Текст книги "Развод. Вернуть графиню (СИ)"

Автор книги: Агата Северина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6

– Что значит ушла⁈

Рёв Малкольма эхом разносился из одного конца поместья в другой, пока сам он бежал вниз по лестнице. Он не успел закончить утренние сборы, не успел до конца одеться, но ему было плевать.

– Какого черта ее никто не остановил?

Оказавшись в холле, Мэл развернулся и ткнул пальцем в Джонсона, который семенил за ним.

– Тебя это тоже касается! – прорычал он камердинеру. – Почему ей позволили уйти?

Джонсон выглядел сбитым с толку. Он нахмурился и отвел в сторону глаза.

– Простите, милорд, я… Я не знал, что вы будете возражать, если графиня захочет посетить деревенский праздник. Если бы я знал, то…

– Деревенский праздник? – прошептал Мэл ошарашенно.

Его сердце, до этого колотившееся где-то в горле, соскользнуло обратно на свое место. Он ухватился рукой за бок, готовый согнуться пополам от облегчения.

– Деревенский праздник… Боже, она просто ушла на праздник…

Подышав немного, он распрямился и укоризненно посмотрел на Джонсона.

– Черт возьми, почему ты просто не сказал мне сразу? Не обязательно так меня пугать.

Камердинер удивленно моргнул, явно смущенный необычным поведением хозяина. Да Мэл и сам не помнил, когда в последний раз так сильно выходил из себя.

– Еще раз прошу прощения, милорд. – ответил Джонсон. – Если бы я знал, что вас волнует местонахождение графини, я бы сразу же обо всем вам рассказал.

Всё еще тяжело дыша, Мэл подозрительно прищурился. Ему показалось, или в голосе Джонсона послышался упрек?

– Джонсон? Возможно, ты хотел бы сказать мне что-то еще?

Его верный слуга расправил плечи и слегка прочистил горло. Но, несмотря на кажущуюся решимость, его взгляд блуждал по холлу, избегая встречи с графом.

– Кхм-кхм… господин, если вы позволите мне говорить открыто…

– Не просто позволю, я приказываю.

Камердинер глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

– Милорд, возможно, это не мое дело, но… в последнее время весь персонал, включая меня, обеспокоен состоянием Ее Милости. Она сама не своя, и мы опасаемся, что это сказывается на ее здоровье…

Мэлу показалось, что под ним разверзлась земля. Что он вот-вот провалиться в пучину страха и отчаяния.

– Мюриэль больна?

Он подался вперед и только каким-то чудом не схватил Джонсона за грудки, чтобы вытрясти из него душу.

– Проклятье! Почему мне никто сказал, что моя жена больна?

Первое, о чем он подумал – нужно срочно звать врачей. Потратить всё состояние, но согнать сюда всех докторов Британии, чтобы вылечили Мюриэль, даже если это будет последним, что они сделают в жизни.

Но как только эта мысль промелькнула, за нею тут же пришла вторая, и Малкольм побледнел… Врачи не спасли его мать. Никто смог помочь ей преодолеть родильную лихорадку. Конечно, у Мюриэль явно другой случай, но… А что, если никто не поможет и ей?

Ее лицо, стоявшее у него перед глазами, вдруг странным образом смешалось с картинами из прошлого. Со смутными воспоминаниями об улыбке матери и о том, как отец говорил о ней. Такое случалось нечасто, как правило, после двух-трех бокалов бренди.

– Я знал… – говорил отец, глядя в пространство, – я с самого начала знал, что она слаба. Она не могла даже вальс станцевать, не запыхавшись. Я не должен был жениться на ней.

Обычно за этим следовал еще один глоток и покачивания головой.

– Были и другие женщины, сынок. С бедрами пошире, которые бы справились с деторождением лучше, но… Я хотел Эмму.

Тут глаза отца переполнялись болью и начинали блестеть, словно от скопившихся слез. Потом он винил слуг, что те не справились с уборкой и пыль разъедала ему глаза. Но отчего-то Мэл, даже будучи ребенком, прекрасно понимал, что дело вовсе не пыли.

– Твоя мать была… милой, – вздыхал отец. – Доброй, нежной. Твой дедушка предостерегал меня, но не прислушался к его совету. Я верил, что у нас всё получится, а потом… потом она умерла. И вот тогда-то я…

Его голос начинал дрожать, но маленький Мэл всё равно просил его продолжить.

– И тогда ты что, отец?

– Тогда я понял, что лучше всегда думать головой, а не сердцем, Малкольм. Сердце часто ошибается. Если бы я вовремя подумал головой и остановился бы, то Эмма была бы жива. А теперь передай мне еще бренди…

Мэл заставил себя прогнать это воспоминание и стиснул зубы. Совершил ли он ошибку, женившись по любви? Возможно, да. Но будет время подумать об этом позже – когда он поймет, что именно происходит с Мюриэль. Сейчас это было первостепенной задачей.

Его руки сжались в кулаки всего в паре дюймов от Джонсона.

– Что с моей женой? – потребовал он ответа, использовав свой самый грозный тон. – Чем она больна? Джонсон, черт тебя дери…

– Миледи не больна, не в том смысле, милорд! – камердинер неистово затряс головой. – Я имел в виду не это, я говорил про…

– Так говори уже! Хватит сводить меня с ума!

Взгляд камердинера стал виноватым и полным какого-то печального сочувствия.

– Миледи, она… Простите, но ей грустно, милорд. Наша графиня… тонет в печали.

Сначала Мэл ничего не понял. Это какая-то шутка? Джонсон насмехается над ним?

Потом он замер и удивленно моргнул. Сделал два шага назад и поднял лицо к потолку. Боже правый, и когда всё успело стать настолько сложно? Что значит «тонет в печали»? Он что, шут, чтобы ее веселить?

– Принеси пальто и перчатки, – устало выдохнул Мэл.

– Вы тоже желаете отправиться на праздник?

– Я желаю увидеть свою жену.

Желательно до того, как она наделает глупостей.

Джонсон больше ничего не сказал, отправившись исполнять приказ. А Мэл сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь и привести в порядок спутанные мысли.

Он провел рукой по волосам и только потом позволил себе осмотреться… Его внимание привлекла Кэти, служанка Мюриэль, которая пересекала холл, направляясь в синюю гостиную.

Мэл нахмурился, и новый вид беспокойства шевельнулся у него в груди. Кэти была любимой служанкой Мюриэль, которая всегда сопровождала ее при необходимости. Не то чтобы его жена часто куда-то выходила, но…

Стоп. Если Кэти здесь, то кого же Мюриэль взяла с собой?

– Кэти, – позвал Малкольм девушку.

Служанка вздрогнула и развернулась, тут же присев в реверансе.

– Ваша Милость…

– Кто сопровождает графиню?

Лицо девушки исказилось ужасом. Она опустила глаза в пол и, не поднимаясь из поклона, пробормотала еле слышно:

– Ваша Милость, я пыталась…

– Просто скажи мне, кто ее сопровождает! – рявкнул Мэл.

Служанка содрогнулась всем телом и выпалила:

– Никто, Ваша Милость! Миледи сказала, что желает прогуляться одна…

Брови Малкольма взлетели наверх. Он задохнулся от возмущения. Неужели пока он спал, все его слуги спятили?

– Что значит одна? – прорычал он, а потом выкрикнул: – Джонсон! Откуда ты узнал, что графиня ушла на праздник?

Камердинер уже шагал к нему, чтобы передать пальто и перчатки, но замедлил ход, тщательно подбирая слова.

– Милорд, я… – он шумно выдохнул, будто осознав, что всё равно не сможет себе помочь. – Карета госпожи вернулась около часа назад, но без нее. Кучер сказал, что графиня желала пройтись одна и велела вернуться за ней вечером…

Малкольм выдернул у него из рук свою одежду и грозно сверкнул глазами.

– Передай кучеру, что он уволен. Он отвезет меня в деревню, а потом пусть катится на все четыре стороны.

Он был так зол, что, вероятно, уволил бы к чертовой матери весь персонал, если бы только на краю его сознания не возникла разумная мысль, что тогда всю зиму ему придется потратить на то, чтобы набрать новых растяп.

Как они могли до этого додуматься⁈ Как могли допустить, чтобы его жена расхаживала абсолютно одна Бог знает где, занимаясь черт знает чем? С ней могло случиться что угодно!

Гнев перемешался с тревогой, не отпуская Малкольма всю дорогу до проклятой деревни. Он сгорал от нетерпения, выглядывая в окно, как будто среди заснеженных лугов он мог увидеть Мюриэль.

Мэл пытался представить, что скажет ей, когда наконец-то найдет ее на чертовом празднике, но почему-то не мог. Может, он признается, что беспокоился? Боже, но разве это не очевидно? Зачем озвучивать вслух такую чушь?

Или, возможно, он устроит ей взбучку за то, что вытворяет такие глупости. Если она хотела заставить его переживать, то у нее это чертовски хорошо получилось. Вместо того, чтобы заниматься делами, Мэл тратит время на всякую ерунду, и всё из-за Мюриэль. Всё из-за вспышки ее детского упрямства и непонятно откуда взявшихся обид.

Оказавшись в деревне, он почти растерялся. Ну, и где она может быть? Как найти одну маленькую девушку, пусть даже и графиню, среди всей этой суматохи?

Улицы были полны людей, и их радость его почти раздражала. О, ну конечно, а им-то с чего грустить? Это ведь не их супруги заявили, что хотят развестись, да еще и накануне Рождества. Прекрасный подарок от любящей жены, ничего не скажешь.

Протискиваясь сквозь толпы зевак, Мэл едва не забыл, что должен вглядываться в женские лица, чтобы рано или поздно найти среди них лицо Мюриэль. Но проход между лавками и главной дорогой был ужасно тесным, а тут еще и трое краснолицых болванов преградили путь, и поднялись какие-то крики…

– Осторожно! – ворвался в его сознание истошный вопль. – Прочь с дороги!

Кричали явно не ему, но он всё равно обернулся. Это было не любопытством, а лишь неосознанной, естественной реакцией на шум, но в следующую секунду Мэл воздал хвалу Господу и самому себе за то, что всё-таки посмотрел, откуда крик.

Фургон, заваленный ящиками, на полной скорости несся прямо на его жену.

– Прочь с дороги! – орал ей водитель, но она как будто бы его не слышала.

Мюриэль просто застыла, словно желая себе смерти под колесами и копытами.

Мэл выругался, как трактирщик. Он рванул вперед, распихивая вокруг себя людей, и ему было решительно плевать, если кто-нибудь из упадет.

Происходило ровно то, чего он боялся – Мюриэль осталась одна и нашла-таки неприятностей на свою голову. Но в нем больше не осталось ни злости, ни гнева, ни малейшего намека на раздражение. Малкольмом двигал страх – чистый и неподдельный. Если он не успеет ее оттащить, она умрет, но этого не может произойти, не так ли? Не раньше, чем он скажет ей, что черта с два она получит развод. Потому что он скорее лично бросится под этот фургон, чем отпустит ее.

Мэл проложил себе путь до Мюриэль за считанные секунды, которые показались ему вечностью. Он затаил дыхание и выдохнул только тогда, когда его руки сомкнулись на ее талии.

Он дернул ее назад, но поскользнулся и утратил равновесие. Они вместе летели на землю, но падение было не страшным. Потому что он успел. Мэл падал, крепко сжимая в руках свою жену.

Глава 7

Мюриэль падала назад, но вместо того, чтобы с размаху удариться о ледяную землю и оказаться под копытами лошади, она благополучно приземлилась на чье-то тело. Мужское тело.

– Осторожнее надо быть! – усмехнулся один из краснолицых мужчин, всё еще толкавшихся рядом. – Так и помереть недолго.

Его товарищи рассмеялись, продолжив упиваться какими-то напитками из фляжек.

Мюриэль проигнорировала и смех, и неуместное замечание. Ее заботило только то, что она и правда чуть не умерла… А кто же ее спаситель? Ответ пришел незамедлительно, когда над ее ухом раздался голос:

– Мюри, с тобой всё в порядке?

Ее сердце подпрыгнуло. Мэл? Не может быть.

Она почти не шевелилась, пока он усаживал их обоих, всё еще крепко прижимая ее к груди.

– Ничего не болит? – уточил он еще раз.

– Н-нет… – пробормотала Мюриэль.

Ей хотелось спросить так много. Как он здесь очутился? Каким образом сумел оказаться рядом настолько вовремя? Это судьба, не иначе… Или просто его способность безупречно рассчитывать время.

– Кажется, ничего не сломано, – сказала она уже увереннее. – Ты… ты можешь меня отпустить.

Но Мэл не отпустил. Вместо этого его хватка усилилась, и он положил подбородок ей на макушку – в суматохе она потеряла шапку – и слегка раздвинул ноги, так, что Мюриэль устроилась прямо посередине его коленей. Это была их самая большая близость за последние несколько месяцев…

Мэриэль напряглась всем телом, сопротивляясь искушению снова в нем раствориться. В его красоте, в его силе и немного мрачном, темном очаровании.

Ей потребовалось пару секунд, чтобы понять, что вокруг них собралась небольшая толпа.

– Отпусти меня, Малкольм.

Ее голос был мягким, но в нем присутствовали командные нотки, как будто сталь разрезала бархат.

– А если я не хочу тебя отпускать? – тихо спросил Мэл.

Она начала извиваться в его объятиях.

– При чем тут твои желания? Это не твое решение…

– Но я твой муж.

– Только когда тебе удобно!

Мэл разочарованно вздохнул ей в волосы.

– Мюри, почему бы нам не…

– На нас все пялятся, – прошипела она, и так оно и было. – Мы устраиваем сцену.

Мэл вздохнул еще раз, но больше возражать не стал. Он встал и помог ей подняться, но как только Мюриэль обрела равновесие, она тут же отдернула руку, спрятав ее под складками одежды.

Осмотревшись, она поняла, что подарки, которые она купила сестрам, пропали без следа. Несомненно, их схватил какой-то карманник, воспользовавшись моментом.

Ну, хотя бы шапка была на месте – она валялась в нескольких шагах от Мюриэль, выделяясь лиловым пером на фоне белого снега. Мэл проследил взгляд жены и тут же поднял головной убор, протянув его ей. Но когда она была готова его взять, он резко отвел руку в сторону.

Шапка была вне пределов ее досягаемости, и Мюриэль начала закипать. Малкольм над ней издевается?

– Давай найдем место, где можно поговорить спокойно, – предложил он. – Тут за углом есть чайная.

Мюриэль фыркнула и начала стучать ногой по земле.

– Можно мне шапку, пожалуйста?

Мэл изогнул бровь.

– Ты всегда такая упрямая или только со мной?

– Ты же мой муж, – холодно передразнила она его. – Ты сам должен знать ответ на этот вопрос.

Гнев разгорался в ней, и стало еще хуже, когда Малкольм ничего не ответил – он просто стоял и продолжал на нее смотреть, будто бы изучая. И его молчание было всем, что ей нужно знать.

Она закатила глаза.

– Мою шапку, Мэл. Отдай ее, и я пойду…

– Куда ты еще собралась?

Мюриэль не сразу нашлась с ответом, потому что решительно не знала, куда ей идти. Но она бы никогда не призналась в этом в слух, конечно же.

– Я собиралась зайти еще в несколько лавок, – наконец сказала она, рассудив, что это и правда необходимо, учитывая, какая участь постигла подарки для ее сестер.

Мэл покачал головой.

– Думаю, на сегодня хватит прогулок. Пойдем домой.

В ней вспыхнуло возмущение. Он думает, что на сегодня хватит?

– Я не спрашивала твоего разрешения, – отрезала она и, воспользовавшись его замешательством, всё-таки вырвала шапку у него из руки.

Перо оказалось немного согнутым, но ничего страшного. Мюриэль стряхнула с шапки снег и вернула еее себе на голову. Потом подобрала с земли муфту, которую, к счастью, никто не успел стащить.

– Если хочешь еще пройтись, – сказал Мэл, – то давай прогуляемся вместе. Ты не против?

Мюриэль замерла, удивленная. Меньше всего она ожидала услышать нечто подобное. Она настороженно взглянула на Мэла, пытаясь понять его скрытый мотив. Не может же он просто так взять и начать интересоваться ее жизнью. Он явно что-то задумал.

Но как бы она не старалась понять скрытый смысл его слов, у нее не получалось. В глазах Малкольма не было ничего, кроме просьбы и… было еще что-то, жутко похожее на растерянность, но Мюриэль не могла поверить, что и правда это видит.

Стоя посреди оживленной улицы, полной смеха и звона колокольчиков, она уставилась на своего мужа. И впервые за слишком долгое время он смотрел на нее в ответ. Казалось, что музыка и гул голосов начали стихать, оказавшись где-то далеко-далеко.

Гирлянды, венки, торговцы – всё померкло и размылось. Окруженные со всех сторон, они остались одни и смотрели друг на друга. И в этот момент Мюриэль увидела проблеск того, чем мог бы стать их брак, если бы все обернулось иначе. Если бы всё пошло так, как она изначально хотела.

– Мюри, – произнес Мэл, потянувшись к ее руке, чем вывел ее из транса. Его голос слегка хрипел от морозного воздуха. – Давай поговорим…

О, теперь он хочет разговаривать? А как же его бесконечная усталость?

Она шагнула назад и чуть не врезалась в фонарный столб.

– Я не могу! – выпалила она, почувствовав страх перед разговором, которого вчера сама же и просила. – Пожалуйста, Мэл, я… я просто не могу.

С этими словами она повернулась и бросилась в толпу.

Глава 8

Вечером Мюриэль поглубже уселась в кресло, обитое серым бархатом, и сделала глоток чая. В очаге перед ней потрескивал огонь, а на коленях лежала раскрытая книга. За окнами крупными хлопьями падал снег, но ей не хотелось смотреть в окно. И читать не хотелось тоже.

Сон не шел, и поэтому Мюриэль осталась в библиотеке. Было поздно, очень поздно, – она не знала точно, сколько времени, но слуги уже давно разошлись.

Она также не знала, где сейчас находится Малкольм, но ей было плевать. Ее это не волновало, нисколечко.

Впрочем, раз сегодня он не поехал в Лондон, значит наверняка закрылся в своем кабинете. Ведь у него непременно скопились срочные дела!

Мэл потратил целый день на то, чтобы ходить за ней по пятам в деревне, мешая наслаждаться праздником, – теперь можно и поработать.

Разумеется, если бы он не успел вовремя, Мюриэль ничем бы не наслаждалась вовсе. В лучшем случае она бы себе что-нибудь сломала. В худшем – была бы мертва. Наверное, нужно поблагодарить Малкольма за то, что спас ее, и Мюриэль бы так и сделала, если бы… Черт, она же не просила ее спасать!

Она ничего у него просила. И теперь ей было неловко, как будто она что-то ему должна. Ну и как тут добиваться развода?

А то, как он смотрел на нее в деревне… Этот взгляд застал ее врасплох. За долгие месяцы Мюриэль смирилась с равнодушием Малкольма, но теперь… Он смотрел на нее так, будто она была важна.

Ей этого и хотелось, не так ли? Именно о таком взгляде она мечтала, засыпая одна в холодной постели. Ну почему, почему только тогда, когда она решила уйти, Мэл посмотрел на нее так, словно она была единственной женщиной в мире?

Это было несправедливо. Несправедливо, черт возьми!

Чувства, которые Мюриэль давно похоронила, теперь воскресли и рвались наружу. Она начала сомневаться в своем решении разорвать их брак… О, разве сомнения не делают ее жалкой?

Закусив губу, она поставила чашку на столик и перевернула страницу книги. Но мелкий текст расплывался, потому что глаза наполнялись слезами – слезами обиды и ненависти к себе.

Малкольм ведь не сказал, что любит ее. Не преклонил колени, не попросил прощения, как делал сотни раз в ее фантазиях. Он не обещал отказаться от любовницы, а Мюриэль свято верила, что она у него есть.

Всё, что он сделал – это подарил ей несколько минут объятий и хриплое: «Давай поговорим». И этого оказалось достаточно, чтобы привести ее душу в смятение. И вот теперь она сидит, – несчастная дурочка, – и пытается найти причины остаться.

Это было ужасно. Мюриэль была ужасна. Отвратительна сама себе. Мэл игнорировал ее почти год, но стоило бросить малейший кусочек привязанности, и вот она уже готова бежать за ним, как собака за костью.

Но она должна быть сильной. Если сейчас она откажется от своих слов, вот тогда действительно наступит конец. Мэл больше никогда не воспримет ее всерьез, будет отмахиваться от любых угроз.

В очаге треснули поленья, выбрасывая в воздух шквал оранжевых искр. Захлопнув книгу, Мюриэль встала и повернулась, чтобы пойти к себе, но тут же вскрикнула от неожиданности.

На пороге стоял Малкольм. Он прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за ней.

Боже, и как долго он тут стоит? Она даже не слышала его шагов.

Надеясь, что в глазах не видно слез, Мюриэль пробормотала:

– Я… я думала, ты уже спишь.

Мэл пожал плечами.

– Я пытался уснуть, но не смог.

Он тряхнул головой, отбрасывая со лба выбившуюся прядь черных волос. На нем были бежевые домашние брюки и рубашка навыпуск, расстегнутая практически полностью. Дразнящего вида его крепкого торса оказалось достаточно, чтобы у Мюриэль сбилось дыхание, и румянец залил ей щеки. Как же долго они не делили постель… А всё потому, что Мэл явно проводит ночи с кем-то другим.

Ну и зачем тогда мучить Мюриэль? Почему бы не согласиться на развод и не привести сюда хоть тысячу любовниц?

Он сделал шаг, но она отшатнулась. Потом воинственно приподняла подборок и решила, что лучшая защита – это нападение.

– Как ее зовут? – спросила Мюриэль, стараясь звучат ровно.

Мэл замер и несколько раз удивленно моргнул.

– Кого зовут?

Она почти пожалела об этом вопросе. Во-первых, о таком не принято спрашивать – это негласное правило, которое соблюдали многие поколения аристократок, если хотели сохранить статус и лицо. А во-вторых… этим вопросом Мюриэль сама себя выдала. Дала Мэлу понять, что ей не всё равно.

Но он выглядел так, будто ничего не понял, и она поспешила исправить ошибку.

– Неважно, – отрезала Мюриэль и отвела глаза.

Сцены ревности нужно было закатывать раньше, когда они были не просто графом и графиней, а любящими мужем и женой.

– Кого зовут, Мюри? – повторил Мэл.

Его тон стал настойчивее и вместе с тем мягче, но хуже всего было то, что он приближался. Она не могла его оставить. Или не хотела?

– Ты опять про любовницу? – тихо продолжил он.

Что ж… он быстро достиг понимания. Ей ничего не осталось, кроме как кивнуть, избегая его взгляда.

Мэл обреченно вздохнул.

– У моей любовницы нет имени, потому что ее не существует. Я же тебе говорил. Ты мне не веришь?

Мюриэль всё-таки подняла на него глаза.

– А я должна? Большую часть времени ты проводишь в Лондоне…

– Я езжу туда по делам, – перебил он ее. – И об этом я тоже тебе говорил. Ты считаешь меня лжецом?

Последний вопрос прозвучал беззлобно, без намека на обиду, будто Мэл и правда хотел узнать ответ. Но Мюриэль не знала, что ответить.

Во всем остальном ее муж был честным и до ужаса прямолинейным, и лживость никогда не входила в список его пороков. Но если она допустит, что у него и правда нет любовницы, то это странным образом сделает ситуацию еще хуже.

Получается, он сбегал в Лондон не к кому-то, а просто от нее? Но что она такого сделала?

– Никто не может столько работать и не свихнуться, Мэл. Если ты не встречаешься с другой женщиной, значит ли это… Значит ли это, что ты хочешь меньше времени проводить со мной?

И если да, почему он противится разводу?

Секунды шли, но Мэл не отвечал. Он нахмурился и выглядел сбитым с толку, а у Мюриэль начали дрожать руки. Пауза становилась неловкой, и в итоге она больше не смогла ее выносить.

– Думаю, мне пора спать…

Как только она сделала шаг, Мэл схватил ее за запястье.

– Мюри, дело точно не в тебе.

– Тогда в чем⁈ – она вырвала руку и неожиданно для самой себя перешла на крик. – В чем тогда дело, Малкольм⁈

Он уставился на нее и несколько раз беззвучно открыл рот. Что ж, если это и был разговор, которого Мэл просил в деревне, значит, он чертовски плохо к нему подготовился.

Слезы грозили пролиться, но Мюриэль не собиралась плакать в присутствии мужа. Она уже и так выставила себя уязвимой.

– Аннулирование, Малкольм, – произнесла она как можно холоднее, молясь, чтобы голос не дрогнул. – Выдели в своем графике пару часов, чтобы подумать, как и когда нам оформить развод. Или, клянусь, я найду другой способ от тебя уйти.

А какой именно это будет способ – пусть догадывается сам. В его же интересах, чтобы Мюриэль не осуществила своих планов.