Текст книги "Тайна вдовьей таверны (СИ)"

Автор книги: Агния Сказка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16.

Кашель разрывал грудь, обжигая горло раскаленными иглами. Дым, едкий и густой, словно саван, окутывал меня, забиваясь в легкие, лишая последних сил. Мои пальцы, онемевшие от боли, продолжали отчаянно дергать веревки, царапая кожу до крови. Я знала – это конец. Наша последняя надежда угасла вместе с треском рушащихся балок.

Лия, бедная девочка, всхлипывала, прижавшись ко мне всем телом. Ее дрожь, мелкая и частая, передавалась мне, удваивая мой собственный страх. Я чувствовала, как она сдается, как ее воля к жизни угасает, словно пламя свечи на ветру. И это было самым страшным.

Вдруг, сквозь какофонию огня и предсмертные хрипы, пробился звук. Сначала тихий, приглушенный, словно далекое эхо, но потом все громче и отчетливее. Гомон голосов, крики, лязг металла – диссонанс надежды и безнадежности в огненном аду. Неужели… неужели это возможно? Неужели кто-то пришел?

В моей груди, словно крошечный росток, пробившийся сквозь толщу земли, вспыхнула надежда. Слабая, робкая, почти неслышная, но такая долгожданная. Я молилась, чтобы это не было игрой моего воспаленного разума, галлюцинацией, порожденной страхом и удушьем. Но я боялась поверить. Боялась, что реальность окажется еще более жестокой.

Но шум нарастал. Он становился все громче и отчетливее, заглушая даже рев пламени. Мои сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас вырвется из груди. И вот, сквозь треск пламени, словно раскат грома, раздался оглушительный удар. Дверь сарая вылетела, словно щепка, рассыпаясь в прах.

В проеме, окутанном клубами дыма и адским пламенем, возникли две фигуры. Невероятные, нереальные, словно сошедшие со страниц сказок о героях. Я не могла поверить своим глазам. Это было невозможно.

– Дамир, – выдохнула Лия, задыхаясь от дыма и слез. Ее голос прозвучал, как тихий колокольчик в ночи.

Он стоял там, в самом пекле, с мечом в руке, и в его глазах пылал такой гнев, что я содрогнулась. Гнев, который обещал раздавить тех, кто посмел причинить нам зло. Но не только он. Рядом с ним стоял… Кристоф.

Кристоф?! Мой рассудок отказывался понимать. Что он здесь делает? Как он узнал?

Я не успела задать себе эти вопросы. Дамир, словно вихрь, ворвался в сарай, разрубая веревки одним взмахом клинка. Свобода! Какое пьянящее, какое желанное слово! Кристоф, не теряя ни секунды, принялся тушить огонь вокруг нас сгребая землю и засыпая ею пламя. Движения его были быстрыми, четкими, профессиональными.

– Маргарет! Лия! Быстрее! – кричал Дамир, его голос звенел тревогой и решимостью.

Кристоф подхватил меня на руки, словно я была пушинкой, и вынес из горящего сарая. Я почувствовала, как он прижимает меня к себе, как сильно бьется его сердце. Дамир, подхватив Лию, последовал за ним.

Воздух снаружи был чистым и свежим, словно глоток жизни после долгой, мучительной агонии. Я закашлялась, пытаясь откашлять из легких едкий дым, чувствуя, как горький привкус пепла остается на языке.

Придя в себя, я увидела, что сарай превратился в руины. Огонь, алчный и беспощадный, пожирал последние остатки дерева, превращая их в груду обугленных бревен. Как нам удалось выйти из этого ада живыми, одному Богу известно. Но не только это привлекло мое внимание. Неподалеку от полыхающего кострища, связанные по рукам и ногам, сидели разбойники. Все до единого.

Лица их были перекошены от злобы и страха. В их глазах читалось отчаяние и бессилие. Но сделать они ничего не могли. Дамир и Кристоф, опустили нас на ноги, но не торопились отходить. Да у меня и сил не было, чтобы самостоятельно стоять на ногах. Я позволила Кристофу обнимать себя, чувствуя что мне это приятно.

Вдруг, словно из ниоткуда, к Лие бросился пожилой мужчина. Он был одет в богатую, я бы даже сказала роскошную одежду, и весь его вид говорил о знатности. Его лицо было изрезано морщинами, словно карта жизни, а в глазах стояли слезы. Слезы радости, слезы облегчения, слезы надежды.

– Доченька! – закричал он, пытаясь обнять девушку. – Я так долго тебя искал.

Лия отшатнулась от него, словно от удара. В ее глазах не было радости, лишь испуг и недоверие. Она инстинктивно прижалась к Дамиру, словно ища у него защиты, словно только он мог ее спасти.

– Кто вы? – спросила она дрожащим голосом, в котором слышалось отголоски пережитого ужаса. – Я вас не знаю.

– Лия, это я, твой отец, – умоляюще произнес старик. Его голос дрожал от волнения. – Неужели ты меня не помнишь? – на лице мужчины отразилось страдание.

Лия посмотрела на Дамира, ища у него совета, поддержки. Он кивнул ей, словно говоря: «Решай сама. Это твой выбор».

Не знаю, что почувствовала Лия в этот момент. Какой водоворот эмоций захлестнул ее душу. Но она не бросилась в объятия незнакомца. Она лишь робко подошла к нему, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение, протянула руку и коснулась его лица.

– Я и в самом деле плохо помню все что со мной произошло до того как я попала к Ядвиге, но уверена, что память скоро ко мне вернется, – произнесла она протягивая руку к мужчине. Он схватил ее за запястье, а потом и вовсе обнял, а девушка не оттолкнула, словно давая ему шанс.

Старик заплакал, не сдерживая слез. Он обнял ее крепко-крепко, словно боялся, что она снова исчезнет, словно хотел навсегда впечатать ее образ в свою память.

В этот момент я почувствовала прикосновение к своей руке. Кристоф. Его ладонь была теплой и сильной, дарящей мне чувство защищенности и покоя. Он смотрел на меня с такой нежностью, будто мы возлюбленные, которые наконец-то встретились после долгого расставания.

– С тобой все в порядке, Маргарет? – спросил он, ласково убрав волосы с лица.

– А мы уже перешли на “ты” ? – если честно я так растерялась от его поведения, что сработали инстинкты и я выпустила иголки, превратившись в ежика.

– Да, – кивнул мужчина ничуть не испугавшись моего ершистого поведения. Лишь легкая нежная улыбка появилась на его губах,

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло сдавило от эмоций, а в глазах стояли слезы. Вокруг царил хаос: догорал сарай, разбойники сидели связанные, Лия воссоединилась со своим отцом. Но в глазах Кристофа я видела лишь спокойствие и защиту.

– Как ты здесь оказался? – наконец-то я смогла выдавить из себя вопрос. – Как вы все здесь оказались?

– Я получил ваше послание, – отозвался Дамир. – И сразу же хотел отправиться к вам, но так как я работал тогда у Кристофа, то поспешил предупредить его.

– А я уже начал спрашивать, что случилось, и когда понял, с кем случилась беда, то поспешил на помощь, – дополнил рассказ Кристоф.

Я удивленно посмотрела на мужчин. Они, оказывается, не только знакомы, но Дамир еще и работал на Кристофа. Я отвела взгляд, пытаясь прийти в себя и переварить услышанное, как мой взгляд упал на двух мужчин, что охраняли разбойников. Это были братья-плотники Ганс и Клаус.

– И вы здесь? – удивленно выдохнула я.

– Привет, хозяюшка! – крикнул брат-весельчак.

– Это все ты подстроил? – я удивленно посмотрела на Кристофа.

– Ты меня раскусила, – рассмеялся Кристоф. – Барон, можно уводить бандитов?

– Отец, называй меня просто отец, – поправил Кристофа старик.

– Постараюсь, – ответил мужчина, поджав губы. Казалось, что ему с трудом даются эти слова. – Бароном вы для меня были дольше, чем отцом, – добавил он уже еле слышно, так что услышала только я.

– Идемте в таверну, – позвала я мужчин, глядя, как разбойников уводят братья-плотники вместе с тем незнакомцем, который все выспрашивал о Лии тогда в таверне. – Расскажите нам все толком.

Опираясь на руку Кристофа, я повела всех в таверну, где кружила под потолком испуганная Агнес.

– Какое счастье, что вы живы! – прокричала она и метнулась к нам. – Простите меня. Прошу вас.

– Ты знала, что Джон жив? – я немного подозрительно смотрела на привидение.

– Нет, – ответил призрак. – Я знала лишь то, что ты мне сказала.

– За что тогда просишь прощения? – спрашивает Лия.

– Что Джон – мой сын, – и если бы у призрака была телесная оболочка, то она бы расплакалась.

– Ты ни в чем не виновата, – ответила я примирительно. – Ты умерла задолго до того, как он стал сволочью.

Агнес кивнула и уплыла под потолок, горевать и винить себя.

– Так как вы все встретились? – Лия смотрела на Дамира, а потом перевела взгляд на отца. Я видела, что она чувствует себя не в своей тарелке рядом со старым бароном.

– Ко мне прибыл старый друг, который рассказал, что в таверне увидел девушку, невероятно похожую на Марию, – ответил барон. – Я не мог в это поверить. Долго собирался и наконец-то решил приехать. Решил попросить сына сопровождать меня, а тут к нему этот юноша прибежал и рассказал, что вас задумали убить, – рассказал барон.

– Зачем они убили нашу мать? – Кристоф задал вопрос словно бы в пустоту, но я понимала, что он спрашивает у барона.

– Бернард жаждал власти, – прозвучал приглушенный голос пожилого мужчины, словно вырвавшийся из глубин давно похороненных сожалений. – Он, словно назойливая муха, жужжал о том, что староста ворует, что нет порядка, но я, глухой и слепой, отмахивался от его слов, – барон тяжело вздохнул, словно этот вздох вытягивал из него всю жизненную силу. – Старый староста был мне удобен, привычен. Бернард был молод, горяч, амбициозен, а я… я цеплялся за прошлое, за иллюзию стабильности. Лишь когда тьма спустилась на наши земли, когда разбойничьи шайки начали терзать окрестности, оставляя за собой лишь кровь и пепел, во мне зашевелилось беспокойство. Холодное и запоздалое.

– Они… убили нашу мать? – в глазах Лии плескался первобытный ужас, словно перед ней вновь развернулась сцена той страшной ночи. – Бернард специально организовал разбойничью банду, чтобы подорвать доверие к старому старосте.

– Как цинично выразился Бернард, – горькая усмешка искривила губы барона, – они не планировали убийство. Лишь слегка припугнуть…

– Но что-то пошло не так, – прошептала Лия, словно вытягивая слова из вязкого тумана памяти. – Я… я сорвала с Бернарда платок. Платок, за которым он прятал лицо…

– Да, – барон поспешно кивнул, в его взгляде мелькнула тревога. – Но ты ни в чем не виновата, дитя мое, – добавил он торопливо, словно опасаясь, что хрупкие ростки воспоминаний оборвутся.

– Виноват Бернард, одна лишь его гнилая душа, а не ты, – твердо заявила я, крепче прижимая к себе дрожащую девушку, поглаживая ее по спине, словно пытаясь согреть и защитить от ледяного прикосновения прошлого.

– Да… да, я понимаю, – едва слышно прошептала Лия, но сдержать поток слез уже не смогла. Слезы обжигали ее лицо, словно кислота разъедая.

– Они напали на ваш домик в лесу, – вновь заговорил барон, его голос стал глуше и тяжелее. – Они хотели лишь напугать Марию, чтобы она пожаловалась мне и я принял меры… но когда поняли, что их лица раскрыты, когда маски были сорваны, то… то им пришлось убить ее. Юнилию же… Юнилию спасло чудо.

– Меня зовут Юнилия? – в голосе Лии прозвучало удивление, смешанное с надеждой.

– Да, но для нас ты всегда была Лией, – ответил мужчина с нежностью, смотря на дочь с любовью и болью. – Дети мои… – вдруг обратился он к нам с Кристофом. – Простите меня, старого дурака.

– Барон, не стоит… – попытался остановить его смущенный Кристоф, но старик, словно подкошенный, рухнул на колени, опустив голову в знак глубочайшего раскаяния.

– Дурак я был, ослепленный собственным эгоизмом, – пробормотал он, словно вынося себе смертный приговор. – Любил вашу мать, как безумец, но отец, заставил меня жениться на Ванессе, на этой холодной и бесплодной женщине, которая не принесла мне ни детей, ни счастья. Когда Мария погибла, я… я хотел последовать за ней в могилу, но только наличие Кристофа, моего сына, удержал меня от этого безумного шага.

Я взглянула на Кристофа и увидела в его глазах отблеск той давней трагедии, ту боль, которую он так тщательно скрывал за маской непроницаемости. Мне даже показалось, что на его ресницах блеснули слезы, но я отвернулась, чтобы не смущать мужчину.

– Значит, вы не будете против того, чтобы я вышла замуж за Дамира? – вопрос Лии прозвучал довольно неожиданно, но невероятно к месту. Молодец, девочка. Как говорится, куй железо, пока горячо.

– Я благословляю вас, дети мои, – произнес барон, поднимая голову и глядя на обнимающуюся пару. – Я все понял… Я не буду противиться вашему счастью. Я не повторю ошибок своего отца. Когда ты несчастлив, то деньги уже становятся не важны. Только вот…

– Только что? – насторожилась Лия, предчувствуя подвох.

– Только я хотел бы предложить Дамиру получить образование. Чтобы он смог достойно управлять землями, которые я вам выделю, – произнес барон с виноватой улыбкой.

– Конечно же! – обрадовалась Лия. – Ты же не против, любимый? – девушка заглянула в лицо парню, который смотрел на нее с обожанием. Он лишь улыбнулся и кивнул, не в силах произнести ни слова. Мне кажется он согласился на что угодно, лишь бы быть с Лией рядом. Уверена, когда всплыло, что она дочь барона, он уже попрощался с ней мысленно.

– А ваша милость распространяется и на меня, отец? – Кристоф хмуро смотрел на старика, словно пытаясь разгадать его истинные намерения.

– Конечно, Кристоф, – барон попытался встать с колен, и Кристоф, преодолевая внутреннее сопротивление, протянул ему руку, чтобы помочь. – Ты мой сын, моя кровь. Я официально признаю тебя перед законом. Ты мой наследник, будущий барон.

– Я не об этом, – ответил Кристоф, отводя взгляд. – Я… я хочу жениться, – выпалил он вдруг, словно признаваясь в преступлении.

И в этот самый момент, когда эти слова сорвались с его губ, мир вокруг меня пошатнулся. Я не знаю, что я чувствую к этому неразговорчивому мужчине, но внезапно, словно от удара в солнечное сплетение, у меня закружилась голова, земля ушла из-под ног, и в ушах зазвенело тревожным колоколом.

Эпилог.

Шесть месяцев пронеслись вихрем, словно стая перелетных птиц, подхваченных осенним ветром. Лето, такое щедрое на солнце и тепло, словно и не бывало – унесло с собой остатки моей зимней стужи, что была в душе, оставив взамен лишь воспоминания о долгих вечерах, проведенных у пылающего очага в таверне. А затем на пороге неслышно зашелестела щедрая осень, окрашивая мир в багряные, золотые и янтарные тона. Таверна «Золотой Гусь» изменилась, словно распустившийся бутон, очнувшийся после долгой спячки. Лия, словно маленький солнечный зайчик, сияя из-под белоснежного чепца, ловко сновала между столиками, разнося кружки с ароматной медовухой. Ее движения стали уверенными и отточенными, словно отработанными годами практики. Да, она отстояла свое право самой решать чем заниматься. Хоть барон и был против, чтобы его дочь прислуживала в таверне, но девушка показала свой стальной характер и отстояла право самой решать свою судьбу. К слову, посетителей у нас стало в два раза больше. Все хотели посмотреть на дочь барона, которая не стыдится работать в таверне.

Две помощницы, круглолицые и работящие девицы, посмеиваясь и все время шуча, сновали между столами, переговариваясь тихими голосами, словно делились маленькими секретами. Сама Агнес, предпочитала не показываться посетителям. Ее призрачная фигура лишь иногда мелькала в полумраке кухни, словно серебристая дымка, давая понять, что хозяйка по-прежнему присматривает за своим любимым детищем, наблюдая за порядком и уютом. Но, я чувствовала, что ее сердце все еще горело тихим пламенем стыда за своего непутевого сына, чья подлость предстала во всей своей отвратительной наготе.

Дамир, широкоплечий и улыбчивый, часто заглядывал в таверну после изнурительной работы. Барон и Кристоф взялись за его образование, решив сделать из него образцового управленца. Но справедливости ради, он был очень толковым пареньком, и сам стремился развиваться чтобы Лия никогда не пожалела о том, что она выбрала его в свои мужья. Он неизменно выбирал дальний столик, откуда открывался прекрасный вид на Лию. Его взгляд, наполненный нежностью и обожанием, не отрывался от нее, словно боялся упустить хоть малейшую деталь. Они обменивались короткими фразами, наполненными обещанием скорой свадьбы, и каждое их слово, казалось, звенело в воздухе предчувствием счастья. После свадьбы Лия окунется в семейную жизнь и ей уже будет не до таверны. Но я справлюсь и одна. Тем более у меня есть толковые помощницы, так что я уже точно одна не останусь.

Кристоф стал завсегдатаем "Золотого Гуся". Он неизменно занимал свое место у окна, откуда открывался вид на осенний пейзаж, с задумчивым видом потягивая напитки и… наблюдая за мной. А я… я по-прежнему держала его на расстоянии, словно между нами была невидимая стена. Мое сердце, израненное прошлым, измученное предательством и болью, боялось поверить в искренность его чувств. Я видела, как он смотрит на меня, как помогает по хозяйству, не чураясь никакой работы, как каждое утро дарит мне маленькие букетики полевых цветов, собранных на рассвете. Но в моей голове все еще звучали слова о его желании женится.

Но все изменилось. Однажды вечером, когда таверну окутывала мягкая дымка осеннего сумрака, а за окном листья шуршали под порывами ветра, словно делились своими печалями, Кристоф подошел ко мне. Последний посетители уже покинули таверну и мы оказались в ней одни. Мужчина взял мою руку, теплую и шершавую от работы, и заглянул прямо в глаза. В его взгляде я увидела целую вселенную: любовь, нежность, надежду и… страх.

– Маргарет, – произнес он тихо, но твердо. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я отшатнулась от него, словно от удара. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать их смысл.

– Как же… твоя невеста? Ты же просил отца разрешения на брак ….

Кристоф вздохнул и крепче сжал мою руку, словно боясь, что я снова ускользну от него.

– Не было никакой невесты, Маргарет. Я тогда… думал о тебе. Когда просил разрешения, я имел в виду тебя. Я мечтал о том дне, когда смогу предложить тебе руку и сердце, – его голос дрогнул, и я увидела, как в его глазах блеснули слезы.

В моей груди вспыхнул огонек надежды, словно маленькая искра, готовая разгореться в пламя. Я смотрела на Кристофа, пытаясь разглядеть в его лице правду, заглянуть в глубину его души. И я видела лишь искренность, тепло и любовь, которые согревали меня изнутри, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи.

– Ты… ты говоришь правду? – прошептала я, не веря своему счастью.

– Клянусь всем, что мне дорого, – ответил Кристоф, его голос звучал как клятва. – Я люблю тебя, Маргарет. Больше всего на свете.

Слезы, которые я так долго сдерживала, потекли по моим щекам, обжигая их своим жаром. Я больше не могла скрывать свои чувства, не могла бороться с тем, что переполняло мою душу. За эти долгие месяцы я поняла, что люблю этого мужчину, правда я думала, что безответно, но оказывается это не так…

– И я тебя, Кристоф, – прошептала я, чувствуя, как рушится последняя стена, отделявшая меня от счастья. – Я тебя тоже люблю.

Он притянул меня к себе и крепко обнял. В этот момент в таверне стало особенно тихо. Краем глаза вижу, что Лия, Дамир и даже призрачная Агнес, затаив дыхание, наблюдали за этой долгожданной сценой, словно за кульминацией долгого спектакля. Я даже не обратила внимание, что они в таверне сейчас.

В таверне "Золотой Гусь" царили любовь и счастье. Здесь, где когда-то витала тень прошлого, теперь расцветала надежда на светлое будущее. Будущее, в котором у каждого было свое место, свое счастье и своя любовь. Будущее, которое только начиналось.

В день нашей свадьбы, когда небо нахмурилось, словно предчувствуя перемены, и листья кружились в вальсе, Агнес появилась передо мной. Ее призрачная фигура, обычно полупрозрачная и бледная, казалась более отчетливой, словно она собирала все свои силы в последний раз.

– Маргарет, – прошептала она, ее голос звучал тише шелеста осенних листьев. – Я чувствую… Я чувствую, что смогу покинуть вас.

– Покинуть? – я удивленно посмотрела на призрака.

Я сидела в своей комнате, которую перенесла на самый верх таверны, под крышу и прихорашивалась перед церемонией. Ее решено было отпраздновать в таверне, не смотря что старый барон очень хотел закатить пирушку, я и Кристоф настояли на том, чтобы все было скромно в самом тесном кругу родных и друзей.

– Я чувствую мне пора, – произнесла Агнес грустно. – Я хочу чтобы ты провела ритуал, и я смогла уйти, – тихо произнесла привидение. – Я скажу что надо делать.

Сердце сжалось от тоски. Мы с Лией провели ритуал, древний и священный, призванный освободить дух Агнес от земных оков. И когда последние слова молитвы сорвались с наших губ, Агнес развеялась, словно утренний туман, растворившись в воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат лаванды и тоску.

– Я буду по тебе скучать, Агнес, – прошептала я, глядя в пустоту. – Несмотря на твой ворчливый характер, на твое постоянное недовольство, я буду по тебе скучать. Ты стала частью моей жизни, частью моей семьи.

Кристоф обнял меня за плечи, прижимая к себе. Кристоф переехал ко мне в таверну, но с условием, чтобы я подыскивала себе замену. Старый барон слезно просил его перебраться в родовой замок, чтобы передать ему все управленческие дела. За эти месяцы, что я подыскивала себе замену, Кристоф стал мне не просто мужем, он стал моим другом, моей опорой, моей семьей. А замена мне нашлась довольно быстро. Марушка, у которой я покупала молоко, пришла как-то ко мне и спросила не хочу ли я продать таверну ей. Денег она могла предложить не много, но интуиция подсказывала, что я могу доверить ей свое детище. К новому году, я уже перебралась в замок барона, где мне предложили навести новые порядки, но я пока не спешила. У меня были подозрения, что нам понадобятся не новые порядки, а детская. Но я пока не спешила. Не хотела перетаскивать внимание на себя. Кристоф же наладил отношения со старым бароном, который души не чаял в своих детях, но не умел выражать свои чувства. Он сумел растопить лед в его сердце, и теперь я часто видела, как они проводят время вместе, обсуждая политику или просто молча сидя у камина.

Иногда Кристоф даже называл его отцом, и тогда в глазах барона вспыхивал огонек счастья, словно маленький мальчик, получивший долгожданный подарок.

В праздник нового года я рассказала что беременна, Кристоф закружил меня, а барон плакал от счастья. Лия и Дамир понимающе переглянулись, и мне показалось, что им тоже есть что сказать, но они решили пока помолчать. И теперь, когда Агнес ушла, я знала, что мы справимся. Вместе. Мы построим новую жизнь, полную любви, счастья и надежды. Будущее, в котором не будет места прошлому, а будет только светлое и прекрасное настоящее. А еще, я решила, что если у меня родится дочь, то я назову ее Агнес. Почему-то я была уверена, что ей было было приятно.

КОНЕЦ