Текст книги "Тайна Красного Дома"

Автор книги: Алан Александр Милн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава XVIII
ДОГАДКИ

Расследование было назначено на три часа, а после него Энтони уже не мог оставаться под гостеприимным кровом Красного Дома. К десяти часам его саквояж был упакован и ожидал доставки в «Георг». Билла, поднявшегося наверх после завтрака, длившегося дольше обычного, такие хлопоты спозаранку немного удивили.

– Что за спешка? – спросил он.

– Никакой. Но нам незачем возвращаться сюда после расследования. Собери свои вещи сейчас, и остальное утро будет в нашем распоряжении.

– Ладненько. – Он повернулся, чтобы пойти в свою комнату, и тут же вернулся. – Послушай, а мы скажем Кейли, что остановимся в «Георге»?

– Ты не остановишься в «Георге», Билл, – во всяком случае, официально. Ты возвращаешься в Лондон.

– О!

– Да. Попроси Кейли отправить твой багаж в Стэнтон, чтобы ты мог забрать его, когда будешь садиться там в поезд после расследования. Можешь сказать ему, что тебе необходимо немедленно увидеться с епископом Лондонским. Тот факт, что ты торопишься в Лондон для конфирмации, придаст большую естественность тому, что я возобновлю мое прерванное одиночество в «Георге», едва ты уедешь.

– Так где я ночую сегодня?

– Официально, полагаю, в Фулемском дворце, резиденции епископа; неофициально, полагаю, в моей кровати, если только в «Георге» не найдется еще одного свободного номера. Я уложу для тебя твое конфирмационное одеяние, то есть твою пижаму и щетки, и прочее в мой саквояж. Есть еще, что ты хотел бы узнать? Нет. Тогда иди и пакуйся. И встреть меня в половине одиннадцатого под расколотым молнией дубом, или в вестибюле, или где-нибудь еще. Я хочу говорить, и говорить, и говорить, и мне необходим мой Ватсон.

– Ладненько, – сказал Билл и отправился в свою комнату.

Час спустя, сообщив свои официальные планы Кейли, они вместе неторопливо пошли в парк.

– Ну? – сказал Билл, когда они сели под удобным деревом. – Давай говори.

– Сегодня утром в ванной у меня было много блистательных мыслей, – начал Энтони. – И самая блистательная сводится к тому, что мы были последними дураками и взялись за это дело совершенно не с того конца.

– Ну, это очень полезно.

– Конечно, очень несподручно быть детективом, если понятия не имеешь, как детективничать, и когда никто не знает, что ты детективничаешь, и ты не можешь подвергать людей перекрестным допросам, и у тебя нет ни энергии, ни средств производить настоящие розыски; и, короче говоря, все делаешь дилетантски, тяп-ляпски.

– Для дилетантов, по-моему, мы все делаем не так уж плохо, – запротестовал Билл.

– Да. Для дилетантов. Но будь мы профессионалами, по-моему, мы бы взялись за это с другого конца. С Робертовского конца. Все это время мы примерялись к Марку и Кейли, а теперь давай немножко попримериваемся к Роберту.

– Мы знаем о нем слишком мало.

– Так давай посмотрим, что именно мы знаем. Ну, в первую очередь, мы примерно знаем, что он был негодяем – того рода братом, которого замалчивают при посторонних.

– Да.

– Мы знаем, что он предупредил Марка о своем намеченном приезде довольно неприятным письмом, которое у меня в кармане.

– Да.

– А кроме того, мы знаем довольно любопытную вещь. Мы знаем, что Марк сказал вам всем об ожидаемом приезде этого негодяя. Так почему он вам сказал?

Билл на секунду задумался.

– Полагаю, – сказал он медленно, – он понимал, что мы обязательно его увидим, и подумал, что разумнее всего рассказать про него откровенно.

– Но обязательно ли вы его увидели бы? Вы же все отправились играть в гольф.

– Мы бы обязательно его увидели, если бы он остался переночевать.

– Очень хорошо. Вот что мы установили: Марк знал, что Роберт останется в доме переночевать. Или сформулируем это по-другому: он знал, что нет никаких шансов сразу избавиться от Роберта.

Билл возбужденно посмотрел на своего друга.

– Продолжай! – сказал он. – Это становится интересным.

– И он знал что-то еще, – продолжал Энтони. – Он знал, что Роберт покажет вам себя во всей красе, едва познакомится с вами. Он не мог представить его вам как брата заездом в Англии из доминионов, возможно, говорящего с легким акцентом; он вынужден был сказать вам сразу же, так как вам следовало понять, что Роберт – пройдоха.

– Да. Звучит здраво.

– Так вот, не кажется ли тебе, что Марк принял свое решение чересчур быстро?

– То есть?

– Письмо он получил за завтраком. Прочел его; и, едва дочитав, тут же доверился вам всем. Иными словами, за одну секунду он все обдумал и принял решение – два решения. Взвесил возможность избавиться от Роберта до вашего возвращения и сделал вывод, что это нереально. Он взвесил возможность, что в кругу посторонних Роберт будет вести себя как нормальный порядочный человек, и сделал вывод, что это маловероятно. Он сделал эти два вывода во мгновение ока, пока читал письмо. Не слишком ли быстро?

– Ну, а объяснение?

Энтони помедлил с ответом, набивая и раскуривая трубку.

– Объяснение? Ну, пока оставим его, и снова поглядим на двух братьев. На этот раз в сопоставлении с миссис Норбери.

– Миссис Норбери? – удивленно сказал Билл.

– Да. Марк надеялся жениться на мисс Норбери. Так если Роберт действительно был пятном на фамильной чести, Марк принял бы одно из двух решений: либо полностью скрыть его существование от обеих Норбери, либо, окажись первое невозможным, самому рассказать им прежде, чем до них дойдут слухи. Ну, он рассказал им. Однако странность в том, что рассказал он за день до того, как пришло письмо Роберта. Роберт приехал и был убит позавчера – во вторник. Марк рассказал миссис Норбери про него в понедельник. Как ты это объяснишь?

– Совпадение, – ответил Билл после тщательного взвешивания. – Он с самого начала намеревался ей рассказать, его ухаживания обещали успех, и перед самым их завершением он рассказывает ей. Происходит это в понедельник. Во вторник он получает письмо Роберта и чертовски рад, что рассказал ей вовремя.

– Ну, могло быть и так, но совпадение довольно-таки странное. А вот еще кое-что, делающее его страннее дальше некуда. Меня это осенило только сегодня утром в ванне. Вдохновительное местечко – ванная. Так вот, он рассказал ей в понедельник утром на пути в Миддлстон в автомобиле.

– Ну и?

– Ну и вот.

– Извини, Тони, я нынче утром туповат.

– В автомобиле, Билл. А как близко автомобиль может подъехать к «Джелленд»?

– Примерно на шестьсот ярдов.

– Да. И по пути в Миддлстон по какому-то делу Марк останавливает автомобиль, проходит шестьсот ярдов вниз по склону в «Джелленд», говорит «Да, кстати, миссис Норбери, кажется, я никогда не говорил вам, что у меня есть нехороший брат по имени Роберт», поднимается шестьсот ярдов вверх по склону, садится в автомобиль и едет в Миддлстон. Правдоподобно?

Билл насупился.

– Нет. Однако я не вижу, к чему ты клонишь. Правдоподобно – неправдоподобно, но мы знаем, что поступил он именно так.

– Конечно, он поступил так. Я говорю только, что у него должна была быть какая-то веская причина сообщить это миссис Норбери незамедлительно. И причина эта, полагаю, заключалась в том, что утром – в понедельник, а не во вторник! – он знал, что Роберт едет к нему и что надо первым сообщить об этом.

– Но… но…

– И это объясняет второй момент, его мгновенное решение за завтраком рассказать вам всем про своего брата. Он знал в понедельник о приезде Роберта и решил, что вам всем следует узнать про него.

– Так как же ты объяснишь письмо?

– Ну, давай-ка заглянем в него.

Энтони вытащил письмо из кармана и разложил его на траве между ними.

«Марк, твой любящий брат приедет повидаться с тобой завтра прямо из Австралии. Предупреждаю тебя заранее для того, чтобы ты мог скрыть изумление, но, надеюсь, не радость. Жди его в три или около того».

– Как видишь, никакого упоминания даты, – сказал Энтони. – «Завтра», и ничего больше.

– Но он получил его во вторник.

– Так ли?

– Ну, он прочел его нам во вторник.

– О, да! Он прочел его вам.

Билл перечел письмо, а затем перевернул листок и посмотрел на оборотную сторону. Оборотной стороне было нечего сказать ему.

– Ну, а как насчет марки? – спросил он.

– К сожалению, конверта у нас нет.

– И ты думаешь, он его получил в понедельник?

– Я склонен думать именно так, Билл. В любом случае я думаю – я почти уверен, – что в понедельник он уже знал о приезде брата.

– Это нам сильно поможет?

– Нет. Только затруднит. Во всем этом есть что-то запредельное. Я этого не понимаю. – Он помолчал, а потом добавил: – Не знаю, но вдруг нам поможет расследование?

– А как насчет прошлой ночи? Мне не терпится услышать, как ты ее оцениваешь? Ты вообще про нее думал?

– Вчерашняя ночь? – сказал Энтони задумчиво, будто самому себе. – Да, вчерашняя ночь нуждается в некоторых объяснениях.

Билл с надеждой ждал объяснения. Чего, например, Энтони искал в шкафу?

– Я думаю, – начал Энтони медленно, – что после вчерашней ночи мы должны отбросить идею, что Марк убит, то есть, что его убил Кейли, имею я в виду. Не верю, что кто-то затеет такие хлопоты, если у него на руках труп. Труп выглядел бы куда более важным. По-моему, теперь мы можем твердо считать, что Кейли должен был спрятать только одежду.

– Но почему не оставить ее в проходе?

– Проход его страшит. Мисс Норрис знает про проход.

– Ну, а в его собственной спальне или даже в спальне Марка? Ведь насколько известно тебе, мне и всем остальным, Марк вполне мог иметь два коричневых костюма. Да, наверное, и имел, так мне кажется.

– Вполне вероятно. Но сомневаюсь, что это успокоило бы Кейли. Коричневый костюм прятал секрет, а потому коричневый костюм требовалось спрятать. Теоретически мы все знаем, что безопаснейшее место, чтобы прятать, это наиболее очевидное, но на практике мало у кого хватит духа так рисковать.

Билл выглядел крайне разочарованным.

– Значит, мы просто вернулись к тому, с чего начали, – пожаловался он. – Марк убил брата, и Кейли помог ему сбежать по потайному ходу, то ли чтобы скомпрометировать его, то ли потому, что другого выбора не было. И он помог ему, соврав про коричневый костюм.

Энтони улыбнулся, будто отличной шутке.

– Такое невезение, Билл! – сказал он сочувственно. – В конце-то концов всего одно убийство. Я жутко сожалею. Я виноват, что…

– Заткнись, осел! Ты знаешь, я этого не подразумевал.

– Ну, ты выглядишь жутко разочарованным.

Билл некоторое время молчал, а потом с неожиданным смехом сознался:

– Вчера все было до жути здорово, – сказал он виновато. – И мы словно бы разобрались во всем, открыли самые удивительные секреты, а сегодня…

– А сегодня?

– Ну, куда более обыденно.

Энтони ответил взрывом хохота.

– Обыденно! – вскричал он. – Обыденно! Черт меня подери! Обыденно! Если хотя бы однооказалось обыденным, мы могли бы что-то предпринять, но смехотворно все.

Билл снова посветлел.

– Смехотворно? Каким образом?

– Да любым. Возьми эти смехотворные предметы одежды, которые мы нашли вчера ночью. Ты можешь объяснить коричневый костюм, но почему нижнее белье? Ты можешь объяснить нижнее белье очередной нелепостью, если хочешь. Например, можешь сказать, что Марк всегда менял нижнее белье перед свиданием с кем-либо из Австралии, но в этом случае, почему, мой дорогой Ватсон, почемуон не сменил воротничок?

– Воротничок? – сказал Билл в изумлении.

– Воротничок, мой дорогой Ватсон.

– Не понимаю.

– До того обыденно! – съязвил Энтони.

– Извини, Тони. Я имел в виду не это. Объясни про воротничок.

– Собственно, это все. В сумке вчера ночью воротничка не было. Рубашка, носки, галстук – ну, все, кроме воротничка. Почему?

– Значит, это его ты искал в шкафу? – сказал Билл возбужденно.

– Конечно. «Почему нет воротничка?» – сказал я. По какой-то причине Кейли счел необходимым спрятать всю одежду Марка. Не просто костюм, но все, что было на нем, или предположительно было, в момент убийства. Но он не спрятал воротничок. Почему? Оставил по ошибке? Поэтому я заглянул в шкаф. Его там не было. Оставил он его нарочно? Если так, то почему? И где он? Естественно, я начал спрашивать себя «где в последнее время я видел воротничок? Воротничок сам по себе?» И я вспомнил… что я вспомнил, Билл?

Билл насупился и помотал головой.

– Не спрашивай меня, Тони. Я не могу… Черт подери! – Он вскинул голову. – В бельевой корзине в спальне при кабинете!

– Точно.

– Но тот ли он самый?

– Тот, который сопутствовал остальной одежде? Не знаю. Но где еще может он быть? А если так, почему небрежно отправить этот воротничок в стирку обыденным порядком и с такими трудностями прятать все остальное? Почему? Почему? Почему?

Билл стиснул зубами мундштук трубки, но не нашел, что сказать.

– В любом случае, – сказал Энтони, беспокойно вставая, – Марк знал в понедельник, что Роберт едет сюда.

Глава XIX
РАССЛЕДОВАНИЕ

Коронер после нескольких положенных слов об ужасном характере трагедии, которую им предстоит расследовать сегодня днем, перешел к ознакомлению присяжных с делом. Будут вызваны свидетели для опознания покойного как Роберта Эблетта, брата владельца Красного Дома Марка Эблетта. Будет представлено, что он отличался неподобающим поведением и большую часть жизни провел в Австралии, а также, что в письме, которое почти можно назвать угрожающим, он сообщил о своем намерении посетить брата днем в тот день. Будут представлены свидетельства его приезда, его препровождения на место трагедии – комнату в Красном Доме, обычно называемую «кабинет», и о приходе его брата в эту комнату. Присяжные должны будут составить собственное мнение о том, что произошло там. Но, чтобы ни произошло, произошло почти немедленно. В пределах двух минут после вхождения Марка Эблетта в кабинет, как будет засвидетельствовано, был услышан выстрел, а когда – предположительно пять минут спустя – дверь в комнату была взломана, было обнаружено мертвое тело Роберта Эблетта, распростертое на полу. Что до Марка Эблетта, никто не видел его с того момента, как он вошел в комнату, но будут предъявлены доказательства, что при нем тогда была сумма денег, достаточная, чтобы уехать в другую часть страны, и что мужчина, отвечающий его описанию, был замечен на платформе стэнтонского вокзала, видимо, с намерением сесть в поезд три пятьдесят пять на Лондон. Как следует учесть присяжным, подобные опознания не всегда достоверны. Исчезнувшие люди имеют обыкновение опознаваться в десятках разных мест одновременно. В любом случае в данный момент сомнений, что Марк Эблетт исчез, нет никаких.

– Как будто здравомыслящий типус, – шепнул Энтони Биллу. – Лишних слов не тратит.

Энтони не предполагал извлечь много нового из показаний – к этому моменту факты дела он знал досконально, – но вот не родились ли у инспектора Берча какие-нибудь новые теории? Если да, то они проявятся в допросах коронера, поскольку коронер, без сомнения, был проинструктирован полицией, какие важные факты следует извлекать из каждого свидетеля. Билл был первым, подвергнутым извлечениям.

– Касательно этого письма, мистер Беверли? – был он спрошен, когда завершил свои главные показания. – Вы сами его видели?

– Написанных строчек я не видел. Я видел только обратную сторону. Марк держал его поднятым, когда рассказывал про своего брата.

– Следовательно, вы не знаете, что было в нем?

Билл испытал внезапный шок. Он прочитал это письмо не далее, чем утром. И прекрасно знал, что оно содержало. Но признаться в этом было никак нельзя. И тут как раз, когда он приготовился лжесвидетельствовать, он вспомнил, что Энтони слышал, как Кейли сообщил содержание письма инспектору.

– Узнал позднее. Мне сказали. Но Марк за завтраком вслух его не читал.

– Однако вы поняли, что письмо было неприятным?

– О, да!

– Вы бы сказали, что Марка оно испугало?

– Не испугало. Он словно был сильно раздосадован, но смирился с неизбежным. Что-то вроде: «О Господи! Опять начинается!»

Кое-где раздались смешки. Коронер улыбнулся и попытался сделать вид, будто и не думал улыбаться.

– Благодарю вас, мистер Беверли.

Следующим свидетелем был некий Эндрю Эймос. И Энтони встрепенулся, прикидывая, кто он такой.

– Он живет во внутренней сторожке, – шепнул ему Билл.

Все, что имел сказать Эймос, исчерпывалось следующим: в тот день незадолго до трех мимо его сторожки прошел неизвестный мужчина и заговорил с ним. Он видел тело и узнал в нем этого человека.

– Что он сказал?

– «К Красному Дому сюда?» – или что-то вроде.

– Что сказали вы?

– Я сказал: «Это Красный Дом. Кого вы хотите видеть?» Выглядел он таким неотесанным, знаете ли, сэр, и я не понимал, что ему тут нужно.

– Ну и?

– Ну, сэр, он сказал: «Мистер Марк Эблетт дома?» Так оно вроде бы и ничего, сэр, но только мне не понравилось, как он это сказал. А потому я встал перед ним и сказал: «Чего вам надо, э?» А он вроде как хихикнул и сказал: «Мне надо увидеть моего дорогого брата Марка». Ну, тогда я всмотрелся в него и увидел, что, может, он и брат, а потому сказал: «Коли вы пойдете по подъездной аллее, сэр, то выйдете к дому. Конечно, я не могу знать, дома ли мистер Эблетт». А он вроде как опять засмеялся по-вредному и сказал: «Отличной усадебкой обзавелся мистер Марк Эблетт. Денег куры не клюют, э?» Ну, тут я снова в него всмотрелся, сэр, потому как джентльмены так не разговаривают, а если он брат мистера Эблетта… Но прежде чем я что-то решил, он захохотал и пошел дальше. Вот все, что я могу сказать вам, сэр.

Эндрю Эймос спустился с возвышения для свидетелей и направился в глубину зала. Энтони не спускал с него глаз, пока не убедился, что Эймос намерен оставаться тут до конца расследования.

– С кем Эймос разговаривает сейчас? – шепнул он Биллу.

– С Парсонсом. Одним из садовников. Он живет в наружной сторожке на дороге в Стэнтон. Они сейчас все тут. Что-то вроде праздника для них.

«Интересно, будет ли он давать показания?» – подумал Энтони.

Да. Следом за Эймосом. Он работал на газоне перед домом и видел, как прибыл Роберт Эблетт. Выстрела он не слышал. А может, не заметил. Он чуток глуховат. И еще он видел, как через пять минут после мистера Роберта пришел еще один джентльмен.

– Вы не видите его сейчас в суде? – спросил коронер.

Парсонс медленно повернул голову. Энтони перехватил его взгляд и улыбнулся.

– Вон он, – сказал Парсонс, тыча пальцем.

Все уставились на Энтони.

– Это было примерно пять минут спустя?

– Вроде так, сэр.

– Кто-нибудь выходил из дома перед тем, как прибыл этот джентльмен?

– Нет, сэр. То есть я не видел, чтоб кто-то выходил.

Следующей была очередь Стивенс. Показания она давала примерно так же, как раньше инспектору. Ее допрос не выявил ничего нового. Ее сменила Элси. Репортеры, записывая, что она услышала, добавили в скобках «сенсация» в первый раз за все время расследования.

– Как скоро после того, как вы услышали все это, раздался выстрел?

– Почти сразу, сэр.

– Через минуту?

– Не могу сказать, сэр. Так все было быстро.

– Вы все еще были в вестибюле?

– Ох, нет, сэр. Я была у самой двери комнаты миссис Стивенс. Экономки, сэр.

– Вы не подумали о том, чтобы вернуться в вестибюль и выяснить, что произошло?

– Ох, нет, сэр. Я просто вошла к миссис Стивенс и сказала: «Ох, да что это было?» – испуганно так. И я сказала: «Это было в доме, миссис Стивенс, в доме». Ну, прямо, будто что взорвалось.

– Благодарю вас, – сказал коронер.

Новый взрыв эмоционального волнения в зале, когда место на возвышении занял Кейли; не «сенсация» на этот раз, но живой и, как показалось Энтони, сочувственный интерес.

Он давал показания взвешенно, не проявляя никаких чувств – ложь звучала с такой же размеренностью, как и правда. Энтони напряженно следил за ним, прикидывая, в чем заключается его странная привлекательность. Ведь Энтони, знавший, что он лжет, и лжет (как он полагал) не ради Марка, а ради себя, тем не менее в какой-то мере невольно разделял это общее сочувствие ему.

– У Марка когда-нибудь был револьвер? – спросил коронер.

– Нет, насколько мне известно. Думаю, я знал бы, если бы он у него был.

– Вы были наедине с ним все утро. Он не упомянул об ожидаемом приезде Роберта?

– Утром я почти не видел его. Я работал в моей комнате и снаружи, и так далее. Мы встретились за ланчем, и тогда он кое-что сказал.

– Что именно?

– Н-у… – Он поколебался, а затем продолжил: – Не могу найти более подходящего слова, чем «брюзгливо». Иногда он повторял: «Как ты думаешь, что ему нужно?», или: «Мне не нравится тон его письма. Ты думаешь, он что-то задумал?» Ну, и тому подобное.

– Выразил ли он удивление, что его брат в Англии?

– Думаю, он всегда опасался, что Роберт рано или поздно объявится.

– Так… Вы не слышали какого-нибудь разговора братьев, когда они были вместе в кабинете?

– Нет. Сразу после прихода Марка я направился в библиотеку и не выходил из нее.

– Дверь в библиотеку была открыта?

– О, да.

– Вы не видели и не слышали последнюю свидетельницу?

– Нет.

– Если кто-нибудь вышел бы из кабинета, пока вы были в библиотеке, вы услышали бы это?

– Думаю, да. Конечно, если бы они не старались двигаться бесшумно.

– Так… Вы назвали бы Марка вспыльчивым?

Кейли тщательно обдумал вопрос, прежде чем ответить.

– Вспыльчивым – да, – сказал он. – Но не склонным к насилию.

– Был ли он атлетически развит? Активным и быстрым?

– Активным и быстрым – да. Но не особенно сильным.

– Так… Еще один вопрос. Была ли у Марка привычка иметь при себе большие суммы денег?

– Да. У него с собой всегда была стофунтовая банкнота, а вдобавок, возможно, еще фунтов десять – двадцать.

– Благодарю вас, мистер Кейли.

Кейли тяжелой походкой вернулся на свое место.

«Черт подери, – сказал Энтони себе, – ну почему он мне нравится?»

– Энтони Джиллингем!

Вновь можно было ощутить живое любопытство зала. Кто этот незнакомец, так таинственно оказавшийся причастным к происшедшему?

Энтони улыбнулся Биллу и поднялся на возвышение давать показания.

Он объяснил, по какой причине остановился в «Георге» в Вудхеме; как он услышал, что Красный Дом совсем близко оттуда; как он пошел навестить своего друга Беверли и пришел как раз после трагедии. Обдумывая случившееся после, он сделал вывод, что слышал выстрел, но в тот момент не придал этому звуку никакого значения. К дому он подошел со стороны Вудхема, а потому не видел Роберта Эблетта, опережавшего его на несколько минут. Далее его показания совпадали с показаниями Кейли.

– Вы и последний свидетель вместе подошли к стеклянным дверям и обнаружили, что они заперты?

– Да.

– Вы взломали их и подошли к телу. Разумеется, вы понятия не имели, чье это тело?

– Нет.

– Сказал ли мистер Кейли что-либо?

– Он перевернул тело так, чтобы увидеть лицо. А когда увидел, то сказал: «Слава Богу».

Вновь репортеры написали «сенсация».

– Вы поняли, что он подразумевал?

– Я спросил его, кто это, и он сказал, что это Роберт Эблетт. Затем объяснил, что сначала испугался, что это был его кузен, у которого он живет. Марк.

– Так. Он выглядел взволнованным?

– Сначала очень сильно. Но затем слегка успокоился, убедившись, что это был не Марк.

Внезапно нервный джентльмен среди толпы в глубине зала захихикал.

Коронер надел очки и сурово поглядел туда, откуда донеслось хихиканье. Нервный джентльмен решил, что самая пора затянуть шнурок башмака. Коронер снял очки и продолжал:

– Кто-нибудь выходил из дома, пока вы шли к нему по подъездной аллее?

– Нет.

– Благодарю вас, мистер Джиллингем.

За ним последовал инспектор Берч. Инспектор, сознавая, что это его день и что глаза всего мира прикованы к нему, предъявил план дома и указал расположение разных комнат. Затем план был передан присяжным.

Инспектор Берч, гак он поведал миру, прибыл в Красный Дом в четыре часа сорок две минуты того дня, о котором идет речь. Его принял мистер Мэтью Кейли, который сделан ему краткое заявление, и затем он направился исследовать место преступления. Стеклянные двери были взломаны снаружи. Дверь в вестибюль была заперта; он досконально обыскал комнату и не обнаружил никаких следов ключа. В спальне за кабинетом он нашел открытое окно. На окне не было никаких следов, но расположено оно низко и, как он установил экспериментально, было очень легко перешагнуть через подоконник, не коснувшись его подошвами. В нескольких ярдах за окном начинается кустарник. За окном не было никаких свежих следов, но земля там очень твердая ввиду отсутствия дождей. В кустах, однако, он нашел несколько сломанных веток, а также и другие признаки, что какое-то тело пробиралось через них. Он допросил всех, имеющих какое-либо отношение к усадьбе, и никто из них в недавнее время в кусты не заходил. Продираясь через кусты, человек может обойти дом стороной и выйти к стэнтонской опушке парка, оставаясь невидимым со стороны дома.

Он навел справки о покойном. Покойный уехал в Австралию примерно пятнадцать лет назад из-за каких-то финансовых затруднений дома. В деревне, из которой происходили он и его брат, о нем отзывались дурно. Покойный и его брат никогда не были в хороших отношениях, и тот факт, что Марк Эблетт разбогател, стал причиной ожесточенной неприязни между ними. И в Австралию Роберт уехал вскоре после этого.

Он навел справки на вокзале в Стэнтоне. Это был рыночный день в Стэнтоне, и вокзал более обычного был заполнен. Никто конкретно не заметил приезда Роберта Эблетта; в этот день большое число пассажиров сошло с поезда два десять, поезда, на котором Роберт, несомненно, приехал из Лондона. Однако свидетель покажет, что в тот день в три пятьдесят три пополудни он заметил на вокзале мужчину, похожего на Марка Эблетта; и что этот мужчина сел в поезд три пятьдесят пять на Лондон.

На землях Красного Дома имеется пруд. Он его протралил, но безрезультатно.

Энтони слушал его невнимательно, все это время думая о своем. Последовало медицинское заключение, но оно не могло ничего подсказать. Он чувствовал, что близок к истине. В любую секунду что-то могло оказаться тем намеком, в котором нуждался его мозг. Инспектор всего лишь копался в обыденности. А дело могло быть чем угодно, только не обыденным. В нем крылось что-то запредельное.

Показания давал Джон Борден. Во вторник днем он был на платформе, провожая друга, уезжавшего на поезде три пятьдесят пять. Он заметил на платформе мужчину с поднятым воротником пальто и кашне вокруг подбородка. Он удивился, почему мужчина кутается в такой жаркий день. Мужчина, казалось, старался остаться незамеченным. Едва поезд остановился, как он кинулся в вагон. И так далее.

«В деле об убийстве всегда находится свой Джон Борден», – сказал себе Энтони.

– Вы когда-нибудь видели Марка Эблетта?

– Раза два, сэр.

– Это был он?

– Я его как следует не разглядел, сэр. Из-за поднятого воротника, кашне и вообще. Но чуть я услышал про это прискорбное дело, и что мистер Эблетт исчез, я сказал миссис Борден: «А не мистера ли Эблетта я видел на вокзале?» Ну, тогда мы это обсудили и порешили, что надо сообщить инспектору Берчу. Рост был точно как у мистера Эблетта, сэр.

Энтони погрузился в свои мысли.

Коронер суммировал:

– Присяжные, – сказал он, – теперь выслушали все свидетельства и должны будут решить, что произошло в комнате между двумя братьями. В чем была причина смерти покойного. Медицинское заключение, вероятно, убедит их, что мистер Эблетт умер в результате пулевого ранения головы. Кто выпустил эту пулю? Если Роберт Эблетт сам выпустил пулю, они, несомненно, вынесут вердикт «самоубийство», но если так, где находится револьвер, выстреливший ею? И что сталось с Марком Эблеттом? Если они не верят в возможность самоубийства, что остается? Смерть в результате несчастного случая, оправданная самозащита и убийство. Могли покойный быть убитым случайно? Это было возможным, но сбежал ли бы тогда Марк Эблетт? Свидетельства, что он сбежал с места преступления, были очень весомы. Его кузен видел, как он входил в комнату. Горничная Элси Вуд слышала, как он ссорился с братом в этой комнате. Дверь была заперта изнутри, и имелись признаки, что снаружи открытого окна кто-то недавно пробирался через кусты. Кто, если не Марк? Тогда им надо будет взвесить, сбежал бы он, если не был виновен в смерти брата? Без сомнения, невиновные люди иногда теряют голову, поддавшись панике. Возможно, что будь впоследствии доказано, что Марк Эблетт застрелил своего брата, также может быть доказано, что он был вынужден поступить так и что, когда он сбежал от трупа своего брата, в действительности ему не надо было бояться рук Закона. В такой связи ему вряд ли нужно напоминать присяжным, что они не высший трибунал и что если они найдут Марка Эблетта виновным в убийстве, это никак не повлияет на суд над ним, если и когда он будет арестован… Присяжные могут обсудить свой вердикт.

Они его обсудили. Они объявили, что покойный умер в результате пулевого ранения, и что пуля была выпущена его братом Марком Эблеттом.

Билл повернулся к Энтони сбоку от себя. Но Энтони там не оказалось. По ту сторону зала он увидел Эндрю Эймоса и Парсонса, выходящих в дверь вместе, а между ними шел Энтони.