Текст книги "Непристойные отношения (СИ)"

Автор книги: Агата Лель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

В салоне довольно темно и плохо пахнет – сигаретами, по́том, смесью дешевого одеколона и освежителя воздуха «елочка». Лица водителя я не вижу, только бритый затылок и торчащую из-за затертого воротника кожаной куртки мощную шею борова.

А вот лицо рябого вижу прекрасно – он сидит рядом, тесно прижавшись к моей ноге бедром и глумливо улыбается.

Я не знаю, что им от меня надо – деньги это или что-то другое.

Боже, пусть это будут деньги!

– Пожалуйста, отпустите меня! Если вам нужны деньги, то у меня они есть. Правда, совсем немного, вот, – дрожащими руками раскрываю сумку и достаю кошелек. – На карте пятнадцать тысяч. Ну, еще рублей пятьсот бумажными в отсеке для купюр. Мелочь…

– Давай сюда, – рябой забирает из моих рук Визу. – Докинешь еще полтинник и мы в расчете. А это, – вытягивает из сумки мой паспорт и кладет во внутренний карман своей куртки, – я возьму в качестве залога. Переведешь деньги – заберешь.

– Отдайте паспорт, я переведу вам пятьдесят тысяч рублей, клянусь. Прямо сегодня же вечером.

– Рублей? – скалится рябой и пихает водителя в плечо: – Слышь, Воробей, тебе нужен палтишок деревянными?

Водитель издает звук похожий на хмыкание и через зеркало на лобовом я ловлю усмехающийся взгляд… одного глаза.

Его нет! Второго глаза!!!

Да, наверное, это звучит комично, но на деле просто руки онемели от ужаса. Черная повязка как у киношных пиратов – то еще зрелище. И нет, я не сошла с ума!

К сожалению…

– Пятьдесят тысяч долларов, дорогуша, – просачивается сквозь ужас пояснение рябого. – Завтра. В крайнем случае – послезавтра.

– Но у меня нет таких денег! Правда, нет. Мне даже продать нечего и кредит мне не дадут, я безработная студентка.

– Мне все равно, где ты их надешь. Гендос нам должен и нам надоело ждать. Ты же с ним кружилась и раз он испарился…

– Вы знакомы с Геной? – в ужасе округляю глаза. – Но Гена… Вы разве не знаете, что с ним случилось?

– Да наплевать. Даже если скопытился, похер. Нам нужно наше бабло, – перевалившись через мои колени открывает дверь и бесцеремонно выталкивает меня из машины. – Все, адьос. Я завтра тебе наберу.

Дав по глазам и обрызгав меня новой порцией воды из лужи, машина тронулась, но через пару метров снова остановилась – спустя секунду на мокрый асфальт плюхнулась моя раскрытая сумка. Только после этого они, наконец, уехали.

Я не слишком сильная, но обычно стараюсь не давать волю пустым слезам. Какой от них толк. Но сейчас, поймав взгляд спешащей мимо женщины – взгляд осуждающий, даже брезгливый, просто не могу сдержать рыданий.

Выбросили из машины словно уличную девку! Как же это унизительно!

Опустившись на корточки, собираю с земли рассыпанную косметику и плачу, размазывая тушь по мокрым щекам.

Кто эти люди? Откуда они знали Гену или даже не так – откуда он знал их?

Почему они пришли именно ко мне и именно сейчас?

Завтра… Где я возьму до завтра такую огромную сумму? Вернее, где я вообще возьму столько денег? Пятьдесят тысяч долларов! Даже если Илья переведет мне те тридцать, это все равно ничтожно мало!

Откуда я достану остальное и еще так быстро?

Мне даже реально нечего продать! То, что могла, я уже продала и… потратила на Гену.

У меня и раньше закладывалось сомнение, хорошо ли я его знаю. Да, я гнала от себя эти мысли – я была влюблена, он сделал мне предложение, но где-то в глубине души точил червячок, что все получилось слишком быстро, слишком уж идеально. Я ругала себя за подобные домыслы и злилась на Стасю, которая называла его «мутным», но теперь, сидя под проливным дождем, собирая из лужи свои вещи я не могу не задуматься вновь – так ли хорошо я успела его узнать?

Почему эти люди появились именно сейчас? Ведь Гена уже полгода как считается официально погибшим и если они так легко нашли меня, не знать, что его давно нет в живых они не могли.

Чего они ждали целых шесть месяцев?

В любом случае, какая разница. У них мой паспорт и наверняка они знают, где меня искать. А я о них не знаю ничего, мне даже в полицию не с чем пойти, только у виска покрутят.

Поднимаю телефон и вижу, что экран покрылся мелкой сеточкой трещин. И вроде бы такая мелочь – какой-то телефон – но именно он стал последней каплей, чтобы слезы обиды превратились в рыдания.

Без денег, без паспорта, под дождем и без связи…

Смахиваю с разбитого экрана капли и звоню тому единственному, кто может мне сейчас помочь.

– Я слушаю.

На заднем фоне легкая музыка, какие-то голоса.

Стыдно. Но кроме него мне действительно больше некому помочь.

Подавив всхлип, стараюсь сделать голос как можно более бодрым:

– Илья, у меня тут… небольшие неприятности. Не мог бы ты забрать меня? Я тут на остановке, улица Калужская, – и тут же, словно оправдываясь: – Я бы добралась сама и не стала тебя беспокоить, но так вышло, что я осталась совсем без денег… У меня даже на маршрутку нет.

– Без денег? – в голосе настороженность. – Тебя что, ограбили?

– Ну… – дергаю плечом и честно пытаюсь продолжать держать хорошую мину, но… снова скрываюсь на рыдания. – Да-а… У меня отобрали сумку, кошелек и паспорт.

– Стой там, я сейчас буду.

Глава 26

Ю, обняв себя руками за плечи, притулилась на заднем сидении моего «Бентли» и беспрерывно плачет. Не навзрыд, но слезы льются и льются, и это то самое чувство, когда ты, здоровый мужик, совершенно не знаешь, как вот так, с разбегу, повлиять на сложившуюся ситуацию.

Укутываю ее теплее в тонкий плед (какого черта он делал в багажнике?!) и протягиваю бумажный стакан кофе из автомата.

– Давай ты сейчас расскажешь мне все еще раз по порядку и только не плач, о'кей?

Юна кивает с благодарностью забирает стакан, делает осторожный глоток эспрессо. Шумно шмыгает носом.

Терпеливо жду, когда закончится ее молчаливая истерика. Как и Денис, который примостился на соседнем кресле. Когда она позвонила, мы как раз уезжали с тренировки, уставшие и дико голодные. Мечтали забуриться в какой-нибудь ресторан и съесть по диетическому салату, но пришлось экстренно изменить планы.

– Тебе лучше?

– Да, спасибо, – снова шмыгает. – Извини, ты, наверное, ехал куда-то по своим делам, – косится на валяющуюся рядом спортивную сумку. – Мог бы сказать, что занят…

– Может, ты прекратишь уже извиняться и расскажешь, что именно произошло?

– Я шла из кафе по тротуару, подъехала какая-то машина и меня затолкали в салон…

– Что за машина? – перебиваю.

– Я не знаю… Какая-то серая. Или черная. Серо-черная, очень грязная. Номера заляпаны были.

Нижняя губа дрожит, кажется, грядет новый поток слез. Но нет, она собирается и продолжает более-менее спокойно.

– Они отобрали мою сумку, достали паспорт…

– Кто – они?

– Какие-то парни. Мужчины… Да, мужчины в возрасте. Может, твои ровесники.

Ну спасибо, блин! Хорошо, что не «старики».

Впрочем, сейчас мне не до мелочных обидок.

– Ты знаешь их?

– Нет! Я понятия не имею, кто это.

– А внешность? Ты видела их лица? Сможешь как-то описать?

– Нет… Вряд ли. В салоне было очень темно и все произошло так молниеносно…

Бросаю быстрый взгляд на Дениса – тот пожимает плечами. Как и мне ему ее рассказ ну вот абсолютно ничего не дал.

– Послушай, если мы хотим их отыскать, мне надо знать хоть что-то, понимаешь? – стараюсь говорить размеренно, не давить, чтобы не спровоцировать новую лавину слез. – Ты не помнишь машину, не запомнила лиц… Так мы далеко не уедем. Может, у кого-то из них была борода или усы? Шрам?

– Один их них был абсолютно лысым! – ее словно осеняет. – И лицо было такое… – касается пальцами руки своей щеки и тут же брезгливо отбрасывает. – Рябое. Много-много мелких вмятин на коже. А у другого не было одного глаза!

– Чего? – хмурюсь.

– Да, у него на лице была черная повязка! Как у пирата.

Снова перевожу недоуменный взгляд на Дэна, и тот шепотом подавшись вперед:

– Может, она дунула? Или… – щелчок пальцами по шее. – Пусть дыхнет.

Дебил.

– Значит, один рябой, а второй без глаза… – чешу репу. – Ну… это однозначно сужает круг подозреваемых. А чего именно они хотели? Зачем им твой паспорт?

– Они сказали, что… – стреляет быстрым взглядом на Дениса. Я чувствую, что ей неловко говорить при нем. Мнется. – В общем, они просто отобрали сумку. Наверное, думали, там деньги.

– Ну хоть что-то они сказали?

– Нет, ни слова, – утыкается взглядом в стаканчик с кофе. Врет. А вот почему…

Больше вытрясти из нее ничего не вышло.

Добрасываю Дэна до парковки, где он оставил свою тачку и мы остаемся с ней в салоне вдвоем. Она уже успокоилась и больше не плачет, но выглядит ужасно подавленной. Крутит в руках свой треснутый айфон, изредка всхлипывая и бросая на меня виноватые взгляды.

– Паспорт мы восстановим, не переживай, у меня знакомые в паспортном столе есть. И телефон новый купим. Эй, – протягиваю руку и, приподняв ее подбородок, заглядываю в заплаканные глаза.

Святое дерьмо! Всю свою жизнь терпеть не мог женских слез, потому что чаще всего я видел фальшивые слезы – женщины прекрасные манипуляторы. Но вот такие слезы – настоящие – словно серпом по яйцам.

Следующее действие – порыв: резко распахиваю дверь и, обогнув капот, забираюсь к ней на заднее сиденье. Я не слишком силен в утешениях, чаще за меня это делала кредитка, но чувствую, что обязан поддержать ее хоть как-то. Дать понять, что бояться ей уже нечего, она больше не одна.

Не думая, как это можно расценить, кладу руку на ее плечо и притягиваю к себе, затем обнимаю другой рукой. Она всхлипывает мне в воротник рубашки и не отталкивает.

– Сильно испугалась?

Кивает. Чувствую, как ее ладошка несмело касается под распахнутым пиджаком моей спины.

Маленькая хрупкая девочка, которая нуждается в моей защите. Ведь она позвонила именно мне, стало быть она мне доверяет! Надеется, что не подведу.

Сто лет я не чувствовал себя нужным. Именно я. Не ради денег или секса. Ситуация дерьмовая, но… такая окрыляющая. Хочется сворачивать горы.

– Мы найдем этих уродов, – шепчу ей в мокрую от дождя макушку. Не выдерживаю и касаюсь волос губами. – Я лично займусь. Подключу все свои связи. Наверняка здесь полно камер наружного наблюдения, на машинах видеорегистраторы, наверняка кто-то что-то видел…

– Илья! – Ю поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. Уверенно и несоотсетвующе ситуации твердо. – Ты не мог бы перевести мои тридцать тысяч долларов сегодня? Я понимаю, что еще не выполнила еще свою часть договора, но я клянусь, что сделаю все, что ты попросишь.

Что?

Что, блть?!

Я тут сижу, возомнил себя миксом Стетхема с Суперменом, собрался чуть ли не сам с собаками на след ублюдков выходить, а тут на́ тебе – снова деньги! Ну что ты будешь…

Извращенное очарование момента безвозвратно утеряно.

– Деньги нужны? О'кей, – выходит сухо. Но уж простите, имею право. – Сегодня перекину, – аккуратно, чтобы не выглядеть последней скотиной, снимаю с нее руки, ощущая себя при этом, что уж – дерьмово. – Поехали домой, да? Или, может, в больницу? Ты точно хорошо себя чувствуешь? Они тебя не трогали?

– Нет, ничего такого, я же говорила. Просто затолкали в машину и распотрошили сумку, – взгляд становится еще более виноватым.

Я не обнимаю ее больше, руки свободно лежат на кресле, а вот она по-прежнему прижимается ко мне, и не смотря на то, что только что по моему́ эго знатно прошлись, ощущаю, что мне приятны ее прикосновения. Я чувствую к ней что-то такое… Хрен знает. Особенное. Не просто желание затащить в постель. И мне это не нравится. Не нравится потому, что я для нее всего лишь выгодный контракт. И вообще, она любит другого, но… все равно приятно, мать твою. И пора бы уже возвращаться за руль, но я все сижу, чувствуя грудной клеткой, как бьется ее сердце. И это тоже дерьмово, потому что нормальный мужик должен чувствовать тупо женские сиськи, а не вот это вот все.

Что происходит вообще? Кто вселил в меня этого ванильного мудака?

– Поехали, пока сильнее не влило, – предпринимаю вялую попытку встать, но она не пускает.

– Ты обиделся на что-то?

– Нет, с чего ты взяла?

– Просто… ты приехал совсем другой. И потом пересел ко мне сюда тоже другим – внимательным, чутким. А теперь ты холодный.

– Так кондиционер же включен. Поехали, – выдавливаю улыбку и выметаюсь на улицу, под дождь.

До дома мы доезжаем молча. Ситуация неприятная, конечно, она дико напугана и мне по-человечески ее жаль, но это Москва, здесь полно уродов, «щипачей» и всякого рода отрепья. Это она еще легко отделалась, что, безусловно, радует.

Войдя в квартиру, сразу же отправляю ее в ванную как следует отогреться и вообще прийти в чувства. Девочки же любят это все… пенка, релакс. А сам в это время позвонил знакомому из «обезьянника», так, просто закинуть удочку об этих двоих из ларца – одноглазый и рябой. Ну пздц.

– Пробей там по своим каналам, ладно? Может, наскребешь какую инфу.

– Да без б, брат. Если что – наберу.

Я Леху со школы знаю – если эти двоя хотя бы раз попадались под раздачу нашим доблестным, Леха найдет. Но жучара тот еще…

– Слушай, Илюх, там это… Ты хозяина «Гранда» знаешь? Хочу Дастер взять, да вот дорогой, ска. Скидочку бы.

– Да без б, брат. Ты только набери.

Леха явно воодушевляется, начинается возбужденно заискивать, задавать вопросы о не видел ли я кого-то из «наших», и я рад бы слиться с неинтересной темы, да вот как-то повода не найду. Но повод любезно находится сам… Вернее, вплывает в гостиную. Молодой сочный повод с длинными ногами, едва прикрытыми полами короткого шелкового халата…

– Ну бывай, Лех, звони, – не сводя глаз с юной нимфы на ощупь сбрасываю вызов. – Ну как ты?

– Уже намного лучше, – робко улыбается. – Там это, в ванной, всякие гели, лосьоны… Не было же еще вчера. Откуда?

– А, это, – машу рукой. – Заказал доставку из «Орхидеи». Если честно, не смотрел особо, что там.

Признаться, я чуть-чуть привираю. Я выбрал все сам в их каталоге «женской радости». Почему-то мне показалось, что ей понравится. Судя по реально довольному блеску глаз – не прогадал.

– Спасибо, Илья, ради меня такого еще никто никогда не делал, – садится на краешек дивана и ее оголенные бедра опасно близко. – Ты потакаешь всем моим прихотям, решаешь мои проблемы, даришь подарки…

Меняет положение ног, и халатик задирается выше.

– Мне все это, безусловно, приятно, но я чувствую себя немного не в своей тарелке.

В мокрых волос падает капля и эротично медленно, даже томно, катится в ложбинку между грудей.

Две недели без секса. Danger! Лучше отойди.

А впрочем…

Я расстроен и уязвлен! И должно же мне тоже в конце концов со всего этого хоть что-то перепасть.

Ничего больше не спрашивая и не дожидаясь возражений, кладу руку на ее затылок и рывком приближаю хорошенькое личико к своему. В небесных глазах испуг, но не такой, когда женщина хочет оттолкнуть, скорее это страх неизвестности. А раз девочка не против… Впиваюсь в ее призывно раскрытые розовые губы. Без сантиментов «попробовать друг друга на вкус» и прочего дерьма. Просто проталкиваю язык в ее рот, шаря при этом свободной рукой по ее гладкому бедру, скольжу пальцами выше… Фак! Да она без белья!

Готовилась замаливать грешки?

Шумахер позавидовал бы той скорости, с какой в моих штанах за сотую долю секунды образовывается конкретный такой стояк.

– Илья, – выдыхает она мне в рот и делает это так сексуально, что ощущение ломоты в яйцах многократно усиливается. – Ты меня слышишь?

– Что?

– Ты меня слушаешь? Кажется, ты где-то не здесь. Илья! Илья Романович!

Тряхнув головой, выныриваю из омута фантазий, и таких достоверных, что становится страшно на свое психическое здоровье.

– Что, прости? Я… задумался, – накинув ногу на ногу, дабы скрыть вещественное доказательство своих грязных помыслов, делаю крайне серьезное лицо «для переговоров». – Тяжелый был день.

– Я хочу еще раз поблагодарить тебя. Ну… ты приютил меня у себя, я живу здесь на всем готовом. Приехал сразу же, как только я тебе позвонила… Еще и с поиском этих парней вызвался помочь, – опустив глаза, кусает нижнюю губу. Тяжело вздыхает. – В общем, я не могу так.

– Не можешь что?

– Врать! – смотрит на меня в упор. – Я знаю этих парней. Вернее, я не знаю, но их знал Гена. Они сказали, что он задолжал им деньги и они хотят получить их обратно. А так как Гены больше нет…

– Они решили вытрясти сумму с тебя? – ужасаюсь.

– Да, – еще вздох, кроткий взгляд в пол.

– И сколько?

– Пятьдесят тысяч. Долларов. Именно поэтому я попросила тебя перевести мне деньги сейчас. Больше у меня нет, но я отдам хотя бы эти. Может, они вернут мне паспорт и дадут немного времени, чтобы собрать остальное…

– Подожди. Стой! – подаюсь вперед. – Хочешь сказать, что собралась отдавать им деньги?

– Конечно! Они же нашли меня один раз, найдут и другой. Кто знает, что у них там на уме! Я боюсь!

– Так, давай по порядку, – теперь уж точно вечер перестал быть томным. – Они выйдут на тебя, правильно? Ну, чтобы забрать должок.

– Да, они позвонят мне завтра.

– Отлично. Да это в корне меняет дело! – уже в совершенно другом возбуждении поднимаюсь с дивана и достаю из кармана телефон. Дает, ой дает о себе знать безбашенное прошлое Илюхи Шторма. Давно я кулаки не чесал. – Послушай меня внимательно, – сажусь на корточки напротив нее. – Как только они тебе позвонят, соглашайся на любые условия. Скажешь, что деньги есть и ты готова их отдать. Лично, в конверте. Никаких переводов. А потом кладешь трубку и сразу же сообщаешь о звонке мне.

– Но… у меня нет этих денег! Мне нечего им отдать!

– Деньги и не нужны, – подмигнув, поднимаюсь, не забыв при этом мазнуть взглядом по ее оголенным бедрам, и снимаю экран с блокировки.

– Подожди, – она тоже поднимается следом, в нетронутых косметикой глазах животный испуг. – Хочешь сказать, что ты собрался… – осеняет, наконец. Цепляется за воротник моей рубашки, словно я собрался на войну. – Нет, Илья! Нет! Я не позволю! А вдруг у них оружие?! Гена погиб из-за меня, а если еще что-то случится с тобой…

– Со мной ничего не случится. Мое детство пришлось на девяностые. Девяностые – это время, когда еще не было интернета, тик-тока, электронных сигарет…

– Я знаю, что такое девяностые, Илья! Не заговаривай мне зубы! Прошу тебя – не сто́ит в это вмешиваться. Я отдам им эти деньги, пусть подавятся.

– Подавятся они другим в местах не столь отдаленных, – поправляю на ее груди халатик, ибо не сбивай богатыря с пути истинного, и чмокнув в нос, набираю номер Дэна. Каждому Муромцу нужен свой пусть немного плешивый, но верный конь.

– Скажи, что звонишь, потому что хочешь дать мне внеочередную премию.

– О, да. Такую, что не унесешь.

Глава 27

– Ты где это взял? – опускаюсь на продавленное пассажирское кресло «пятерки». И я сейчас не о BMW X5, чтоб вы понимали.

– Григорьич со штраф-стоянки одолжил. Под мою ответственность. Ты же сам сказал найти неприметную тачку, ну я нарыл эту рухлядь.

– Боюсь, в наши дни в Москве жигули «пятерка» приметнее последнего мерса, – со смехом вытягиваю засаленный ремень и перекидываю через плечо. – Да брось, чего кривишься, давно зажрался, буржуй? Или цвет салона с загаром не в тандеме?

– Не нравится мне все это, – недовольно бурчит под нос Денис, брезгливо стирая влажной салфеткой с приборной панели что-то неопределенное липкое. – Какого черта ты за эту девчонку впрягся? Она права, может, эта ушлепки на голову отбитые. Я потом питаться через трубочку не хочу.

– Ничего, новые виниры выставишь, – ржу, выкручивая ручку, чтобы приоткрыть окно. – По-любому какая-то гопота, ну что мы, морду им не набьем, что ли? Не позорься. Я бы и один поехал, но хрен знает, сколько их там будет.

– А полица́и на что? Это их дело, отбросов ловить. Пусть бы облаву устроили.

– Тебе самому не стремно, ссыкло?

– Я не понимаю, чего ты с ней носишься. И дело это темное. Почему они именно сейчас появились? Чего ждали? Ощущение, что тебя держат за лоха, а ты ведешься. Может, вообще никаких одноглазых не было, тебе эта мысль в голову не приходила? А что, разыграли все, чтобы тебя на бабки развести. Только она, поди, надеялась, что ты ей евриков отсыплешь, а не морду поедешь бить. Не удивлюсь, если никто не приедет, а точнее, практически уверен.

Распахивается задняя дверь и Денис сразу же затыкается.

– Простите, задержалась, – Юна, в джинсовой курточке и такой же расцветки кепке опускается на сиденье. – Можем ехать.

– Больше не звонили?

– Нет, молчит, – приподнимает руку сжимающую спящий телефон. – Илья… ребята, может, не стоит?

– Да, Илья, – поддакивает Дэн, делая «страшные» глаза. – Может, ну́ его?

– Газуй, – отдаю команду и утыкаюсь в мутное лобовое полным решимости взглядом.

Да, может, затея дрянь, но не спущу же я этот беспредел на тормозах? Идти с таким с полицию реально стремно, а еще… я просто хочу сам убедиться, что те двое из ларца реально существуют.

Нет, я верю ей! Верю! Но… не совсем. Зерно сомнений Дэн посеял во мне знатное.

Когда я позвонил ему вчера и сказал, что скоро намечается сходка как в старые добрые, он тут же принялся меня отговаривать, убеждая, что это какая-то лажа. Да я и сам чувствую, что что-то не срастается и все тут.

Действительно – почему именно сейчас? Как они на нее вышли?

Дело ясное, что дело темное. И разобраться с этим должен я сам. Получить по морде я не боюсь, я боюсь другого – разочароваться в девочке, которой имел глупость поверить.

* * *

Припарковав колымагу возле старого парка, ждем вымогателей уже пятнадцать минут. Денис многозначительно косится на свои золотые Паркер, намекая, что время вышло, а воз и ныне там.

Да я и сам вижу, не слепой. И это напрягает. Версия с придуманными «одноглазым» и «рябым» становится все убедительнее, и от того тошно.

– Ты уверена, что ровно в девять? – оборачиваюсь на Ю.

– Уверена! Вот смс, – показывает экран телефона.

«Проспект Патриотов, парк «Золотистая роща». Возле ротонды в 21:00»

А тем временем уже 21:15…

– Не видать что-то никого, – резонно замечает Дэн, нервно отбивая большим пальцем чечетку по обшивке руля. – Может, ты день перепутала?

– Ничего я не перепутала! Сегодня, в девять!

– И где же они?

– Ну а я откуда знаю! – в голосе отчаяние. – У меня информации ровно столько, сколько и у вас!

– Однако же нет никого, милая. Я, конечно, не думаю, что ты врунишка…

– Денис, полегче, – пресекаю ворчуна, и тот супится. – Может, задержались. Пробки.

– Ну да, ну да. Пробки, как же.

– Это вы на что сейчас намекаете, Денис Сергеевич? Что я все выдумала? – между нашими креслами появляется хорошенькая мордашка Ю. Хорошенькая и обиженная. – Я, между прочим, никого не просила со мной ехать. Это Илья настоял!

– Подтверждаю.

– Знаете что, езжайте, я сама с ними поговорю, – горделиво вздернув подбородок тянется к дверной ручке, но я коброй подаюсь назад, перехватив ее предплечье.

– Ну что ты в самом деле. Мы тебе верим. Я – верю!

– А вот Денис Сергеевич – нет, – глаза заполняются слезами. – Я же вижу!

– Детский сад, – гнусаво цедит под нос Дэн и отворачивается к окну. И тут же его расслабленно растекшееся по креслу тело подбирается. – Смотри, приехал кто-то, – зачем-то шепотом.

Резко замолкаем и словно по команде таращимся на черную заляпанную «Нексиа», припарковавшуюся под ободранной рябиной.

– Это она! Та машина! – возбужденно вскрикивает Юна и тут же понижает тон. – Это точно она! Вон! – тычет пальчиком. – Лысый за рулем. Это тот, рябой!

Твою же ты мать, какое облегчение. Она не обманула! Не обманула! Понял, ты, сраный Фома неверующий.

Судя по скисшему лицу Дениса, он до последнего надеялся, что мордобой отменяется. А я, наоборот, воспрял духом вершить правосудие.

– Сидите все здесь, – открываю дверь и чувствую на своем плече ладошку Ю. Оборачиваюсь.

– Илья, пожалуйста, будь осторожен, ладно?

Ну тут как получится.

Поправляю воротник кожаной куртки и выхожу из машины.