Текст книги "Свидание со смертью (пер. Гольдберга)"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 3

– Реймонд Бойнтон! – воскликнул француз.

– Думаете, это маловероятно – с точки зрения психологии? – спокойно поинтересовался Пуаро.

Жерар покачал головой:

– Нет, я бы так не сказал. Да, я удивился. Но лишь потому, что Реймонд Бойнтон – превосходная кандидатура на роль подозреваемого.

Полковник Карбери вздохнул, словно хотел сказать: «Ох уж эти психологи».

– Вопрос в том, – пробормотал он, – что нам с этим делать.

Жерар пожал плечами.

– Не вижу, что тут можно сделать, – признался он. – Доказательства неубедительны. Возможно, вы не сомневаетесь, что произошло убийство, но доказать это будет трудно.

– Понятно, – сказал полковник. – Мы подозреваем, что было совершено убийство, но должны сидеть сложа руки. Мне это не нравится! – И, словно извиняясь, прибавил: – Я человек аккуратный.

– Знаю. Знаю. – Пуаро сочувственно кивнул. – Вам бы хотелось все прояснить. Вы хотите точно знать, что именно произошло – и как. А вы, доктор Жерар? Вы сказали, что ничего сделать нельзя, а доказательства неубедительные? Возможно, так оно и есть. Но разве вы будете удовлетворены, если все останется как есть?

– Она была обречена, – медленно проговорил Жерар. – В любом случае ей оставалось недолго… неделя… месяц… год.

– Значит, вы удовлетворены? – настаивал сыщик.

– Нет никакого сомнения, что ее смерть – как бы это выразиться – выгодна всем. Семья получила свободу. У них появилась возможность для развития – я считаю их всех хорошими, умными людьми. Они будут – теперь – полезными членами общества! Смерть миссис Бойнтон, насколько я понимаю, принесла только пользу.

– Значит, вы удовлетворены? – в третий раз повторил Пуаро.

– Нет. – Доктор Жерар неожиданно ударил кулаком по столу. – Я не удовлетворен, как вы изволили выразиться! Инстинкт говорит мне, что нужно спасать жизнь, а не ускорять приход смерти. И поэтому, хотя мое сознание подсказывает, что смерть этой женщины – благо, подсознание восстает против этого! Это неправильно, джентльмены, когда человек умирает раньше, чем пришел его срок.

Пуаро с улыбкой откинулся назад, удовлетворенный ответом, которого он так упорно добивался.

– Ему не нравится убийство, – бесстрастно сказал полковник Карбери. – Абсолютно точно! Не больше, чем мне.

Он встал и налил себе еще виски с содовой; стаканы гостей были еще полны.

– А теперь, – сказал полковник, возвращаясь к разговору, – давайте серьезно. Можем ли мы что-то сделать? Нам это не нравится… да! Но, возможно, придется смириться. Нет смысла суетиться зря. – Жерар наклонился вперед. – Каково ваше профессиональное мнение, месье Пуаро? Вы же специалист.

Бельгиец ответил не сразу. Он поправил пепельницу, соорудил горку из обгоревших спичек.

– Вы хотите знать, полковник Карбери, – наконец сказал он, – кто убил миссис Бойнтон, ведь так? То есть, если она была убита, а не умерла естественной смертью… И в точности, как и когда ее убили – а также всю правду об этом деле?

– Да, все это я хотел бы знать, – бесстрастным тоном подтвердил Карбери.

– Не вижу никаких препятствий, – медленно проговорил Пуаро.

На лице доктора Жерара отразилось изумление. На лице полковника– любопытство.

– Ага, – сказал он. – Значит, не видите, так? Интересно. И как вы собираетесь это сделать?

– С помощью методичного просеивания фактов и процесса логических рассуждений.

– Это по мне, – согласился полковник Карбери.

– А также изучая возможности с точки зрения психологии.

– А это придется по душе доктору Жерару, – сказал полковник. – Значит, вы просеете факты, сделаете умозаключения, покопаетесь в психологии, а потом – оп-ля! – вытащите кролика из шляпы?

– Я был бы чрезвычайно удивлен, если бы не смог этого сделать, – спокойно ответил Пуаро.

Полковник Карбери внимательно посмотрел на него поверх стакана. На мгновение его рассеянный взгляд стал сосредоточенным – оценивающим. Хмыкнув, он поставил стакан.

– Что вы на это скажете, доктор Жерар?

– Признаюсь, я не очень верю в успех. Хотя мне известно о великих талантах мистера Пуаро.

– Да… у меня есть кое-какие способности, – сказал маленький человечек и скромно улыбнулся.

Полковник Карбери отвернулся и закашлялся.

– Первым делом, – сказал Пуаро, – нужно выяснить, было ли убийство групповым – спланированным и осуществленным всем семейством Бойнтон, – или это работа лишь одного из них. В последнем случае необходимо понять, кто из членов семьи мог бы это сделать.

– У нас есть ваше свидетельство. Думаю, в первую очередь нужно обратить внимание на Реймонда Бойнтона.

– Согласен, – сказал Пуаро. – Подслушанные мной слова и несоответствие его показаний свидетельству той молодой женщины, врача, делает его главным подозреваемым. Он последним видел миссис Бойнтон живой – по крайней мере, по его словам. Сара Кинг это опровергает. Скажите, доктор Жерар, не присутствует ли тут… э-э… вы понимаете, о чем я… скажем, некоторая tendresse[15]15
  Симпатия (фр.).


[Закрыть]?

– Совершенно определенно, присутствует. – Француз кивнул.

– Ага! А это не та ли молодая леди, брюнетка, с зачесанными назад волосами, большими карими глазами и решительными манерами?

– Да, очень точное описание, – удивился доктор Жерар.

– Думаю, я ее видел – в отеле «Соломон». Она разговаривала с этим Реймондом Бойнтоном, и после этого он остался стоять столбом – как завороженный, – загораживая выход из лифта. Мне пришлось три раза повторить «пардон», прежде чем он услышал и сдвинулся с места…

Пуаро задумался, затем сказал:

– Итак, для начала мы примем медицинское заключение мисс Сары Кинг, но с определенными оговорками. Она – заинтересованное лицо, – заключил он и после короткой паузы продолжил: – Скажите, доктор Жерар, считаете ли вы, что характер Реймонда Бойнтона позволяет ему с легкостью совершить убийство?

– Вы имеете в виду спланированное, умышленное убийство? Да, я думаю, это возможно – но только в состоянии сильного нервного напряжения.

– И это состояние имело место?

– Определенно. Заграничное путешествие, вне всякого сомнения, усилило нервное и психическое напряжение, в котором жили все эти люди. Контраст между их жизнью и тем, как живут все остальные, стал для них еще более очевиден. А в случае Реймонда Бойнтона…

– Да?

– Положение усугубляла его сильная симпатия к Саре Кинг.

– И это могло послужить для него дополнительным мотивом? И дополнительным стимулом?

– Именно так.

Полковник Карбери прочистил горло:

– Позвольте мне вставить слово. То предложение, которое вы случайно услышали: «Ты ведь понимаешь, что ее нужно убить, правда?»… Оно должно было быть обращено к кому-то.

– Верное замечание, – сказал Пуаро. – Я об этом не забыл. Да, с кем разговаривал Реймонд Бойнтон? Вне всякого сомнения, с одним из родственников. Но с кем именно? Вы не могли бы нам рассказать, доктор, о душевном состоянии других членов семьи?

Доктор ответил без промедления:

– Кэрол Бойнтон, по моему мнению, пребывала в том же состоянии, что и Реймонд, – протест, сопровождавшийся сильным нервным возбуждением, но в ее случае не осложненный сексуальным фактором. Леннокс Бойнтон уже прошел стадию бунта. Им овладела апатия. Полагаю, ему было трудно сосредоточиться. На окружающее он реагировал тем, что все глубже и глубже погружался в себя. Явный интроверт.

– А его жена?

– У его жены, утомленной и несчастной, я не заметил никаких признаков душевной борьбы. Убежден, что она пребывала в нерешительности, собираясь принять какое-то важное решение.

– Какого рода решение?

– Бросать или не бросать мужа.

Доктор пересказал свой разговор с Джефферсоном Коупом. Пуаро удовлетворенно кивнул.

– А как насчет младшей девушки… Джиневры, если я не ошибаюсь?

Лицо француза помрачнело.

– Я бы сказал, что ее душевное состояние внушает серьезные опасения. У нее уже начали проявляться симптомы шизофрении. Не в силах вынести тягот жизни, она убегает в мир грез. У нее развилась мания преследования… то есть она вообразила себя королевской особой… которой грозит опасность… которая окружена врагами – обычное дело!

– И это опасно?

– Очень опасно. Зачастую это начало мании убийства. Страдающий ею убивает, но не из жажды убийства, а из самозащиты. Он или она убивает, чтобы не быть убитым самому. С их точки зрения это абсолютно логично.

– Значит, вы думаете, что Джиневра Бойнтон могла убить мать?

– Да. Но я сомневаюсь, что у нее достаточно знаний и ловкости, чтобы проделать это таким способом. При такого рода мании действия обычно крайне просты и очевидны. А потом, я почти уверен, что Джиневра выбрала бы более эффектный метод.

– Но исключать ее нельзя? – настаивал Пуаро.

– Нельзя, – согласился Жерар.

– А потом… после убийства? Вы полагаете, остальные члены семьи знают, кто это сделал?

– Они знают! – неожиданно воскликнул полковник Карбери. – Если я когда-либо и видел людей, которым есть что скрывать, – это они! Они сговорились.

– Мы заставим их рассказать, что произошло, – сказал сыщик.

– Третья степень устрашения?[16]16
  Имеется в виду физическое воздействие на фигуранта.


[Закрыть] – поинтересовался полковник Карбери.

– Нет, – покачал головой Пуаро. – Просто обычный разговор. Понимаете, люди, как правило, говорят правду. Потому что это проще! Потому что не нужно напрягать воображение. Можно солгать один раз… два раза… три раза… даже четыре – но невозможно лгать все время. И тогда правда выйдет наружу.

– В этом что-то есть, – согласился Карбери. Помолчав, он спросил напрямик: – То есть вы с ними поговорите? Значит, вы согласны взяться за это дело…

Пуаро склонил голову.

– Только давайте внесем ясность, – сказал он. – Вы хотите знать правду, и я берусь ее выяснить. Однако дело в том, что мы можем узнать правду, но доказательств у нас не будет. То есть таких доказательств, которые принял бы суд. Понимаете?

– Вполне, – сказал Карбери. – Вы удовлетворите меня, если расскажете, что случилось на самом деле. А затем уже я буду решать, следует ли что-то предпринимать или нет – с учетом международных аспектов. В любом случае все прояснится – не будет никакой путаницы. Не люблю путаницы. – Пуаро улыбнулся. – И еще одно, – прибавил Карбери. – Я не могу дать вам много времени. Не в моей власти бесконечно задерживать этих людей.

– Можете задержать их на двадцать четыре часа. Завтра вечером вы будете знать правду, – тихо сказал Пуаро.

Полковник Карбери пристально посмотрел на него.

– Откуда такая уверенность? – спросил он.

– Я знаю свои способности, – так же тихо ответил бельгиец.

Смущенный такими манерами, не похожими на британскую сдержанность, полковник Карбери отвел взгляд и потрогал растрепанные усы.

– Ладно, – пробормотал он. – Вам виднее.

– А если вы добьетесь успеха, друг мой, – сказал доктор Жерар, – то вы просто волшебник!

Глава 4

Сара Кинг долго и внимательно разглядывала Пуаро. Она отметила голову, формой напоминавшую яйцо, гигантские усы, щеголеватую внешность и подозрительно черные волосы. В ее взгляде появилось сомнение.

– Ну, мадемуазель, вы удовлетворены?

Сара покраснела, наткнувшись на его иронический взгляд.

– Прошу прощения, – смущенно пробормотала она.

– Du tout![17]17
  Не за что! (фр.)


[Закрыть] Если воспользоваться выражением, которое я недавно услышал, вы произвели беглый осмотр, так?

– Ну, – несмело улыбнулась Сара, – в любом случае вы можете отплатить мне той же монетой.

– Несомненно. Что я и сделал.

Сара пристально посмотрела на него. Что-то в его тоне ее насторожило. Но Пуаро безмятежно подкручивал усы. Уже во второй раз Сара подумала: «Шут какой-то!».

Почувствовав себя увереннее, она выпрямилась и строго спросила:

– Кажется, я не очень понимаю цель этого разговора.

– Разве милейший доктор Жерар не объяснил вам?

– Я не поняла доктора Жерара. Похоже, он думает…

– «Неладно что-то в датском королевстве», – процитировал Пуаро. – Видите, я знаю вашего Шекспира.

Сара отмахнулась от Шекспира:

– И все-таки, из-за чего вся эта суета?

– Eh bien[18]18
  Итак (фр.).


[Закрыть], разве вам не хочется знать правду об этом происшествии?

– Вы имеете в виду смерть миссис Бойнтон?

– Да.

– А вам не кажется, что это все пустое? Конечно, вы специалист, мистер Пуаро, и для вас естественно…

– Для меня естественно подозревать преступление там, где я могу найти для него повод, так? – закончил за нее Пуаро.

– Ну… да… наверное.

– У вас самой не было сомнений относительно смерти миссис Бойнтон?

Сара пожала плечами:

– Послушайте, мистер Пуаро, если вы бывали в Петре, то должны знать, что поездка туда – слишком большая нагрузка для старой женщины с больным сердцем.

– То есть вам все представляется совершенно ясным.

– Конечно. Я не могу понять доктора Жерара. Он ведь ничего не знает, лежал с приступом лихорадки… Естественно, я преклоняюсь перед его познаниями в области медицины, но в данном случае у него не было причин вмешиваться. Полагаю, при желании в Иерусалиме можно провести вскрытие – если они не удовлетворены моим заключением.

Пуаро немного помолчал.

– Понимаете, мисс Кинг, есть один не известный вам факт. Доктор Жерар не рассказывал вам об этом.

– Какой факт? – спросила Сара.

– Из походной аптечки доктора Жерара пропал лекарственный препарат – дигитоксин.

– О! – Сара сразу же оценила значение этого факта. И с такой же быстротой указала на единственное слабое место данной версии: – Доктор Жерар в этом абсолютно уверен?

Пуаро пожал плечами:

– Как вам известно, мадемуазель, доктор всегда чрезвычайно аккуратен в своих заявлениях.

– Да, конечно. Само собой разумеется. Но в то время у доктора Жерара был приступ малярии.

– Совершенно верно.

– А у него есть предположения, когда могло исчезнуть лекарство?

– Доктор открывал аптечку в тот вечер, когда вы приехали в Петру. Искал фенацетин – у него сильно разболелась голова. Когда на следующее утро он положил фенацетин на место и закрыл аптечку, то все пузырьки были на месте – он в этом почти уверен.

– Почти… – уточнила Сара.

Пуаро пожал плечами:

– Да, он сомневается. Как сомневался бы любой человек, который говорит правду.

– Да, знаю, – кивнула Сара. – Не следует доверять людям, которые слишком уверены. И тем не менее, мистер Пуаро, это неубедительное доказательство. Мне кажется…

Она умолкла, и сыщик закончил за нее:

– Вам кажется, что с моей стороны было неблагоразумно браться за расследование.

Сара посмотрела ему прямо в лицо.

– Откровенно говоря, да. Вы уверены, мистер Пуаро, что это не просто жестокая забава?

Бельгиец улыбнулся.

– В семье трагедия – и Эркюль Пуаро может поиграть в детектива, чтобы развлечь себя?

– Я не хотела вас обидеть… но разве не похоже?

– Значит, вы на стороне famille Бойнтон, мадемуазель?

– Думаю, да. Они достаточно настрадались. Их… следует оставить в покое.

– А la Maman – она была неприятным человеком, тираном, и ее смерть принесла всем облегчение? И это тоже, да?

– Когда вы такое говорите… – Сара умолкла и покраснела. – Я согласна, что это не должно иметь значения.

– Но ведь все равно имеет! По крайней мере для вас, мадемуазель. Для меня – нет! Мне все равно. Жертва может принадлежать к лику святых… или наоборот, быть настоящим чудовищем. Меня это не волнует. У человека отняли жизнь! Я всегда говорил, что не одобряю убийство.

– Убийство? – У Сары перехватило дыхание. – Но какие у вас доказательства? В высшей степени ненадежные! Сам доктор Жерар не уверен…

– Но есть и другое свидетельство, мадемуазель, – спокойно сказал Пуаро.

– Какое свидетельство? – Вопрос Сары прозвучал резко.

– Отметина от шприца для подкожных инъекций на запястье мертвой женщины. И еще кое-что – слова, которые я случайно услышал в Иерусалиме ясной, тихой ночью, когда закрывал окно в спальне. Хотите знать, что это за слова, мисс Кинг? Вот они. Я услышал, как мистер Реймонд Бойнтон сказал: «Ты ведь понимаешь, что ее нужно убить, правда?»

Он увидел, как краска медленно сошла с лица Сары.

– Вы это слышали?

– Да.

Девушка смотрела прямо перед собой.

– И надо же, чтобы это услышали именно вы!

Пуаро кивнул:

– Да, именно я. Такое случается. Теперь вы понимаете, почему я считаю необходимым провести расследование?

– Думаю, вы совершенно правы, – тихо сказала Сара.

– Ага! И вы мне поможете?

– Естественно.

Голос у нее был сухим и бесстрастным, глаза смотрели холодно.

Пуаро поклонился:

– Благодарю вас, мадемуазель. А теперь я попросил бы вас своими словами рассказать все, что вы помните о событиях того дня.

Сара задумалась:

– Попробую. Утром я отправилась на экскурсию. Никого из Бойнтонов с нами не было. Их я увидела только за ленчем. Они уже заканчивали, когда мы вошли. Миссис Бойнтон, похоже, пребывала в необычно хорошем настроении.

– Как я понимаю, она не отличалась дружелюбием.

– Это еще мягко сказано. – Сара слегка поморщилась.

Потом она рассказала, как миссис Бойнтон отпустила семью на прогулку.

– И это тоже было необычно?

– Да, как правило, она держала их всех при себе.

– Думаете, она внезапно почувствовала угрызения совести… как это называют… в un bon moment?[19]19
  Хорошее настроение (фр.).


[Закрыть]

– Нет, не думаю, – сухо ответила Сара.

– Тогда что?

– Я была озадачена. Подозревала, что тут нечто вроде игры в кошки-мышки.

– Не могли бы вы объяснить подробнее, мадемуазель?

– Кошка любит играть с мышью – отпускает и снова ловит. Миссис Бойнтон точно такая же. Я подумала, что она готовит какую-то новую подлость.

– И что случилось потом, мадемуазель?

– Бойнтоны ушли…

– Все?

– Нет, младшая дочь, Джиневра, осталась. Ей было велено отдохнуть.

– А сама она этого хотела?

– Нет. Но это не имело значения. Она подчинилась. Остальные ушли. Мы с доктором Жераром присоединились к ним…

– Когда это было?

– Приблизительно в половине четвертого.

– Где в тот момент была миссис Бойнтон?

– Надин… молодая миссис Бойнтон устроила ее в кресле у входа в пещеру.

– Продолжайте.

– Миновав поворот, мы с доктором Жераром догнали остальных. Сначала все шли вместе. Через какое-то время доктор Жерар повернул назад. Он уже неважно выглядел. Я видела, что его трясет. Хотела проводить его, но он и слышать об этом не желал.

– В котором часу это было?

– Думаю, около четырех.

– А потом?

– Мы пошли дальше.

– Все вместе?

– Поначалу. Потом разделились, – сказала Сара и поспешно прибавила, предвосхищая следующий вопрос: – Надин Бойнтон и мистер Коуп пошли в одну сторону, а Кэрол, Леннокс, Реймонд и я – в другую.

– И продолжали так идти?

– Вообще-то… нет. Мы с Реймондом Бойнтоном отделились от остальных. Сели на каменную плиту и любовались пейзажем. Потом он ушел, а я осталась и посидела еще немного. Когда я посмотрела на часы и поняла, что пора возвращаться, было уже половина шестого. До лагеря я добралась в шесть часов. Солнце уже садилось.

– По дороге назад вы проходили мимо миссис Бойнтон?

– Я заметила, что она все еще сидит в кресле на уступе скалы.

– Вам это не показалось странным – что она даже не сменила позу?

– Нет, потому что накануне вечером я видела ее сидящей на том же месте.

– Понятно. Continuez[20]20
  Продолжайте (фр.).


[Закрыть].

– Я заглянула в большую палатку, шатер. Все были там – за исключением доктора Жерара. Потом умылась у себя и вернулась. Принесли ужин, и один из слуг отправился звать миссис Бойнтон. Потом прибежал назад и сказал, что она больна. Миссис Бойнтон сидела в своем кресле точно так же, как и прежде, но когда я прикоснулась к ней, то поняла, что она мертва.

– У вас не возникло сомнений в естественном характере ее смерти?

– Никаких. Я слышала, что у нее было больное сердце, хотя конкретная болезнь не называлась.

– Вы просто подумали, что она скончалась прямо там, в кресле?

– Да.

– И не позвала на помощь?

– Да. Такое случается. Миссис Бойнтон даже могла умереть во сне. Вполне вероятно, она задремала. В любом случае, после ленча в лагере все спали. Никто бы не услышал ее – разве что она кричала бы очень громко.

– У вас сложилось какое-то мнение относительно того, как давно она умерла?

– Понимаете, я об этом особенно не задумывалась. Но совершенно очевидно, что уже прошло какое-то время.

– Что вы подразумеваете под словами «какое-то время»? – спросил Пуаро.

– Ну… не меньше часа. А может, гораздо больше. Нагретая солнцем скала не позволяла телу быстро остыть.

– Больше часа? Но вам известно, мадемуазель Кинг, что Реймонд Бойнтон разговаривал с матерью всего за полчаса до этого, и она была жива и здорова?

Сара покачала головой, стараясь не встречаться взглядом с Пуаро.

– Наверное, он ошибся. Это было раньше.

– Нет, мадемуазель, не раньше.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Пуаро снова обратил внимание на решительно сжатые губы.

– Конечно, – сказала Сара, – я молода и видела в жизни не так много трупов… но я знаю достаточно, чтобы утверждать: когда я осматривала тело миссис Бойнтон, она была уже мертва не меньше часа!

– Значит, – неожиданно заключил Пуаро, – такова ваша версия, и вы не собираетесь от нее отступать! Тогда не могли бы вы объяснить, почему мистер Бойнтон сказал, что его мать жива, тогда как на самом деле она умерла?

– Понятия не имею, – ответила Сара. – Вероятно, они не в ладах со временем – и всё. Очень нервная семья.

– Сколько раз вы с ними разговаривали, мадемуазель?

Сара нахмурилась, подсчитывая:

– Могу вам точно сказать. Я разговаривала с Реймондом Бойнтоном в коридоре спального вагона по дороге в Иерусалим. Потом две беседы с Кэрол Бойнтон – одна у мечети Омара и другая поздно вечером у меня в спальне. На следующее утро разговор с миссис Леннокс Бойнтон. И все – до дня смерти миссис Бойнтон, когда мы гуляли все вместе.

– А с самой миссис Бойнтон вы говорили?

Сара покраснела от смущения.

– Да. Обменялась несколькими словами в тот день, когда они уезжали из Иерусалима. – Она помолчала немного, потом неожиданно выпалила: – Собственно говоря, я выставила себя полной дурой.

– Да?

Их беседа настолько напоминала допрос, что Сара – неохотно, запинаясь – пересказала ту сцену в вестибюле отеля.

Пуаро явно заинтересовался и задал несколько уточняющих вопросов.

– В этом деле очень важна психология миссис Бойнтон, – сказал он. – А вы человек со стороны – беспристрастный наблюдатель. Вот почему ваше свидетельство чрезвычайно ценно.

Сара не ответила. Она все еще испытывала неловкость, вспоминая тот разговор.

– Благодарю вас, мадемуазель, – сказал Пуаро. – Теперь я побеседую с другими свидетелями.

Сара встала:

– Прошу меня извинить, мистер Пуаро, но у меня есть предложение…

– Конечно, конечно.

– Почему бы не отложить все это, пока не будет произведено вскрытие, которое подтвердит или опровергнет ваши предположения? Думаю, не стоит ставить телегу впереди лошади.

Сыщик взмахнул рукой.

– Таков метод Эркюля Пуаро, – высокопарно заявил он.

Поджав губы, Сара вышла из комнаты.