Текст книги "Рип Ван Винкль для Роуз (ЛП)"

Автор книги: Алана Хан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 21

Роуз

Я меняю позу, прижимаясь к нему лицом, чтобы почувствовать, как его твердый член прижимается к моим бедрам. Инстинктивно я выпрямляюсь и издаю тихий стон от возбуждения, когда он пульсирует у моего клитора.

– Я не приму отказа, Рип. Ты сам это сказал. Мы ждали этого целую вечность. Мне не нужны годы. Даже еще один день. Я хочу тебя, и знаю, что ты хочешь меня.

Чтобы подчеркнуть свои слова, я просовываю руку между нашими слившимися телами и немного шарю, прежде чем обхватить его член у основания. На мгновение дрожь страха пробегает по моей спине, когда я, хоть убей, не могу представить, что что-то настолько большое проникает в меня.

Потом я думаю о своих двенадцати братьях и сестрах. Если моя мама смогла вытолкнуть из себя тринадцать детей, то я, конечно, смогу вытерпеть один твердый, толстый член. Клянусь, я приму это в себя или умру, пытаясь.

Как только Рип поднимает меня на руки, нас прерывает яростный стук во входную дверь.

– Рози! Рози! Мы знаем, что ты там!

Это, несомненно, мой отец. То, что он употребил слово «мы», наводит на мысль, что с ним один или несколько моих братьев.

Я думала, что зашла так далеко, но, услышав его голос, задрожала от страха.

– Отпусти меня, – настойчиво шепчу я. – Это может плохо кончиться.

Рип не двигается. Он крепче сжимает меня в объятиях и смотрит мне в глаза. Его взгляд мрачен и непоколебим.

– Все будет хорошо, Роуз. Никто не причинит тебе вреда, пока я здесь. Ты мне доверяешь?

Я слабо киваю. Мое сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот разорвется в груди. Рип отпускает меня и делает шаг к двери, но я в панике хватаю его за руку, отчаянно не желая отпускать его одного против моего отца и братьев.

– Ты почувствовала вкус жизни вдали от нас, – кричит мой старший брат Люк через дверь. – Пришло время вернуться, Рози.

Я чувствую, что я – это два разных человека. Здесь, в объятиях Рипа, я черпаю у него силу, но внутри меня все еще живет пятилетняя Рози, которая хочет убежать и спрятаться или, что еще хуже, сдаться.

– Уилтон Фриман попросил у меня твоей руки, хотя всем известно, что ты больше не чиста.

Услышав эти слова из уст моего отца, я вспомнила не только обо всем, что было плохого в моем детстве, но и обо всех причинах, по которым я никогда не захочу возвращаться.

– Вы поженитесь в тот же день, когда мы вернемся, и ты сможешь забыть обо всех этих глупостях, – произнес мой второй по старшинству брат, Калеб.

Черт, их трое против нас с Рипом.

– Я буду сражаться за тебя. Я буду защищать тебя, – Рип хватает свои штаны и натягивает их, шепча.

Он так и сделает. В этом я не сомневаюсь. Внутри меня что-то разрывается, когда я представляю, как он это делает. Я представляю, как четверо мужчин дерутся, кричат, угрожают друг другу.

Как удар молнии, я отчетливо осознаю, что дело не в Люке, не в Калебе, не в Рипе и не в моем отце.

Это обо мне. Я взрослая женщина, и мне пора действовать как взрослой женщине и взять свою жизнь в свои руки. Я уже многое изменила, совершила невероятный мужественный поступок. Я здесь. Я подала в суд на своих родителей и купила этот дом, но факт в том, что мне пришлось сбежать, чтобы сделать это. До сих пор я никогда не противостояла им, никогда не говорила им в лицо, что я самостоятельная личность и намерена жить своей жизнью, совершая свои собственные ошибки.

Один взгляд на мой телефон говорит о том, что сотовая связь по-прежнему отключена. Нет возможности позвонить в полицию.

Глядя на Рипа, я надеюсь, что он увидит твердость и решимость на моем лице.

– Я справлюсь с этим, Рип. Я знаю, что ты хочешь все исправить за меня, но я должна справиться с этим сама. Одна.

На его лице написано нежелание позволять мне открыть дверь. Он сжимает и разжимает кулаки, готовясь к драке, но потом делает глубокий вдох и кивает мне.

– Ты права, Роуз. Этот бой твой.

Он ободряюще улыбается мне.

– Только скажи, – добавляет он, – и я буду лучшей поддержкой, которая когда-либо была у такой сильной женщины, как ты.

Сделав глубокий вдох и расправив плечи, я надеваю футболку и шорты, подхожу к двери и распахиваю ее настежь.

– Я думала, что не отвечать на звонки – это недвусмысленный сигнал, – говорю я, когда они без разрешения врываются в дверь.

Я не знаю, каков был их план. Возможно, они собирались схватить меня и запихнуть на заднее сиденье своей машины или в багажник. Один взгляд на Рипа заставляет их пересмотреть свой план.

– Кто он такой? – кипит от злости Люк.

Мой разум работает как самый быстрый компьютер в мире. Я могла бы рассказать им самые простые факты, но они не заслуживают того, чтобы что-то знать. Они не должны были здесь находиться и, конечно, не имели права врываться без моего разрешения.

Мне нужно разорвать все связи раз и навсегда.

– Мой возлюбленный.

Забавно, как эти два слова слетели с моих губ. Я не выплюнула их и не произнесла со смущением. Вместо этого я бросаю их, как боевое копье.

Да, папа, Люк, Калеб и все остальные, кому интересно знать. Может, я все еще девственница, но у меня есть любовник.

Я поднимаю подбородок и выплевываю свою правду, хотя знаю, что они не только не хотят, чтобы я это говорила, но и не услышат – по-настоящему не услышат – ни слова из того, что я говорю.

– Это Рип. Он любит меня.

Я знаю, что перехожу границы дозволенного. Хотя он никогда не произносил этих слов, я знаю, что позже смогу с ним все уладить.

– Верно.

Рип подходит ближе и властно обнимает меня за талию. Мне нравится, что он не перехватывает инициативу в разговоре, не перебивает меня и не угрожает им. Он знает, что я сильная, и не станет красть у меня момент.

– Видишь этот дом? – указываю я на книжный шкаф. – Это мое. Я купила его сама и претендую на все, что в нем находится.

На моих губах играет улыбка, когда я осознаю, что только что поставила его в один ряд с книгами и мебелью. Я надеюсь, он не возражает.

– Я просыпаюсь, когда хочу, ложусь спать, когда хочу, и провожу время с утра до вечера, делая именно то, что хочу.

Лицо моего отца краснеет, и он шевелит губами, хотя не произносит ни слова. Хорошо. Это дает мне больше времени для разговора без помех.

– Я ем продукты, которые вы бы никогда не одобрили, и читаю книги, которые вас бы шокировали. И знаешь что? Бог не поразил меня.

Мой отец что-то бормочет и собирается с духом, чтобы произнести одну из тех ужасных бесконечных проповедей, которые он заставлял меня слушать всю мою жизнь. Я прерываю его резким взмахом руки и продолжаю свою тираду. Я долго ждала этого. Слова сами слетают с моих губ.

– Я молюсь по-своему и... – я делаю паузу для пущего эффекта, зная, что это их задело, – у меня свои представления о Боге.

– Хватит, Роуз Мари Беннетт, – резкий тон моего отца полон предупреждения.

– Все верно. Я полностью контролирую то, что здесь происходит.

Я указываю на свой висок.

– Ты больше не занимаешь место в моей голове. Я прогнала тебя и твои мелкие, ничтожные, непреклонные замашки.

Я знаю, что у меня мало времени. В любой момент мой отец может начать говорить, читать нотации в своей манере, которая исключает возможность прерывания.

– Я верю, что все люди созданы равными. Я верю, что мы все имеем право на стремление к счастью. Я рада, что я не с тобой. И знаешь что? Твои злобные убеждения, которые не основаны на Библии, больше не звучат у меня в ушах.

И быстро, пока его не прорвало, добавляю:

– Я скучаю по вам, Люк, Калеб. Я скучаю по всем вам, но не настолько, чтобы быть к вам близко и впитывать ваш яд. Если вы чувствует тоже самое, вы дадите мой электронный адрес моим сестрам и братьям. Если они по-прежнему недоступны в Интернете, у вас есть мой физический адрес. Я буду рада их письмам.

– Роуз.

Мой папа делает шаг ко мне.

Я знаю выражение его лица. Именно такое выражение появляется у него перед тем, как он показывает нам, что значит «пожалей розгу и испортишь ребенка».

Я чувствую, как напрягается каждый мускул в теле Рипа, когда он наклоняется вперед, явно теряя способность сдерживаться.

– Убирайтесь! Вы все! – мой голос срывается на визг.

Я отстраняюсь от Рипа и легко кладу руку на папку из плотной бумаги, засунутую между двумя книгами на полке.

– Это судебный запрет.

Я достаю из конверта лист бумаги в пластиковом футляре.

– Он запрещает вам приближаться ко мне ближе, чем на сто ярдов. Я приказываю вам уйти.

Мои братья и отец замолкают, и их лица мрачнеют от гнева. Теперь, когда я была далеко от них, я перестала быть с ними заодно. Странно, что я могу прочитать каждое выражение на лице моего отца. Думаю, это не так уж удивительно. На протяжении всего моего детства способность читать его эмоции означала для меня разницу между безопасностью и побоями.

Он оценивает, насколько сильно он может повлиять на ситуацию. Знает ли он, насколько плохо работает моя сотовая связь? Что я не смогла бы позвонить шерифу прямо сейчас, даже если бы захотела?

Я отодвигаю эти мысли в сторону, желая, чтобы он услышал уверенность в моем голосе, когда я встану во весь рост и скажу: «Я знаю, каково это – получать приказ, которому не хочется следовать. Все твои дети так поступают».

Я смотрю отцу прямо в глаза.

– А теперь я говорю тебе: УХОДИ!

В воздухе повисло напряжение, но я твердо стою на своем, гордясь тем, что больше не живу в мире, где их правила – закон.

Лицо моего отца так краснеет, что я начинаю сомневаться, не хватит ли его удар. Не знаю, видела ли я его когда-нибудь таким сердитым.

На мгновение кажется, что он вот-вот начнет драку. Кажется, он оценивает свои возможности. Хотя мы с Рипом в меньшинстве, ему, должно быть, лучше подумать, прежде чем переходить черту и вступать в физическую стычку.

Мускулистая рука Рипа, обнимающая меня за талию, его физическая и эмоциональная поддержка придают мне сил, пока я жду, что мой отец собирается делать дальше.

Наконец, он поворачивается ко мне спиной и уходит.

– Идемте, мальчики. Мы возвращаемся домой и расскажем вашим сестрам и братьям, что Рози мертва. Это правда. Для нас она мертва.

Сколько раз я прокручивал в голове этот эпизод или что-то похожее на него? Я делала это в течение многих лет, прежде чем набралась смелости уйти, всегда веря, что это опустошит меня, убьет что-то глубоко в моей душе, если меня будут избегать.

Вместо этого мне просто грустно. Грустно, что все так обернулось.

– Люк! Калеб! Вы знаете, где меня найти. Если вы когда-нибудь наберетесь смелости уйти и начать жить своей собственной жизнью, вырвавшись из-под контроля безумца, я помогу вам всем, чем смогу.

Они не расслышали последней половины фразы, хотя я и прокричала ее, потому что они уже переступили порог и захлопнули дверь.

Глава 22

Рип

В комнате тихо, и теперь она кажется больше без трех неуклюжих членов ее семьи. Я приседаю, чтобы быть на одном уровне с Роуз, не желая подавлять ее своим ростом. Она уже достаточно натерпелась от мужчин в своей жизни.

Я обнимаю ее, крепко прижимаю к себе, пока эмоции выплескиваются из нее. Ее тело содрогается от смеси ощущений. Я представляю, что она испытывает страх, печаль и гнев из-за тех лет, что она провела в гнетущем окружении.

– О, Роуз, – шепчу я ей в волосы, проводя руками по ее спине, – Ты такая сильная, такая храбрая.

Роуз потребовалось все ее мужество, чтобы противостоять мужчинам, которые контролировали ее жизнь с тех пор, как она была ребенком. Годы страха и подчинения сменились свободой и независимостью прямо на моих глазах. Для меня большая честь быть свидетелем этого.

Я никогда не думал, что можно чувствовать себя таким живым, проведя столетие в дремоте. Но встреча с Роуз, наблюдение за ее борьбой за свою свободу, за свое право быть самой собой не только вернули мне целеустремленность, но и подарили уважение к женщине, которая была рядом со мной.

Я знал, что она умна, красива и талантлива. Всего за несколько часов, написав мой портрет, она передала не только мое сходство, но и мою сущность. Теперь, когда я знаю больше о том, кто она такая, я понимаю, что она сильнее, чем я мог себе представить.

Я отстраняюсь и беру ее лицо в ладони, вытирая большими пальцами ее слезы.

– Ты устояла перед ними, – хвалю я. – Не только перед твоим отцом, что, должно быть, было мучительно, но и двое твоих братьев. Ты боролась с ними, используя только свое мужество и слова.

– И судебный запрет.

– Что было бесполезно без звонка шерифу. Это была ты, Роуз. Ты сильнее, чем думаешь.

Она смахивает слезы со щек и расправляет плечи.

– Это моя Роуз. Самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

Это правда. Эта хрупкая женщина, стоявшая рядом со мной, проявила мужество, о котором даже не подозревала.

– Худшее позади, Роуз. У тебя впереди вся жизнь, и ты стоишь у руля.

Я бы хотел сказать ей, что хочу быть рядом с ней, быть ее помощником сейчас и навсегда, но это было бы эгоистично. Ей нужно почувствовать свою собственную победу, знать, что отныне ей не нужен никто, чтобы сражаться за нее.

Глаза Роуз такие яркие, такие живые, что трудно поверить, что она провела большую часть своей жизни в страхе.

Она кивает, ее губы дрожат.

– Спасибо, Рип. Ты даже не представляешь, что значит чувствовать твою поддержку.

– Я всегда рядом с тобой, Роуз. Всегда.

Она прижимается ко мне, и я снова обнимаю ее, ощущая ее тепло и то, как ее тело идеально подходит к моему. Это ошеломляющее чувство, которое я не могу точно описать, но оно отличается от всего, что я когда-либо испытывал раньше.

– Горячего какао? – спрашиваю я, – «Бейлис»? Массаж спины? Хочешь посидеть на качелях в лунном свете и успокоить нервы?

– Да.

Она смеется.

– Все три. Выпьем горячего какао с «Бейлисом», сидя на крыльце. А потом... – она делает паузу, чтобы полностью завладеть моим вниманием, – массаж спины? В постели? Без одежды?

– Это моя Роуз, – хихикаю я, направляясь на кухню, чтобы подогреть воду для какао в одном из величайших изобретений человека – микроволновой печи.

Вскоре мы уже сидим, обнявшись, на качелях на веранде. Она закутана в одеяло, чтобы защититься от холодного ночного воздуха, а в руках у нее кружка какао, в которую щедро добавлен «Бейлис».

Кажется, что это самая естественная вещь на свете – обнимать ее за плечи, когда мы качаемся на качелях и смотрим на звезды.

– Ты уже сидела здесь раньше? – спрашиваю я, хотя думаю, что знаю ответ.

– Нет. Я всегда боялась, что их машина заедет на гравийную дорожку.

– Теперь ты чувствуешь, что все кончено, детка? Как будто ты свернула за угол? Как будто ты в безопасности.

Она отхлебывает какао и наклоняет голову, обдумывая свой ответ. Мне нравится в ней то, что она не торопится сказать мне то, что я хочу услышать.

– Знаешь что, Рип? Я действительно чувствую себя в безопасности.

Она пристально смотрит на меня, ее изумрудные глаза проникают прямо в мою душу.

– И знаешь, что еще? Это не имело никакого отношения к судебному запрету. И даже к тебе, хотя то, что ты был здесь, безмерно помогло.

Я киваю, понимая, к чему она клонит.

– Это была я. Я сделала это сама. Если я смогла сделать это, я смогу все.

Глава 23

Роуз

Я на седьмом небе от счастья. Энергия бурлит во мне, кружится в вихре. Мне хочется кричать, или петь, или танцевать, или, может быть, все сразу. Ликование – вот подходящее слово.

– Моя жизнь была трудной, – говорю я, хотя для него это не новость. – Я упорно боролась за то, чтобы выжить, сохранив свою самооценку. Жизнь не только в секте, но и в аквариуме. И судебный процесс. Это был настоящий ад, хотя большая часть съемок проходила в закрытом режиме, без камер. Я согласилась на меньшую сумму, чем, по словам моих адвокатов, могла получить. Я просто хотела жить своей жизнью, купить этот потрясающий коттедж и начать новую жизнь.

Потягивая какао, я позволяю ликеру успокоить мои нервы.

– Тогда я была предоставлена самой себе, привыкала к одиночеству и жила со своими собственными мыслями. Это было еще одним препятствием.

– И застать в своем доме столетнего старика. Это, наверное, было проще простого.

Он целует меня в щеку, затем отстраняется, давая мне пространство.

Собираясь с мыслями, я пытаюсь понять, что хочу сказать.

– Ты мне нравишься, Рип. Я не нуждалась в том, чтобы ты защищал меня от моего отца, и я не нуждаюсь в том, чтобы ты защищал меня от себя. Ты можешь доверять мне в том, что я знаю, что у меня на уме?

Я смотрю на него и вижу, что он удивлен моим вопросом. Он запрокидывает голову, когда до него доходит смысл моих слов. Затем улыбка озаряет его лицо, как будто он знает, что я собираюсь сказать дальше.

Рип слушает со снисходительной улыбкой.

– Возможно, я знаю тебя всего несколько дней, но я влюбляюсь в тебя. Я доверяю тебе. И я хочу тебя. Дело не в выпивке, когда я говорю, что хотела бы пойти в спальню и посмотреть, как мы сможем засунуть в меня того огромного монстра, которого я видела мельком ранее.

Мои щеки вспыхивают от смущения, но я не отвожу от него взгляда.

Рип медленно встает. Затем протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его и позволяю ему поднять меня, чувствуя его тепло и силу, когда я гордо стою перед ним. Его руки слегка ласкают мое лицо, отчего по спине пробегают мурашки. Притянув меня к себе для нежного поцелуя, он ведет меня за руку в спальню.

С каждым шагом, приближающим меня к спальне, у меня появляется возможность повернуть назад. Но я этого не делаю. Ощущение разрыва оков, освобождения, безопасности и рая в его объятиях подталкивает меня вперед, пока мы не оказываемся у двери спальни.

– Я верю, что ты знаешь, что у тебя на уме. Ты доверяешь мне самое дорогое, что есть на планете? Себя?

Он покрывает мою шею нежными, смачными поцелуями, затем притягивает меня к себе и обнимает сзади.

Я поворачиваюсь в его объятиях и обхватываю его щеки ладонями.

– Да, – шепчу я, прежде чем наши губы встречаются в обжигающем поцелуе, от которого по мне пробегают искры.

Он отступает назад и, взяв меня за руку, ведет в спальню. Лунный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, окрашивает его в голубые и серебряные тона. Так он, пожалуй, еще красивее.

Его глаза горят желанием, а сочные губы слегка приоткрыты. Мы ничего не делаем, только смотрим друг на друга, пока мое желание не возрастает до такой степени, что я не могу удержаться и, обхватив его за шею, привстав на цыпочки, прижимаюсь губами к его губам.

Рип обнимает меня, притягивая к себе, и наш поцелуй становится глубже. Просовывая руки мне под рубашку, он ласкает мою кожу, пока я не прижимаюсь к нему, и у меня кружится голова от напряжения.

Поцелуй продолжается, пока не становится таким пьянящим, что я отрываюсь, хватая ртом воздух.

Отступив на шаг, Рип задерживает взгляд на моем теле. Его взгляд медленно скользит от кончиков моих пальцев до макушки. Он не упускает ни единого сантиметра, и его оценка очевидна. Я чувствую, как бабочки порхают у меня в животе от его горячего взгляда.

Его пальцы скользят по моей чувствительной коже, когда он задирает футболку и снимает ее через голову, обнажая мой белый кружевной лифчик.

Тихо вздохнув от восхищения, он обводит большими пальцами каждый сосок, пока я не выгибаюсь от его прикосновения.

Наклонившись, он нежно покусывает каждый затвердевший бугорок, безошибочно находя их несмотря на то, что они скрыты моим лифчиком. Откидываясь назад, он восхищается тем, как влага обнажает тело под белым цветом ткани.

Наконец, он расстегивает его и позволяет ему упасть. Я стою там, пытаясь не обращать внимания на исходящий от него страстный жар. Я хочу его больше, чем когда-либо хотела чего-либо в мире – кроме своей свободы, а ее я уже добилась.

Его руки опускаются ниже, скользят по моему обнаженному животу и останавливаются на поясе шорт. Быстрым движением он опускает их вниз, пока я не остаюсь в одних белых трусиках, чувствуя себя полностью обнаженной.

Мое сердце учащенно бьется, когда он еще раз оглядывает меня с ног до головы, как будто не может поверить в то, что видит.

Я хочу его, но все еще нервничаю и напугана. Хотя он и не спрашивал, я делаю глубокий вдох и набираюсь смелости прошептать.

– Да, Рип. Я уверена.

Он поднимает меня на кровать, укладывает и медленно раздевает, а я наблюдаю за ним в молчаливом ожидании. Каждое его движение гипнотизирует, усиливаясь мягким светом и экзотическими ночными тенями.

Мое желание нарастает, закручивается в водоворот, но продолжает расти. Я думала, что прошлая ночь была вершиной возбуждения, но я уже превзошла ее, и нам еще многое предстоит сделать.

Мои соски все еще влажные, они затвердели от его маленьких покусываний и легкого дуновения прохладного воздуха.

Я видела, как он раздевался сегодня, но у меня был мольберт и моя картина, чтобы сдерживать свои горячие желания. Теперь нас ничто не должно останавливать, и я позволяю своей страсти разгореться настолько сильно, насколько это возможно.

Когда он, наконец, обнажается, то возвышается надо мной, и у меня перехватывает дыхание. Я протягиваю руку, чтобы коснуться его груди, прослеживая каждый изгиб и контур. Его мышцы подрагивают под моими пальцами, и я чувствую, как от его тела исходит необузданное желание.

В моем доме не разрешалось обнажаться. Я никогда не видела своего отца или братьев обнаженными. Когда я сбежала из семьи, я искала информацию о сексе в Интернете, но никогда не рассматривал фотографии гениталий. Мне это было неприятно.

Мне не нужно было видеть сотни других пенисов раньше, чтобы понять, что тот, на который я смотрю... прекрасен.

Он твердый, толстый и с прожилками. На головке капля жидкости. У меня в голове проносится самая шокирующая мысль – я хочу лизнуть его. На мгновение это кажется неправильным, но потом я соглашаюсь. Еще до конца ночи я узнаю, каков на вкус мой возлюбленный. Так же, как он знает мой вкус.

Моя рука тянется к нему, но я останавливаюсь и бросаю взгляд на Рипа, чтобы убедиться, что не перехожу границы дозволенного.

– Роуз, делай с моим телом все, что захочешь.

Его снисходительный взгляд вскоре сменяется страстью, когда моя рука устремляется, чтобы схватить его за член.

Страсть вспыхивает во мне от одного прикосновения к этой твердой мужской плоти. Я провожу рукой вверх и вниз по его огромной длине, не в силах сдержать восхищенный стон.

Забавно, что для описания этого жесткого мужского отростка я хочу использовать слово «мягкий», но это так неожиданно, что такой твердый ствол оказался бархатистым на ощупь.

Проводя большим пальцем по маленькому отверстию на конце, я собираю скользкую жидкость и подношу ее ко рту так быстро, как будто боюсь, что он собирается отобрать у меня мой приз.

Он солоноватый, но не резкий. Мой клитор трепещет от удовольствия, когда я принимаю в себя эту крошечную частичку его тела – это первое из многих вторжений, которые произойдут сегодня вечером. Я не чувствую к нему ничего, кроме чистого принятия и привязанности.

Рип опускается на колени рядом со мной на матрасе, берет мои руки в свои, затем скользит между моих ног. Его губы находят мои в страстном поцелуе, который пронизывает меня, как лесной пожар, сжигая все оставшиеся сомнения.

Он двигается медленно, наслаждаясь ощущением наших тел, прижатых друг к другу. Его руки обхватывают мое лицо, его большой палец дразнит мою нижнюю губу, когда он шепчет мне на ухо нежные слова любви и преданности.

– Роуз.

Его ладони скользят от моих плеч к ключицам и обхватывают мою грудь.

– Как ты можешь быть такой мягкой и в то же время такой сильной?

Сегодня вечером я произвела на него впечатление. Он знал, как мне было тяжело, и восхищался мной за это. Это только усилило мою привязанность.

Его вкус, прикосновение его кожи к моей, мужской запах его тела. Все, что связано с Рипом, разжигает во мне страстное неистовство. Я хочу его больше, чем когда-либо считала возможным, и, кажется, я наконец готова сделать последний шаг к обретению собственной власти.

Ситуация каким-то образом меняется. Возможно, это битва, которую я только что выиграла со своим отцом и братьями, но я не хочу продолжать в том же духе, когда Рип обращается со мной так, словно я стеклянная.

Моя страсть сильна и горяча, и именно такой я хочу, чтобы меня воспринимали. Я не знаю слов, чтобы выразить это. Возможно, единственный путь, который я могу предпринять, – это показать ему, чего я хочу.

Я использую силу нижней части тела, чтобы показать, что хочу быть сверху. Его глаза вспыхивают от удивления, но он перекатывается вместе со мной.

В тот момент, когда мне в голову приходит следующая идея, я выпаливаю ее.

– Можно мне надеть амулет?

Внезапно мне отчаянно хочется взглянуть на мир другими глазами.

Рип не колеблется. Как только я прошу, он снимает через голову кожаный ремешок и надевает ожерелье на меня. В тот момент, когда оно касается кожи между грудей, мое видение меняется.

Рип прекраснее, чем я когда-либо видела. Комната наполнена красками, как на картине Ван Гога «Звездная ночь». Чувственный гул, пробегающий по каждой жилке и синапсу, усиливается, затем усиливается снова.

Я хочу. Мне нужно. Ощущения отчаяния.

Возможно, я произнесла это последнее слово вслух, а может, он прочитал мои мысли, потому что Рип кивает.

Я прижимаюсь к нему всем телом, наслаждаясь ощущением, как мои соски касаются его покрытой легким пушком груди.

– Рип!

Мои веки распахиваются.

Затем мой таз пробуждается, а за ним и мой трепещущие складки, которые нуждается в его прекрасном члене больше, чем в воздухе для дыхания.

Я сажусь на него верхом и скольжу вдоль его ствола.

– Рай.

Я вся мокрая от желания к нему, так что наши тела сливаются, и это скользкое скольжение. Головка его члена ударяется о мой маленький клитор при каждом движении, заставляя меня подниматься все выше с каждым толчком.

– Посмотрим, сможешь ли ты кончить вот так, – его низкий хрипловатый голос полон ожидания.

Может быть, мне нужно было его нежное побуждение, потому что эти слова что-то высвободили внутри меня. Я прижимаюсь к нему, задыхаясь от того, насколько интенсивными были эти ощущения.

Я меняю угол наклона, двигаю бедрами, ногами и тазом до тех пор, пока мне не начинает казаться, что внутри меня что-то готово взорваться.

Возможно, это из-за амулета в моем воображении вспыхивает ослепительный фейерверк, а может, из-за чисто животной силы того, что мы разделяем. Что бы это ни было, это потрясающе.

Его руки на моих бедрах, он помогает мне, направляет меня, когда моя выносливость падает. Еще одна сильная дрожь в моем влагалище, сигнализирующая о том, что внутри меня разгорается оргазм, и я обретаю второе дыхание.

– Блядь! – кричу я, вжимаясь в него, накапливая удовольствие, пока мое освобождение не обрушивается на меня с силой ураганного ветра. – Рип!

Это так вкусно, даже вкуснее, чем то, что он дал мне вчера своим ртом, потому что это моя победа. Я добилась этого сама. Я сделала так, чтобы это произошло.

Двигаясь с животной грацией, я опускаю грудь, наслаждаясь тем, как мои твердые соски касаются его, как мой клитор прижимается к нему с нужной силой.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.

А потом эта мысль вылетает у меня из головы, когда я встречаюсь взглядом с Рипом. Я кончаю, кончаю и соединяюсь с Рипом, и краски кружатся, и мое тело парит от удовольствия.

Я содрогаюсь от блаженства, я в объятиях Рипа, и это, без сомнения, лучший момент в моей жизни.

Еще один виток изысканного наслаждения, и я возвращаюсь к нормальной жизни.

Нет. Беру свои слова обратно. После сегодняшнего дня ничто уже не будет нормальным. После этого момента.

Я все еще дрожу, потрясенная тем, что только что сделала, тем, как далеко я вышла из своей зоны комфорта и как сильно я люблю себя.

Я люблю себя. Я никогда не могла сказать этого раньше. Никогда не была способна почувствовать это. Никогда не была способен признать это.

И с этим знанием, кажется, проще всего признать вслух еще одну удивительную вещь.

– Я люблю тебя, Рип! – вскрикиваю я, садясь, наши тазы все еще прижаты друг к другу, его пронзительно-голубой взгляд прикован ко мне, а в уголках его рта играет улыбка.