Текст книги "Пышка для грозного (СИ)"

Автор книги: Алатея Иак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Алатея Иак
Пышка для грозного

Глава 1. Понимаете, тут такое дело…

Эта история началась удачно и трагично одновременно. Так как я была подписана и почти влюблена в столичного фотографа и следила за его профилем, я решила поучаствовать в одной из акций, где он обещал фотосессию для молодой пары.

«Сделай репост – выиграй фотосессию». Я сделала, и я выиграла. Теперь про трагедию: мой бывший потерял самую красивую женщину на земле и одну бесплатную фотосессию.

Одевшись в красивое, облегающее платье красного цвета, которое подчеркивало мои достоинства пышных форм, я поехала в центр города на такси, предварительно проведя в салоне красоты три часа к ряду. Мои коллеги, хорошо постарались над моим образом, сделав лучшую версию. Ткань неприятно стягивала при каждом движении, а глубокое декольте заставляло меня то и дело поправлять полоску ткани, натягивая её повыше. Непривычный для меня наряд, но девочки настаивали, что я именно в таком виде должна появиться у фотографа. А потом выложить снимки в социальных сетях. Пусть бывший кусает локти.

Была единственная сложность: электронный сертификат на фотосессию был для влюбленной пары, а я – одна.

Я попыталась найти партнёра на съёмку, но не вышла. Даже мужчина, водитель такси, который вёз меня за конский ценник через половину города, оказался приятной внешности, только вот не подходящего возраста. Ему было около пятидесяти. Я расплатилась с ним и на парковке у красивого старинного здания с высокими окнами, в котором находилась большая студия, начала разглядывать машины. Моё внимание привлек большой чёрный джип с тонированными стёклами, возле которого, сложив руки на груди, разговаривали два мордоворота. Подходить к мужчинам было страшновато, но моя алчность и нежелание терять шанс взяли верх. На меня посмотрели сверху вниз двое мужчин в белых, идеально отглаженных рубашках с едва заметными выпуклостями кобур на левом боку, спрятанными под руками. Вблизи они были выше меня на голову, хотя я надела туфли на высоком каблуке, которые теперь жали пальцы. Я понимала, что нужно было взять их с собой, а приехать в удобных балетках, но они были такие красивые...

Я растерялась, понимая, что мужчины либо бандиты, либо, наоборот, представители закона – оба варианта были пугающими.

– Что нужно? – спрашивает один из мужчин, подняв одну густую бровь черного цвета.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, сжимая кожаную сумочку перед собой, как щит. – Я выиграла фотосессию у Андрея Фирсова, она для влюбленных, а мой влюбленный, то есть мой парень, он больше в меня не влюблен.

– И? – не совсем понял меня мужчина, его лицо оставалось каменным. – Ты хочешь, чтобы я ему башню снес?

Я начала быстро моргать, чувствуя, как по спине пробежал холодок, понимая, что вряд ли это представитель закона.

– Я хотела, чтобы вы со мной пошли и сфотографировались, потому что я выиграла фотосессию в стиле лав стори. Для двоих. Меня одну они могут не взять.

– Я бы с радостью, да только я в федеральном розыске за тройное убийство, – усмехается мужчина. – А Серёга у нас киллер. Не-е-е, не вариант.

Я посмеялась вместе с мужчинами, звук получился нервным и фальшивым, и поспешила ретироваться, чувствуя, как каблуки предательски цепляются за асфальт. Либо у них такое чувство юмора, либо это правда. Уточняющие вопросы я задавать не стала. Пусть фотограф делает снимки меня одной. Это же и по времени меньше. Разве плохо сэкономить время?

В просторном, стильном холле с бетонными стенами и тёплым паркетным полом меня встретила девушка на ресепшене с идеальной укладкой, и я показала ей сертификат на телефоне.

– Где ваш муж? – спросила она, вежливо улыбаясь.

– Понимаете, тут такое дело, – я тяжело выдохнула, повторять каждый раз такое было стыдно и немного больно. – Мы больше не вместе. Я одна.

– Это фотосессия для пары, – её улыбка стала менее тёплой, более профессиональной.

– Может, меня возьмут одну? Это же займет меньше времени.

– Давайте спросим, но Андрей не любит такое, – выходит девушка из-за стойки и идёт с моим телефоном в большую студию, откуда доносились короткие команды, как будто кто-то дрессирует собаку.

– Тимур Алиевич, давайте сменим позу, – настаивает фотограф, лично убирая барный стул от мужчины с пронзительным, слегка недовольным взглядом. Мужчины не любят фотосессии, и у незнакомца было написано на лице, как сильно он негодует и терпит.

– Андрей, у нас тут... – начала девушка, но её перебил фотограф, вернувшись к массивному фотоаппарату на треноге.

– Не сейчас, ты видишь, я работаю, – рявкнул на неё Фирсов. – Леня, поверни свет на треть вправо!

И большой серебристый прожектор на штативе плавно повернули, изменив тени на лице модели.

Фотографу явно было неудобно работать с моделью, которая не улыбается и стоит в одной и той же позе, сложив руки на груди. Этот Тимур просто ожидал, когда всё закончится. Его пиджак одиноко висел на спинке стула, ожидая хозяина. И мы с администратором тоже ждали, наблюдая за фотосессией из полумрака у входа, боясь помешать гуру своего дела.

Я успела осмотреться. Большое помещение с высокими потолками было разделено на три зоны: одна с подвешенными на рельсах разноцветными фонами, для официальных снимков, где и кипела сейчас работа. Вторая зона для лав стори с красивым бархатным диваном цвета бургунди, подушками в сердечках и гелиевыми шариками. Третья зона с неоновым красным тусклым освещением и большой низкой кроватью с чёрным бельём. Там, скорее всего, делались ню-фотографии для девушек-блогеров. Кровать была на колесиках, как и стоящая в углу металлическая стойка с боди, лифчиками в стразах, полупрозрачными пеньюарами.

«У каждого творческого человека есть хобби» – подумала я, разглядев наручники и плётку, висевшие в прозрачном пакете, который крепко держала вешалка с зажимами-крабиками.

– Всё, мы закончили, – раздался усталый голос Фирсова, и он сразу спрашивает у администратора, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Что там?

– Сертификат на лав стори, девушка пришла без мужчины, – выдаёт без лишних вводных работница, протягивая мой телефон.

– Нет, – отвечает фотограф, даже не глядя в мою сторону. – Пусть отдаст свой сертификат паре.

Девушка возвращается ко мне, а я, отчаявшись, ловлю за руку проходящего мимо того самого Тимура, который уже надевал свой пиджак и стремился к выходу. Смотрю на него снизу вверх, как на тех охранников у машины и заглядываю в серые глаза.

– Извините, а вы не сфотографируетесь со мной? Я вас потом вырежу с фотографий. Меня не хотят фотографировать одну, я выиграла сертификат, а там только пары, а я одна, – выпалила на одном дыхании, чувствуя, как горит лицо.

Мужчина посмотрел на меня пару секунд оценивающе, его взгляд скользнул от лица к декольте и обратно, и крикнул через плечо:

– Андрей, сделайте девушке то, что она просит, за мой счёт! И да, фотографии мне нужны завтра до обеда.

– Я не могу до обеда, я же... – сделал несколько шагов к нам фотограф, но, увидев холодный, серьёзный взгляд Тимура, тяжело выдохнул. – Я пришлю до обеда.

Мужчина просто кивнул и ушёл, не оглядываясь, а я так и осталась стоять, как вкопанная, не зная, что делать дальше. Кто этот мужчина? Он оплатит мою фотосессию?

– Милочка, как вас зовут? – спрашивает меня Андрей, уже другим, более заинтересованным тоном.

– Маргарита, – отвечаю, едва слышно. Всё ещё думая про незнакомца, который так просто решил мою проблему.

– Марго, – сокращает моё имя Фирсов до пяти букв. – Что мы хотим? Быстро, чётко, по делу.

– В смысле? – переспрашиваю я, всё ещё не пришедшая в себя.

– В прямом. Платье красное, декольте по самые соски. Что мы хотим? Милая лав стори, где ты одна, или попытаемся сделать из тебя женщину, по которой пускают слюни?

– Я просто...

– Не просто! – сразу же перебивает он и решительно ведёт меня к дивану под локоть. – Тебя бросили, ты вырядилась, хочешь показать бывшему, что он последний гад, что тебя бросил. У меня таких, как ты, каждая вторая. Ложись.

Андрей усаживает меня на диван, а потом легонько толкает в плечо, чтобы я легла на бок.

– Руку под голову! Грудь поправь! – рявкает он и берёт с одного из стеллажей фотоаппарат, чуть присаживается на корточки и делает первый снимок с резким щелчком затвора.

– Лицо расслабь! Улыбайся! – снова приказ.

– Леня, убери мощность в половину! – кричит фотограф помощнику, и резкий свет становится более тусклым, мягким, обволакивающим.

– Тебе идёт чёрный, ты блондинка, платье красное, чёрный. Лёня, свет только на лицо и декольте, больше ничего в кадр не берём! – скомандовал Андрей, и его помощник быстро перестроил софт бокс, создав узкий, почти театральный луч света в полутьме студии.

Я попала под каток. Меня вертели, крутили, заставляли принимать неестественные позы, на меня кричали и рявкали так громко и властно, что от резких звуков временами закладывало уши. Кажется, даже воздух в студии боялся этого Фирсова.

– Это всё фуфло, сюда иди, – Фирсов, недовольно цокнув языком, тащит меня за руку из уютной «лав стори» зоны в другую, где царила атмосфера интимности с той самой кроватью на колёсиках. – Встань в самый угол и посмотри на меня из темноты.

Я послушно зашла в угол, где сходились чёрный бархатный фон и стена, и повернула лицо к объективу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сделал пару снимков с характерными щелчками и сразу же посмотрел на дисплей, скривив губы.

– Я же говорю чёрный, а ты упираешься, – отчитывает меня мастер, хотя я не сказала ни слова в своё оправдание. – Сейчас мы сделаем тебе фотографии, от которых мужики слюной истекут. Снимай платье.

– Снимать? – переспросила я шёпотом, чувствуя, как по телу пробежали мурашки.

– Быстро! Тут никого нет. Быстро и в темпе вальса, – его голос звучал уже не как приказ, а как вызов.

– Но я...

– Смотри сюда, Марго, – он подошёл так близко, что я увидела усталые морщинки вокруг его глаз. – Ты либо уйдёшь с хреновыми фотографиями, потому что мягкое и уютное для такого платья не подходит, а другого платья у меня для тебя нет. У тебя не Элька, размерчик. Или ты слушаешься меня, и мы делаем бомбические фото, подчеркивая твои прелести. Живот будешь втягивать на максимум. Поняла?

Я молча кивнула, сжимая пальцы.

– Мне твои сиськи не упёрлись, я их каждый день вижу, – выдыхает он после моего молчания, и его пальцы, быстрые и профессиональные, находят молнию сбоку. Он расстёгивает моё платье и тянет ткань вниз.

Освещение было полутьмой, мягкий рассеянный свет от красного неона выключили и остался только один софт бокс, создавая интимную атмосферу. Я стояла в пол-оборота, инстинктивно прикрывая обнажённую грудь скрещенными руками.

– Лицо! – крикнул Андрей, отрываясь от видоискателя. – Лицо должно быть либо возбуждённое, игривое, как будто ты сейчас кончишь, либо строгое, как будто ты приказываешь, и мужчина кончает. Дай мне эмоцию. Ты дерзкая или мягкая?!

Я и сама не знала ответ на этот вопрос. Во мне боролись стыд, возбуждение от этой игры и желание соответствовать.

За следующий час, который пролетел как одна вспышка, я узнала о своей внешности и возможностях своего тела всё: как надо втягивать живот, чтобы создать иллюзию талии, куда девать руки, чтобы это выглядело естественно и соблазнительно, как улыбаться правильно, не показывая дёсны, как выпячивать попку назад, чтобы подчеркнуть изгиб, и что мои ореолы и соски, по мнению мастера, были «слишком выразительными», поэтому нужно было чуть приглушать свет, чтобы они не так сильно бросались в глаза и не «съедали» всё внимание.

Когда я наконец застегнула своё платье, чувствуя себя выжатой как лимон, меня практически вытолкнули из зоны съёмки, и команда тут же занялась новым клиентом – девушкой в спортивном костюме, которая уже ждала у реквизита. Реклама какого-то спортивного батончика со злаками.

У девушки-администратора, в полуобморочном состоянии я оставила свою почту для получения фотографий, с трудом вводя буквы на экране её планшета.

Я не знала, что там в итоге получилось, но странным образом мне уже не было стыдно. Когда тебе час подряд кричат, не оставляя времени на рефлексию: «Грудь вперёд! Прижмись к стене всем телом! Покажи сосок из-под руки! Смотри на меня, а не в пол! Да не так смотри, смотри, как кошка на птицу! Соблазняй меня, чёрт возьми!» – то ты просто механически исполняешь и перестаёшь думать о правильности или приличиях. Ты становишься инструментом в руках ремесленника.

На мой робкий, запоздалый вопрос, не увидят ли посторонние мои откровенные фотографии, администратор, не отрываясь от монитора, сказала монотонным, заученным голосом: «Все фотографии обнажённых натурщиц никогда не выходили дальше этой студии. После отправки клиенту всё удаляется с наших носителей. Конфиденциальность – наш принцип».

Двоякое, противоречивое чувство поселилось у меня в груди: с одной стороны, я с грустью понимала, что не получу тех самых милых, нежных фотографий для соцсетей, о которых мечтала, с другой – где-то в глубине теплилась надежда, что эта жёсткая, почти хирургическая фотосессия действительно поможет мне по-новому, без жалости, оценить себя как женщину. После болезненного разрыва отношений, особенно когда они произошли не по твоей воле, тяжело понять, что в тебе не так, что стало причиной. Моя фигура была далека от идеала, очень далека. Скорее всего, именно это – все складочки, целлюлит, несовершенства и будут беспощадно запечатлены на снимках. Да, в какой-то момент, под гипнотическим воздействием команд и вспышек, я почти поверила, что я дикая, уверенная в себе львица, и пыталась изображать из себя нечто дерзкое и сексуальное, но вряд ли это получилось правдоподобно. Фирсов не показал мне ни одного кадра, ни единой фотографии для одобрения. Значит, я по-прежнему полная девушка, не вышедшая замуж в тридцать лет.

На парковке, куда я вышла, подёргивая плечами от нервоза, большой чёрной машины уже не было, и слава богу. Вдруг те двое «мордоворотов» решили бы меня подкараулить – в моём нынешнем состоянии я была лёгкой добычей.

Я вызвала такси через приложение и, забившись на заднее сиденье обычной иномарки, за полчаса пути постепенно успокоилась. Это всего лишь фотографии, повторяла я себе, глядя на мелькающие витрины и дома. Не понравится – удалю, и даже думать об этом не буду.

Глава 2. Хасанов Тимур Алиевич

– Тимур Алиевич, пришли фотографии, – сообщает секретарша Лидия Абрамовна, заходя в мой просторный, строгий кабинет с панорамными окнами, за которыми открывался вид на главную площадь города. Она несла планшет с тонким чехлом и говорила с интересной, чуть лукавой интонацией. – Хотите посмотреть?

– Надо выбрать одну-две для рекламной кампании, торговать лицом придется, сейчас такое время... – произношу я, отрываясь от отчётов, и смотрю на планшет, который Лидия держит в руках.

– Вот эта ничего, только вы не улыбаетесь, – сетует женщина, показывая на экран, где я был запечатлён в своём обычном, слегка отстранённом состоянии.

– Почему я должен улыбаться? Я торгую бетоном и металлическими сваями для строительства, – возражаю я, разминая затекшую шею.

– Люди любят, когда им улыбаются, – настойчиво перелистывает она фотографии своим ухоженным пальцем с неброским маникюром. – А у вас одно выражение лица на все случаи жизни.

– Нормальное лицо, – спорю с ней, хотя сам знаю, что выражение у меня чаще всего такое, будто я вечно чем-то недоволен. Это от природы. Заводские настройки.

– Ну, вы начальник, вам виднее, – сдаётся Лидия. Она оставляет планшет в моих руках и стоит, скрестив руки на груди под строгим пиджаком, явно ожидая моего решения. Листаю свои деловые портреты, снятые на нейтральном фоне, и вдруг натыкаюсь на чужую, неожиданную фотографию.

– Это что такое? – спрашиваю у секретарши, показывая на снимок той самой незнакомки с светлыми волосами, которая тогда в студии так отчаянно просила о помощи.

– Не знаю, Тимур Алиевич, но вы посмотрите, очень красивые фотографии, особенно в конце, – улыбается секретарша с хитринкой. Заинтриговала.

Листаю дальше, уже быстрее, и буквально наблюдаю, как девушка раздевается с каждым снимком. Последние фотографии я смотрел уже с широко открытыми глазами, забыв про отчёты. Она стоит в тёмном углу у черной стены с голой... А с виду приличная, даже робкая девушка.

Вид сзади, в пол-оборота, высокие чёрные кружевные трусики на большой, соблазнительной пятой точке. И эта пятая точка так искусно подсвечена, что кожа кажется бархатистой, сияющей, даже несмотря на явные признаки лишнего веса. На другом кадре девушка прикрывает большую, тяжёлую грудь руками. Сначала соски и тёмные ореолы были скрыты ладонями, потом она прижалась ими к холодной стене, а потом, осторожно поддерживая груди снизу, показала их в камеру. Всё это выглядело, как какая-то тайная, украдкой сделанная фотосъёмка, как будто за девушкой подглядывали в её самые интимные моменты.

– Я вас оставлю, выбирайте, – улыбается Лидия уже открыто и поворачивается к выходу.

– Мы оплатили этому Фирсову двойной счёт? – спрашиваю ей в спину, пытаясь сохранить деловой тон.

– Оплатили, – отвечает секретарша, уже не сдерживая довольную улыбку, и мягко закрывает за собой тяжёлую дверь. Коварная женщина лет пятидесяти, работающая у меня со времён основания фирмы, давно и ненавязчиво намекает, что пора бы остепениться: то одна «случайно» зашедшая племянница с ней на обеде пьёт кофе, встав в интересную позу у окна, то другая, дочка партнёра. Теперь вот подсунула мне целую серию фотографий, которые явно отправили по ошибке, перепутав адресат. Я оплатил, мне и отправили. Логика рабочая.

Пересмотрел ещё раз свои, скучные, фотографии и незаметно, будто против воли, перешёл на тот самый снимок девушки у стены, где твёрдый, набухший сосок на левой груди отчётливо виден, а второй прижат к тёмной поверхности.

Модель полного, пышного телосложения, но эта полнота какая-то... вкусная. Даже соблазнительная. А взгляд у неё такой: одновременно стыдливый и вызывающий, будто говорит: «Не подглядывай за мной». Трусики девушка, к моему разочарованию, не снимала, чтобы показать, что у неё между ног, и очень зря. Я бы с интересом посмотрел. Скорее всего, там, под тонкой тканью, скрываются большие половые губы, а если их аккуратно отодвинуть в сторону, то откроется и большая, влажная дырочка.

Отложил планшет в сторону на полированную поверхность стола из тёмного дерева и растегнул верхние пуговицы на дорогой хлопковой рубашке, почувствовав неожиданный прилив жара.

«Надо найти девушку и отдать ей фотографии,» – быстро, почти автоматически решил я.

Как-то слишком быстро и решительно я это придумал. Усмехнулся сам себе.

«Поплыл ты, Хасанов,» – ругаю себя мысленно, понимая всю прозрачность предлога увидеться с натурщицей.

По внутреннему коммутатору связался с Лидией.

– Найди мне эту девушку, скинь фотографии на флешку, я ей отвезу, по ошибке отправили, – отдаю приказ, стараясь, чтобы голос звучал сухо и деловито, а не как у заинтересованного, пускающего слюни школьника.

– Хорошо, Тимур Алиевич, а ваши фотографии, вы выбрали? – её голос в трубке звучал невинно, но эта женщина явно сейчас улыбалась.

– Мои? – растерялся, понимая, что нихрена я не выбрал, все мысли были заняты другим. – Выбери сама на свой вкус. Ты в этом лучше разбираешься.

– Сделаю, – ответила она.

Я думал, секретарша заберёт планшет, но он так и остался лежать у меня на столе, рядом с ежедневником. Заблокировал экран, чтобы соблазнительная женская грудь не отвлекала от работы. Однако через час, оторвавшись от цифр в таблицах, чтобы пойти на обед, снова невольно взглянул на чёрный прямоугольник. Взял его в руки, разблокировал и задумчиво, уже без спешки, смотрел на полюбившуюся мне фотографию. Всё-таки Фирсов – искусный фотограф, умеет подать. Жаль, девушка не стала раздеваться полностью, остановилась на самом интересном.

Затем, сам не понимая зачем, вернулся к более ранней фотографии, где незнакомка в том самом красном платье лежит на бархатном диване, а её грудь и попа лишь угадываются под облегающей тканью. Тоже ничего. Соблазнительно.

Секса не было уже полгода, после расставания с очередной длинноногой красоткой. Все они были красивые, с модельной внешностью, выточенными фигурами и безупречным вкусом, но что-то постоянно не клеилось. И секс хороший, и боятся они меня – это я видел в их глазах, но ничего путного не складывается. Боятся потому, что чувствуют: если я что-то решил, значит, так и будет. Пусть недолго и не навсегда, но если захотел какую-нибудь строптивую принцессу затащить в постель, она рано или поздно там окажется. Если не подействуют цветочки и букетики, значит, приедут мои парни и деликатно «убедят» её. У меня просто нет времени, сил и желания на долгие, изматывающие разговоры и сложные ухаживания, особенно когда девушка начинает ломаться и набивать себе цену, играя в недоступность.

Интересно, а эта бы ломалась? Та, что на фотографиях, с этим взглядом «не подходи»?

Не мой привычный типаж, но, видимо, с голодухи понравилась. Слишком уж земная, настоящая.

Интересно, она кричит в постели или молчит, как рыбка? Судя по пухлому рту на фотографиях – могла бы и покричать.

Снова открыл ту самую фотографию, где девушка, уже раскрепостившись, показывает обе свои груди с твёрдыми, будто каменными сосками, вытягивая руки вверх.

Таких больших я ещё не трогал. Тем более натуральных, а не напичканных силиконом. Смотрятся они не так подтянуто и аккуратно, как у моих предыдущих спутниц, но потрогать, определённо, хочется. Почувствовать тяжесть, а не силикон внутри.

Может, сосёт плохо, раз её мужик бросил? Или не даёт вовсе, вся из себя скромная?

Рот у неё большой, щёки пухлые, как и полные, чувственные губы. Член бы туда зашёл отлично. А в конце открыть этот рот пошире и прямо на язык... Пусть глотает, не проливая...

В брюках стало тесно. Член, предательски наполнившись кровью, настойчиво просился в тёплый женский рот, и я решил, что до вечера надо во что бы то ни стало найти эту барышню и заехать к ней «на огонёк». Возможно, увидев её ещё раз вживую, в обычной обстановке, без волшебства студийного света, всё это дурацкое желание отпадёт. Фотограф мог запечатлеть незнакомку в выгодном ракурсе, но, как известно, в жизни всё часто оказывается прозаичнее. Жаль, но это так.