Текст книги "Рип Ван Винкль для Роуз (ЛП)"

Автор книги: Алана Хан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Алана Хан
Рип Ван Винкль для Роуз

Глава 1

Роуз

Свежий осенний воздух наполняет мои легкие, когда я выхожу из своего уютного коттеджа, чтобы осмотреть мой маленький кусочек мира. Прошло три месяца с тех пор, как я купила этот домик в уединении среди лесов. Я никогда не была так счастлива.

После многих лет жизни в центре внимания, когда моя личная жизнь была продана по самой высокой цене, с меня было достаточно. Я сбежала от своего прошлого, чтобы жить на своих собственных условиях. Когда я нашла этот коттедж, спрятанный в глухом лесу в нескольких часах езды от ближайшего крупного города, мне показалось, что я вернулась домой.

Здесь нет посторонних глаз, камер, отслеживающих каждое мое движение. Я могу дышать свободно, думать о чем угодно и просто... быть.

С тех пор как я переехала сюда со своими немногочисленными пожитками, я целыми днями бродила по лесу, делала наброски, рисовала пейзажи и восстанавливала связь с той частью себя, которую, как мне казалось, я потеряла навсегда. Кого я обманываю? Я не восстанавливаю связь с самой собой. Я впервые открываю для себя, кто я такая.

Сделав последний глубокий вдох свежего воздуха, я возвращаюсь в главную комнату своего коттеджа. Это уютное пространство – моя кухня, гостиная, столовая и художественная студия.

Коттедж, хоть и старый, оснащен всеми современными удобствами, хотя ему более ста лет. Ну, я думаю, слово «современный» – понятие относительное. Многие удобства были добавлены предыдущими владельцами за прошедшие десятилетия. Кухонная техника уже в том возрасте, когда я жду, что она вот-вот выйдет из строя, а мебель насчитывает десятилетия – от шестидесятых до наших дней. В моем уютном коттедже даже есть Wi-Fi, хотя он непостоянен и на него не всегда можно положиться.

Когда мой взгляд падает на незаконченную картину маслом, стоящую на мольберте в углу, меня озаряет вдохновение.

Я прихожу в себя несколько часов спустя, после того как дополнила рисунок луга, который обнаружила примерно в миле к северу отсюда. Потирая ноющие плечи, я рассматриваю стены коттеджа, покрытые загадочными картинами и набросками. С тех пор, как я впервые посетила этот дом, я уже десятки раз задавалась вопросом, кто создал эти волшебные произведения искусства? Они не подписаны, хотя, очевидно, являются оригинальными.

Одна картина, в частности, привлекает мое внимание – причудливый лесной пейзаж, наполненный мельчайшими деталями, которые вызывают у меня улыбку. Я изучаю мазки кисти, игру света и тени и нетрадиционное использование цвета, который идеально сочетается с сюжетом. Для создания такой работы требуется столько таланта и мастерства.

По сравнению с ней моя собственная картина кажется неуклюжей, почти детской. Разовьется ли у меня когда-нибудь такой художественный дар?

Я возвращаюсь к своей работе, смешивая оттенки изумруда и нефрита для создания лесного покрова. Здешнее уединение – бальзам на старые раны. Я прожила в городе несколько месяцев, пока искала идеальное место для жизни. Повсюду были глаза – осуждающие глаза, которые знали все мои детские секреты.

В детстве моя семья принадлежала к ультраконсервативной церкви, которая придерживалась строгой дисциплины и морали. Чтобы привлечь новообращенных и, как я теперь понимаю, денег, мои родители пожертвовали нашими жизнями ради реалити-шоу. Оно транслировало нашу ежедневную борьбу и победы миллионам зрителей. Поначалу я наслаждалась вниманием, славой и тем, что воспринимала как лесть незнакомцев. Но по мере того, как я взрослела, их взгляды становились навязчивыми, удушающими. У меня не было ни уединения, ни собственной жизни. Каждый мой неверный шаг и ошибка были проанализированы для развлечения широких масс.

К тому времени, когда я сбежала от семьи, я уже начала презирать всеобщее внимание. Я пряталась и делала все, что могла, чтобы меня не узнали, пока искала этот идеальный уединенный коттедж. Только здесь, вдали от цивилизации, я могу сбросить маски, которые носила так долго, я могу просто быть самой собой.

– Сделай перерыв, Роуз, – напоминаю я себе.

В моей семье праздные руки были мастерской дьявола. Возможно, именно поэтому мне трудно вспомнить, что нужно остановиться и понюхать розы. И, возможно, именно поэтому я наслаждаюсь перерывами. Выйдя на широкое парадное крыльцо, которое в два раза меньше самого коттеджа, я осматриваю окрестности.

Лес пышный и живой, он полон чудес. Солнечный свет пробивается сквозь кроны изумрудных и нефритовых вечнозеленых растений, те же цвета я создаю на своих картинах.

Я нанесла на карту тропы, ведущие к укромным ущельям, журчащим ручьям и туманным водопадам. Места, наполненные тихой магией, куда я сбегаю, когда меня зовет одиночество.

Забавно, но обычно, возвращаясь домой после своих исследований, я оглядываюсь по сторонам и вижу, что место, которое я только что посетила, нарисовано на стене моего коттеджа. Тот, кто создал это произведение искусства, – моя родственная душа.

Вернувшись к мольберту, я перевожу взгляд на картины, украшающие стены, таинственные и фантастические, намекающие на волшебство пестрых полян и туманных впадин. Я все еще думаю о художнике, который оставил их, но после нескольких месяцев, проведенных в этом месте, мое любопытство угасло. Коттедж и все, что в нем находится, теперь принадлежат мне, и я могу делать с ними все, что захочу.

Мое прошлое здесь меня не коснется. Я свободна так, как никогда раньше.

Глава 2

Роуз

Когда риелтор показал мне этот старый коттедж, снаружи он выглядел довольно заурядно, но как только я увидела стены, увешанные картинами без рам, изображающими прекрасные леса, населенные волшебными существами, я поняла, что это место особенное.

Он напомнил мне сказочный коттедж. Я знала, что он идеально подойдет мне с его маленькой кухней-гостиной, отдельной спальней, в которой едва помещаются кровать и комод, и ванной комнатой.

Предыдущие владельцы приходили и уходили, оставляя после себя вещи последних десяти десятилетий. Здесь есть блендер цвета авокадо семидесятых годов, чугунные сковороды начала двадцатого века и книжные полки во всю стену, заставленные старинными томами.

Это место мешает мне рисовать слишком много часов подряд. Теперь, когда солнце село, самое время заварить чашку чая с бенгальскими специями и свернуться калачиком с книгой.

На книжной полке, когда я провожу пальцем по корешкам, один сегмент от пола до потолка со скрипом распахивается, открывая потайную дверь.

С колотящимся сердцем я заглядываю в щель. Сначала все, что я вижу, – это темнота, но, когда мои глаза привыкают к тусклому свету, проникающему из гостиной, я различаю силуэт кровати. Там, под тяжелым стеганым одеялом, неподвижно лежит тело.

Я отступаю и, хотя связь слабовата даже в самый лучший день, засовываю мобильник в карман джинсов, а затем хватаю свой самый большой кухонный нож.

– Нет, нет, нет, – шепчу я, зная, что мне следует бежать к своему маленькому «Форду» и мчаться на нем в офис шерифа пять миль по двухполосной дороге.

Пока мои губы произносят «нет», ноги сами направляются к двери потайной комнаты. Я знаю, я идиотка.

Возможно ли это? Его грудь мягко поднимается и опускается с каждым вдохом. Я задыхаюсь, отшатываясь в шоке. Как долго этот человек – явно мужчина, потому что его борода, должно быть, в фут длиной, – спал в этой потайной комнате? Неужели он прокрался сюда вчера, пока я была в лесу.

Держа нож перед собой, я делаю шаг в комнату и осматриваю его. Как только я замечаю его ужасную бороду, более длинную и лохматую, чем у самого худшего хипстера на планете, оказывается, что он совсем не такой старик, каким я его себе представляла. Он выглядит молодым, лет тридцати пяти, с красивым угловатым лицом и пухлыми губами.

Мне следует немедленно уйти и позвать на помощь, но любопытство приковывает меня к месту. Кто этот парень? Меня снова посещает мысль, что это сказка. Как получилось, что он оказался запертым в потайной комнате, словно под действием каких-то чар?

Я осматриваю комнату, чтобы узнать больше. Воздух в комнате свежий, благодаря вентиляционному отверстию на внешней стене. Одеяло, похожее на лоскутное, которое женщины шили вручную в прошлом веке, все еще в хорошем состоянии.

У меня, очевидно, разыгралось воображение. Скорее всего, это бездомный, который спал в этой потайной комнате и приходил и уходил, пока я бродила по окрестностям. Это логичное объяснение. Я удивлена, что он не воровал у меня еду. Он был здесь все то время, что я здесь живу?

Я дрожу, ужас охватывает меня, когда я осознаю, насколько уязвимой я была, думая, что нахожусь здесь в безопасности и изоляции.

Прежде чем я успеваю ответить на любой из сотен вопросов, проносящихся в моей голове, его веки распахиваются. Ледяные голубые глаза встречаются с моими, и он резко выпрямляется.

Его поза напряжена и становится еще более напряженной, когда я замахиваюсь на него разделочным ножом, угрожая.

– Кто ты такой, черт возьми, и почему ты в моем доме?

Его подбородок приподнимается, и он осматривает меня с головы до ног. Выражение его лица заторможенное, почти наркотическое, именно такое, какое я ожидала бы увидеть у человека, пробудившегося от тяжелого сна, или у того, кто слишком накачался наркотиками.

– Ты?

Добавьте невменяемость к и без того растущему списку странностей во всем этом странном сценарии.

– А кого ты ожидал увидеть?

Глупышка, Роуз. Ты ведешь себя так, будто даже одно его слово будет иметь смысл.

– Я-я не уверен.

Джекпот! Как будто мое детство было недостаточно странным, мое тихое убежище превратилось в сюжет одного из фильмов о побеге из психиатрической больницы на Хэллоуин.

– Слушай сюда. Ты сейчас встанешь и выйдешь за дверь, пока я не вызвала полицию.

Я смотрю на свой телефон и вижу, что он играет со мной в игры. Нет связи. Я сглатываю. Трудно. Этот парень сумасшедший, а мое единственное оружие – кухонный нож.

Глава 3

Рип

Я слаб, и в голове у меня стучит. Мне требуется много времени, чтобы вспомнить, кто я, а затем еще больше, чтобы вспомнить, где я нахожусь.

Я купил этот дом, думая, что смогу зализать свои раны и оправиться от всех ударов, которые мне нанесли мир, общественность, мой агент и моя возлюбленная. Однако было безумием думать, что рисование целыми днями в этом уединенном коттедже излечит мое разбитое сердце.

Я обнаружил тайную комнату и амулет, а затем без особого энтузиазма последовал указаниям. Я никогда по-настоящему не верил, что волшебный талисман может погрузить меня в состояние анабиоза, пока меня не разбудит моя единственная настоящая любовь.

Это показывает, в каком отчаянии я был. Теперь, когда я думаю об этом, я был скорее сумасшедшим, чем отчаявшимся. О чем я думал, когда лег на эту кровать, надел ожерелье на шею и произнес волшебные слова?

Я ведь не мог проспать больше нескольких часов, не так ли? Я думаю, пришло время очнуться и вернуться к своей прежней жизни.

Вот только суставы у меня скрипят, и... Черт, моя борода почти доходит до пупка. Я дергаю себя за нее, гадая, не сыграл ли кто-нибудь со мной злую шутку. Черт, эта борода и волосы, которые доходят мне почти до пояса, настоящие.

Когда перепуганная женщина с ножом спрашивает, кого я ожидал увидеть, я чуть не отвечаю, «свою настоящую любовь». Я совершенно растерян.

По мере того, как я анализирую все возможные варианты происходящего, реальность начинает просачиваться внутрь. У меня длинная борода, во рту так сильно пересохло, что это говорит о том, что я давно не пил воды, а в дверях стоит женщина в одежде, похожей на которую я никогда раньше не видел.

Возможно, я действительно спал, пока меня не разбудила моя единственная настоящая любовь, как и было предсказано в пророчестве.

Я не двигаюсь, опасаясь, что она пустит в ход разделочный нож. Это не мешает мне оценить ее по достоинству. Огненно-рыжие волосы каскадом падают ей на плечи. Глаза цвета изумрудов пристально смотрят на меня.

Она среднего роста и телосложения, одета в облегающую рубашку с надписью «Слишком много книг не бывает» и мужские синие джинсовые брюки, которые шокирующе облегают ее фигуру.

Ее босые ноги мягко ступают по деревянному полу. Хотя она выглядит готовой к нападению, в ее свирепом взгляде есть пленительная красота, которая притягивает меня.

Я проспал несколько месяцев, а может, и лет. Последнее, на чем мне следует сосредоточиться, – это на этой женщине, но в глубине души я взволнован и радостно осознаю, что пророчество сбылось.

Но реальность снова вступает в свои права. Мне необходимо объяснить, почему я здесь, достаточно убедительно, чтобы эта женщина отложила нож.

– Извините, – говорю я, поднимая руки в знак капитуляции, – Я не хотел никого обидеть.

– Тогда почему ты здесь, в этом... – она показывает ножом, – в этой крошечной потайной комнате?

С трудом сглотнув, я подыскиваю нужные слова.

– Некоторое время назад я купил этот коттедж, надеясь обрести немного тишины и покоя. Я наткнулся на амулет и последовал инструкциям, не особо веря, что он сработает.

– Амулет? – в ее голосе скептицизм, но я вижу любопытство в ее глазах.

Я запускаю руку под бороду и достаю вращающийся шар, который ношу на шее с тех пор, как уснул. Он кажется тяжелым в моей руке, и, как и перед сном, я ощущаю исходящую от него странную энергию.

– Предполагалось, что он погрузит меня в состояние анабиоза, пока меня не разбудит моя настоящая любовь.

Я пожимаю плечами, смущенный тем, как жалко, должно быть, звучит моя история.

Она смотрит на меня как на сумасшедшего. Я не могу ее винить. Я нахожусь в потайной комнате с бородой длиной в фут и утверждаю, что меня усыпил магический амулет.

– Послушай, я не знаю, как долго я проспал, но прости, что напугал тебя. Не могла бы ты, пожалуйста, принести мне стакан воды и помочь разобраться, что происходит?

Мгновение она колеблется, настороженно глядя на меня, прежде чем наконец опустить нож.

– Отлично. Но если ты пошевелишь хоть одним мускулом, все будет кончено.

– Можешь не беспокоиться, что я на тебя наброшусь. Я так окоченел, что едва могу пошевелиться.

Она стоит неподвижно, ее глаза изучают мое лицо, как будто она ищет признаки лжи. Она качает головой и бормочет что-то вроде «Я не могу поверить, что делаю это», затем поворачивается, чтобы выйти из комнаты.

Поднимаюсь на ноги, мое тело протестует против долгого пребывания в одном положении, я следую за ней, и мы выходим из потайной комнаты. Моя рука под бородой крепко сжимает амулет.

Остановившись перед камином, я указываю на незакрепленный кирпич, спрятанный в дальнем углу топки.

– Именно здесь я обнаружил амулет.

Я снимаю его с шеи и подношу к ней. После долгих внутренних раздумий она протягивает ладонь, и я вкладываю в нее шар. Судя по тому, как она подпрыгнула, возможно, это ее немного шокировало. Она с интересом рассматривает его, переворачивая.

– Что он делает?

– Я не уверен, но, кажется, он надолго усыпил меня.

Кажется, она очарована вращающимся фиолетовым стеклянным шаром.

– Он прекрасен.

Она быстро возвращает его мне, как будто не хочет, чтобы тот оставалось у нее надолго.

– Мне все еще трудно смириться с тем, что волшебство… реально, но я собираюсь убедиться в этом.

Она с трудом сглатывает, ее лицо искажено беспокойством.

– Я имею в виду, что это борода ужасна. Она не могла вырасти за одну ночь.

– Я тоже сначала не поверил, но я здесь, и мне нужно разобраться, что происходит, – признаюсь я, чувствуя себя потерянным.

– Согласна. Кстати, меня зовут Роуз.

– Рип.

– Ладно, Рип, давай для начала выясним, как долго ты спал и почему все эти годы никто не знал об этой потайной комнате. Когда ты лег спать?

Я делаю паузу. Неважно, что она уже знает, что я пробыл в этой комнате долгое время, у меня такое чувство, что я собираюсь шокировать ее.

– В одна тысяча девятьсот одиннадцатом.

Роуз делает шаг назад, и ее глаза расширяются от удивления. Она инстинктивно поднимает руку, чтобы прикрыть рот, затем убирает ее, как будто не знает, что делать со своими конечностями. На мгновение на ее лице появляется замешательство, когда она переваривает мое откровение. В конце концов, к ней возвращается самообладание, и она подходит к раковине, чтобы налить нам обоим по стакану воды.

– Я все еще пытаюсь осмыслить все это. Честно говоря, я не уверена, то ли это ты сумасшедший, то ли это я сошла с ума, что поверила тебе.

Выдавив из себя невеселый смешок, она смотрит на свой недопитый стакан воды.

– Я не очень люблю алкоголь, и все, что у меня есть, это бутылка ирландского крема «Бейлис», моего любимого. Благодарю за него риэлтора, но, думаю, сейчас самое время поделиться им, не так ли?

Мгновение спустя мы уже пьем сладкий ликер из бокалов для сока.

Осушив свой бокал, она поднимает его, осматривает и качает головой.

– Не понимаю, почему это всем так нравится. Я чувствую себя не лучше, чем до того, как выпила его.

Ее искренность заставляет меня рассмеяться, и это растопляет лед.

– Я немного дезориентирован. Если ты уверена, что я не убийца с топором, не будешь возражать, если я осмотрюсь, не оставил ли чего-нибудь, что могло бы помочь мне убедить тебя?

– Вперед. Мой нож все еще в пределах досягаемости.

Она издает мелодичный смешок, который напоминает мне о том, что, если пророчество было верным, эта красивая женщина, предположительно, моя единственная настоящая любовь.

Я качаю головой. О чем я думал, следуя этим магическим указаниям?

Я перебираю предметы на книжной полке, ни один из которых для меня ничего не значит, за исключением нескольких книг, которые были моими.

– Ты что-нибудь вспоминаешь? – спрашивает она.

Я усмехаюсь.

– Все возвращается. То есть все, за исключением того, почему я был настолько глуп, чтобы следовать каким-то инструкциям, нацарапанным на этом закрученном стеклянном амулете.

– Я все еще раздумываю, стоит ли мне опустить этот нож.

Выражение ее лица настороженное.

– Честно говоря, я тебя не виню. Я бы предложил запрыгнуть на моего индейца, и оставить тебя в покое, но у меня такое чувство, что его уже нет на переднем дворе.

– Индеец?

– Мой мотоцикл «Индеец». Лучший мотоцикл в мире. Ты его еще не видела, не так ли?

– Нет.

На мгновение воцаряется неловкое молчание, пока она продолжает меня разглядывать.

– Я позволю тебе остаться ненадолго. Мы решим, что с тобой делать.

Ее внимание привлекает одна из картин на стене.

– Ты, случайно, ничего не знаешь о картинах на стенах? – спрашивает она.

– Виновен.

– Виновен? В необыкновенном таланте?

– А это, Роуз? – киваю я в сторону картины, стоящей на мольберте в углу.

– Мне следует накрыть ее простыней. Это все равно что повесить картину Пола Шумера рядом с комнатой, полной картин Ван Гога.

– Пол Шумер?

– Точно. Ты не знаешь его имени, потому что у него не было такого таланта.

– У тебя талант, Роуз. Нет ничего, что не стало бы лучше после некоторой практики и дальнейшего обучения.

Она хмурится, но, думаю, ей нравится моя похвала. Я пропускаю это мимо ушей, перелистывая несколько книг в надежде, что оттуда выплывет какой-нибудь клочок бумаги и объяснит мой жизненный выбор гораздо лучше, чем могу я. Все это время я украдкой бросаю взгляды на Роуз, которая все еще сидит за своим маленьким кухонным столом.

Несмотря на то, что она насторожена, она легко смеется и, кажется, воспринимает происходящее гораздо лучше, чем я, если бы мы поменялись местами. У меня возникает чувство связи с этой женщиной с огненными волосами, хотя она рассказывает о своей жизни меньше фактов, чем я о своей.

Самое важное я узнаю не из ее слов. Именно потому, что она так неразговорчива в отношении своего детства, я предполагаю, что у нее есть свои секреты.

Много лет назад я искал убежища в этом месте, надеясь оставить свое прошлое позади. Возможно, она здесь по той же причине. Я внимательно слушаю редкие фрагменты, которыми она делится, отдельные истории, в которых тщательно избегается раскрытие чего-либо личного.

И все же я чувствую родство с ней. Мы смеемся и шутим, пытаясь разгадать тайну моего долгого сна.

Я мало что понимаю в тайнах амулета, за исключением одной вещи. Он помог мне дожить до момента, пока я не нашел Розу.

«Она – моя единственная настоящая любовь».

При этой мысли по моему телу пробегает дрожь. Прямо сейчас я в смятении, мои эмоции и тело пытаются осознать тот факт, что я долго спал, но я знаю одну вещь с поразительной ясностью и убежденностью. Я бросил вызов времени, чтобы быть с этой женщиной.