Текст книги "Тайна вдовьей таверны (СИ)"

Автор книги: Агния Сказка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Как угодно, – произнес он, слегка поклонившись с напускным смирением. – Не смею больше вас задерживать. Приятного аппетита, дамы.

И он ушел, оставив нас в полном замешательстве. Я проводила его долгим, пристальным взглядом, чувствуя, как по спине противно ползет холодок. Что это было? Почему он так настойчиво расспрашивал Лию? Кто он такой? И что ему от нее нужно?

– Маргарет, – прошептала Лия, вцепившись в мою руку дрожащими пальцами, – мне страшно.

Я взяла ее ладонь в свою, успокаивающе сжимая ее пальцы. Не бойся, девочка. Я всегда буду рядом.

– Все в порядке. Не волнуйся. Он просто какой-то чудак. Перепил эля, вот и несет всякую чушь. Не обращай на него внимания.

Но, как бы я ни старалась, мне не удавалось отделаться от чувства тревоги. Что-то здесь было не так. Слишком уж настойчивым и подозрительным показался мне этот незнакомец. Его вопросы, его взгляд… все это вызывало неприятное ощущение надвигающейся беды. Что-то неладное творится, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Мы быстро доели ужин, потеряв всякий аппетит, и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, поспешили подняться в свой номер. Захлопнув за собой дверь и задвинув тяжелый засов, я прислонилась к ней спиной, чувствуя, как предательски дрожат коленки. Нужно успокоиться. Нельзя показывать свой страх.

– Что это было? – тихо спросила Лия, глядя на меня большими, испуганными глазами.

– Я не знаю, – ответила я, стараясь говорить как можно более уверенно, – но мне это не нравится. Нужно быть осторожными.

– Ты думаешь, он следит за нами? – прошептала Лия, плотнее кутаясь в теплое одеяло.

– Не знаю, но завтра мы уже покинем этот город и он нам больше не встретится, не переживай. Давай лучше готовится ко сну, завтра будет тяжелый день, – я попыталась успокоить девушку, хотя сама была испугана до невозможности. Мы разделись и нырнули в постель. ЛИя прижалась ко мне всем тельцем и уснула, а я еще долго думала о прошедшем дне и незнакомце, который, как мне показалось еще принесет нам неприятности.

Глава 11.

Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные, вышитые незабудками занавески «Уютного Уголка», едва коснулись моего лица. Нехотя открыв глаза, я ощутила, как вчерашние страхи, словно призрачные тени, немного отступили, рассеявшись в утренней дымке. В памяти еще живо стоял навязчивый незнакомец, но теперь он казался не таким зловещим. Может, и правда, обычный пьяница, которому взбрело в голову поразвлечься, приставая к незнакомкам? Хотя бдительность терять не стоит.

Повернув голову, я увидела Лию. Она мирно спала, укрывшись одеялом до самого подбородка, словно маленький, беззащитный котенок. Длинные волосы рассыпались по подушке, обрамляя ее нежное лицо. На нем больше не было и следа вчерашнего испуга, лишь умиротворение и безмятежность. Лишь бы этот покой длился как можно дольше. Сердце мое наполнилось теплом и нежностью к этой хрупкой девушке, ставшей мне родным и близким человеком в чужом мне мире.

Осторожно, стараясь не потревожить ее сон, я тихонько встала с кровати. Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола. На цыпочках подойдя к окну, я распахнула створки, впуская свежий утренний воздух. В нос ударил аромат выпечки. Кажется рядом с постоялым двором была булочная. Я бы не отказалась сейчас от кофе с круассанами. Но это лишь мечты. В это мире не знают что такое кофе и подозреваю что и круасаны печь тоже не умеют. За окном кипела жизнь. Окна постоялого двора выходили на большой двор и небольшой садик около него. Вот преимущество того, что мы выбрали постоялый двор на окраине городка. Петухи оглашали окрестности своими звонкими криками, где-то вдалеке мычали коровы, а воробьи весело чирикали, перелетая с ветки на ветку. Как же прекрасен этот мир, когда в нем нет места страху и тревоге.

Быстро одевшись, я спустилась вниз. Нужно было поскорее закончить все дела и покинуть этот город, пока вчерашний кошмар в виде назкомца не вернулся. Внизу царила утренняя суета. Постояльцы, с сонными лицами, завтракали за столами, слуги хлопотали, разнося заказы, а повар гремел посудой на кухне, создавая невообразимый шум. Хозяин, добродушный толстяк с красным, словно спелое яблоко, лицом, приветливо улыбнулся мне, увидев меня.

– Доброе утро, красавица, – пробасил он, усердно протирая стойку тряпкой. – Как спалось? Кошмары не мучили?

– Доброе, спасибо, – ответила я, стараясь скрыть легкую дрожь в голосе. – Спалось неплохо. Мы хотели бы сегодня уехать. Нужно закончить с покупками, да и забрать продукты, которые вчера оставили.

– Конечно, конечно, – закивал хозяин, поглаживая свой внушительный живот. – Сейчас все организуем. Только дайте мне минутку.

Пока Лия умывалась и собиралась, я расплатилась за ночлег и скромный завтрак, состоявший из овсяной каши и кружки теплого молока. Слуги вынесли на улицу наши запасы, аккуратно сложенные в корзины и мешки. Вскоре к нам присоединилась Лия, радостно улыбающаяся всем. Видимо и она позабыла про вчерашнего незнакомца и смотрела на новый день с улыбкой. Мы отправились на рынок, чтобы докупить недостающие продукты, без которых невозможно представить себе сытные и вкусные блюда в хорошей таверне.

Солнце светило ярко, заливая улицы Эрлсбурга теплым, ласковым светом. Птицы щебетали на все голоса, и город казался совсем другим, нежели вчера вечером, когда в воздухе, казалось витала зловещая неопределенность. Может, и правда, мы зря паниковали? Может, все обойдется, и нам больше не придется вспоминать об этом неприятном инциденте?

На рынке царило оживление. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, наперебой зазывая покупателей. Покупатели, прицениваясь, торговались, стараясь сбить цену, а дети бегали между прилавками, смеясь и играя. В этой суете и шуме чувствовалась жизнь, радость и надежда.

Мы быстро нашли все, что нам было нужно: сочные, налитые солнцем помидоры, хрустящие огурцы, душистый чеснок, спелые яблоки и груши, головку ароматного сыра и огромный окорок, копченый на вишневых ветках. Цены были вполне приемлемыми, и мы остались довольны своими покупками.

Вернувшись к постоялому двору с полными корзинами, мы наняли возницу с телегой, чтобы перевезти все наши припасы. Вместе с ним, кряхтя и отдуваясь, мы стали загружать продукты, часть из которых хранилась в прохладной кладовой постоялого двора. Хозяин, наблюдая за нашей работой, вдруг подошел ко мне с озабоченным видом. На его лице читалось искреннее беспокойство.

– Послушайте, девчата, – тихо сказал он, оглядываясь по сторонам и понижая голос, – вчера ко мне подходил один тип и расспрашивал о вас. Говорил, что видел вас в таверне вечером. Интересовался, кто вы такие, откуда приехали и куда направляетесь.

Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, словно кто-то провел по ней ледяной рукой. Значит, вчерашний незнакомец не оставил своих попыток узнать о нас хоть что-то. Его настойчивость пугала и настораживала.

– И что вы ему сказали? – спросила я, стараясь не выдать своего волнения. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, попавшая в клетку.

– Да ничего я ему не сказал, – пожал плечами хозяин, разводя руками. – Откуда мне знать, кто вы такие? Сказал, что вы просто постояльцы, переночевали и уехали. И все. Но, знаете, мне этот тип не понравился. Глаза у него какие-то недобрые, взгляд тяжелый. Мутный какой-то. Советую вам уезжать отсюда поскорее. От греха подальше. Мало ли что у него на уме.

Я благодарно кивнула. Совет хозяина казался вполне разумным. Лучше не испытывать судьбу и покинуть этот город, пока не случилось ничего плохого. Интуиция подсказывала, что этот незнакомец представляет реальную угрозу.

– Спасибо вам, – сказала я, искренне благодарная за его заботу. – Мы так и сделаем.

Загрузив все продукты в телегу, мы попрощались с гостеприимным хозяином и возницей и отправились в путь. Эрлсбург остался позади, а вместе с ним и вчерашние страхи и тревоги.

Дорога до нашей таверны прошла без каких-либо происшествий. Мы ехали наслаждаясь свежим воздухом, пением птиц и красотой окружающей природы. Справа и слева от дороги раскинулись бескрайние поля, усеянные золотыми головками подсолнухов. Вдалеке виднелись зеленые холмы, покрытые густым лесом. Время от времени мимо проезжали телеги, груженые сеном, и всадники на лихих конях.

Вскоре на горизонте показалась крыша нашей таверны, словно маяк, указывающий путь домой. Сердце радостно забилось в груди, наполняя душу теплом и надеждой.

Прибыв на место, мы первым делом занялись разгрузкой телеги. С помощью возницы, который оказался крепким и общительным парнем, мы перенесли все продукты в таверну. Осмотрев запасы, мы пришли к выводу, что поездка в Эрлсбург была очень удачной. Теперь у нас было все необходимое для начала работы: продукты, посуда, мебель и, самое главное, – мечта, которая грела наши сердца.

– Ну что, Лиюшка, – улыбнулась я, обнимая девушку за плечи, – кажется, мы сделали это. Скоро мы откроемся и жзинь наладится.

– Да, Маргарет, – ответила Лия, сияя от счастья, словно маленькое солнышко, – и это будет самая лучшая таверна во всем королевстве. Самая уютная и гостеприимная.

– Охохо, – вздохнула Агнес где-то под потолком. Мне показалось, что она моих мыслей не разделяла.

И вот день икс неминуемо приближался. Солнце, уставшее за долгий день, лениво скатывалось за горизонт, словно гигантский апельсин, выплескивая на небеса последние мазки розового и оранжевого. В нашей таверне, которую мы с Лией, немного наивно, но с огромной любовью, окрестили "Золотой Гусь", царил предпраздничный хаос. Завтра… Завтра день, к которому мы шли долгие месяцы, вкладывая в это дело все свои силы, мечты и надежды. Завтра "Золотой гусь" распахнет свои двери для посетителей, и я, признаюсь, испытывала одновременно восторг и жуткое волнение.

Мы обе, не чувствуя усталости, словно заведенные механизмы, носились по таверне, завершая последние приготовления. В воздухе витал пьянящий аромат свежеиспеченного хлеба с хрустящей корочкой, пряностей, и терпкий запах луговых трав, собранных Лией на рассвете. Лия, с румянцем во всю щеку, словно спелый персик, колдовала над огромным котлом с фирменной похлебкой. Это был мой секретный рецепт, потому что этот мир не знал что такое солянка, но благодаря мне он об этом узнает и полюбит это блюдо, также как его люблю я. Гости будут выстраиваться в очередь, чтобы отведать этого чуда.

Я же, стараясь не отставать от Лии, скрупулезно пересматривала и убирала в специальные ящички, расположенные под барной стойкой, глиняные кружки и деревянные ложки, проверяя, чтобы все было идеально. Никаких сколов, никаких трещин. Все должно быть безупречно. Каждая мелочь должна создавать атмосферу тепла, уюта и гостеприимства. Именно это я хочу дать нашим посетителям: ощущение дома, ощущение покоя и радости.

За день до открытия в нашу скромную таверну, словно по волшебству, прибыла небольшая труппа бродячих музыкантов. Они были молоды, энергичны и полны энтузиазма. Следом за ними появился фокусник с хитрым прищуром глаз, и жонглер с охапкой разноцветных булав, готовый поразить публику своим мастерством. Разложив инструменты и реквизит, они принялись настраиваться и репетировать. Звуки лютни, флейты и барабана, сплетаясь воедино, наполнили таверну веселым, праздничным настроением, словно унося меня в мир грез и фантазий.

В разгар этой приятной суеты в таверну заглянул старик с добрым, морщинистым лицом, и я сразу узнала в нем того самого возницу, который когда-то подвозил меня в селение.

– Здравствуй, вдовушка, – обратился он ко мне, приподнимая свою потертую шляпу, изрядно потрепанную ветром и временем. – Узнала старика?

– Конечно, узнала, – ответила я с искренней улыбкой, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. – Как ваши дела? Давно не виделись.

– Да вот, все в делах и разъездах, – ответил старик, поглаживая себя по подбородку. – Ну что, открываешься уже?

– Да, – кивнула я. – и как и обещала, приглашаю вас с женой на открытие.

– Ну что ж, – старику явно было приятно мое внимание. – Будет, непременно заглянем. Как же, такое событие.

Я, не раздумывая, предложила ему отведать нашей фирменной похлебки. Старик, недолго думая, с удовольствием согласился. После щедрой порции, с аппетитом умятой за обе щеки, он окинул Лию восхищенным взглядом и нахваливая ее кулинарный талант, сообщил, сейчас направляет в два села, что за лесом и обязательно расскажет там об открытии таверны.

– Ваша таверна будет славиться на всю округу, – заверил он, поднимаясь с лавки. – Уж я постараюсь. Помяните мое слово.

После его ухода меня охватила легкая паника. Если верить старику, то завтра к нам может нагрянуть столько гостей, что в таверне просто не хватит места. Ох, Маргарет, что же ты наделала?Промелькнула запоздалая мысль. Нужно было думать об этом раньше. Нужно было срочно что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.

Словно услышав мои мысли, в это самое время из села приехал мебельщик с последними остатками нашего заказа: стульями и столами, сделанными из прочного дуба. Увидев меня, он облегченно вздохнул, вытирая пот со лба своим грязным фартуком.

– Еле успел, – сказал он, тяжело дыша.

– Послушайте, – обратилась я к нему с надеждой, словно утопающий, ухватившийся за соломинку. – Не могли бы вы соорудить еще несколько лавок и столов, но для улицы? Боюсь, что в таверне просто не хватит места для всех желающих.

Мебельщик задумался, почесывая затылок своей мозолистой рукой. На его лице читалось сомнение.

– Ну, если постараться… – протянул он неуверенно. – Но это займет время. Да и материал не бесконечный.

– Я хорошо заплачу, – заверила я его, доставая из кармана несколько золотых монет. – И помогу, чем смогу. Работа будет спориться вдвойне.

В итоге мебельщик, соблазненный щедрым вознаграждением и моим энтузиазмом, согласился. Вместе мы, не покладая рук, быстро смастерили несколько прочных лавок и столов, которые тут же расставили перед таверной. Чтобы люди могли танцевать на улице под задорные звуки музыки, я решила организовать небольшой настил, используя старые доски, которые привез мужина.

В разгар этой напряженной работы в таверну, наконец-то, приехал Дамир. Увидев нас, измученных и уставших, он сразу же бросился помогать, засучив рукава своей рубахи.

– Говорите, что нужно делать, – скомандовал он бодрым голосом, словно бравый капитан, готовый вести свой корабль в бой.

Дамир с легкостью перетаскивал тяжелые столы и лавки, устанавливал настил, подносил инструменты и вообще делал все, что от него требовалось, не требуя ничего взамен. Его помощь была неоценима, и я, глядя на него, чувствовала огромную благодарность.

Наблюдая за нами, Агнес, наше не очень дружелюбное привидение, тихонько хихикнула, проплывая сквозь стену, словно легкое облачко.

– Ох, Маргарет, – прошептала она, прикрывая рот ладошкой. – Да он же в Лию влюблен. Прямо глаз с нее не сводит. И она, кажется, тоже к нему неравнодушна. Надо их сосватать. Переманите Дамира жить в таверну, и будет вам счастье.

– Не говори глупостей, Агнес, – ответила я, закатывая глаза, стараясь скрыть смущение. – Я не собираюсь лезть в личную жизнь Лии и играть роль свахи. Если им суждено быть вместе, то они сами разберутся. А Дамира переманивать не нужно. Если он захочет остаться, то останется. Я не хочу ни на кого давить.

Агнес вздохнула, но спорить не стала. Она лишь загадочно улыбнулась, словно зная что-то, чего не знала я.

К ночи, когда на небе зажглись первые звезды, все приготовления были завершены. Таверна сияла чистотой и уютом. На столах красовались свежие цветы, собранные Лией в окрестных лесах, а в огромном очаге потрескивал огонь, создавая теплую, домашнюю атмосферу. Мы с Лией, измученные, но довольные, сидели на лавке перед таверной, любуясь плодами своих трудов.

Завтра… Завтра нас ждал важный день. День, когда "Золотой Гусь" распахнет свои двери для посетителей. День, который определит наше будущее.

Глава 12.

Рассвет вломился в окна «Золотого Гуся» дерзкими мазками золотого, будто хвастливый художник решил одним росчерком кисти превратить нашу скромную таверну в подобие дворца. Я вскочила с кровати, опережая даже самых ранних петухов, и дело тут было не в пунктуальности. Нет, меня, словно натянутую струну, держало в напряжении предчувствие. Сегодня… сегодня все решится. Сегодня либо «Золотой Гусь» взлетит, либо упадет, сломав крылья.

В полумраке, стараясь не разбудить Агнес, чье призрачное жилище располагалось прямо под крышей, я натянула на себя свое лучшее – и, признаться, единственное приличное – платье. Сегодня нужно выглядеть достойно. Нужно излучать уверенность, даже если внутри бушует настоящий ураган.

Кухня встретила меня теплом печи и ароматом, за которым, казалось, можно было продать душу. Лия, уже вовсю колдовала над жаром. Она порхала между печью и столом, словно трудолюбивая пчелка, напевая себе под нос какую-то незамысловатую, но трогательную мелодию. В ее движениях чувствовалась какая-то особая грация, какая-то тихая радость.

– Доброе утро, соня! – поддразнила она, бросив на меня лукавый взгляд из-под густых ресниц, припорошенных мукой. – Я уж думала, ты проспишь все самое интересное. Пропустишь момент, когда твои пирожки начнут разлетаться за минуту.

– Не дождешься, – усмехнулась я в ответ, натягивая свой видавший виды фартук. – Сегодня у нас особенный день, и я не позволю себе пропустить ни одной секунды этого действа. Да и пирожки скорее твои, а не мои, – и я подмигнула девушке, которая смутилась от похвалы.

Засучив рукава, я с головой окунулась в работу. В печи весело потрескивали дрова, словно подбадривая нас своим жарким дыханием. Там, в огненном чреве, уже томились горы пирожков с мясом и капустой, румяные хлеба, пахнущие полем и солнцем, и моя гордость – аппетитная пицца, начиненная всевозможными вкусностями, привезенными нами из Эрлсбурга. А Лия, моя кулинарная фея, как всегда, без лишних слов и указаний, колдовала над огромной кастрюлей с солянкой. Наша "красная похлебка", как ее прозвала Агнес, была настоящим зельем, способным вернуть к жизни даже самого уставшего путника. Ее насыщенный цвет, острый вкус должны были прийтись по вкусу всем посетителям нашего заведения.

– Слушай, Лия, – проговорила я, орудуя острым ножом над огромным куском ветчины, – давай-ка сделаем побольше нарезок заранее. Чтобы все было готово к приходу гостей. И сразу накроем их колпаками стазиса. Я все еще счастлива, что раскошелились на эти диковинки в городе.

Лия, не отрываясь от помешивания похлебки, кивнула в знак согласия.

– Хорошая идея, Маргарет. Ты всегда все предусмотришь. Я даже и не подумала об этом.

И в этот момент, словно в ответ на мои мысли, в кухне появилась Агнес. Она, как обычно, лениво парила в воздухе, словно невесомое облачко, наблюдая за нами с любопытством и тихим, едва слышным хихиканьем.

– Агнес, милая, – обратилась я к ней с теплой улыбкой, стараясь не выдать своего волнения, – сегодня у нас особенный день. Открытие! Пожалуйста, сделай мне одолжение. Постарайся не пугать никого. Не показывайся, хотя бы до вечера. Хорошо?

Лицо Агнес мгновенно вытянулось. Ее призрачные губы надулись, словно у обиженной девочки, которой запретили играть в ее любимую игрушку.

– Но мне же тоже интересно, – проворчала она, опускаясь ниже и словно растворяясь в полумраке. – Я тоже хочу посмотреть на гостей. Хочу пощекотать им нервы.

– Я понимаю, Агнес, – ответила я мягко, зная, что спорить с привидениями бесполезно. Нужно быть тактичной и дипломатичной. – Я знаю, что тебе хочется развлечься, но ты можешь кого-нибудь напугать до полусмерти. Особенно новых посетителей, тем более об этом месте и так ходит дурная слава, и это к слову именно благодаря тебе, – пригрозила я привидению. – Потерпи немного, пожалуйста. Когда все успокоятся и праздник закончится, ты сможешь пообщаться с Дамиром. Он ведь тебя совсем не боится, правда ведь ?

– Правда, – подтвердила Агнес немного самодовольно улыбнувшись.

Упоминание о Дамире, нашем могучем и добродушном вышибале, подействовало на Агнес, как бальзам на душу. Она, немного подумав, кивнула в знак согласия. В ее призрачных глазах мелькнула искорка кокетства.

– Ладно, – сказала она неохотно. – А Дамир и правда славный парень. Такой сильный, такой… нормальный. Вот все бы так относились к призракам, как он.

Убедившись, что Агнес согласилась на мои условия, я облегченно выдохнула. С привидениями, конечно, хлопот не оберешься, но без них "Золотой Гусь" был бы совсем не тем. Да без поддержки Агнес, и ее заступничества, когда я испуганная, замершая и полуживая ворвалась сюда, я бы не выдержала. Я прогнала от себя тяжелые воспоминания. Сейчас не время и не место, надо думать о хорошем, о предстоящем празднике.

Кухню наполнил восхитительный аромат свежеиспеченного хлеба, пирожков, пиццы и колбасных нарезок. Запахи смешались, образовав неповторимую симфонию, способную разбудить аппетит даже у мертвого.

И вот, наконец, наступил долгожданный момент. За окошком показались первые посетители. Это были местные жители из селения, в котором выросла Лия. Они с любопытством разглядывали нашу таверну, галдели и перешептывались между собой, словно стайка воробьев, прилетевших на свежий корм.

Лия, заметив их, покраснела, словно маков цвет, и нервно одернула свое простое, но аккуратное платье. На ее лице отражалось смущение и какое-то робкое ожидание.

– Не переживай, – успокоила я ее, сжав ее руку. – Все будет хорошо. Они просто рады за тебя. Они помнят тебя другой, а теперь ты стала настоящей красавицей. Я горжусь тобой.

Когда первые посетители вошли в таверну, я приветствовала их широкой, искренней улыбкой. В этот момент я чувствовала себя хозяйкой целого мира, а не просто скромной таверны на перекрестке трех дорог.

– Добро пожаловать в "Золотого Гуся"! – воскликнула я, стараясь вложить в свой голос как можно больше тепла и гостеприимства. – Проходите, располагайтесь. У нас сегодня особенный день, и мы очень рады видеть вас.

Местные кумушки, увидев Лию, ахнули от удивления, словно перед ними предстало настоящее чудо.

– Вот это да, – воскликнула одна из них, всплеснув руками. Я ее узнала, именно она рассказывал мне про девочку, когда я пришла на похороны Ядвиги.

– Лиечка, это ты? Не узнать. Как же ты похорошела. Расцвела, как майская роза.

– И повзрослела, – добавила другая, оглядывая Лию с головы до ног. – Совсем не похожа на ту чумазую оборванку, которой мы ее все помним, – не смогла видимо удержаться от колкости дамочка. – Просто глаз не отвести.

Лия смущенно улыбнулась и опустила глаза.

– Здравствуйте, тетушки, – пробормотала она тихо, но в ее голосе чувствовалась какая-то новая уверенность.

Я же, довольная, наблюдала за этой картиной, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Лия действительно преобразилась в последнее время. Работа в таверне, забота о доме, любовь к кулинарии и, возможно, даже тайная симпатия к Дамиру словно вдохнули в нее новую жизнь.

Вскоре таверна наполнилась посетителями. Звуки смеха, разговоров, звяканья кружек и тарелок, приглушенные аккорды лютни, доносившиеся из угла, где готовились выступать музыканты, слились в веселый гул. Аромат нашей "красной похлебки" и свежей выпечки разносился по всей округе, привлекая все больше и больше гостей.

Солнце щедро лило золото в окна "Золотого Гуся", танцуя на натертых до блеска столах. Внутри гудело, как в пчелином улье, но это был счастливый гул – звонкий смех, обрывки разговоров, мелодии лютни, все смешалось в единую симфонию радости. Каждый столик был оккупирован, и даже на улице, где ловкий фокусник творил чудеса, я умудрилась пристроить пару галдящих компаний. Сердце мое билось в унисон с этим безудержным весельем, переполненное гордостью и, чего уж греха таить, облегчением. Казалось, таверна дышит полной грудью, живет и расцветает, и это было, без лишней скромности, целиком и полностью моей заслугой.

И вот, словно тень на солнечной поляне, в дверях появился староста Бернард собственной персоной. При полном параде, с женой под руку, украшенной тяжелыми бусами, и дочкой Беатрис, чье лицо, казалось, было навечно сковано маской надменности и презрения. Я, как заправский актер, натянула на лицо улыбку – дежурную, но, надеюсь, достаточно приветливую, чтобы скрыть легкую тревогу, проскользнувшую внутри. Присутствие Бернарда было важно. Его одобрение – это не только репутация, но и, в конечном итоге, деньги, а значит, и будущее "Золотого Гуся".

– Маргарет, – прогремел он своим басом, заставляя на мгновение стихнуть самые громкие разговоры. Гости, словно по команде, обернулись к нему, затаив дыхание. – Ну, ты даешь. Не узнаю старую таверну. Просто глаз не отвести, – меня удивил его тон, словно мы состояли в приятельских отношениях, а не виделись всего пару раз и то не при самых лучших обстоятельствах.

Он окинул взглядом зал, одобрительно кивнул в сторону фокусника, ловко жонглирующего горящими факелами на улице, и подошел ко мне, протягивая свою широкую, загрубевшую руку. В его глазах, обычно суровых и бесстрастных, мелькнуло что-то похожее на восхищение.

– Барон будет доволен, ох, как доволен, когда приедет с инспекцией, – пророкотал он. – Ты, Маргарет, сделала настоящее чудо. Молодец.

Я пожала его руку, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали. Упоминание о бароне действовало на меня, как холодный душ. За парадным фасадом улыбок и поздравлений скрывалась реальность – суровая, алчная и не всегда справедливая.

– Спасибо, Бернард. Я старалась, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. – Хотелось, чтобы у наших людей было место, где можно отдохнуть и хорошо провести время.

– И тебе это удалось, – вставила его жена, приветливо улыбаясь.. – Все так красиво, так уютно… И как вкусно пахнет. Просто праздник для глаз и живота.

Я предложила им столик в углу, у окна, из которого открывался вид на уличные столики и настил для танцев, на котором уже вышли первые гости. Сама взялась их обслуживать. Все остальное можно было поручить Лие или Дамиру, который вызвался помогать в зале, так как пока все вели себя достойно и в его прямых обязанностях необходимости не было. Для таких гостей, как Бернард, я сама буду официанткой, даже если у меня отвалятся ноги.

Беатрис, все это время молчавшая, сверлила меня взглядом, полным неприкрытой ненависти. Казалось, она ждала подходящего момента, чтобы всадить нож мне в спину. И момент этот, к моему сожалению, наступил, как только староста отвлекся на светскую беседу с женой о предстоящем празднике урожая.

– Значит, все-таки добилась своего? – прошипела она, приближаясь ко мне вплотную, так, что я почувствовала на своем лице ее дыхание. – Сжила со свету Джона, а теперь тут у тебя новый мужчина ошивается? Смотри, Маргарет, как бы и с этим не случилось чего… странного.

Она бросила презрительный взгляд в сторону Дамира, который, как раз в это время проходил мимо нас, неся угощение к одному из столиков. Он был высок, силен, и в его глазах читалась спокойная уверенность, которая, казалось, еще больше раздражала Беатрис. Ее слова были словно удар под дых. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, а кулаки непроизвольно сжались.

– Возможно, – процедила я сквозь зубы, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания, – в том, что Джон почил, была и твоя вина, Беатрис. Не стоит копать яму другому, можно и самому в нее упасть.

Ее лицо, и без того не отличавшееся красотой, исказилось от злости, словно она проглотила кислый лимон.

– Что ты такое несешь?! – выплюнула она, едва сдерживая крик.

– Я все знаю, – произнесла я еле слышно. – И кто и меня отравить я тоже помню, так что я бы на твоем месте держалась бы от меня подальше.

Староста, видимо, почувствовав неладное, повернулся к нам, нахмурив свои густые брови.

– Что тут у вас происходит? – спросил он подозрительно, чувствуя напряжение, витающее в воздухе.

– Это лучше узнать у вашей дочери, Бернард, – отрезала я, стараясь держать себя в руках. – Уверена, она вам все расскажет.

Развернувшись на пятках, я гордо удалилась от их столика, оставив их в полном недоумении. Я чувствовала на себе прожигающий, полный ненависти взгляд Беатрис, но не оглянулась. Хватит с меня этих змеиных укусов. Пусть теперь сами разбираются в своих темных тайнах.

Вскоре Бернард расплатился за обед, оставив щедрые чаевые (видимо, пытаясь загладить неловкость), и ушел вместе со своей семьей. По их хмурым лицам было ясно, что дома их ждет серьезный разговор. И пусть. Возможно, пришло время, чтобы правда, какой бы горькой она ни была, наконец вышла наружу.

А я вернулась к своим гостям. На улице фокусник, завидев меня, поклонился, сорвав аплодисменты публики, и продолжил свое представление, ловко жонглируя горящими факелами. Дети визжали от восторга, взрослые смеялись и аплодировали.

Всякий раз, когда я позволяю себе поверить в сказку, судьба словно ждет этого момента, чтобы сдернуть с меня одеяло иллюзий и окатить ледяной водой реальности. День открытия "Золотого Гуся" был таким праздником – оазисом безмятежности в пустыне моей жизни. Но, как гласит старая пословица, беда не приходит одна…

Все шло безупречно, как хорошо отлаженный механизм, пока не наступил поздний вечер. Гости, с лицами, раскрасневшимися от угощения и веселья, плясали на настиле, словно позабыв обо всех заботах. Их смех, щедрый и искренний, был лучшей музыкой для моих ушей. А потом… словно из густого тумана кошмара, в дверях возник он. Тот самый незнакомец из Элсбурга. Мужчина, чьи серые, как зимнее небо, глаза пронзили меня и Лию на постоялом дворе, чьи настойчивые вопросы заставили нас испугаться. Мое сердце болезненно сжалось, словно ледяной кулак сжал его в своей хватке. Лия, стоявшая рядом, вцепилась в мою руку с такой силой, что я почувствовала, как у меня заныло запястье, в которое ухватилась девушка.

Незнакомец, казалось, совершенно не заметил нашего замешательства. Вел себя с такой непринужденной уверенностью, словно ничего не произошло, словно это не он несколько дней назад вытягивал из нас правду клещами подозрений. Напротив, он одарил нас обезоруживающей улыбкой – искусной маской, скрывающей, я чувствовала, какую-то темную игру. Улыбкой, которая не смогла рассеять тумана тревоги, мгновенно сгустившегося вокруг меня, подобно ядовитому газу.

– Добрый вечер, дамы, – произнес он, его голос, несмотря на мягкость и обходительность, резанул по моим нервам, как скрип гвоздя по стеклу. – Отличный праздник. Вижу, таверна процветает.

Я с трудом проглотила ком, вставший в горле, и попыталась изобразить что-то похожее на радушие, хотя внутри меня все кричало о желании бежать, спрятаться, исчезнуть.