Текст книги "Рип Ван Винкль для Роуз (ЛП)"

Автор книги: Алана Хан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17

Рип

Я не собираюсь больше ни минуты беспокоиться о том, что красивая женщина рядом со мной не желает участвовать в этом. Она сгорает от нетерпения, ее губы сокращают расстояние между нами, пальцы скользят под пояс моих джинсов сзади, чтобы прикоснуться к большей части моей плоти.

Не в силах больше ждать, чтобы попробовать ее на вкус, я притягиваю ее к себе, снова прижимаюсь губами к ее губам и наслаждаюсь сладостью ее рта. Она отвечает с такой же страстью, ее руки блуждают по моему телу, от чего у меня по спине пробегают мурашки.

Когда мы целуемся, я просовываю пальцы ей под рубашку, чтобы погладить ее гладкую кожу. Роуз вздыхает напротив моих губ, и я пользуюсь возможностью, чтобы углубить поцелуй, исследуя контуры ее рта языком.

Когда она тянет меня за рубашку, я прерываю поцелуй и позволяю ей стянуть ту через голову. На мгновение Роуз прижимается губами к веснушке возле моей ключицы, а затем наклоняется и целует меня в губы.

Опуская руки к ее бедрам, сжимая ее упругую плоть и ощущая ее тазовую кость, я притягиваю ее ближе. От ее тела исходит жар, когда она с тихим стоном посасывает мой язык. Нет сомнений, что она хочет меня так же сильно, как я хочу ее.

Покрывая поцелуями и покусывая нежную линию ее шеи, я добираюсь до ключицы и прикусываю нежную кожу там. Она тихо стонет, что я воспринимаю как поощрение к продолжению. Когда я обхватываю ладонями ее грудь, она выгибает спину, прижимаясь ко мне, а ее глаза широко раскрываются.

– Рип! – крикнула она.

Я полагал, что она неопытна, но этот потрясенный крик, сорвавшееся с ее губ, заставляет меня задуматься, не первый ли я мужчина, который исследует ее тело. Что-то скручивается у меня в животе в клубок и заставляет меня желать доставить еще больше удовольствия этой милой женщине.

Роуз прерывисто, хрипло дышит, извиваясь в моих объятиях, ее бедра танцуют в ритме, который сослужит ей хорошую службу, когда придет время.

Медленно мои пальцы скользят вниз по ее бархатистой коже, мимо живота и ниже, когда я проникаю под ее шорты. Я останавливаюсь, когда оказываюсь чуть ниже линии ее пояса, ожидая, что она шепотом скажет «стоп». Вместо этого она встает шире, явно приглашая, хотя и застенчиво.

Я провожу рукой по шелковистым волоскам на ее киске и издаю стон, когда ощущаю предательскую влажность у нее между ног. Я предупреждаю себя, что не стоит торопиться, несмотря на собственное непреодолимое желание. Мой настойчивый, торчащий член, может, и не одобряет моего темпа, но этот момент посвящен Роуз, моей Роуз.

Остановившись на мгновение, я смотрю на нее, на то, как ее изумрудные глаза слегка расфокусированы, а губы приоткрыты от желания.

А потом, не в силах больше сопротивляться, я поднимаю ее на руки и несу в спальню, где осторожно кладу на кровать.

Я медленно раздеваю ее, любуясь каждым дюймом ее тела, восхищаясь ее шелковистой кожей и изящными изгибами.

– Красивая, – напеваю я.

Я знал, что так и будет, но ей нужно это услышать.

Когда она полностью обнажена, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, гадая, как долго я смогу это делать, прежде чем она потребует большего. Но я хочу касаться ее везде, целовать ее везде, заявлять на нее права везде.

Я оставляю следы на ее влажной от пота коже от лодыжки до колена. Подняв ее ногу, чтобы положить ее ступню себе на плечо, я облизываю чувствительное местечко за ее коленом, пока она не шипит от желания. У меня был для этого скрытый мотив: я украдкой бросил взгляд между ее губ, заметив, как блестит ее розовый вход. Блядь. Я долго не протяну, как только почувствую ее вкус.

И все же, зная, что для нее это в новинку, я, не торопясь, пощипываю ее соски пальцами и губами. Я дразню ее легкими поглаживаниями и покусываниями, пока они не становятся твердыми, как алмазы, под моими прикосновениями.

Роуз стонет, прижимаясь ко мне, когда я прокладываю свой путь вниз, к ее пупку, облизывая кончиком языка, затем покусываю ее тазовые кости, прежде чем снова подняться вверх.

Кончики моих пальцев скользят по ее телу, пока я творю свое волшебство, находя нужные точки для ее наслаждения. Я обхватываю и ласкаю каждую ее грудь по очереди, беря в рот по одному соску за раз, пока она задыхается и извивается подо мной. Роуз стонет громче, выгибаясь навстречу мне еще более жадно, когда я посасываю их.

Когда я чувствую, что она близко, я покрываю поцелуями ее лицо, пока наши глаза снова не встречаются. Она мягко улыбается мне, давая именно то, что мне было нужно, – разрешение двигаться дальше.

– Готова к большему? – спрашиваю я на всякий случай.

– Да. Мне нужно больше, Рип.

«Медленно, медленно, медленно», – напоминаю я себе, используя все свое самообладание, пока двигаюсь ниже, обводя кончиком языка круги вокруг ее пупка, покусывая ее тазовые кости.

Когда я раздвигаю ее бедра, то слышу, как она резко втягивает воздух. Я шокировал ее. Я знал, что так и будет.

Я делаю паузу, давая ей время разобраться в своих желаниях. Когда ее пальцы скользят по моим волосам, задерживаются на коже головы и прижимают меня ниже, ее решение становится очевидным.

Я продолжаю свое путешествие поцелуев, безмолвно давая понять, что это нечто гораздо большее, чем слияние двух тел. Всеми возможными способами я даю ей почувствовать правду – я боготворю ее.

Наконец, я дотягиваюсь до самой чувствительной части ее тела и начинаю нежно облизывать ее. Когда я ласкаю ее языком, Роуз извивается и стонет громче.

Начинается ее почти беззвучный шепот. Некоторые слова – это вообще не слова. Некоторые – тарабарщина. Единственные слова, которые меня волнуют, это «Рип» и «пожалуйста».

Получая удовольствие от того, что доставляю удовольствие ей, я нежно покусываю и посасываю ее клитор, в то время как мои руки массируют ее бедра, раздвигая их шире.

Даже если бы она не сказала мне, я бы знал, что это у нее в первый раз. Некоторые ее вздохи наполнены чистым удовольствием. Некоторые выражают ее потрясение. Никто еще не доставлял ей такого удовольствия. Я клянусь исправить эту ситуацию, поскольку я решил уступить ее мольбам и предоставить ей первый финал за этот вечер.

Глава 18

Роуз

Я не могу думать. Я не уверена, что хочу этого. Я просто хочу купаться в этих чудесных ощущениях, когда тепло и наслаждение разливаются по моему телу. Я как будто плыву по волне страсти, и я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Жар от его дыхания проникает мне между ног и вызывает дрожь предвкушения, которая вырывается наружу в виде потрясенного вздоха.

Мои чувства переполняют меня самым удивительным образом. Он не торопясь исследует меня, дразня нежными прикосновениями, от которых по моему телу пробегают искры удовольствия. Каждое движение его языка вызывает новый разряд электричества, от которого у меня перехватывает дыхание.

Мои пальцы впиваются в простыни, потому что я боюсь, что оставлю на нем следы от своих ногтей, если продолжу прикасаться к его идеальному мускулистому телу. Моя кожа блестит от пота, когда я пытаюсь удержаться от крика удовольствия. Ощущения слишком сильны, чтобы их вынести, и все же я не могу насытиться.

Его рот кажется горячим и влажным, когда он уделяет внимание моим самым чувствительным зонам, дразняще облизывая и покусывая их. Его язык и губы приводят меня в неистовство.

Ощущения разжигают во мне огонь, пламя разгорается все сильнее с каждым прикосновением его языка. Каждое нервное окончание гудит от удовольствия, когда ощущения усиливаются.

Я чувствую его пряный мужской аромат, который окутывает меня, словно пьянящий афродизиак, усиливая все ощущения до такой степени, что их почти невозможно вынести.

Его длинные волосы мягко, как шелк, касаются моей кожи, как будто они были созданы специально для этой цели. С каждым прикосновением его языка меня охватывает наслаждение, заставляя затаить дыхание и жаждать большего.

Его руки умело двигаются по мне, их прикосновения легки, но властны, доводя меня до блаженства, пока я не начинаю задыхаться, отчаянно желая большего.

Сочетание нежных прикосновений, смешанных с интенсивным давлением, вызывает мурашки на каждом сантиметре моей кожи, усиливающиеся по мере того, как волна за волной во мне нарастает экстаз.

Я тяжело дышу, в отчаянии приподнимаю таз, как будто само это действие требует большего. Рип усиливает нажим и в то же мгновение скользит пальцем по моему влажному и ожидающему входу.

Давление внутри меня усиливается, пока мне не начинает казаться, что я в любой момент могу вспыхнуть пламенем. Когда он, наконец, доводит меня до предела, оргазм, который захлестывает меня, не похож ни на что, что я когда-либо испытывала раньше, – это чистый экстаз.

Я теряюсь в ощущениях на долгие мгновения, когда мой разум уносит меня в какое-то волшебное место за пределами пространства, времени и физики. Я парю, пульсирую и стону, и каждый мускул в моем теле сокращается в чистом, бесконечном блаженстве.

– Волшебство, – удается мне произнести непослушными губами, когда мое дыхание замедляется, а экстаз отступает.

Вырываясь из кокона наслаждения, я заставляю себя открыть глаза и посмотреть на него. Рип зажат между моих ног, его длинные темные волосы рассыпались веером по моим бедрам, его губы блестят от моей смазки.

Несмотря на то, что я чувствую себя счастливой, он выглядит таким же удовлетворенным. У него такое довольное выражение лица, что сторонний наблюдатель может подумать, что это Рип только что испытал лучший оргазм в своей жизни, а не тот, кто его подарил.

Он дал мне то, чего нет ни у кого другого, – дар истинного наслаждения. Как можно отблагодарить кого-то за это?

Рип прокладывает поцелуями дорожку вверх по моему телу по тому же пути, по которому прошел несколько минут назад, а затем ложится рядом со мной. Заключив меня в объятия, он тихо шепчет мне на ухо.

Я едва могу разобрать, что он говорит, но по мягкому тону легко догадаться, что его слова наполнены любовью.

Мой мозг, наконец, снова включился в работу, и я обрела контроль над своими мыслями.

– Сколько часов назад я говорила тебе, что разрешение носить амулет было лучшим подарком, который я когда-либо получала? – спросила я.

В ответ он только кусает меня за ухо.

– Это было до того, как я узнала, что могу испытывать подобные чувства.

Я вздыхаю и откидываюсь на матрас, поглаживая его грудь.

– Приму это за комплимент.

Он нежно целует меня в щеку.

Когда его член ударяется о мое бедро, мои глаза распахиваются.

– Я... я должна ответить взаимностью. Я... скажи мне, как доставить тебе удовольствие, Рип.

– Ты устала, Роуз. Завтра я могу дать тебе пошаговую инструкцию.

– Вот дерьмо!

Только сейчас я вспоминаю о своем плане. Я хотела кое-что сделать с ним, думаю, ему это понравится. Но он прав. Я так устала, что едва могу держать глаза открытыми.

– Завтра. У нас свидание.

Глава 19

Рип

У нас с Роуз складываются интересные отношения. Хотя мы знаем друг друга всего несколько дней, наши жизни складываются так, как будто мы вместе уже много лет.

Мы вместе готовим, убираем и вместе решаем, как проводить время.

Ближе к вечеру, когда мы возвращаемся в коттедж с шестью рыбками на гриле, на лице Роуз появляется самая интересная ухмылка.

– Похоже, вы скрываете какой-то секрет, мисс Беннетт. Не хотите поделиться?

По тому, как широко раскрываются ее глаза, я не могу не задаться вопросом, не связан ли ее секрет с сексом, и, в процессе дедуктивного рассуждения, не касается ли он и меня.

– Ты увидишь позже. Я, эм, подумала, что после обеда ты мог бы дать мне еще один урок рисования.

На последних двух словах она понизила голос. Я приподнимаю бровь и мой член дергается, когда понимаю, что это будет интересно. Прошлой ночью, после того как она практически потеряла сознание от сильного оргазма, я привел себя в порядок в ванной. Затем, хотя прошло уже больше ста лет, я повторил это, убеждая себя, что мы с Роуз едем с нужной скоростью. Ну, с нужной скоростью для нее.

Я долго ждал этого. Какое значение имеет еще одна неделя в общей картине мира?

Ее телефон издает этот странный звук уже в третий раз за день, и в третий раз за день на ее лице появляется странное выражение. Это сочетание вины и... страха?

– Твой телефон нуждается в твоем внимании?

Я не совсем уверен, как именно работает эта технология и на что она способна. Требует ли она чего-то?

– Это одна из радостей пребывания в этом глухом лесу. Никто не знает, дозвонились они до меня или нет.

Хотя Роуз нацепила на лицо улыбку и вскинула голову, как будто ее ничто в мире не заботит, в ее улыбке есть что-то не совсем правильное. Думаю, в свое время она мне откроется.

Готовить вместе, как всегда, весело. Она позволяет мне приготовить рыбное филе, затем мы обмакиваем его в яйцо и обваливаем в муке. Когда оно станет хрустящим, мы подаем его с потрясающими оранжевыми чипсами «Читос».

– Это мое тайное удовольствие, – призналась она, встряхивая пакет, открывая его и делясь со мной содержимым.

– Нам нужно взять побольше таких, – говорю я с набитым ртом. – А наши пальцы должны быть такого цвета? – спрашиваю я, помахивая перед ней пальцами, как будто собираюсь раскрасить ее оранжевой пудрой.

– Это опасно, но вкусно.

Она с улыбкой пожимает плечами.

– Официальный диагноз – читоз.

На полминуты она меня завела, но я понимаю, что пыль тут же улетучивается.

После того, как мы прибрались, это наполовину виноватое, наполовину озорное выражение возвращается на ее лицо.

– Как насчет того, – предлагает она, – чтобы на следующем уроке порисовать внутри?

У меня такое чувство, что это будет здорово. Она позволит мне нарисовать ее обнаженной? Мой член под джинсами оживает.

– Конечно. Позволь мне установить мольберт и холст.

Я не могу скрыть своей нетерпеливой улыбки.

Я раскладываю кисти и выдавливаю немного краски на палитру.

– Готово.

– На самом деле, это не совсем так.

Когда она полностью поворачивается и смотрит на меня, ее лицо пылает от смущения.

Я беру ее руки в свои и нежно сжимаю.

– Что? Расскажи мне.

Выражение лица Роуз становится слишком серьезным, когда она делает глубокий вдох.

– Я-я... Могу я... эм, ты позволишь мне нарисовать тебя? Обнаженным?

С каждым словом ее щеки становятся все розовее. Она заправляет прядь волос за ухо, но та тут же снова выбивается.

Стоп. Что? Она хочет нарисовать меня? А не наоборот? Боже милостивый! Мой член теперь такой твердый, что им можно колоть дрова.

– Да. Конечно. Рисуй, – говорю я, и сердце в груди колотится с удвоенной скоростью.

Роуз с облегчением улыбается. Когда она оценивает мое тело и раздевает меня взглядом, я краснею, испытывая странные эмоции, как будто это я вдруг стал невинным!

Роуз медленно опускает взгляд с моего лица вниз, к груди и животу, прежде чем остановиться на пульсирующей выпуклости за молнией.

Она пристально смотрит на нее несколько мгновений, прежде чем, наконец, снова встретиться со мной взглядом с невысказанным вопросом. Я ободряюще улыбаюсь, давая ей понять, что она может продолжать, если хочет, хотя я чувствую себя странно от такого неожиданного поворота событий.

Не торопясь, я снимаю каждый предмет одежды, как будто разворачиваю подарок для нее. Я начинаю со своей рубашки, расстегивая каждую пуговицу по очереди, пока та не распахивается. Ткань сползает с моих плеч и спускается по рукам, открывая Роуз полный обзор моей обнаженной груди. У нее перехватывает дыхание, когда она смотрит на меня, ее глаза прищуриваются от восхищения.

Чувствуя себя менее неловко, я стягиваю джинсы с бедер, прежде чем сбросить их. Сейчас я стою в одних трусах-боксерах, которые так плотно облегают меня, что степень моего возбуждения очевидна безошибочно.

Я нарисовал десятки обнаженных моделей перед своим долгим сном. Они часто вели себя так, словно им было скучно, как будто они не могли дождаться окончания работы, чтобы получить свою зарплату.

Нет ничего скучного в том, чтобы стоять обнаженным перед Роуз, особенно учитывая то, как жадно ее глаза блуждают по моему телу. Это горячо, сексуально. С каждой секундой я все больше возбуждаюсь.

Лицо Роуз порозовело, щеки пылали от желания, когда она рассматривала каждый угол и плоскость моего торса. Ее пристальный взгляд был таким напряженным, что казался почти осязаемым. Она с трудом сглотнула, прежде чем, наконец, оторвать взгляд от меня и посмотреть мне в глаза. Сексуальное напряжение, возникающее между нами, – это мерцающая волна необузданных эмоций.

Мое тело переполнено ощущениями, кожа словно горит, а кровь стучит у меня в ушах. Вот каково это – быть желанным. Я никогда не испытывал ничего подобного с Изабель. С ней я был игрушкой. Теперь я это понимаю. С Роуз мы соприкасаемся душами.

Глава 20

Роуз

Я не могу оторвать от него взгляда. Он выглядит таким красивым, когда стоит рядом, излучая едва сдерживаемую силу. У него широкая и подтянутая грудь, на руках бугрятся мускулы. Я вижу, как вздуваются вены, подчеркивая его мужскую красоту.

У него тонкая талия, переходящая в узкие бедра. Чуть виднеющееся под поясом его боксеров свидетельство того, как сильно он меня хочет.

Он замечает, что я тяжело дышу? Я наклоняю голову набок, изучая его, как произведение искусства. Его идеальная бронзовая кожа, рельефные мышцы на животе, мощные бедра. Его грудь вздымается при каждом вдохе, и на одну безумную секунду мне хочется протянуть руку и дотронуться до нее.

Но я пока не могу заставить себя сделать это. Хотя я придумала этот сеанс рисования, чтобы увидеть его обнаженным, на самом деле я хочу нарисовать его. Чтобы сделать это, я должна сосредоточиться на том, чтобы запечатлеть правильную позу и настроение.

Поэтому я отступаю на шаг, разрушая чары, и откашливаюсь.

– А теперь, если хочешь, присядь вон на тот стул.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, а взгляд не был прикован к выпуклости под его нижним бельем.

Он грациозно проходит через комнату к ближайшему креслу, и я наконец-то могу оторвать взгляд от его тела.

– Нет!

Упс, это было слишком напористо, но все это неправильно.

– Придержи эту мысль.

Я спешу в свою спальню и поправляю белое стеганое одеяло на идеально заправленной кровати.

– Не мог бы ты пойти в спальню и, э-э, снять свою… снять остальную одежду и лечь на живот?

– Конечно.

Рип пожимает плечами, подмигивает мне и одаривает обворожительной улыбкой, направляясь в спальню. Я не знаю, как ему удается вести себя так, будто я не наблюдаю за каждым его шагом, не осматриваю его, не оцениваю его. Возможно, он уверен в себе, зная, что мне понравится то, что я увижу. Что и происходит. Этот мужчина великолепен.

Когда я переступаю порог и вижу его обнаженным на кровати, как я и просила, у меня перехватывает дыхание. Во все времена было так много скульптур и изображений обнаженных женщин, но, кроме статуи Давида, не так уж много произведений искусства с участием мужчин. Но в данный момент я искренне верю, что мужчины – самый прекрасный пол.

Я боюсь прикасаться к нему, боюсь переступить черту, которую не готова переступить, поэтому даю ему словесные указания, пока он не оказывается лежащим на идеально смятых белых простынях, вытянув ноги и вытянув большую часть руки вдоль стены в изголовье кровати.

На нем виден каждый мускул его худощавого тела, изгиб ягодиц и бугры мяса на мускулистых плечах.

– Можно мне? – спрашиваю я, протягивая руку, чтобы поправить эти длинные, красивые волосы цвета карамели, чтобы они дразнили, но не закрывали вид на все, что может предложить его тело. – Не двигайся, Рип, но, боже милостивый, ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела.

Мне придется рисовать быстро, потому что это может быть неудобно, но сначала я должна сморгнуть слезы. Если я запечатлею только десятую часть того, что видят мои глаза, эта картина будет ослепительно красивой.

К тому времени, как я переношу мольберт и принадлежности в спальню и раздвигаю шторы, чтобы было лучше видно, мои слезы высохли.

Мои руки дрожат от нетерпения, когда я тянусь за кистью. Я надеюсь, что смогу запечатлеть не только то, что видят мои глаза, но и то, что чувствует мое сердце.

Рисую с увлечением, как будто мои руки мне не принадлежат, когда я добавляю краски на холст. Каждый мазок подобен миниатюрной ласке. Сам процесс рисования вызывает у меня возбуждение.

Мое мастерство, кажется, улучшилось, возможно, из-за предмета, который я рисую. Мне не нужен амулет, у меня есть Рип. Мои мазки подчеркивают каждую мышцу, контур и изгиб. Произведение искусства, которое он мне представляет, потрясающе красиво, и я не могу не восхищаться им.

Мой самый смелый ход из многих сегодняшних – это то, что я оставила его лицом ко мне. Эти великолепные льдисто-голубые глаза смотрят на меня так пристально, что моя кожа может вспыхнуть огнем. Сейчас здесь так жарко, что мы оба вспотели от предвкушения и желания.

Я отступаю на мгновение, чтобы перевести дыхание и посмотреть, как картина обретает форму. Каждое изменение цвета и фактуры оживляет шедевр, который медленно проступает на холсте, – это сам Рип.

– Свет меркнет, – мой голос печален.

– Тебе придется удвоить мой гонорар, если ты хочешь, чтобы я позировал завтра.

Я знаю, он пошутил, чтобы разрядить шокирующе напряженный момент, но его голос был таким глубоким и надтреснутым от эмоций, что только усилил впечатление.

– Ты прекрасна, – говорит он шепотом.

Наши взгляды встречаются впервые за долгие минуты. Мое сердце бешено колотится в груди. Его голос словно заклинание, и я полностью очарована. Он встает и медленно пересекает комнату, не отрывая взгляда от моих губ. Теперь я дрожу, охваченная желанием и страстной тоской.

Наконец, он кладет мою кисть на мольберт, берет мои руки в свои, подносит их к губам и запечатлевает нежный поцелуй на каждой ладони. Его губы теплые и нежные, и меня так переполняют эмоции, что я едва могу дышать.

Рип смотрит мне в глаза, больше ничего не скрывая. Я вижу, как они излучают нежность.

– Можно мне взглянуть на портрет? Я знаю, что он еще не готов. Если бы мы поменялись местами, я бы не хотел показывать его тебе, пока не закончу, пока он не станет идеальным. Но, Роуз. Я не могу больше сидеть здесь ни минуты без того, чтобы не затащить тебя к себе в постель, не позволив тебе исследовать меня не только глазами. Мне не нужно больше, чем то, что мы разделили прошлой ночью. Мне просто нужно прикоснуться к твоим губам, ощутить твой интимный вкус на своем языке.

Возбуждение пронзает меня, горячее и стремительное. Как я могу так сильно чего-то хотеть, если у меня никогда этого раньше не было, я даже не знаю, чего именно я жажду?

Я смотрю на его портрет и вижу дюжину мест, в которых мне еще предстоит разобраться. Здесь нужно больше нюансов, больше деталей. Но в целом на нем изображено нечто большее, чем просто красивый мужчина в смятой постели, который обещал так много всего – того, что я даже не уверена, что понимаю. Это показывает привязанность художника.

– Хорошо.

С колотящимся в груди сердцем я отступаю назад.

Когда он подходит к картине, мое внимание на мгновение привлекает твердая эрекция, выступающая у него на бедрах. Я могла бы пялиться на это весь день, что кажется навязчивым, поэтому я снова перевожу взгляд на его лицо только для того, чтобы обнаружить, что он заворожен картиной.

Он стоит рядом со мной, и меня окутывает тепло его тела, хотя он совсем не прикасается ко мне.

– Роуз. Это...

Он это видит. Я знаю, что он это видит. Он чувствует мою привязанность к нему в каждом мазке кисти.

Рип притягивает меня и прижимает к себе, умудряясь наклониться так, чтобы его твердый член не касался меня. Каким бы сексуальным ни был этот опыт, как бы сильно ему ни хотелось отнести меня на кровать, в данный момент портрет кажется важнее этого.

– Мы будем действовать в твоем темпе, – шепчет он мне на ухо. – Я могу ждать тебя годами, Роуз. Потому что это? Это говорит мне все, что мне нужно знать о том, что ты чувствуешь ко мне.

Я киваю. Нет смысла это отрицать. Однако мне нужно заверить его, что мы не будем ждать годами. Теперь я готова.