Текст книги "Пышка для грозного (СИ)"

Автор книги: Алатея Иак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7. Хасанов Тимур Алиевич

Чем больше отказывают, тем больше хочется, видимо, такой девиз у меня по жизни. Целый день, просматривая отчёты и подписывая контракты, я не мог выкинуть из головы эту Марго. Её образ, то испуганный, то дерзкий на фотографиях преследовал меня. А когда Лидия Абрамовна, с хитрой улыбочкой, принесла мне на стол маленькую флешку и листок с номером телефона, я, не раздумывая, набрал девушку, отложив в сторону все дела.

Секретаршу, конечно, нужно было строго наказать за самоуправство и письма от моего имени, но в итоге я был благодарен. Девушка на том конце провода, почти заикаясь от волнения, никак не соглашалась на встречу, и это только подстегнуло моё желание.

– Лидия, а вы знаете адрес девушки? – спросил я сухо, когда Марго сбросила вызов.

– Я нашла салон красоты, где она работает, адрес: проспект Мира, дом 104, – отвечает моя личная разведчица. – Она занимается маникюром, на странице салона в соцсетях так написано.

Ей даже моя служба безопасности не понадобилась, чтобы найти Марго. Лидия Абрамовна, несмотря на возраст, прекрасно ориентировалась в интернете.

– Ты уволена за письма от моего имени и принята на работу за умение угодить шефу, – ухмыляюсь я, и выключаю связь. Хитрая, старая лиса. Она всё-таки добилась своего.

Ехать через весь город в час пик было долго, я предупредил девушку о пробках, чтобы она не думала, что я отступил. По пути, мимо знакомого цветочного бутика с витриной, заставленной орхидеями, я приказал водителю остановиться. Зашёл, не торгуясь, купил самый большой и пышный букет бордовых роз – цвет, который идеально подходил к её платью с той фотосессии. Женщины, как известно, любят цветы, даже когда говорят, что не любят.

Марго упорно не хотела выходить из своего салона, прячась за жалюзи, но её бойкая подруга, намекнула мне взглядом и короткой фразой, что надо быть понастойчивее.

С настойчивостью, как выяснилось, я переборщил. Марго испугалась. Зачем играть в долгие, изматывающие игры, если мы уже целуемся в её салоне, и девушке это, судя по дрожи в руках и ответному движению губ, явно нравится? Она смотрела на меня сначала растерянно, широко раскрытыми глазами, но со временем, поддавшись напору, начала отвечать на поцелуй – сначала робко, потом всё смелее. Я безумно хотел, чтобы она, здесь и сейчас, в машине, сделала мне минет. Но Марго, как только поняла мои намерения, упёрлась руками и начала пищать, пытаясь остановить машину.

Я не привык отступать так просто. В моём мире было два варианта: либо она сама, осознав безполезность сопротивления, соглашается, либо я заставляю её согласиться.

Губы Марго всё равно окажутся там, где мне нужно. А потом, когда она закончит, я трухану её между этих больших, соблазнительных грудей, которые так и просились на свободу из-под футболки, и всё-таки посмотрю, что там скрывается под этими трусиками, которые так заманчиво обтягивали её попку на фотографиях.

Марго нервничала. Она лихорадочно пыталась открыть дверь, дёргая за ручку, которая не подавалась. Мой опытный водитель, услышав её первую просьбу остановиться, сразу же заблокировал все замки. Пока я не прикажу автомобиль не остановится, а женские крики никто не услышит, пока мы едем до моего дома. А там, в моих стенах, уж тем более.

– Я хочу домой, – смотрит на меня девушка испуганно, большими глазами, в которых читался чистый, животный страх. Но под ним – любопытство и то самое возбуждение, которое она не могла скрыть. Я ей нравлюсь на уровне инстинктов. Крупный, сильный самец, который настойчиво принуждает к спариванию. Все мы животные отчасти.

– Займёмся любовью, и тебя потом отвезут домой, – отвечаю ей честно, без прикрас, как и планирую сделать. Я не маньяк, чтобы держать её против воли вечно. Мне нужна одна ночь, чтобы удовлетворить это навязчивое желание. В крайнем случае, приеду ещё раз и так же усажу в машину.

– Мы ещё мало знакомы, – отнекивается Марго, отводя взгляд на быстро мелькающие за тонированным стеклом дома.

– Достаточно. У меня нет времени ухаживать за тобой полгода с конфетами и театрами, чтобы в итоге провести одну ночь, – отвечаю ей прямо, глядя, как она морщит лоб.

– Одну ночь? И ты меня потом отпустишь? – спрашивает она, быстро моргая.

– Я же не буду держать тебя насильно неделями. Слишком много свидетелей видели, как я тебя «увёл» от салона. Поэтому проведём ночь вместе, и я тебя отпущу с миром. Как джентльмен.

– А если я не хочу? – её голос звучит тихо, но в нём появляется капелька дерзости.

– Не ври самой себе. Ты целовалась со мной взахлёб всего десять минут назад, у себя на работе, – говорю правду, глядя на её губы, всё ещё слегка припухшие от поцелуев.

Она смутилась, опустила глаза, а её щёки опять покрылись прелестным румянцем. С минетом в машине я, пожалуй, переборщил, слишком напугал её. Но чёрт возьми, уж очень хотелось засунуть ей поглубже, почувствовать её тёплый, влажный язык. Эта пугливая девушка, пусть и не мой привычный типаж внешне, но своим поведением мне очень подходила. Люблю такие игры в кошки-мышки, когда добыча дрожит, но уже не может убежать. Такие девушки обычно самые страстные в постели, чуть ли сознание не теряют от новых для них ощущений, и это невероятно заводит.

Член стоит до сих пор, хотя мы уже не целуемся. Он знает, что его ждёт яркая ночь, поэтому даже не думает падать. Надо поспешить – пара часов терпения может превратиться в болезненные ощущения. Я хочу её взять и возьму.

Глава 8. Складки на животе, бока и целлюлит

В груди бешено, колотилось сердце, отдаваясь звоном в ушах. Тимур, наоборот, чувствовал себя абсолютно уверенно и расслабленно, развалившись на мягком кожаном сидении и наблюдая за мной с ленивым, но внимательным интересом, как упитанный кот, который ждёт, когда будет самый удобный случай напасть на зазевавшуюся мышку. Его взгляд особенно часто и откровенно задерживался на моей груди, которая на немногочисленных кочках и неровностях дороги предательски подпрыгивала под тонкой хлопковой футболкой. Он смотрел не стесняясь, не отводя глаз. Нагло, самоуверенно и с явным одобрением.

Я же, сидя в углу, почти прижавшись к двери, чувствовала, что во всей этой ситуации есть какой-то подвох. Не может мужчина его уровня, разъезжающий на такой машине и носящий костюмы, которые стоят больше моей месячной зарплаты, испытывать ко мне, простой маникюрше, какие-то настоящие, нежные чувства. Повеселится разок, потешит своё любопытство, а потом – всё. Он мне не противен как мужчина, даже очень привлекателен в своей опасной уверенности, но я никогда не заводила отношений на одну ночь, не умею так.

Во мне отчаянно боролись два человека: простая маникюрщица Марго, которую недавно бросил парень, и та дерзкая, соблазнительная красотка с фотографий, которая такими, как Тимур, крутит налево и направо.

Фотограф, надо отдать ему должное, всё-таки профи своего дела. Так красиво, с таким искусным светом меня сфотографировал, что даже такой мужчина приехал и захотел переспать. Но это лишь подтверждало мою догадку: в жизни всё иначе. Всё-таки я далека от идеальной внешности. Сижу на работе по несколько часов почти не вставая, отчего полные ноги и ягодицы покрыты целлюлитом. На фотографиях, благодаря ракурсам и свету, это не так сильно бросается в глаза, наверное, их потом ещё и хорошо отретушировали, а вот когда Тимур меня разденет при ярком свете, у него моментально пропадёт всякое желание заниматься со мной чем бы то ни было. Это точно. Он вежливо, но холодно вызовет мне такси, разочаровавшись, и отправит домой, даже не доведя дело до конца. Значит, бояться, по сути, нечего.

После этих мыслей, хоть и грустных, мне сразу полегчало. Покажи мужчине свой целлюлит и растяжки, и он сразу же найдёт причину удрать, ещё и извиняться будет, мол, не встал, потому что стресс на работе. Знаю. Проходили. Не один раз.

– О чём ты так усердно думаешь? – спрашивает Тимур, улыбаясь уголком рта и следя за выражением моего лица.

– О своём, о девичьем, – отвечаю ему уже более спокойно, глядя в окно.

– Поделись, – настаивает он, и его взгляд снова скользит вниз, туда, где моя грудь вздрогнула на очередной кочке.

– Моё тело не идеально, далеко не идеально, и ты передумаешь, как только я разденусь, – выдаю ответ, желая узнать правду быстрее. Прощупать почву так сказать.

– Я же не слепой, я же вижу тебя сейчас, – оправдывается мужчина, будто я сказала глупость.

– Ну, сейчас я в одежде, которая кое-что скрывает. А без неё будут складки на животе, бока и целлюлит. Фотограф отретушировал фотографии, поэтому не так заметно, – настаиваю я, чувствуя, как снова начинает гореть лицо.

– Допустим. Но твой рот, например, нравится мне уже сейчас. И если совсем уж ничего не получится с остальным, я всегда могу воспользоваться им, – говорит собеседник без тени смущения.

– Вы, женщины, слишком преувеличиваете значимость вашей внешности. Она, конечно, важна, но меня цепляет другое. Твой взгляд на тех фотографиях, когда тебя застали врасплох... Как ты прикрывала груди руками... Такая беззащитная, почти испуганная... – Тимур перешёл в конце на низкий, интимный шёпот, будто смакует каждое слово, произнося его с особой выразительностью. – Тебя хочется раскрепостить, подчинить, поставить на колени...

Тимур говорил откровенно, честно, без романтических прикрас. И мне бы сейчас сгорать от стыда, но почему-то его грубоватые, прямые слова вызывали в голове только яркие, неприличные картинки и странное тепло внизу живота. Его мужские флюиды чувствовались даже в голосе. В интонации... Он сильнее... Он больше... Он не отпустит... Он возьмёт силой...

– И тебе действительно неважно, что я полная? – набралась храбрости и задала вопрос в лоб.

– Пока я не вижу в этом проблемы. Как только она у возникнет, я тебе сразу сообщу, – ответил он с лёгкой усмешкой.

– Ты когда-нибудь делала минет? – спрашивает меня внезапно, меняя тему.

– Пару раз... Но мне не очень понравилось, – отвечаю ему смущённо.

– Почему?

– У моего прошлого парня... Он, в общем, любил очень худых девушек, и у него часто не получалось со мной... ничего, – призналась честно, чувствуя старый, знакомый укол стыда. Все полненькие дамы, думаю, это проходили. У мужчины "там" падает, и всё. И что бы он потом ни говорил, ты всегда знаешь – это из-за твоей внешности.

– Какая-то глупость, – отмахнулся Тимур. – Минет не используется для того, чтобы что-то там «поднять», его делают, чтобы порадовать своего мужчину, доставить ему удовольствие. И, если ты знаешь, многие женщины очень даже неплохо зарабатывают на этом умении. Очень приятно, когда женщина сама хочет ласкать тебя, и, как в нашем случае, ты могла бы помочь мне кончить ещё по дороге, чтобы я не ждал. От долгого возбуждения, знаешь ли, начинают болеть яйца.

– Может, тебе лучше поискать кого-то другого, более опытного? Я не могу вот так, в машине, с почти незнакомым человеком... – пробормотала я.

– Можешь. Просто боишься. Я не буду часами разбираться в твоих комплексах и уговаривать, как мальчишка. Будешь сопротивляться – возьму силой, будешь сговорчивой – хорошо поощрю.

– И как ты поощришь? Я же сказала, я не хочу этого делать, как ты не понимаешь? – ухмыляюсь в ответ. Как будто мы в детском саду играем в дурацкую игру «дам – не дам».

– У тебя есть какая-нибудь мечта? Что-то, чего очень хочешь? – спросил он, изучая моё лицо.

– Нет. У меня нет мечты. Меня устраивает моя жизнь, – солгала я. Каждая женщина мечтает выйти замуж и состоятся как мама.

Глава 9. Нельзя

Машина тем временем плавно заехала во двор элитного дома, и автоматические ворота гаража бесшумно поползли вверх. Внутри, под яркими светодиодными лампами, стояли ещё четыре больших, дорогих автомобиля.

– Можно я просто поеду домой? – тихо спрашиваю я, наблюдая, как один из охранников в тёмной форме встаёт около моей двери, а к нему сразу же, как тень, подходит второй. Они ждут, готовые в любой момент схватить меня, если я попробую сбежать.

– Нельзя, – ответ Тимура прозвучал окончательно. – Давай мы договоримся сразу, чтобы потом не было недопонимания: ты сделаешь мне минет, мы займёмся любовью, и тогда я тебя отпущу. Если будешь упираться и сопротивляться, я всё равно получу своё, но тебе, поверь, не понравятся мои методы. Я не садист, но и терпеть капризы не привык.

– Ты меня точно потом отпустишь? – переспрашиваю я, ища в его глазах хоть каплю обмана.

– Точно. Слово джентльмена, – растягивается в улыбке.

– Хорошо... но только не бей меня, и не связывай, и не... Вообще, я такого не люблю, – выдавливаю из себя, чувствуя, как по телу снова бегут мурашки.

– Любишь нежно? – уточняет он, и в его глазах мелькает что-то похожее на понимание.

Киваю, краснея до корней волос.

– Я постараюсь. Выходи из машины, – приказывает Тимур. Я тянусь за своей сумкой, но он ловко ставит её себе на колени, показывая жестом, что она не понадобится в ближайшее время.

Ручка моей двери теперь не заблокирована. Охранники стоят по стойке «смирно», не трогают меня, лишь внимательно следят, ждут дальнейших указаний.

– Марго, – зовёт меня Тимур к себе, уже с пустыми руками. Дом большой, красивый, с паркетным полом и высокими потолками, но сейчас это не важно, детали сливаются в одно впечатление роскоши и недоступности. Тимур, приобняв меня за талию так, будто я его собственность, ведёт по прямо в спальню на первом этаже.

– Ванная здесь, – включает свет и открывает дверь в смежную комнату. Моим глазам предстаёт просторная ванная: огромная угловая джакузи, явно рассчитанная на рост мужчины, душевая кабина из прозрачного блестящего стекла, раковина из чёрного гранита, огромное зеркало и встроенный шкаф для мелочей.

Он оставляет меня одну наедине с моими мыслями. Снимаю футболку. Смотрю на себя в зеркало. Грудь большая, тяжёлая, но не подтянутая, как у моделей. От лямок бюстгальтера остались красные следы на коже, поэтому бельё всегда нужно выбирать очень внимательно. Дрожащими пальцами расстёгнула лифчик и сбросила его, разглядывая свои соски. Как-то даже стыдно такому мужчине, привыкшему к идеальным женщинам, показывать такие "прелести". Ореолы большие, розовые, почти под цвет губ. Соски тоже немаленькие, сейчас от волнения и прохлады твёрдые, выступающие. Провела кончиками пальцев по груди, чувствуя, как кожа покрывается пупырышками. Я бы отдала многое, чтобы такой мужчина, как Тимур, по-настоящему заинтересовался мной, но с таким телом, с этими формами это просто невозможно.

Раздевшись полностью, я повернулась боком. На голых, полных ягодицах во всей красе проступил ненавистный целлюлит. Почему-то мне дико захотелось расплакаться. Столько противоречивых чувств клокотало внутри: с одной стороны, панически не хотелось, чтобы Тимур просто развлёкся со мной и бросил, такой мужчина всё-таки на дороге не валяется, а с другой стороны, мне отчаянно нечего было ему предложить взамен, моё тело, увы, было далеко от идеала, и мне стало мучительно стыдно, что я не могу порадовать его глаз, соответствовать уровню.

Под струями тёплой воды в душевой кабине я стояла одна, закрыв глаза, много думала и боялась выходить в спальню, оттягивая момент.

Тимур, видимо, устав меня ждать, пришёл сам. Он был уже без пиджака, в белой рубашке с расстёгнутым воротником, с бокалом красного вина в руке.

Хозяин дома посмотрел на меня через стекло, его взгляд скользнул по моей мокрой спине и ягодицам, и он довольно, даже одобрительно хмыкнул. Оставил бокал на раковине, стянул с себя оставшуюся одежду быстрыми движениями и под мой стыдливый, испуганный взгляд зашёл в душевую кабину, вставая у меня за спиной так близко, что я почувствовала тепло его тела. Моя макушка доставала до его плеча еле-еле, а при всей не идеальности моей фигуры мужчина всё равно был шире и в плечах, и в бедрах. Странное ощущение, чувствовать себя не большой, а наоборот, маленькой. Будто хищный коршун расправил свои крылья над добычей, закрывая её полностью, давя даже тенью.

– Прячешься? – спрашивает он прямо на ухо низким, бархатным шёпотом, от которого по спине пробежали мурашки. Его левая ладонь опускается на моё голое бедро, сжимая его с ощутимым давлением.

– Я моюсь, – отвечаю, краснея до корней волос.

Тимур протягивает руку к нише в стене и берёт оттуда большую чёрную банку с мужским гелем для душа с резким, древесным ароматом. Он выключает воду одним движением, и внезапная тишина становится оглушительной. Я слышу, как бьётся моё сердце, отдаваясь пульсом в висках. Тимур действует на меня магнетически. Я цепенею, волнуюсь, боюсь, возбуждаюсь, и так по кругу.

Не церемонясь, хозяин дома выливает почти половину содержимого банки мне на плечи и спину. Теплая, скользкая жидкость заставила меня вздрогнуть. Его сильные руки начинают размазывать гель, скользя по моим рукам, плечам, лопаткам, спине, с нажимом, будто делает массаж.

Хозяин дома одной рукой берёт меня за шею, не сдавливая, но чётко контролируя, прижимает к своей груди и запрокидывает мою голову назад. Его губы находят мои, и он целует настойчиво, властно. Второй рукой он касается моей груди, обхватывая её почти целиком, благодаря не маленькому размеру его ладоней. Я пытаюсь отпрянуть, сделать шаг вперёд, но мужчина сильнее, его тело – твёрдая, неподвижная стена, к которой меня прижали и не отпустят.

Глава 10. Не дёргайся

– Не дёргайся, – шепчет Тимур мне на ухо уже не просто предупредительно, а с лёгкой угрозой в голосе, и снова погружается в поцелуй, ещё более глубокий и требовательный. Своей железной уверенностью и неумолимой настойчивостью он будто пробивает мою броню из страхов и комплексов.

Неужели ему в самом деле так хочется? Он ласкает мою грудь уже открыто, смазывая её скользким мылом. Его пальцы крутят и зажимают сосок, вызывая смешанную волну боли и неприличного удовольствия.

Его член, твёрдый и горячий, упирается мне в поясницу, трётся об кожу. Тимур выливает ещё немного геля прямо на своё «хозяйство» и начинает намыливать его, не прекращая меня целует. Затем его скользкая рука так же уверенно опускается ниже, лаская мою попку. Он протискивается пальцами между ягодиц, проводя ими по полным складочкам, изучая каждую впадинку и выпуклость. Я инстинктивно пытаюсь сжать ягодицы, убрать их от этого наглого исследования.

– Не дёргайся, – снова, уже более строго, предупреждает меня и продолжает тереть с усердием, будто отмывая золото на рудниках.

– Тимур... – выдыхаю его имя, и в моём голосе звучит и претензия, и сдавленное возбуждение одновременно.

– Хочешь что-то сказать? – спрашивает он с ухмылкой, чувствуя мою дрожь. Он почти входит мыльными пальцами в моё лоно.

Я инстинктивно, не выдержав возбуждения внутри, прижимаюсь к нему спиной, ищу опору. Всего пару секунд, когда наши тела впритык друг к другу и в области плечей, и в области бёдер. Его член ещё отчётливее вжимается в мою мягкую поясницу, оставляя там вмятину. Всего пару предательских секунд...

Он включает воду одной рукой, и тёплые струи смывают пену. Вода разделяет нас, но я помню, где именно вмятина от его твёрдого члена. Она осталась. Как ожог. Как маленькая надежда, что наши миры могут схлопнуться в один.

Тимур быстро моет меня и себя между ног, и затем, совсем неожиданно, без малейшего предупреждения или подготовки, толкается внутрь.

– Тимур... – задыхаюсь я от неожиданности и резкого, растягивающего ощущения его набухшей головки. Всего лишь сантиметров пять смогло проскочить внутрь благодаря моей смазке. Но эти пять твердых сантиметров жгут меня. Растягивают нежное лоно под свой немаленький размер. Дальше у него войти не получится. Я не пущу его. Нежные стеночки облепили твердую массивную плоть очень плотно.

Пытаюсь отстраниться, когда чувствую яркую пульсацию внутри. Тело прошибает волной. Слишком большое пытаются всунуть в слишком узкое.

Он прижимается ещё ближе, входя глубже, до самого середины. Кажется, каждый сантиметр внутри – это пытка. Лоно предательски пульсирует, желая либо активных действий, либо избавления от постороннего каменного члена. Я выбрала второе. Снова попыталась убрать бёдра.

Новый толчок, до упора. Член устроился внутри, заполняя собой всё место. Я забываю, как дышать, воздух застревает в горле. Его крупный, пульсирующий член внутри кажется чужеродным, огромным предметом. Я инстинктивно хочу его вытолкнуть, избавиться от этого вторжения, но Тимур не даёт ни отстраниться, ни вытолкнуть его сжатием мышц. Он не начинает сразу трахать меня, не выходит при этом. Он просто держит горячий, твёрдый член внутри, растягивая, заполняя, заставляя привыкнуть к своему присутствию.

– Тимур, – снова пытаюсь воззвать к его разуму, убирая попку. Пытаюсь ослабить распирающее давление на стенки лона.

Но он рывком возвращает бёдра назад, прижимая к себе ещё сильнее. Я невольно выгнулась в спине от неожиданности и нахлынувших ощущений. Меня прошибло током от макушки до кончиков пальцев на ногах. Я замерла, боясь пошевелиться даже на миллиметр, чувствуя пульсацию внутри, и его, и свою.

Тимур целует меня снова, запрокинув голову, и его поцелуй теперь кажется и наградой, и частью наказания.

– Будешь дёргаться – буду наказывать, – шепчет хрипло мужчина прямо в губы, с азартом. Он возвращается к ласкам груди, но теперь двумя руками оттягивает мои груди и соски вперёд, и я, повинуясь этому движению, непроизвольно двигаюсь за ними.

Как только я чуть двинулась вперёд, чтобы грудям не было больно, мои бёдра снова прижимают к паху с такой силой, что его член, кажется, упирается прямо в матку.

– Я не двигалась, – оправдываюсь, задыхаясь и непроизвольно сжимая внутренними мышцами его «хозяйство», что заставляет его тихо застонать.

– Я не говорил, что буду играть честно, – выдыхает Тимур возбужденно. Он на пределе, как и я. Я знаю это, чувствую по сменившемуся тембру его голоса и быстрой, почти болезненной пульсации внутри. Ещё чуть-чуть, и мы взорвемся. Ещё чуть-чуть, и всё кончится.

В подтверждение Тимур делает несколько плавных, но глубоких движений бёдрами, до конца.

Я цепляюсь пальцами за плоское стекло, чтобы не упасть, не соскользнуть. Не сдвинуться даже на миллиметр от мужского тела. Слишком хорошо. Внутри полыхают эмоции, но ярче всех я различаю желание отдаться. Это чувство туманит рассудок и заставляет чувствовать всё: его руку, его прижатую широкую грудь, мужской пульсирующий член.

Технически ничего особенного не происходит, это нельзя назвать сексом, но сама игра в «кошки-мышки», в «добрый-злой», в «возьму силой» заводит до дрожи. Меня дико, постыдно заводят мужские тихие угрозы шёпотом в ухо, дерзость его пальцев и наглая уверенность в своём праве на моё тело. Старая истина: хорошие девочки любят плохих мальчиков. Даже когда этим «девочкам» давно за тридцать.

– Марго, – зовёт меня он хрипло и начинает целовать шею, мочку уха, а затем и плечо. – У меня не было никого полгода. Я сейчас кончу.