардом.

– Ничего не надо, я сама его воспитаю…

– Я тебе воспитаю… Ты теперь здесь надолго. И тем более, одному ему будет скучно. Я рос один, без брата и сестры, и вот видишь, какой говнюк вырос. Поэтому надо будет сразу делать второго.

– Я всё сама… – рыдаю у Тимура на плече.

– Не слышал, чтобы женщины беременели сами, – усмехается, и я бью его ладонью по груди.

– Тише, тише, а то пришибёшь будущего папашу, – успокаивает меня и закидывает мои ноги на свои колени. Успокаивающе гладит по спине. – Как я теперь без твоей сладкой писечки буду?

– Тимур, прекрати, – шиплю на него. – Вдруг кто-то услышит.

– Я тебя уверяю, чем взрослые люди занимаются в спальне…

– Но не такие извращенцы, как ты, – попыталась его пристыдить.

– Извращенцы, значит? – склоняется к моему уху и продолжает шёпотом: – А кто кончает, когда я свой язык в писечку пихаю?

– Тимур… – пытаюсь отпрянуть, покраснев до кончиков волос.

– Кто любит мой член сосать, как леденец? – продолжает меня стыдить.

– Я не люблю, понятно, – отбиваюсь от него.

– Правда? Совсем, совсем не любишь?

– Ты сам его мне пихаешь.

– А ты его заглатываешь по самые яйца, потому что боишься меня, да? Какой грозный дядька напихал тебе в рот, – издевается с усмешкой и кусает за мочку уха.

– Перестань, – пытаюсь закрыть уши руками, но Тимура уже не остановить.

– Я же тебя покусаю за враньё, откушу тебе что-нибудь, – угрожает и сжимает мою грудь через халат. – Пойдём-ка прогуляемся до спальни.

Поднимается на ноги и тащит меня за собой. Я упираюсь и хватаюсь за диван. Берёт меня на руки, и приходится смириться.

Через полчаса выходит из спальни, оставляя меня довольную лежать на кровати. Возвращается с упаковками тестов на беременность. Ложится рядом и, положив их перед собой, разглядывает. Читает, что написано на упаковке одной из коробок.

– Тут написано, что точность девяносто восемь процентов. Если будет положительный, поедем завтра в клинику, сделаем там УЗИ, – говорит серьёзно. Смотрит на меня, подперев голову рукой. – Я бы хотел мальчика, – признаётся неожиданно. – С парнями проще, да и будет старший в семье. А потом можно девочку. Надеюсь, они будут дружить, а не поубивают друг друга.

– А если я не беременна? – спрашиваю так же, вставая на локоть и подпирая щёку рукой.

– Не расстраивай меня, я уже полчаса как счастливый папаша, – шутит Тимур. – Я уже придумал, как накажу работников, оставляя им вечно кричащего и обосранного сына, и заставлю называть его только по имени-отчеству.

– Не расстраивай меня, я уже полчаса как счастливый папаша, – шутит Тимур. – Я уже придумал, как накажу работников, оставляя им вечно кричащего и обосранного сына, и заставлю называть его только по имени-отчеству.

– Какой ты дурак, – морщу нос от его выражений и поднимаюсь на ноги. Беру одну из коробочек и иду в ванную комнату.

Тест показывает две полоски. Выглядываю из ванной, смотря на Тимура и сжимая пластиковый тест.

– Что там? Только не говори, что я ещё не смог заделать ребёнка, я старался вообще-то, – спрашивает Тимур.

– Смог. Я беременна, – сообщаю радостную новость.

– Вот видишь, как я быстро исполняю твои желания. Час назад просила ребёнка – вот тебе ребёнок. Я – профи. Супермужчина, – улыбается хозяин дома и пальчиком манит меня к себе.

Глава 20. Через шесть лет

– Адам, где мама? – раздражённо спрашивает Тимур, его бархатный баритон звучал как предгрозовой гул. Он стоял посреди просторной гостиной в своём идеально сидящем тёмно-сером костюме, но галстук был ослаблен. На лбу пара складок – следы срочного выезда из офиса. Я же, затаив дыхание, сидела в знакомом убежище – огромном дубовом шкафу-купе в гостиной, уткнувшись носом в мягкую ткань дорогого тренча цвета слоновой кости.

– Она была наверху с Артёмом, – не отрываясь от своего занятия, ответил старший сын. Пятилетний Адам, точная уменьшенная копия отца с такими же тёмными непослушными волосами и сосредоточенным серым взглядом, пытался выстроить башню из деталей эксклюзивного швейцарского конструктора. Разноцветные пластиковые блоки были разбросаны по ковру.

– Её там нет, в детской только няня и Артём, – Тимур провёл рукой по лицу, и я сквозь щель в дверце увидела, как его взгляд метнулся к большим окнам.

– Тогда не знаю, – Адам наконец отвлёкся от конструкции и развёл руками.

– Маленькие предатели постоянно на её стороне, – сквозь зубы прошипел муж и, подойдя к окну, резким движением одёрнул одну из тяжёлых портьер.

Дело в том, что у нас уже двое сыновей – Адам и трёхлетний Артём, а дочери, о которой я мечтала, так и не получилось. Сегодня я сдавала плановые анализы в нашей частной клинике, и меня вдруг, с загадочной улыбкой, гинеколог отправила на внеплановое УЗИ. Оказалось, я беременна в третий раз. Срок был совсем небольшим, едва заметным, но волна радости тут же накрыла меня с головой.

Мужу не сказала – он и так ворчит в шутку, что по дому теперь бегают «два наглых маленьких гнома с его фамилией». Я решила тянуть до последнего. Но Тимуру пришёл электронный чек из клиники, где среди прочего была чёрным по белому прописана услуга УЗИ. Он, ясное дело, сорвался с важных переговоров и… Теперь он методично, как охотничья собака, искал меня по всему дому.

– Марго! Я же тебя всё равно найду! Выходи по-хорошему! – его крик эхом разнёсся под высокими потолками гостиной, декорированными лепниной, и заставил вздрогнуть.

– Папа, а зачем ты её ищешь? Ты будешь ругать маму? – Адам поднял на отца большие, серые, как у Тимура, глаза, в которых читалась неподдельная тревога.

– Я с твоей мамой ещё и не такое сделаю, если она не выйдет, – ухмыльнулся Тимур, и в уголке его губ заплясала знакомая мне опасная искорка. Муж сбросил пиджак и небрежно бросил вещь на диван.

– Может, не надо? Она же беременная, – пробормотал Адам, тут же покраснев и потупив взгляд. Он сдал меня с потрохами, даже не осознав этого.

– Ой, она сказала тебе не говорить, – испуганно закрыл рот обеими руками сын.

– Я знаю, что она беременная, я уже позвонил в клинику. Я ругаться не буду, – Тимур присел на корточки перед сыном, его поза стала менее угрожающей, более заговорщической. – Ты мне только скажи, где она прячется.

– Она там, – Адам, побеждённый авторитетом отца и его неожиданно мягким тоном, показал пальчиком прямо на мой шкаф.

– Молодец, сейчас мы достанем нашу мамочку, – коротко, с торжеством рассмеялся Тимур и решительными шагами направился ко мне.

Я вжалась в глухую стенку, стараясь слиться с рядами дорогих костюмов и пальто, и отчаянно прикрыла лицо подолом тренча полностью, чувствуя, как бешено колотится сердце и как ладони стали влажными.

– А кто это тут у нас такой? – с театральной интонацией спросил муж, отодвинув тяжёлую дверцу с лёгким скрипом. Он присел на корточки. Мужское лицо казалось одновременно строгим и бесконечно родным. В его глазах я прочитала бурю – и гнев из-за скрытности, и то самое беспокойство, которое он так тщательно маскировал.

– Я не виновата, – выпалила я, чувствуя, как жар стыда и волнения разливается по щекам. – Вдруг девочка будет.

– Почему я узнаю о твоей беременности всё время от посторонних людей? – спрашивает недовольно. – То весь дом знает, то подруга твоя проболталась на твоём дне рождения вместе с матерью, а теперь мне сообщил врач. Я выгляжу полным идиотом. Ты когда-нибудь сама мне скажешь об этом?

– Я не виновата, я сама только узнала, – пробормотала я, выбираясь из шкафа. Моё лёгкое платье из хлопка помялось, а волосы, уложенные с утра в аккуратную причёску, теперь выбились из заколок.

– Ты должна была мне позвонить. Сразу.

– Я тебе ничего не должна, – с вызовом ухмыльнулась я, окончательно вылезая из укрытия и с гордостью выпрямляя спину, хотя внутри всё дрожало.

– Это что ещё за разговоры? – молниеносно его рука сжала моё запястье.

– А вот так. Я тебе родила сыновей, вот занимайся, а дальше меня не трогай, мало ли что я там беременна, – парировала я, пытаясь сохранить на лице маску безразличия.

– Я тебе ухо откушу сейчас, – муж притянул меня к себе так близко, что я почувствовала знакомый запах его парфюма. Его губы почти коснулись моей мочки, и он зло, но уже без прежней ярости, прошептал на ухо горячее обещание. Я уже давно поняла хитрую механику его натуры: как его воспламенить мнимым неповиновением, затем позволить страсти взять верх, и уже в пылу, в моменты предельной близости, можно было просить всё что угодно – от новой семейной поездки до кулона с маленьким бриллиантом.

– Я женщина самостоятельная… – начала я.

– Пойдём-ка мы с тобой поговорим, самостоятельная, – не дав договорить, он уверенно взял меня за руку и повёл через гостиную, минуя удивлённо смотрящего Адама, в сторону нашей спальни.

Тимур распахнул дверь, втолкнул меня внутрь и с чётким щелчком повернул замок.

– Я не хочу с тобой разговаривать, я обиделась, – надула губы, отворачиваясь от мужа. Я старалась изобразить обиду, хотя внутри всё пело от предвкушения.

В ответ Тимур, не говоря ни слова, сбросил с себя рубашку, расстегнул ремень и ширинку на брюках. Внизу живота предательски заныло, уже зная, что будет дальше.

Муж шёл ко мне с властным взглядом. Он мягко повалил меня на кровать спиной. Я даже не попыталась сопротивляться. Его руки задрали моё лёгкое домашнее платье, обнажив бёдра, а затем стянули с меня кружевные трусики. Он навалился сверху, своим весом пригвоздив меня к матрасу.

– Что ты там говорила про самостоятельность? – его губы снова оказались у самого моего уха, а голос стал низким, хриплым и густым, как мёд. Одной рукой он направил себя, и я почувствовала, как уже готовый, смазанный моим собственным предательским возбуждением член, аккуратно, но настойчиво начинает проталкиваться внутрь.

– Повтори, что ты сказала, Марго, – требует, сминая губы, и плавно доставляет мне удовольствие.

– Я говорила, что очень тебя люблю, – улыбнулась от наслаждения и закусила губу, не давая себя целовать.

– Кажется, ты совсем обнаглела, оставив детей дома и съездив на неделю куда-нибудь подальше от людей. Где я тебе напомню, какая ты самостоятельная.

– Всего на неделю? – спрашиваю, хитро улыбаясь.

– Хочешь выжать меня как лимон?

– Не помешало бы, а то ты какой-то агрессивный.

– У меня скоро родится третий ребенок, я переживаю, – сразу придумал отговорку.

– Ты узнал об этом только сегодня.

– И не от тебя, – снова пристыдил меня муж и перешёл к ласкам моей шеи. – Сейчас будешь просить прощение.

– Тимур! – взвизгнула от укуса за плечо, с которого стащили ткань. – Прекрати немедленно. Мне нужно к детям.

Рвёт на моей груди платье, чтобы добраться до твёрдых сосков.

Конец.