Текст книги "Тайна вдовьей таверны (СИ)"

Автор книги: Агния Сказка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Добрый вечер. Рады видеть вас… снова, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но чувствовала, как предательски дрожат кончики пальцев.

– Мне тут рассказали, что у вас не только таверна, но и комнаты на втором этаже сдаются, – это был не вопрос, скорее утверждение. – Я хотел бы снять одну из них на ночь, – его взгляд скользнул по моему лицу, словно ощупывая, и от этого взгляда по коже побежали мурашки. – Дорога была долгой, я порядком устал.

Я колебалась. В моей голове боролись два противоречивых желания: вышвырнуть его вон, не дожидаясь беды, и держать его рядом, чтобы видеть все его карты. Что он задумал? Почему именно сейчас, когда все только начало налаживаться? Но отказать постояльцу, особенно в такой час, было бы неразумно, бросилось бы в глаза. К тому же, отказ мог вызвать еще больше подозрений.

– Конечно, – выдавила я из себя, чувствуя себя марионеткой, пляшущей под дудку неведомого кукловода. – Комната номер три свободна. Дамир проводит вас.

После скромного ужина, состоявшего из похлебки и куска хлеба, незнакомец поблагодарил нас с холодной вежливостью и поднялся в свою комнату. А праздник продолжался, но для меня он уже был отравлен, как сладкий пирог с добавлением яда. Тревога грызла меня изнутри, словно голодная мышь, точившая древнее, прогнившее дерево.

Ближе к полуночи, когда опьяненные напитками и усталостью гости начали расходиться, благодаря меня за прекрасный вечер и обещая вернуться снова, я почувствовала мимолетный укол надежды. Но улыбка, которой я отвечала им, была приклеена к моему лицу, как маска, скрывающая бурю, бушующую внутри.

Наконец, когда в таверне остались только мы – Лия, Дамир и Агнес, – я позволила себе выдохнуть. Но облегчение оказалось мимолетным, как бабочка, пролетевшая мимо.

– Что он здесь делает? – прошептала Лия, ее голос дрожал. В ее глазах плескался неподдельный ужас, от которого мне самой стало не по себе.

– Не знаю, – призналась я, чувствуя себя беспомощной, словно загнанный в угол зверь. – Но мне это очень не нравится.

– Я приглядывала за ним, – сказала Агнес. – Ничего подозрительного не делал. Поужинал, разделся и лег. Кажется, он уже спит.

– Это не значит, что он безопасен, – возразила Лия, ее голос был полон отчаяния.

Дамир, все это время молчавший, как каменная глыба, положил свою большую, сильную руку на плечо Лии. В его глазах, обычно спокойных и задумчивых, сейчас горел тихий, но уверенный огонь.

– Не волнуйтесь, – сказал он своим спокойным, ровным голосом, который подействовал на меня успокаивающе. – Я здесь. Если что-то случится, я вас защищу.

Его слова, простые и искренние, подействовали на нас, как целительный бальзам. Доверие к Дамиру было непоколебимым. Тем более мы видели его навыки кулачного боя тогда в лесу, и были уверены в его силе и храбрости. Если уж не струсил против трех разбойников выступить, то против одного странного постояльца, только не побоится выступить.

В его присутствии страх немного отступил, словно ночная тень, испугавшаяся света. Мы тщательно заперли все двери и окна, проверили засовы, убедившись, что они достаточно крепки, чтобы выдержать любой натиск, и, наконец, утомленные и встревоженные, отправились спать.

В темноте своей комнаты я долго не могла сомкнуть глаз. Образ незнакомца стоял перед глазами, как наваждение, отравляя мое сознание своим зловещим присутствием. Что ему нужно? Зачем приехал?

Наконец, измученная, я провалилась в беспокойный, прерывистый сон, где мне снились серые глаза, устремленные на меня из непроглядной темноты, и тихий, зловещий шепот, полный угроз и обещаний беды.

Глава 13.

Утреннее солнце, просочившись сквозь неплотно закрытые ставни, расчертило половицы комнаты причудливыми полосами света и тени. Обычно, после удачного дня, как вчера, я просыпаюсь с легким сердцем, словно наполненная солнечным светом. Но сегодня… Сегодня утро встретило меня тяжестью, словно кто-то положил мне на грудь огромный камень. Страх, липкий и холодный, как паутина, овил мою душу. Сон не принес избавления – все та же картина: серые, пронизывающие глаза и шепот, от которого кровь стынет в жилах.

Я поднялась неохотно, как будто отрывалась от чего-то теплого и безопасного. Лия все еще спала, свернувшись под шерстяным одеялом, как испуганный зверек. Я осторожно оделась, стараясь не издать ни звука, чтобы не потревожить ее сон, и тихонько вышла на кухню. Там меня ждала работа, от которой никуда не деться: растопить печь, достать продукты, приготовить завтрак, накормить постояльцев. Ведь, кроме того незнакомца, что свалился как снег на голову, в таверне остались ночевать еще несколько путников из окрестных деревень.

На кухне уже вовсю кружила под потолком Агнес.

– Наш гость проснулся, умылся, оделся и пишет письма, – отчиталась мне привидение.

– Кому? – непроизвольно задала я вопрос.

– Да откуда ж я знаю, – удивился призрак.

– Прости, я от неожиданности, – я махнула рукой, и Агнес подплыла ко мне.

– Не переживай, – пытается успокоить меня Агнес. – Дамир нас в обиду не даст, да и я если что перепугаю его.

– Спасибо, – я натянуто улыбнулась. – н знаю что бы я без тебя делала. Я начала суетиться, в попытке отвлечься от давящих мыслей.

Я вздохнула и принялась за нарезку хлеба, стараясь не порезаться – руки предательски дрожали.

– На тебе лица нет, – на кухню вышла Лия. – Плохо спала?

– Беспокойно, Лия. Тот незнакомец… не дает мне покоя. Как будто тень на нашу жизнь набросил.

Лия вздохнула и поставила на плиту огромный чугунный котел с овсянкой. В печи весело затрещали дрова, наполняя кухню теплом и запахом дыма. За окном, затянутым легкой дымкой, просыпалась природа. Где-то далеко заливался соловей, но его трели казались мне сегодня грустными и тревожными.

– Глупости ты говоришь, Маргарет. Зря ты себя накручиваешь. Он просто проезжий, наверное. Позавтракает и уедет, и ты больше никогда его не увидишь, – пришло время Лие убеждать меня, что все хорошо.

– Хотела бы я в это верить, – пробормотала я, нарезая бекон. Но в моем сердце зрела уверенность, что все гораздо сложнее. Его появление в Элсбурге, расспросы на постоялом дворе, а теперь и здесь… Это не могло быть простым совпадением. Он что-то искал. Кого-то. И я боялась до дрожи в коленках, что этим "чем-то" или "кем-то" можем оказаться мы с Лией.

Первыми спустились постояльцы из окрестных деревень. Краснощекие, разговорчивые, с волчьим аппетитом. Они с удовольствием уплетали овсянку, нахваливали яичницу с беконом и звонко смеялись, рассказывая дорожные байки. Я улыбалась им, наливала чай и старалась быть приветливой хозяйкой, но мысли мои были далеко. В голове постоянно крутился один и тот же вопрос: где сейчас незнакомец? Что он делает?

– У вас тут замечательно, хозяйка, – сказал один из путников, полный мужчина с бородой до пояса. – Мы обязательно еще к вам вернемся.

– Спасибо, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Будем рады вас видеть.

Наконец, он появился. Спокойный, собранный. С той же обманчивой вежливостью в глазах, от которой меня начинало тошнить. Он кивнул постояльцам в знак приветствия, взял свою порцию завтрака и сел за отдельный столик, поближе к окну. Ел медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек, словно наслаждался едой. Но я чувствовала, как все это время его взгляд скользит по мне – изучающий, оценивающий, словно хищник, присматривающий добычу. От этого взгляда по спине пробежали мурашки.

Завтрак тянулся бесконечно долго, как будто время замедлило свой ход. Я чувствовала, как в таверне нарастает напряжение, словно воздух перед грозой. Даже веселые постояльцы притихли, словно почувствовав, что атмосфера изменилась, и перестали смеяться. Только ложки стучали о тарелки в зловещей тишине.

Наконец, все поели и начали собираться в дорогу. Незнакомец тоже поднялся, подошел к стойке, расплатился за комнату и завтрак, и вышел на улицу.

Я стояла, как вкопанная, и смотрела в окно, пока его фигура на лошади не скрылась за поворотом дороги. Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица. Он уехал. Неужели все закончилось?

– Ну вот, я же говорила, – проворковала Агнес, зависнув где-то под потолком. – Просто проезжий. Забудь о нем и живи дальше.

Я отвернулась от окна, стараясь убедить себя, что она права. Что он просто путник, ищущий ночлег, и забудет о нашей таверне, как только пересечет границу этого поселка. Но что-то внутри меня отчаянно сопротивлялось. Какое-то смутное, тягостное предчувствие, словно ледяной ветер, пронизывало меня насквозь. Я чувствовала, что это не конец. Что я обязательно еще увижу его. И эта мысль заставляла меня содрогаться от ужаса, словно я заглянула в бездну.

Несколько недель пролетели, словно стая перелетных птиц. Солнце снова плескалось в небе, щедро осыпая землю золотыми лучами, птицы выводили свои трели беззаботнее прежнего, и даже смутное воспоминание о холодных серых глазах незнакомца начало блекнуть, словно выцветшая акварель. Лия снова смеялась звонко и заразительно, рассказывая смешные истории о постояльцах, а у меня от сердца отлегло. Казалось, что страх, как ночная тень, медленно отступает, уступая место обычной, размеренной жизни в нашей маленькой таверне.

Впрочем, "размеренной" эту жизнь можно было назвать лишь с натяжкой. С тех пор, как Дамир, наш широкоплечий, немногословный вышибала, начал ухаживать за Лией, в воздухе повисло что-то особенное, трепетное и волнующее. Он приносил ей полевые цветы, ромашки и васильки, сплетенные в простые, но такие трогательные букетики, украдкой подмигивал, когда она проходила мимо, и приглашал на прогулки по окрестным лугам, когда солнце начинало клониться к горизонту. Лия смущалась, густо краснела, словно спелое яблоко, отводила глаза, но я видела, чувствовала всем сердцем, что Дамир ей небезразличен. В ее глазах, обычно таких печальных и задумчивых, зажигался какой-то особенный, игривый огонек, когда она смотрела на него. И этот огонек грел мне душу.

Я, конечно, радовалась за Лию, всем сердцем желала ей счастья. Но вместе с тем меня не покидала тревога. Она сирота, бедная девочка, жизнь ее с малых лет не баловала, и я боялась, что она слишком доверчива, слишком торопится поверить в сказку. Дамир, безусловно, парень видный, крепкий, надежный на первый взгляд, но все же… Под этой внешней уверенностью что-то скрывалось. Что-то, что я пока не могла разглядеть. Хотелось быть уверенной, что он действительно любит Лию, что не обидит, не воспользуется ее наивностью.

Однажды вечером, когда последние постояльцы разошлись по своим комнатам, утомленные дорогой, а Лия, сияющая, как майская роза, отправилась спать после прогулки с Дамиром. Я осталась делать заготовки на утро. Вдруг на пороге вырос Дамир.

– Маргарет, можно с тобой поговорить? – спросил он, слегка запнувшись. Обычно он говорил громко, уверенно, словно раскаты грома, а тут вдруг такая робость, словно мальчишка, впервые решившийся признаться в любви.

– Конечно, Дамир, – ответила я, вытирая мокрые руки полотенцем. – Что-то случилось?

Он неловко переступил с ноги на ногу, словно пол под его ногами превратился в зыбучий песок.

– Насчет Лии… Я… – он снова запнулся, покраснел так, что даже на крепкой шее проступила красная испарина, и замялся, словно не мог подобрать нужных слов. – В общем, я хочу сказать… у меня к ней самые серьезные намерения.

Я вскинула брови и пристально посмотрела на него. Прямо в глаза.

– Я вижу, Дамир. Не слепая. Но Лия… она особенная. Ей нужно бережное отношение, как к хрустальному цветку. Она повидала в жизни много горя, хлебнула лиха полной ложкой, и я не позволю никому, слышишь, никому причинить ей боль.

В моем голосе звучала сталь. Металл, закаленный годами борьбы и потерь. Я знала, что могу постоять за Лию, как за родную дочь. Что готова отдать за нее жизнь, не задумываясь.

Дамир опустил глаза, словно ему стало стыдно.

– Я понимаю, Маргарет. Я все понимаю. И я никогда, никогда не обижу ее. Я люблю Лию. Всем сердцем люблю. И хочу, чтобы она стала моей женой.

Услышав эти слова, я немного смягчилась. В его глазах, обычно таких непроницаемых, сейчас плескалась искренность, неподдельная любовь. Но все же я решила не отступать. Слишком многое стояло на кону.

– Слова – это хорошо, Дамир. Но поступки говорят громче слов. Лия – сирота. У нее никого нет, кроме меня. И я буду защищать ее до последнего вздоха.

– Я это знаю, Маргарет. И я готов на все ради нее. – Дамир вздохнул и выпрямился во весь свой богатырский рост, словно собираясь с духом, чтобы выдержать тяжелое испытание. – Я хотел тебя попросить… дать мне свое благословение. Я собираюсь поехать в город на заработки. Если ты меня отпустишь, конечно. Там сейчас на стройках нужны крепкие парни. За лето заработаю достаточно денег, чтобы купить небольшой домик на окраине, чтобы Лие было где жить, и сыграть свадьбу осенью. Как раз к празднику урожая.

Я была ошеломлена, словно меня окатили ледяной водой. Такой поворот событий, такое признание – я совершенно не ожидала.

– Дом? Свадьба? – переспросила я, пытаясь уложить в голове все, что он наговорил. – А ты спросил у Лии? Ты вообще знаешь, чего хочет она? Согласна ли она на все это?

В этот самый момент на пороге, словно по волшебству, появилась Лия. Она стояла, прислонившись плечом к косяку двери, и в ее глазах, освещенных лунным светом, плескалась целая буря эмоций – удивление, смущение, испуг, но больше всего – надежда, робкая и трепетная, как первый весенний подснежник. Оказывается, она слышала весь наш разговор, каждое слово, произнесенное нами.

– Нет, Дамир, я не согласна – тихо, почти шепотом, сказала она, не отрывая взгляда от Дамира. В ее голосе звучала решимость, которой я никогда раньше в ней не слышала. Лицо парня изменилось, он не ожидал такого ответа. – Я никогда не покину Маргарет. Ты же позволишь нам жить здесь с тобой?

И в этот момент я поняла, что моя маленькая Лия выросла. Превратилась из испуганной девочки в молодую женщину, готовую строить свою жизнь, идти своим путем.

Слова Лии прозвенели в тишине кухни, словно хрустальный колокольчик, разгоняя остатки сомнений и тревог. Я смотрела на нее, такую взволнованную, такую… счастливую. В ее глазах, обычно полных тихой грусти, сейчас плясали озорные искорки, а на щеках играл нежный румянец. Неужели это правда? Неужели моя девочка, моя сиротка, наконец-то нашла свое счастье? Сердце в груди забилось чаще, переполненное радостью и нежностью. Я не выдержала, подскочила к ней, как безумная, и крепко-крепко обняла. Лия вздрогнула от неожиданности, но тут же обвила руками мою спину, прижалась ко мне всем телом.

– Боже, Лия, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают горячие слезы. – Как же я рада за тебя. Слышишь? Как же я рада.

Слезы текли по моим щекам, обжигая кожу, и я не стеснялась их. Это были слезы счастья, долгожданного, выстраданного, и оттого такого хрупкого. Счастья за Лию, за ее будущее, за ее надежду. Я гладила ее по волосам, чувствуя, как она дрожит в моих объятиях. Она тоже плакала, тихонько всхлипывая, словно маленький перепуганный птенчик.

– Спасибо, Маргарет, – прошептала она, захлебываясь слезами. – Спасибо тебе за все. Ты… ты стала мне матерью.

Эти слова пронзили меня до глубины души. Я отстранилась, вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на Дамира. Он стоял в стороне, немного смущенный, но в его глазах светилась такая любовь, такая нежность к Лии, что все мои последние сомнения, все мои опасения разом исчезли, словно их и не было. Я протянула ему руку, стараясь сдержать дрожь в голосе.

– Береги ее, Дамир, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Она – самое дорогое, что у меня есть на этом свете. Самое дорогое.

Он крепко пожал мою руку, его взгляд был полон решимости и уверенности.

– Клянусь, Маргарет, – ответил он твердо. – Я буду беречь ее всю жизнь. Как зеницу ока.

И тут Дамир добавил, словно внезапно спохватился о чем-то важном:

– Я хотел завтра утром уехать в город. Чем раньше начну работать, тем быстрее вернусь и тем быстрее мы сыграем свадьбу. Я все устрою, Маргарет, вот увидите.

Слова его отозвались в моем сердце болезненным уколом. Завтра? Так скоро? Я почувствовала себя так, словно Дамир покидал не только Лию, но и меня, оставляя нашу таверну осиротевшей, лишая ее частички тепла и уюта. За то время, что он был с нами, он стал частью нашей жизни, частью нашей семьи. Крепкий, надежный, немногословный, но такой свой.

– Так скоро? – только и смогла вымолвить я, чувствуя, как в горле встает ком.

Лицо Лии вмиг исказилось от горя, словно туча набежала на солнце. Она бросилась к Дамиру, как к спасительному берегу, и обвила руками его сильную шею.

– Не уезжай, Дамир, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом, словно боясь, что он исчезнет, растворится в воздухе. – Пожалуйста, не уезжай. Я не переживу разлуки.

Он нежно отстранил ее от себя, взял ее лицо в свои большие ладони и вытер большим пальцем слезы с ее щек.

– Я должен, Лия, – ответил он, его голос звучал мягко, но твердо. – Я должен заработать денег, чтобы у нас был свой дом, свой очаг, чтобы мы ни в чем не нуждались. Это ненадолго, солнышко. Я вернусь. Очень скоро вернусь. Обещаю.

Видеть их такими, полными любви и печали, такими юными и наивными, было одновременно радостно и больно. Я почувствовала себя лишней в этот момент, словно незваная гостья на их празднике любви.

– Ладно, дети мои, – сказала я, стараясь говорить бодро, чтобы не выдать свою грусть. – Пойду-ка я спать. А вам нужно побыть вдвоем, поговорить, попрощаться.

Я поцеловала Лию в щеку, чувствуя, как она дрожит, и кивнула Дамиру, желая ему всего самого лучшего. На душе было тревожно, тяжело, но в то же время – удивительно светло. Зайдя к себе в комнату, я зажгла свечу, ее теплый свет мягко осветил стены, создавая уютную атмосферу. Села на кровать и уставилась в одну точку, словно пытаясь собрать в голове все мысли. Лия выходит замуж. Лия будет счастлива. Но как же таверна? Как же я без нее? Без ее звонкого смеха, без ее помощи, без ее заботы? Она конечно хочет остаться, но я то понимаю, что им нужен будет свой дом, свое местечко, а не это все. Я окинула взглядом комнату. Было грустно.

В груди боролись противоречивые чувства – радость и тревога, счастье за Лию и страх перед неизвестностью. Но я постаралась успокоить себя. Все складывается так, как должно быть. Жизнь идет своим чередом, и нужно уметь отпускать, давать своим близким свободу выбора. Нужно верить, что все будет хорошо. Лия заслуживает счастья. И если Дамир – тот, кто может ей это дать, то я не стану этому препятствовать. Я буду только рада за нее.

Я задула свечу и легла в постель. В темноте мне слышался тихий шепот ветра за окном, словно он рассказывал мне старую сказку о любви и разлуке, о надежде и вере. Я закрыла глаза и постаралась уснуть. Завтра будет новый день. День прощания. Но и день надежды. День, когда моя маленькая Лия сделает еще один шаг навстречу своему счастью. И я буду молиться, чтобы этот шаг был правильным.

Глава 14.

Дни текли неспешно, словно густой мед по ложке, тягучие и умиротворяющие. Солнце вставало и садилось, звезды мерцали над крышей таверны, а жизнь внутри ее стен продолжала бурлить своим тихим, но постоянным потоком. Таверна жила своей жизнью, дышала запахом свежеиспеченного хлеба, от которого всегда щемило сердце тоской по прошлому. Я все чаще и чаще думала о моей жизни до попаданства. Неужели я попала в этот мир, чтобы стать хозяйкой таверны? В этом и был весь смысл? Становилось как-то тоскливо, но я гнала от себя дурные мысли, стараясь занять себя делом.

“Золотой Гусь” наполнялся гулом голосов, переливами смеха, звоном кружек, в которых плескалось пенное. Гости приходили и уходили, оставляя после себя звонкую монету, да искорку тепла, которая согревала меня в одинокие вечера. Кажется они даже перестали называть мою таверну “Вдовьей”, по крайне мере я на это на это надеялась.

Истории, которые посетители приносили с собой, потом пересказывали у очага долгими зимними вечерами, превращаясь в легенды, вплетающиеся в саму ткань таверны. К нам заглядывали и местные жители, которые все пытались разведать рецепт красной похлебки и такого непонятного блюда под названием “пицца”. Я не торопилась открывать свои секреты, Я управляла всем этим хаосом с тихим удовлетворением, словно капитан ведет свой потрепанный штормами, но любимый корабль по спокойному, ласковому морю.

Недели сменяли друг друга, словно страницы в старой книге. Окрашивая пейзаж за окном то в сочные оттенки зелени, радующие глаз, то в золото спелой пшеницы, от которой веяло теплом и предвкушением обильного урожая. Я уже почти забыла про того незнакомца, что так настойчиво расспрашивал про Лию, словно желая вытянуть из меня все тайны. Его любопытство показалось мне тогда мимолетным ветром, не оставившим после себя следа на гладкой поверхности жизни. Впрочем, может, это и к лучшему. Нечего будоражить воду, когда она и так прозрачна. Жизнь устаканилась, вошла в свою колею, и я уже почти поверила, что все плохое позади.

Лия же жила в ожидании осени, когда должен был вернуться Дамир. Ее глаза светились каким-то особенным светом, словно в них поселилось маленькое солнце, озаряющее все вокруг. И я не могла на нее нарадоваться. Она словно расцвела, стала увереннее в себе, счастливее.

Правда нам начал наведываться староста, что меня немного беспокоило. Казалось бы, что может быть плохого в посещении платежеспособного мужчины нашей таверны. Но вот то, что он как-то хитро поглядывал то на меня, то на Лию, меня сильно настораживало. Но больше всего меня напугал разговор, который я услышала как-то вечером, когда староста встречался в таверне с каким-то странным мордоворотом. Мне даже казалось, что я его где-то видела, вот только не могла вспомнить где и когда.

Он явно не был рад этой встречи.

– Бернард, ты я смотрю стал добропорядочным человеком, и о старых друзьях совсем позабыл, – усмехнулся мордоворот, когда староста сел к нему за стол. Так случилось, что я в этот момент была за стенкой, и даже не прислушиваясь услышала то, что мне не предназначалось.

– Рауль, что ты здесь делаешь и зачем явился? – по голосу было слышно, что мужчина нервничает.

– Приехал рассказать тебя очень интересную историю, – мужчина которого назвали Раулем даже хохотнул.

– Какую еще историю? – Бернард явно напрягся.

– Познавательную.

– Не тяни. Говори, – ответил, словно каркнул староста.

– Жил был мужичок и очень уж хотелось ему стать старостой поселения, да вот прежний староста всем устраивал строго барона, и тот и не планировал менять его на другого. И задумал мужичок подставить старосту, организовал банду и начал трясти бедных проезжих, а потом и вовсе разорил дом и убил любовницу барона.

– Заткнись, – прошипел на Рауля Бернард. – Приехал меня шантажировать? А вот обломись, ты там тоже был и бабу с девчонкой между прочим ты заживо сжег, – сказал словно выплюнул слова староста, а у меня по спине поползли мурашки.

– Идиот ты Бернард, – в тон ему ответил Рауль. – Ты думаешь я совсем придурок и мне на виселицу охота?

– Тогда что ты от меня хочешь? Зачем приехал? – повторил вопрос мужчина.

– А то, что девчонка тогда в доме не сгорела, а жила у тебя под носом все это время, – еле слышно ответил Рауль. Я даже дыхание задержала, чтобы не упустить ни слова.

– Как так? – по голосу было слышно, что староста растерян и удивлен.

– А вот так, – и снова мордоворот хохотнул. – Я тут с кухаркой барона шуры муры вожу, так вот она мне рассказала, что к барону приехал гонец, который утверждает что видел его дочурку.

– Бред, – огрызнулся Бернард. – Как он ее узнал?

– Уж больно она на матушку похожа, прям одно лицо, – ответил Рауль.

– И что делать? – в голосе старосты были явно слышны нотки страха.

– Мочить девку, – огрызается собеседник.

– Да ты хоть намекни кто она такая, – старосту не испугала перспектива совершить убийство, а вот меня этот факт испугал так, что кажется волосы на голове начали шевелиться.

– А вот и она, – ответил Рауль, и тут я услышала голос Лии.

– Вот ваши напитки, – произнесла девушка и я услышала характерный стук кружек об деревянную столешницу.

Осознание накрыло меня волной животного ужаса. Неужели они говорили про Лию?

Я ждала, пока они уйдут. Каждый шорох, каждое приглушенное слово резали слух, словно осколки стекла. Бернард покинул таверну первым, его подельник расплатился и тоже ушел, весело подмигнув Лие. Я смотрела на это все, пытаясь подавить волны страха. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, оставив зияющую дыру в моей груди. Дыхание сбилось, в голове гудело, словно после сильного удара. Я чувствовала, как по спине бежит липкий пот, а колени предательски дрожат. Я заскочила на кухню, где и обнаружила Лию и Агнес под потолком.

Лия стояла у очага, задумчиво и как-то отстраненно помешивая угли кочергой. Огонь отбрасывал на ее лицо причудливые тени, делая его еще более бледным и измученным. На ее лице не было ни следа от той светлой, заразительной улыбки, которую я так любила. Сейчас она выглядела хрупкой и потерянной, словно сломанная кукла. В ее позе чувствовалась невыносимая усталость, словно на ее плечи обрушилась вся тяжесть мира.

– Лия, – позвала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри меня бушевал настоящий ураган. Слова застревали в горле, не желая выходить наружу. Меня переполняли противоречивые чувства: страх за нее, гнев на подлецов, что плели свои грязные интриги, и жалость, щемящая, болезненная жалость к этой девушке, чья жизнь в одно мгновение перевернулась с ног на голову.

Девушка вздрогнула от моего голоса. Она видимо даже не услышала, что я вошла на кухню.

– Маргарет, что случилось? Ты вся бледная, как полотно, – прошептала она, и в ее голосе я услышала ту же дрожь, что ощущала всем телом. Неужели она тоже что-то слышала? Хотя врятли. Она же была на кухне и подошла лишь в конце разговора. Тогда почему она так испугана?

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках и собраться с мыслями. Я должна быть сильной ради нее. Ради нас обеих.

– Нам нужно поговорить, Лия, – произнесла я, и слова прозвучали сухо и отстраненно, совсем не так, как я планировала.

– Что-то случилось? – девушка вглядывалась в мое лицо, словно ища в нем ответы. – Что-то с Дамиром? Он прислал весточку?

– Нет, это связано не с Дамиром, – ответила я немного удивленно. Я отчего-то не подумала, что ее страх и задумчивость может быть связана с парнем. – Это связано с тобой.

Я начала рассказывать. Рассказала про подслушанный разговор, про Рауля, про Бернарда, про их зловещие планы, от которых кровь стыла в жилах. Рассказала про то, что Лия – дочь барона, и что теперь ее жизни угрожает смертельная опасность. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я выдавливала его из себя по капле.

Лия слушала меня, не перебивая. Ее лицо постепенно становилось все бледнее и бледнее, словно из него выкачали всю кровь. Она застыла, как статуя, словно боялась пошевелиться, боялась разрушить хрупкую реальность, в которой еще жила. Когда я закончила, она молчала несколько долгих минут, словно пытаясь переварить услышанное, словно пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмарный сон, от которого она вот-вот проснется.

– Это… это невозможно, – наконец прошептала она, и в ее голосе слышался надлом. – Я… я не могу быть дочерью барона. Меня же воспитывала Ядвига, – еле слышно произнесла девушка.

– Ты помнишь как оказалась в лесу? – я пыталась все проанализировать, но моих знаний о Лие было невероятно мало. – До того как ты оказалась у Ядвиги, что ты помнишь?

– Ничего не помню, – призналась девушка и отрицательно покачала головой, но вдруг в какой-то момент ее лицо просветлело. – Хотя…

– Что ты помнишь? – я присела за стол и кивнула на табурет напротив. Лия села напротив меня, растерянно глядя на меня.

– Мне снится все время сон, только я думала это просто кошмар, – медленно проговорила девушка.

– Что за сон? – я заинтересованно посмотрела на Лию. Сны это наше подсознание, и зачастую там спрятано то, от чего наша память хочет нас уберечь.

– Мне снится пожар, – призналась девушка. – Я задыхаюсь от дыма, почти теряю сознание и тут вижу лицо Ядвиги.

– Но в поселении мне сказали, что Ядвига тебя нашла в лесу, – задумчиво произношу.

– Я больше не помню ничего, – ответила Лия.

– Неужели Ядвига тебя спасла? – я пыталась переварить услышанное. – Неужели Ядвига знала кто ты?

– Я не знаю, – растерялась Лия. – Ядвига не рассказывала мне ничего, просто говорила забыть и не думать о плохом.

– Старуха унесла с собой в могилу много тайн, – покачала я головой.

– Но если все так как мы думаем, то что нам делать? – девушка развела руками. – Нам надо бежать? Но куда?

– Еще чего бежать, – возмутилась откуда-то сверху агнес, которая все это время помалкивала. – Дать отпор этим разбойникам.

Стоило произнести привидению слово “разбойники”, как у меня в голове что-то перещелкнуло. Точно! Разбойники!

– Этот мордоворот, которого староста называл Рауль, это же один из тех разбойников, что напали на нас в лесу, – вдруг в голове всплыла картина нападения и лица спрятанные обрывками ткани. Только вот у одного из них тряпица слетела с лица и это он и был.

– Точно, – вскрикнула Лия. – А мне тоже показалось, что я его уже видела, только не могла вспомнить где.

– Да какая разница где вы его видели, – ворчит из под потолка Агнес.

– Ты права, – согласилась я. – Нам надо решить что делать.

– Оборонятся, – привидение спикировало к нам и нависло над столом. – Закрыть окна, двери, и приготовить кипяток, чтобы поливать со второго этажа из окон на нападавших. Это не смола конечно, но хоть что-то, – выдает свой план по осаде Агнес. Я даже невольно улыбнулась в ответ на ее слова. Наше привидение было готова с мечом сражаться за нашу безопасность, жаль только, что двух здоровых мужиков не остановит призрачная субстанция.

– Я не могу поверить, что я дочь барона, – произнесла Лия. – Это похоже на бред, – развела руками девушка. – Кто моя мать?

– Я знаю, милая, это тяжело принять, – ответила я, чувствуя, как сердце разрывается от боли за нее. Я подошла к ней и обняла ее за плечи, пытаясь передать ей хоть частичку своей силы и решимости. – Но мы должны быть сильными. Мы должны что-то предпринять. Я думаю ответы на все наши вопросы мы узнаем позже, а сейчас главное справится с с этими головорезами.

– Их всего двое, – приободрила нас Агнес.

– Не факт, – отрицательно покачала я головой.

– В лесу Рауль был не один, – напомнила я призраку о том, что на нас напала целая банда. – Думаю и сейчас они явятся не вдвоем.