355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Аластер Рейнольдс » Космический Апокалипсис » Текст книги (страница 15)
Космический Апокалипсис
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:08

Текст книги "Космический Апокалипсис"


Автор книги: Аластер Рейнольдс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 45 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На пути к Дельте Павлина, год 2546-й

– Я так понимаю, что вы уже слышали новости о Капитане? – спросила Хоури, когда Мадемуазель скромно кашлянула у нее за спиной. Если не считать иллюзорного присутствия Мадемуазель, Хоури пребывала в данный момент одна в своей каюте, перебирая в уме то, что ей рассказали Вольева и Саджаки о целях полета.

Улыбка Мадемуазель была идеально спокойна.

– Все это несколько осложняет наше положение, не так ли? Я, конечно, учитывала возможность того, что у команды могут оказаться какие-нибудь связи с Силвестом. Мне это показалось логичным, учитывая странность их решения лететь к Ресургему. Но я не смела и вообразить столь круто закрученный сюжет.

– Полагаю, «круто закрученный» – весьма подходящее определение.

– Их отношения… – призраку потребовалось какое-то время на подбор слов, хотя Хоури все это казалось просто плохой театральщиной, – …интересны. Наши действия могут быть несколько… ограничены ими.

– Вы уверены, что все еще хотите его убить?

– Абсолютно. А эти новости только подкрепляют мои чувства. Кстати, существует опасность, что Саджаки попытается привести Силвеста на борт корабля.

– А разве это не облегчает нашу задачу убить его?

– Конечно, но такое убийство меня не удовлетворило бы. Тогда тебе пришлось бы придумать способ разрушить весь корабль. Удастся ли тебе сохранить собственную жизнь – это уж твоя проблема.

Хоури нахмурилась. Может, это и ее проблема, но во всем этом она не видит никакого смысла.

– Но если я гарантирую, что Силвест мертв…

– Этого недостаточно, – ответила Мадемуазель с совершенно новым для Хоури упрямством. – Убийство – это лишь часть того, что ты должна сделать. И далеко не главная. Тебе придется совершить весьма сложное убийство.

Хоури с нетерпением дожидалась конца речи женщины.

– Ты не должна дать ему возможность что-либо заподозрить. Еще даже за секунду до своей смерти он не должен ничего подозревать. Больше того, ты обязана убить его в тот момент, когда он будет находиться в полном одиночестве.

– Это входило в план с самого начала…

– Пусть так, но сказанное мной должно быть исполнено неукоснительно. Если вдруг окажется, что полной изоляции Силвеста достичь нельзя, смерть его придется отложить на другое время. И никаких компромиссов, Хоури.

Впервые они обсуждали проблемы предстоящего убийства в таких деталях. По-видимому, Мадемуазель решила, что Хоури имеет право узнать чуть больше, чем знала раньше. Впрочем, картина все еще оставалась не совсем полной.

– А оружие?

– Можешь выбрать то, которое тебе понравится больше, но с условием, что в нем не будет кибернетических компонентов выше определенного уровня сложности, о котором я скажу позже. – И прежде чем Хоури успела возразить, она добавила: – Вполне можно взять лучевое оружие, но при уверенности, что оно никогда не принадлежало самому Силвесту. Взрывчатка и пулевое оружие тоже вполне подходят для наших целей.

Учитывая особенности нашего корабля, подумала Хоури, здесь должно найтись достаточно всякого железного стреляющего лома, который только и дожидается меня. Когда наступит время, я сумею подобрать что-нибудь умеренной убойности, и у меня останется еще время, чтобы изучить его свойства, прежде чем пустить его в ход против Силвеста.

– Наверняка я сумею подыскать что-либо подходящее.

– Я еще не закончила. Ты не должна приближаться к нему, и не должна убивать его вблизи от кибернетических устройств. Эти условия я также уточню позже, когда мы будем ближе ко времени убийства. Чем в большей изоляции он будет, тем лучше. Если тебе удастся захватить его на поверхности Ресургема, в ситуации… где он будет беспомощен, ты удовлетворишь мои требования полностью.

По-видимому, для Мадемуазель сказанное имело огромное значение, так что Хоури постаралась ничего не забыть и все запомнить, хотя звучало это иногда наподобие средневековых заклинаний против лихорадки.

– И ни в коем случае не позволяй ему покинуть Ресургем. Пойми, что, если на орбите Ресургема появится какой-нибудь суперсветовик, даже наш, Силвест обязательно попытается проникнуть на него. Этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах.

– Я поняла, – сказала Хоури. – Его надо убить внизу. Это все?

– Не вполне. – Призрак улыбнулся. Ухмылка была совершенно вурдалачья, Хоури еще не приходилось видеть такого в арсенале Мадемуазель. Может быть, подумала она, та истощила свой набор выразительных средств, оставив лишь кое-что для специальных случаев. – Конечно, я захочу иметь доказательство его гибели. Вот этот имплантат зафиксирует обстоятельства смерти, но когда ты вернешься на Иеллоустон, я хочу получить от тебя физическое доказательство, подтверждающее свидетельство имплантата. Я хочу получить останки, и не только пепел. То, что у тебя будет, ты поместишь в вакуум. Запечатаешь и изолируешь от корабля. Если надо, замуруй в камень, но все равно доставь мне. Я нуждаюсь в доказательствах.

– А потом?

– А потом, Ана Хоури, я отдам тебе мужа.

Силвест не останавливался даже перевести дыхание, пока они с Паскаль не достигли внешней скорлупы Города и не проникли в нее, сделав несколько сот шагов по лабиринту туннелей, пронизывающих эту оболочку. Он шел наугад, игнорируя знаки, оставленные археологами, стараясь лишить своих преследователей всякой надежды на отыскание пути их бегства.

– Не так быстро, – взмолилась Паскаль. – Я боюсь заблудиться.

Силвест закрыл ей рот ладонью, хотя и знал, что ее потребность заговорить вызвана подсознательным желанием забыть о недавнем убийстве отца.

– Надо соблюдать тишину. Сейчас в «скорлупе» полно патрулей Праведного Пути, жаждущих перехватить беглецов. Мы должны обойти их.

– Но мы же заблудимся, – сказала она, понизив голос. – Дэн, люди уже погибали здесь. Они не сумели выбраться отсюда, и голод убил их.

Силвест втолкнул Паскаль в узкий штрек, оставленный строителями и уводивший куда-то в густую и душную тьму. Стены были скользкие, на полу – ни дощечки настила.

– Вот чего здесь никогда не случится, – сказал он, гораздо более спокойно, чем чувствовал себя на самом деле, – так это того, что мы с тобой заблудимся. – Он постучал пальцем по глазу, хотя темнота была такая, что для Паскаль этот жест пропал впустую. Подобно зрячему среди слепых, Силвест начисто забывал, что большая часть его бессловесных средств общения пропадает зря. – Я могу «проиграть» заново каждый шаг, который мы сделали до сих пор. А стены прекрасно отражают тепло, полученное от наших тел. Мы тут в гораздо большей безопасности, чем были бы в Городе.

Она долго-долго молчала и тяжело дышала у него за спиной. Наконец прошептала:

– Я надеюсь, что это не один из тех редких случаев, когда ты ошибаешься. Потому что иначе мы получили бы слишком дурное предзнаменование в самом начале нашей супружеской жизни. Ты так не думаешь?

Ему было не слишком весело – кровавая бойня в храме все еще стояла перед глазами. И все же он рассмеялся, что как бы смягчило жестокость реальности. Это было хорошо, ибо когда он подумал и успокоился, то понял, что страхи Паскаль вполне оправданны. Даже если бы выход из лабиринта был ему известен, то это знание могло бы оказаться никчемным, если, например, туннели окажутся слишком скользкими, чтобы вскарабкаться наверх или, скажем, если, как утверждают слухи, лабиринт иногда сам начинает изменять свою конфигурацию. Затем… волшебные у него глаза или нет, но с голоду-то они вполне могут умереть, как умерли те несчастные идиоты, которые еще до них покидали уже разведанный путь сквозь лабиринт.

Все глубже и глубже уходили они в лабиринт амарантян, ощущая как лениво изгибается туннель, как причудливо, подобно дождевому червю, точит он свой путь сквозь толстую скорлупу Города. Впасть в панику было еще страшнее, чем потерять направление, а заставить себя сохранять спокойствие – куда как тяжело.

– Как ты думаешь, сколько времени нам придется здесь пробыть?

– День, – сказал Силвест. – К этому времени должны подойти подкрепления из Кювье.

– И на чьей стороне они будут?

Силвест, выставив плечо вперед, пролез через суженное горло туннеля. Дальше туннель расходился натрое. Силвест мысленно бросил монетку и двинулся влево.

– Хороший вопрос, – сказал он, но так тихо, чтобы жена его не услышала.

А что, если этот инцидент был лишь эпизодом переворота, охватившего всю колонию, а вовсе не локальным актом терроризма? Что, если Кювье уже вышел из-под контроля правительства Жирардо и теперь находится в руках Праведного Пути? Смерть Жирардо оставила без управления громоздкую партийную машину, важнейшие шестерни которой пропали в храмовом зале во время брачной церемонии. В этот момент слабости революционеры, задумай они блицкриг, могли добиться многого. Возможно, все уже кончено, бывшие враги Силвеста сброшены с трона власти, и новая неизвестная сила захватила главенство. В этом случае торчать в туннеле – просто терять время.

Правда, в конце-то концов они с Жирардо перестали быть врагами.

Наконец, они вышли к широкой плоской горловине, в которой сходилось несколько туннелей. Там было где посидеть, а воздух был чист и свеж. Значит, система подкачки воздуха работала совсем близко. С помощью инфракрасного зрения Силвест наблюдал, как осторожно садится Паскаль, как шарят ее руки по трещиноватому полу, боясь нащупать крысу, острый камень или чей-то череп.

– Порядок! – сказал Силвест. – Здесь мы в безопасности. – Эти слова, будучи произнесены вслух, казалось, приобрели особую реальность. – Если кто-то появится, мы успеем скрыться. А пока будем лежать тихо и ждать.

Конечно, сейчас, когда волнения, связанные с их побегом, отошли на задний план, Паскаль снова начнет думать об отце. Этого ему не хотелось. Во всяком случае, сейчас.

– Старый тупица Жанекин, – сказал он, надеясь хоть как-то отвлечь ее от мыслей об отце. – Должно быть, они его шантажировали. Так чаще всего и бывает.

– Как? – с трудом спросила Паскаль. – Как именно бывает чаще всего?

– Коррумпируют тех, кто вне подозрения. – Его голос был так тих, что почти переходил в шепот. Газ, использованный при атаке в храме, почти не затронул легких Силвеста, но все же поразил его голосовые связки. – Жанекин многие годы работал над этими птицами. Во всяком случае, с тех пор, как мне он мне знаком по Мантелю. Все началось с того, что ему захотелось получить безвредные живые скульптуры. Он повторял, что колония, вращающаяся на орбите Павлина, просто обязана иметь у себя несколько живых павлинов. Но кто-то нашел для них куда более эффектную работенку.

– А не могло ли быть, что эти птицы были сами по себе ядовиты? – отозвалась Паскаль, задумчиво растягивая последнее слово. – Налили в них яду, как в ходячие бомбы…

– Почему-то я сомневаюсь, чтобы Жанекин позволил испоганить так много своих драгоценных павлинов.

Возможно, в воздухе было что-то, от чего Силвест вдруг почувствовал такую усталость и сонливость. Сейчас они в безопасности. Если бы киллеры шли за ними по следам – они ведь уже давно обнаружили, что Паскаль и его нет среди трупов, – то появились бы в этой части «скорлупы» уже давно.

– Я никогда не верила, что у отца есть настоящие враги, – говорила между тем Паскаль. Ее фраза повисла в тишине этого чуждого им пространства. Силвест понимал ее страх: она слепа, она полагается только на его заверения, само это место является для нее воплощением ужаса. – Я никогда не думала, что кто-нибудь убьет его, не верила, что появится кто-то, кого можно подвигнуть на такое дело. Хотя, похоже, желающие для этого все же нашлись.

* * *

Вместе с другими членами команды Хоури пришлось лечь в глубокий сон на большую часть времени полета к Ресургему. Но до этого она много часов провела в Оружейной где подвергалась воздействию всевозможных смоделированных ситуаций. Спустя какое-то время эти ситуации стали возникать и в ее снах, причем в таких масштабах, когда термин «смертельная усталость» уже не мог служить адекватным выражением последствий, вызываемых повторением упражнений, придуманных для нее Вольевой. И все же пребывание в обстановке Оружейной ей нравилось, так как здесь, ей казалось, она находит убежище от преследующей ее тревоги. В Оружейной, например, проблема Силвеста превращалась во что-то вроде нервной почесухи – не больше. Хоури, как и раньше, понимала, что находится в почти безвыходной ситуации, но здесь этот факт не казался ей таким критическим. Оружейная стала для нее всем, она ее не боялась. После тамошних занятий Хоури до наступления ночи пока еще оставалась сама собой, что давало ей основания считать, будто Оружейная вряд ли виновата в ее состоянии. И вообще, вряд ли то, что с ней сейчас происходит, окажет воздействие на исход ее миссии.

Все изменилось лишь тогда, когда «псы» вернулись домой.

Это были ищейки Мадемуазель – кибернетическая агентура, которую та спустила с поводков во время одного из занятий Хоури в Оружейной. «Псы» прорыли себе дыру в Системе через нейронные связи, воспользовавшись одной простительной слабостью Системы. Вольева установила защиту от атаки со стороны программного обеспечения, но она никак не предполагала, что опасность будет исходить от мозга человека, подключенного к Оружейной. Через мозг Хоури псы прошли в мозг Оружейной и донесли об этом Мадемуазель. В тот вечер, когда они были спущены, они не вернулись к Хоури, ибо им потребовалось несколько часов, чтобы обнюхать каждую клеточку и каждую нишу в грандиозной византийской архитектуре Оружейной. Они оставались там больше дня, до тех пор, пока Вольева снова не подключила Хоури к мозгу Оружейной.

Затем «псы» вернулись к Мадемуазель, она декодировала их и вычислила дичь, которую они загнали. – У нас есть на корабле «заяц», – сказала Мадемуазель Хоури, когда они остались одни в Оружейной после занятий. – Нечто спряталось в системе Оружейной, и я готова держать пари, что Вольева об этом не знает сама.

Именно с этого момента Хоури перестала относиться к Оружейной с былым спокойствием и хладнокровием.

– Продолжайте, – сказала она, чувствуя, как кровь холодеет в ее жилах.

– Существо информационного происхождения. Больше я о нем ничего сказать не могу.

– «Псы» что-нибудь установили?

– Да, но… – Казалось, Мадемуазель снова не хватает слов. В данном случае Хоури почудилось, что тут обманом не пахнет: имплантат имел дело с ситуацией на много световых лет удаленной от того, чем располагал опыт Мадемуазель. – Дело не в том, что «псы» увидели это или часть этого. Оно ведь слишком незаметное, иначе защита Вольевой его давно бы обнаружила. Если сказать точнее, то они обнаружили скорее его отсутствие в том месте, где оно только что находилось, почувствовали что-то вроде «ветерка», который поднялся в процессе его перемещения.

– Сделайте одолжение, – прервала ее Хоури, – попробуйте говорить немного яснее.

– Сожалею, – ответила Мадемуазель, – я не могу отрицать, что появление этого существа вызывает беспокойство.

– Вызывает у вас? А у меня? – Хоури покачала головой, почти онемев от случайной жестокости реальности. – Ладно, как вы думаете, что это такое? Может быть, вирус из числа тех, что поедают этот проклятый корабль?

– Нет, для этого оно слишком сложное. Защитные системы Вольевой все же поддерживают корабль в рабочем состоянии, невзирая на эти вирулентные организмы. Ей даже удалось приостановить распространение Расползающейся Чумы. Но этот… – Мадемуазель поглядела на Хоури с очень убедительным выражением ужаса. – «Псы» его испугались, Хоури! В каком-то смысле он проник в них и оказалось, что он умнее всего, с чем мне приходилось до этого встречаться. Он не атаковал их, и это пугает меня еще больше.

– Почему?

– Потому что наводит на мысль, что это существо ждет своего часа!

* * *

Силвест так никогда и не узнал, как долго они спали. Возможно, то были минуты, заполненные лихорадочными, истощающими запасы адреналина сновидениями, где их преследовала боль хаоса и бегства, а может быть – часы или даже большая часть дня. В любом случае то не была естественная усталость, честно свалившая их с ног. Разбуженный чем-то, Силвест ощутил, подобно удару молнии, что они дышат усыпляющим газом, который закачали в систему воздухоснабжения туннелей. Неудивительно, что воздух показался им с самого начала каким-то душистым и свежим!

Какие-то звуки, будто крысы бегают на чердаке.

Он на ощупь нашел Паскаль и разбудил ее. Она пришла в сознание с чем-то вроде жалобного стона и лишь после нескольких минут полузабытья проснулась окончательно. Силвест всматривался в ее лицо, искаженное инфракрасным зрением, и видел, как смесь ужаса и страдания постепенно вытесняется выражением безразличия.

– Надо уходить, – сказал Силвест. – Они гонятся за нами. В туннели пущен газ.

Царапающие звуки приближались с каждой секундой. Паскаль все еще находилась на грани сна, но ей все же удалось открыть рот. Голос звучал так, будто ему приходилось пробиваться сквозь вату. Она спросила:

– Куда пойдем?

– Вот сюда, – ответил Силвест и подтолкнул ее к ближайшему узкому туннелю. Сон еще качал ее. Силвест помог ей удержаться на ногах, протиснулся вперед и взял Паскаль за руку. Впереди клубился мрак, и Силвест видел лишь на несколько метров вперед. Он понял, что слеп почти так же, как его жена.

И все-таки лучше так, чем никак.

– Подожди, – сказала Паскаль. – У нас за спиной свет, Дэн.

И голоса. Теперь он хорошо слышал их, хотя и не разбирал слов. Лязг металла. Надо полагать, химические сенсорные устройства уже давно следят за ними, а феромональные «нюхачи» уже почуяли в воздухе запахи человеческого страха и паники и передают эту информацию в графическом виде прямо в мозг преследователям.

– Быстрее, – шепнула Паскаль. Он бросил взгляд назад. Яркий свет слепил глаза. Это было голубое сияние, глубоко проникавшее в штрек. Сияние дрожало, будто исходило от ацетиленовой горелки. Он попытался идти быстрее, но туннель круто шел вверх, и находить трещины в почти зеркально гладких стенах, за которые можно было бы уцепиться, становилось почти невозможно. Как лезть вверх по обледеневшей трубе.

Звуки тяжелого дыхания, металла, царапающего стену, лай команд.

Слишком крут подъем. Приходится напрягать все силы, чтобы удержать равновесие, не поскользнуться, не рухнуть вниз.

– Стань за моей спиной, – приказал Силвест, оборачиваясь к голубому свету.

Паскаль забежала сзади.

– Что дальше?

Свет дрожал, но непрерывно усиливался.

– У нас нет выбора, – сказал Силвест. – Мы не можем ускользнуть от них, Паскаль. Придется вернуться и встретить их лицом к лицу.

– Это самоубийство!

– Может быть, им будет труднее убивать нас, если они посмотрят нам в глаза.

Силвест в душе считал, что четыре тысячи лет человеческой цивилизации отлично доказали лживость этого постулата, но другой надежды у него не было, так что ее слабость особого значения не имела. Жена обхватила его сзади руками и прижалась щекой к щеке, вглядываясь в сторону преследователей. Она дышала испуганно и прерывисто. Силвест не сомневался, что он дышит ничуть не лучше.

Враги в буквальном смысле слова обоняли их ужас.

– Паскаль, – прошептал Силвест, – я должен сказать тебе кое-что.

– Сейчас?

– Да, сейчас. – Он уже не мог различить, где ее дыхание, где – его. Вырывавшийся из их уст воздух, казалось, барабанил по его коже. – Это на тот случай, если я больше никому не успею сказать. Я и без того слишком долго держал это в секрете.

– Ты хочешь сказать… на случай нашей смерти?

Он обошел ее вопрос молчанием. Какая-то часть его мозга была занята подсчетом того, сколько секунд или десятков секунд жизни осталось у них. Слишком мало, чтобы рассказать так, как он хотел.

– Я солгал, – шептал он. – Солгал о том, что произошло у Завесы Ласкаля. Она хотела перебить его.

– Нет, подожди, – жарко шептал Силвест. – Выслушай меня… мне надо поделиться… я не могу больше держать это в себе.

Голос был еле слышен.

– Все, что я рассказывал, – это полуправда. – Ее глаза широко раскрылись – овальные пустоты на тепловой маске лица. – Все случилось наоборот. Это не трансформированный мозг Карины Лефевр стал разрушаться, когда мы стали приближаться к Завесе, а…

– Что ты хочешь сказать?!

– Это был мой мозг. Это из-за меня мы чуть не погибли. – Он помолчал, ожидая, что или она скажет что-то, или их преследователи выйдут из голубого сияния, которое надвигалось все ближе и ближе. Когда ничего этого не произошло, Силвест продолжил, видимо, увлеченный самим процессом исповеди. – Моя трансформация, наведенная Трюкачами, стала выветриваться. Гравитационные поля вблизи Завесы уже схватили нас. Карина должна была погибнуть, если я не отделю свой модуль от ее.

Он почти физически ощущал, как Паскаль пытается соединить эту информацию с той записью, которую она носит в своей памяти и которая является частью Истории, выученной еще в ранние годы жизни. То, что он говорит, не было, не могло быть, не должно было быть правдой! Все ведь так просто! Трансформированный мозг Лефевр начал сдавать. Она принесла себя в жертву, катапультировав свой модуль, чтобы Силвест получил шанс вступить в контакт с чем-то совершенно чужеродным. Иначе и быть не могло! Она знает это… И вдруг это оказывается ложью!

Вот, что я тогда должен был сделать! Сейчас, когда все уже позади, об этом легко говорить, но тогда я не смог… ни сразу, ни потом. – Паскаль не видела выражения его лица. Выражало ли он сейчас радость или… – Я не смог привести в действие механизм катапультирования.

– Почему?

Он подумал: она хочет, чтобы он ответил, что это было невозможно по техническим причинам, что пространство спокойного космоса было слишком ограничено, что гравиационные перепады прижали его к полу, лишили его подвижности, что они будто срывали у него мясо с костей. Но это была бы ложь, а сейчас он не смел лгать. – Я боялся, – сказал Силвест. – Боялся, как никогда в жизни. Больше всего боялся умереть в этом чужом для меня мире. Боялся того, что случится с моей душой в том месте, где я оказался. В том, которое Ласкаль называл Откровением Космоса. – Он откашлялся, зная, что времени почти не осталось. – Это звучит иррационально, но тогда я все это ощущал всей своей шкурой. Компьютерные модели не подготовили нас к этому ужасу.

– И все же ты это сделал?

– Гравитационные вихри рвали на куски наш корабль. Они исполнили ту работу, которую должны были сделать ракетные заряды. Я не погиб… и не могу понять почему? Ведь я был обречен.

– А Карина?

Прежде чем он успел ответить – если допустить, что у него был готовый ответ, – тошнотворный запах газа ударил им в лицо. Опять усыпляющий газ, но теперь в несравненно более сильной концентрации. Он заполнил легкие, и Силвест забыл и о Завесе Ласкаля, и о Карине, и о своей роли во всем, что с ней случилось. Теперь во всей вселенной было лишь одно неотложное дело – вычихать из легких этот газ.

Это и еще одно – содрать кожу с зудящих пальцев!

В голубом сиянии показался человек. Маска скрывала его лицо и не давала возможности увидеть его выражение, но поза красноречиво свидетельствовала об усталом безразличии. Лениво он поднял левую руку. Сначала Силвесту померещилось, что в ней зажат мегафон с широким раструбом, но то, как он его держал, говорило, что у предмета есть гораздо более важное предназначение.

Он целился спокойно и методично, пока оружие не оказалось направленным прямо в глаза Силвесту.

А потом – в этой мертвой тишине – он сделал что-то, и в мозг Силвеста вошла раскаленная игла боли.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю