Текст книги "Пышка для грозного (СИ)"

Автор книги: Алатея Иак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11. Наконец-то появился звук

Он делает пару резких, глубоких толчков, сжимает мои бёдра так, что останутся синяки, а я наслаждаюсь. Подчинение сильному, когда ты боишься его до ужаса, но восхищаешься не меньше. Мы на грани, к которой он нас привел. Мы на краю обрыва, куда полетим вместе.

Ещё десяток мощных, уже нетерпеливых толчков внутри.

Сквозь пелену оргазма чувствую, как он изливается на мою попку, упираясь левой рукой в стену, а правой сжимает свой член в кулак, выжимая из него последние капли спермы.

– А ты боялась, – говорит он, слегка запыхавшись, и включает воду. Тёплые струи смывают с моей кожи последствия его страсти, а я ни жива ни мертва. Мне бы рухнуть на пол. Мне бы позвать на помощь. Сквозь пульсацию в ушах доносится мужской голос. Он возвращает к реальности.

– Помочь тебе кончить? – спрашивает Тимур.

Я ничего не ответила, уткнувшись лицом в стекло. Стыдно было признаваться даже себе, что я уже дошла до оргазма и отчаянно хотела бы дойти до оргазма снова. Только с ним. Только с этим мужчиной.

– Молчишь, значит, хочешь, – делает вывод Тимур, и в его голосе снова звучит знакомая властная уверенность. Он выключает воду, и в тишине слышно только наше дыхание. Его пальцы, всё ещё скользкие, находят путь между моих ног. Он начинает ласкать меня, стоя всё так же сзади, проникая внутрь, имитируя движения члена. Мужчина не знает, как мне это нужно. Это великий обман. Мышка обыграла кота. Мышка сейчас кончит второй раз.

Тимур шлёпает меня по ягодицам открытой ладонью – не больно, но звонко и унизительно. Я вздрагиваю и прижимаюсь грудью к холодному стеклу, понимая, что даже от шлепков смогу кончить ещё раз. Одной рукой он отодвигает мою ягодицу в сторону, а второй продолжает «трахать» меня пальцами, находя нужный ритм и точку. Молчу, зажимая рот рукой, чтобы не проронить ни звука. Оставить все эмоции себе. Оставить их внутри. Упираюсь лбом в стекло. Меня безумно и дико заводит и горячит мысль, что я могу сдержаться, когда внутри ураган. Когда внутри полыхает огнём, выжигая всё до острой боли в лёгких. Мышка может противостоять наглому коту и при этом получать удовольствие.

Выбивает из меня воздух, берет за грудь и ускоряет темп до бешеного.

– Тимур! – кричу, не в силах сдерживать реакции. Я кончаю второй раз, вжимаясь в стекло.

– Наконец-то появился звук, – шутит хозяин дома, а я почти лежу на стекле. Тело стало мягким, словно подтаявшее масло. Пульсация между ног стихает, распределяется по телу, отзываясь то в лодыжках, то в кончиках пальцев рук. Голова как неподъёмная ноша, которую невозможно оторвать от стекла.

Тимур гладит меня по спине, стараясь понять, что я чувствую. Когда касается бедер, я инстинктивно вздрагиваю.

– Тише... – шепчет мне и поглаживает ягодицы. – Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Его шёпот такой дурманяще успокаивающий. Становится легче дышать.

– Я хочу слышать, как тебе нравится, – шепчет на ухо и проходится поцелуями по шее, ведёт пальцы к моего подбородку, а затем просовывает два в рот, надавив на плотно сжатые губы. – Открой ротик.

С пальцами во рту, которые касаются языка, я начинаю рвано дышать от его прикосновений. Как только меня гладят между ног, по припухшим складкам, я сжимаю губы. Обхватывая два мужских пальца, пока такие же два входят в лоно.

– А говоришь, не любишь минет, – шепчет мне на ухо нежно, лаская моё лоно. Тимур пытается одновременно трахнуть меня пальцами и в рот, и в дырочку.

Ему не совсем удобно, поэтому он решает заменить правую руку на свой полутвердый член. Прошло слишком мало времени, чтобы он встал, но благодаря не маленькому размеру ствол ощущается в лоне ярко.

Мягко прижимается бёдра, надавливая до конца, чтобы член вошёл глубже.

– А... – вырывается звук из моего горла. Сдавленный и постыдный. Мужские бёдра отстраняются, но только чтобы через секунду прижаться. Тимур... – шёпот, который отдается болью в твердых сосках.

Ещё несколько таких движений, и член внутри становится колом. Снова распирает стенки. Толчок.

– Ах... – стон вырывается изнутри, но выходит наружу из-за его пальцев во рту. Толчок.

– А-ах, – чуть протяжнее и громче.

– Кричи, – приказывает мне и, оставив пальцы во рту без движения, выбивает эти крики.

– Тимур!

– Ах! Я не могу! – разгоняется.

– Тимур! – противостою быстрому темпу.

Он не останавливается, наоборот, ускоряет темп, давит сильнее.

– Твою мать! Тимур! – кричу я, задыхаясь, и пытаюсь убрать попку, потому что его член сейчас порвет меня. Держит бедра на месте, уже убрав руку от рта.

Вбивается в лоно.

– Тимур! Хватит! Я не хочу! Тимур! Ах! Тимур! Ааа! – я кричу уже не стесняясь, потому что эмоции через край. Продолжает пытку.

– А-а-а-а-а! – кричу так, что уши закладывает. Я на грани. Вот-вот кончу. Любовник высекает из меня искры, впечатывая в стекло. Его бёдра бьются об меня. Неприлично хлюпает от большого количества смазки. Большой каменный член не трахает лоно, он доминирует внутри, заставляя запомнить эти ощущения навсегда.

– А-а-а-а-а! А-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а-а! – кончаю с криком, закатив глаза. Сокрушительный оргазм накрывает с головой, и я теряю равновесие. Если бы не рука Тимура, я бы грохнулась на пол. Чувствую горячую жидкость у себя на бедре и тяжёлое желание мужчины.

– Держись за меня, – говорит хрипло, упираясь рукой в стекло. Я развернулась и мельком взглянула на его лицо. Схватилась за талию, прижимаясь щекой к мужской груди. Тимур сам еле стоял на ногах. Глаза серого цвета, властные и игривые сейчас были с поволокой.

Глава 12. Стала взрослой

Включает воду одной рукой и закрывает глаза. Глотает капли, которые текут по мужским губам. Я изрядно его измотала. Дыхание Тимура приходит в норму, но на это требуется время. Не задумываясь, слизываю капли с его груди, подставляя язык. В какой-то момент понимаю, что, уже напившись, уже смочив пересохшее от криков горло, я целую кожу. Из меня рвётся нежность. Хочется исцеловать его тело до синяков. Стереть его кожу своими губами.

«Я хочу его как мужчину», – приходит мысль с опозданием, когда уже всё случилось. Но она лишь подтверждает, что мне понравилось. Я хочу нежности, хочу засунуть руку ему в волосы, что и делаю. Тянусь к мужским губам и сминаю их. Сама. Без подсказки. И без угроз. Я хочу этого сама. Отчаянно хочу.

Целоваться после занятия любовью намного лучше, чем перед ними. Я как будто прозрела. Открылась. Стала взрослой, хоть мне уже тридцать.

– Опустись на колени, – Тимур отстраняется на секунду, разрывая поцелуй. Но я снова сминаю его губы.

– Марго, встань на колени, – давит на мои плечи и выключает воду.

Он подсовывает в мой рот мягкую головку своего члена. Я целую нежно. Сейчас кажется, мне всё равно что целовать. Унизительно, и от того почему-то ещё приятнее. Как будто я должна быть перед ним на коленях. Как будто я не имею права подняться. Прикрываю глаза и ласкаю член губами. Я благодарю его. Пусть он это не понимает. Пусть думает что хочет, но мне это нужно. Пальцы в моих волосах становятся настойчивыми. Тимур прижимает мою голову к своему паху, и полутвердый член касается корня языка.

– Марго… – стонет сквозь зубы, стискивая мои волосы на затылке.

Теперь я высекаю из него искры. Теперь я кошка, а он бедный мышонок.

– Марго… А-ах… – стонет, добавляя вторую руку. – Пойдем на кровать.

Тянет меня за собой.

Разваливается на большой двуспальной кровати с бельём из дорогого шёлка и сжимает свой полутвердый член в кулак. Он не может встать после такого короткого перерыва, иначе я бы не смогла запихнуть его целиком.

Я мучаю его своей нежностью, издеваюсь, проводя горячим языком по стволу.

– А-ах… – стонет тот, кто любит угрожать. Тимур, убрав руку от ствола, поднимается на локтях и наблюдает за каждым моим движением. Впитывает глазами и телом приятную ему картинку.

– Ах… – мужской стон удовольствия, когда я прижимаюсь до упора.

Опускается на кровати, закрыв глаза, и берет свой член в кулак, не позволяя больше его ласкать.

Он спрятался от меня. Не выдержал ответной реакции.

– Иди сюда, – шепчет, чуть приоткрыв глаза.

Ложусь рядом. Позволяю себе закрыть глаза и слушать тяжёлое дыхание хозяина дома.

Открываю глаза на несколько мгновений. Веки такие тяжёлые. Тимур лёг на бок ко мне лицом и, положив руку на грудь, разглядывает её. Второй раз приоткрываю глаза от шороха одеяла, которым меня накрыли. Чувствую губы на своих губах и пытаюсь поцеловать в ответ.

– Отдыхай, – приказывает нежным шепотом хозяин дома, запрещая мне двигаться, но сам продолжает меня целовать. Убаюкивает поцелуями. Укачивает меня поглаживаниями по груди.

Просыпаюсь ночью в объятиях Тимура, который спит, обнимая меня за грудь. В голове всплывает то, что я делала, и становится стыдно. Всё зависит от ситуации, и ситуация к этому располагала, но всё равно стыдно. Ещё больше стыдно от того, что мне понравилось. Не моя стезя – делать минеты, но… Мужчине явно понравилось. Я аккуратно вылезла из кровати, стараясь не будить Тимура. Оделась как мышка и выскользнула за дверь. В гостиной на стене висели часы, которые показывали почти четыре часа утра. Села на большой диван, чтобы переварить то, что случилось.

Буквально сразу же из двери в гараж появился дворецкий, мужчина лет пятидесяти, в безупречно отглаженной рубашке и брюках. Его чуть седые виски были аккуратно зачёсаны, а во взгляде светился интерес. Он встал передо мной, изрядно напугав.

Глава 13. Я хочу передать этот дом

– Приветствую вас, дорогая леди. Почему вы так рано встали? – спрашивает приятным, бархатным голосом, чуть улыбнувшись.

– Я… не знаю… Не хочу спать… Выспалась…

– Может, у вас бессонница, как у меня? Я уже третью неделю не могу спать дольше пяти часов.

Я пожала плечами, растерявшись.

– Повар будет только в семь утра готовить завтрак, но думаю, я смогу и сам о вас позаботиться. У нас так редко бывают гости, – протягивает мне руку. – Пойдёмте.

Я беру мужчину за руку и поднимаюсь на ноги.

– Меня зовут Матвей Иванович, можно просто Матвей, – целует мою руку и ждёт, когда я представлюсь.

– Маргарита, можно Марго…

– У вас прелестное имя, Маргарита. Давайте выпьем по чашке кофе, пока я готовлю завтрак. Что вы предпочитаете на завтрак?

– Я не знаю, – снова растерялась. – Я всегда завтракаю дома.

– Тогда разберёмся на месте, – взяв меня под руку, дворецкий ведёт меня в столовую, как какую-то принцессу.

– Вы такая красивая девушка, хозяину очень повезло. Вы познакомились на конкурсе красоты? – уже откровенно льстит мне работник, пока мы проходим вдоль длинного обеденного стола из тёмного дуба, украшенного вазочками с живыми орхидеями.

– Нет, мы познакомились случайно.

– Честно вам признаюсь, выбор Тимура в плане женщин я осуждаю. Но теперь вижу, что все мои разговоры дали результат. Вы прелестное создание и, думаю, будете замечательной мамой. Вы же планируете детей? Или у вас уже есть детки?

– Я… пока нет, – верчу головой.

– У вас будут очень красивые дети, я в этом уверен, – хлопает меня по руке одобрительно и через пару шагов усаживает на барный стул на кухне.

– Должен признаться вам, я знаю, благодаря кому вы познакомились с Тимуром. И хочу попросить вас задержаться в этом доме как можно дольше, потому что женщина, которая это провернула, обязательно поощрит меня свиданием, если вы задержитесь тут надолго.

– Не понимаю, о чём вы.

– В этом доме часто проводят праздники, шеф не любит снимать рестораны, чтобы никто не фотографировал его близких. Приезжают его родители, друзья и, конечно же, сотрудники. И мне довелось познакомиться с прекраснейшей женщиной на таком мероприятии, и мы дружим до сих пор, но на свидание она не соглашается. А вчера она позвонила мне и предупредила о вас и очень просила, чтобы я проследил за ситуацией, – поглаживает мою руку.

– Получается, вы специально…

– У меня нет бессонницы, но я бы очень хотел, чтобы вы задержались в этом доме, и тогда Лидия сходит со мной на свидание. Не разбивайте мне сердце, Маргарита, – целует мне тыльную сторону ладони.

– Но я же не могу на это повлиять, – оправдываюсь.

– Можете. Конечно, можете. Вы очаровательная женщина, и Тимур будет счастлив с вами.

– И как же?

– Я расскажу вам один секрет, но отнеситесь к нему с пониманием. Тимур думает, что он добился многого, и это действительно так, но как только он встречает девушку, которая не соглашается с этим выводом, которая не падает в его объятия, то начинает ей доказывать, что это так. Понимаете? Вы выглядите очень мягкой и нежной, но попробуйте пару раз отказать ему в свидании, не принять подарок или не брать трубку, когда он звонит.

– И что тогда? Он же сам приедет.

– Приедет мягко сказано, – смеётся дворецкий, видимо вспоминая какую-то историю.

– Я бы не хотела так делать, да и не думаю, что у нас что-то возможно. Мы из разных миров, – проговорила я тихо. Я не актриса.

– Вы уже здесь. Уже в этом мире и можете в нём задержаться. Я вам помогу советом, – его голос звучал обнадёживающе и тёпло, как и мягкий свет подвесных ламп над барной стойкой, выхватывающий из полумрака просторной кухни медные ручки шкафов и ряды идеально расставленной посуды.

– Всё ради свидания с той женщиной? – спросила я с лёгким недоверием, разглядывая его лицо, испещрённое мелкими морщинками у глаз, которые выдавали привычку к доброй улыбке.

– Не только. Я должен скоро уйти на пенсию, и вместо меня за домом должна следить женщина. Я хочу передать этот дом в правильные руки, – он говорил с неподдельной, почти отеческой заботой, отошёл на пару шагов, включил подсветку ещё и под шкафами. Взял оставленный кем-то фартук и надел его поверх рубашки.

– И почему вы решили, что это я? Вы же меня не знаете совсем, – я обвела взглядом огромное, наполненное дорогой техникой пространство, чувствуя себя здесь чужой.

– Я неплохо разбираюсь в людях, и вы не похожи на женщин, которые здесь были до вас, – произнёс Матвей Иванович.

– Вы так каждой говорите? – спросила с недоверием. Больно уж радушный приём мне устроили.

– Нет. Ни в коем случае. Я стараюсь не вмешиваться в дела шефа, но тут особенный случай, – он покачал головой, и его взгляд стал серьёзным, почти суровым.

– И чем же он особенный?

– Приготовлю вам кофе, – мягко уклоняется работник от ответа, включает плиту, берёт массивную медную турку.

Наш разговор лился очень спокойно, нарушаемый лишь тихим распитием кофе и мерным тиканьем часов на запястье мужчины. Пока я пила бесподобный, ароматный кофе из тонкой фарфоровой чашки, Матвей Иванович, двигаясь с привычной ловкостью, приготовил сладкую кашу на молоке и нарезал в неё крупную, сочную клубнику. Ему очень шёл клетчатый фартук и вся эта размеренная, уверенная работа на огромной кухне. Он был здесь как влитой.

Из разговора я поняла, что Тимур любит недоступных женщин, за которыми нужно побегать, и то, что я в его доме оказалась так быстро, – это ошибка. С утра, когда Тимур спустится, мне следовало сделать такое пренебрежительное лицо, мол, да уж, вовсе не красавчик мне попался, да и в постели не очень. Но как это сделать, я не знала. Тогда хитрый дворецкий, понизив голос до конфиденциального шёпота, подсказал мне одну технику:

1. Не смотреть в глаза, стоять полубоком, будто мне нет никакого дела до мужчины.

2. Если Тимур будет слишком настойчив, то сжимать зубы во время разговора, со стороны будет выглядеть, что мне разговор неприятен.

3. Не соглашаться с ним проводить время в постели как можно дольше. Пусть поухаживает. Он сначала психанёт, но перебесится и всё-таки будет обрывать телефон, чтобы я пошла с ним на ужин.

Стратегия была рабочая, я уверена в этом, только мой мягкий, уступчивый характер не подходил, чтобы так холодно и расчётливо поступать. Мы провели отличную ночь, и то, что я делала с ним, вряд ли повторится с кем-то ещё.

Я решилась на хитрость только когда Тимур появился на кухне без двадцати семь в запахнутом длинном теплом халате тёмно-бордового цвета и посмотрел на меня с холодком, будто оценивая незнакомый предмет. Его влажные волосы были небрежно зачёсаны назад, а лицо казалось отстранённым и непроницаемым. Даже сейчас он выглядел как хищник. Как альфа-самец. Только вот взгляд изменился.

Глава 14. Мы уже взрослые люди

– Доброе утро, – сухо бросил мужчина, посмотрев на меня вскользь, и достал из огромного двухкамерного холодильника бутылку воды с итальянской этикеткой.

– Доброе утро. Приготовить вам завтрак? – спросил Матвей Иванович с профессиональной учтивостью, замерши в почтительной позе.

– Нет. Я тороплюсь в офис. Моей гостье тоже пора. Пусть её отвезут домой, наверняка она хочет переодеться перед работой, – проговорил Тимур отрывисто, так, будто хотел от меня избавиться поскорее, и его взгляд скользнул по мне, не задерживаясь.

– Я проверю, кто уже приехал, чтобы отвести Маргариту домой, – уходит дворецкий, оставляя фартук на стуле рядом со мной, и его уход оставил ощущение пустоты и незащищённости. Хотелось схватить мужчину за руку, оставить как щит, если вдруг что-то пойдет не так.

– Надеюсь, ты всё понимаешь, – говорит Тимур с лёгкой улыбкой, не достигающей глаз. – Мы уже взрослые люди.

– Ты о том, что было? – вспоминаю совет дворецкого и сжимаю зубы, будто мне неприятно вспоминать, отвожу взгляд на огромное окно, за которым виднелся ухоженный сад в утренней дымке. – Бывало и лучше. И мне тоже бы не хотелось…

– «Бывало и лучше»? – смотрит на меня с усмешкой, ставит бутылку на полированную столешницу с глухим стуком. – Думаю, лучше у тебя никогда не было и не будет.

Вот же сволочь. Почему-то вспомнился бывший, который в таком же презрительном, снисходительном тоне говорил со мной. Если я полная, значит, я женщина второго сорта? Соблазнять и играть в недоступную сразу расхотелось. Наслаждение от ночи быстро выветрилось из головы, уступив место горькому комку в горле. Вчера он сам затащил меня в постель, а сегодня уже делает вид, что ему это не нужно. Обидно до слёз. Я обнажилась душой и телом, рассказала про свои комплексы, а в ответ получила лишь это ледяное пренебрежение. Послевкусие после страстного секса стало горьким и противным.

– Можешь отсосать мне перед отъездом, – говорит снисходительно, как будто делает одолжение, и в его глазах читается вызов. – Тебе же понравилось. Только быстро, у меня нет времени на долгие утехи.

Звучало это, мягко говоря, оскорбительно. Мужчина ждал ответа, смотря на меня с открытой издёвкой, его поза выражала полную уверенность в моей покорности. Я молчала.

– Может, дать тебе денег? Я не сильно разбираюсь, сколько может зарабатывать человек в твоей профессии. Купишь себе что-нибудь, – пытается дальше гнуть свою линию, и его голос звучит фальшиво-сочувственно. Он меня унижает. И делает это специально.

– Не нуждаюсь, – выдыхаю я, чувствуя, как от злости горит лицо.

– Да брось, девушке с твоей внешностью тяжело заработать большие деньги, – бросает он через плечо и проходит мимо меня, оставляя шлейф дорогого парфюма.

Дождавшись, когда Тимура не будет видно, выхожу в столовую, а из неё в гостиную – огромное помещение с высокими потолками, где на паркете лежал дорогой ковёр у дивана, а стены украшали картины в тонких рамах. Ищу дверь в гараж, чтобы поскорее уехать из этого дворца, который теперь казался золотой клеткой с самым противным надсмотрщиком. В одной из дверей, за которой виднелся строгий рабочий кабинет с массивным дубовым столом, появляется Тимур с перевязанной резинкой пачкой денег в руках. Идёт ко мне твёрдыми, мерными шагами, нарушая мои планы сбежать.

– Больше дать не могу, ты же почти ничего не делала, ещё испортила настроение, не сделав минет с утра, – берёт мою руку и вкладывает в неё деньги. Его прикосновение кажется обжигающим. Я вспыхнула.

– Может, не заслужил, чтобы я его делала. Мог бы тоже постараться. Мой бывший хоть и козёл, но занимался любовью намного лучше, чем ты, – выпалила я, задетая за живое, и сунула ему деньги обратно, бумажки хрустнули у него в пальцах. – Пройди какие-нибудь курсы на эти деньги.

Тимур лишь улыбнулся, странной, недоброй улыбкой, и склонил голову на бок, изучая меня, как интересный экспонат.

– Если отказываешься от денег, значит, сама положи их в кабинете, я не слуга таскать их туда-сюда, – произносит он спокойно, но в его тоне слышится сталь. Кажется, что если я не сделаю то, что он сказал, то мне придется не сладко.

Я выхватила пачку купюр и с недовольством зашла в кабинет, бросила их на стол с кожаной записной книжкой. Услышала щелчок, попыталась выйти, но тяжёлая дубовая дверь бесшумно, но намертво закрылась.

– Что за шутки? Открой дверь! – стучу ладонью по твёрдой, гладкой поверхности дерева.

– Я не люблю, когда мне врут. Посидишь до вечера, пока я не приеду, подумаешь о своём поведении, – отвечает Тимур уже серьёзно.

– Открой дверь! – пытаюсь докричаться до него, но слышу лишь удаляющиеся шаги по паркету.

Я ещё немного постучала в дверь, а потом, обессилев, села в глубокое кожаное кресло за столом. Попыталась включить компьютер Тимура – монолитный чёрный моноблок, чтобы как-то выйти на связь и предупредить девочек, что меня не будет, но на экране возникло требование ввести пароль, который я, конечно, не знала.

Взяла увесистую, плотную пачку денег со стола и ради интереса пересчитала. Бумаги были новенькие, хрустящие, пахли типографской краской.

– Раз, два, три, четыре, – шепчу вслух, чтобы не сбиться, загибая пятитысячные купюры, – сорок шесть, сорок семь, сорок восемь, сорок девять…

Я разделила пачку на половину, то есть если я уже насчитала пятьдесят купюр, то их в два раза больше? Я отложила деньги в сторону, понимая с лёгким головокружением, что ночь со мной оценили в полмиллиона. Я хотела разозлиться, честно. Но каждый раз, смотря на эту пачку денег, у меня возникали обратные чувства: ошеломление, нелепая гордость и жгучее любопытство. Такие деньги я могу заработать только за полгода упорного труда. Я хороший мастер, и ценник у меня не маленький, но всё равно сумма, лежавшая на столе, говорила об обратном – о каком-то другом, чужом мире, где всё измеряется иначе. Ещё через пятнадцать минут замок щёлкнул с тихим, но отчётливым звуком, и в комнату с довольной, почти торжествующей улыбкой зашёл уже бодрый, переодевшийся в свежую рубашку дворецкий. Закрыл за собой дверь на ключ, когда я поднялась с места, и звук поворота ключа прозвучал как приговор.