Текст книги "Только (не)любовь (СИ)"

Автор книги: Агата Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Панорама открывалась и впрямь впечатляющая: Бульварное кольцо, старая Москва как на ладони. Даже шпиль Останкинской телебашни виден.

Интересно, Ярослав планировал здесь жить в Викой? Конечно, разве одному нужна просторная трёшка почти в сто квадратов?

Мы оба молчали. Он устроился в ротанговом кресле-качалке посреди гостиной и медленно раскачивался из стороны в стороны, ожидая, пока до меня дойдёт, что так будет лучше.

Ненавижу эту фразу! Кому лучше? Тому, кто манипулирует, возможно, но всегда есть вторая сторона, приносящая себя в жертву.

Впрочем, заниматься с мажором сексом мне не придётся, надеюсь, что кровать будет достаточно широкой, чтобы мы затерялись на белоснежных простынях.

На том и порешили: спим вместе и одновременно порознь. Одну ночь. Это как со стихийным бедствием: сражаться бесполезно, легче отойти в сторону.

– Ой, и зря ты отказываешься! – засмеялась Стася, выслушав мой рассказ. Что удивительно, даже не перебивая. – У тебя когда секс был? Полгода? Год назад?

– Не начинай, – отрезала я, нахмурившись, и подруга сразу сменила тон:

– Ладно, не злись. Я не хотела тебя обидеть, моя будущая миллионерша!

Вид у поверенной моей души был стыдливо-виноватый. А ещё шкодный, поэтому я воспользовалась тем, что машина уже припаркована во дворе, и легонько щёлкнула подругу по длинному наглому носу, так и норовящему залезть куда не следует.

– Когда там планируется ваше рандеву? – засмеялась Стася, поднимаясь со мной наверх. – С тебя подробный репортаж. И поснимай там девок, во что одеты, обстановку. Словом, всё. Даже жратву.

– Ты же на диете? – улыбнулась я, понимая, как Стасе хочется оказаться на моём месте.

А мне вот мне совсем не улыбалось провести в незнакомой компании два дня, но ничего, я найду чем себя развлечь.

Моё любимое занятие – наблюдать за людьми. Займу удобный наблюдательный пост, и пусть все думают, что я стесняюсь! Переживу. И даже постараюсь получить удовольствие!

А ночью буду храпеть, чтобы нарушить чуткий сон мажора. Ольга Денисовна меня уже просветила насчёт этого, вот и пусть её мальчик помучается. А если полезет с объятиями, получит локтём, куда попаду. Церемониться не стану.

Нет, ерунда. Не полезет. От этой мысли мне почему-то стало обидно, но я волевым решением вымела эту  ненужную эмоцию из головы.

Глава 13. Совместный выход

Три дня пролетели слишком быстро для того, чтобы я могла собраться с мыслями насчёт будущего визита к партнёру Ярослава. Платье, туфли, сумочка – всё это было куплено за один день, но желание идти на вечер не прибавило.

Мажор заехал за мной в шесть, но подниматься в квартиру не стал. Подобная тактичность очень меня обрадовала: граница между нами должна быть чёткой жирной линией, которую должно быть заметно даже с высоты птичьего полёта.

– Я рад, что не пришлось долго тебя уговаривать, – протянул Ярослав, когда я устроилась на переднем сиденье рядом с ним. И мельком посмотрел на мои ноги.

Я всегда предпочитала мини, и платье выбрала скромное, однотонное, но по длине не доходящее до средины бедра. И вот моё «маленькое белое платье» в стиле сафари предательски задралось, оголив ажурную резинку чулок. Пришлось положить на колени сумочку, чтобы не отвлекать жениха от дороги.

Впрочем, чувствовала я себя вполне комфортно. И даже двусмысленная фраза попутчика не нарушила душевного равновесия. Так всегда: волнуюсь до чёртиков накануне, а стоит действию начаться, собрана и спокойна.

– Я всё понимаю, – ответила я тоже весьма двусмысленно. Можно трактовать как «понимаю свои обязанности» или «знаю, тебе некуда деваться».

Ярослав ничего не ответил, только продолжал смотреть вперёд через лобовое стекло. Я отвернулась к окну, сделав вид, что слушаю негромкую музыку, доносившуюся из магнитолы, и не замечаю взглядов мужчины.

Ей-богу, я предпочла, что бы сейчас в машине находился кто-то третий, чтобы разрядить градус напряжения, витавший в воздухе! Но приходилось мириться с тем, что есть.

Ехали мы, как назло, очень долго, не меньше часа. Оказалось, день рождения праздновали за городом, в доме юбиляра, который превышал по размерам и богатству тот особняк, что достался мне в наследство.

Во дворе специально обученный персонал жарил шашлыки, делал стейки на гриле, туда-сюда то и дело сновали официантки, поднося салатницы, расставляя приборы на длинном столе, выставленном на зелёном газоне.

Это всё напоминало бы сельскую свадьбу, если бы не вышколенная прислуга и разодетые гости, пьющие бокалы шампанского и жонглирующих ничего незначащими фразами.

Гостей было не больше пятидесяти или около того, вечер выдался жарким, часть из приглашённых отдыхала в гостиной, где тоже звучала неприхотливая музыка и куда подавались закуски и прохладительные напитки.

Нашего прихода почти никто не заметил, и это было мне на руку. Но мажор потащил меня к изменнику, которым оказалась вполне себе симпатичная рыжеволосая особа лет сорока пяти с невероятно-магнетическим тёмным взглядом повелительницы Мрака.

Живи эта особа лет пятьсот назад, да где-нибудь в Испании, она бы не праздновала своё день рождение.

Таких дам с облаком тугих мелких кудряшек, лёгкими волнами спускающихся до средины спины, непременно сожгли бы на костре. Потому что она могла посмотреть так, что мурашки бежали по спине даже у меня, костного и ретроградного гетеросексуала.

– Я уже хотела начать обижаться! – засмеялась дама и свободной от бокала с шампанским рукой обняла Ярослава. – И подумывала некоторые стройматериалы взять в фирме Жени Егоршина.

– Я же обещал, что мы приедем, – тепло улыбнулся мой названный жених и поцеловал даму в бледную щёку. – С днём рождения, Жанна!

И, высвободившись из объятий, он достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку. Протянул изменнице, чьи глаза вожделенно сверкнули.

Дама поставила недопитый бокал на поднос подоспевшего официанта и протянула руки, они вполне могли принадлежать молодой девушке, не державшей в руке ничего тяжелее ручки «Паркер».

– О, какая прелесть! Ты знаешь, как мне угодить! – проворковала дама и показала кольцо с крупным бриллиантом стоявшей рядом женщине такого же возраста, но далеко не такой же стати. – Посмотри, Янина!

Подруга или приятельница заметно скисла, но изменница, дабы не портить настроение своим гостям, захлопнула крышку и подмигнула мне:

– А вы Герда, верно? – спросила она с самым невинным видом, хотя я была уверена, что знала это и без моего ответа: – Я как узнала ваше имя, сразу поняла, что и личность вы необыкновенная. И что мы обязаны познакомиться. Так что считайте, эту толпу я согнала в том числе и  ради вас.

Поцеловав меня в щёку, она обернулась  и махнула рукой лениво сидящему на диване в окружении семейных пар парню лет тридцати с накаченным торсом, но непропорционально короткими ногами.

Он, немного скованный в движенихя, нехотя подошёл к нам с вежливой улыбкой на загорелом лице.

– Посмотри, что мне подарила чета Дмитриевых, – смеясь и подняв накрашенную бровь, произнесла именниница

Парень вежливо посмотрел на кольцо из белого золота, но во взгляде незнакомца промелькнуло лишь равнодушие.

– Не накидывайтесь на мою избранницу, – вклинился Ярослав, когда Жанна схватила мою руку. Чтобы немедленно представить всем гостям. Я уже пыталась придумать срочную причину, по которой мне нужно в туалет, чтобы она не звучала смешно, пошло или неприлично, и помощь Ярослава пришлась как нельзя кстати. – Я вам её не отдам.

Посмотрев на мажора, будто видела его впервые, Жанна вначале удивлённо вскинула брови, но потом улыбнулась так, что лучики морщин прорезали гладкую кожу век:

– Ладно, вижу, пока не время. Ладно, я подожду пока ваша неземная страсть немного утихнет. Развлекайтесь. А, вы, Герда, – произнесла Жанна, сделав большой глоток шампанского, – обещайте, что до конца вечера подойдёте ко мне. Я бы очень хотела поговорить с вами без этих назойливых мужчин.

Я обещала. Другого выхода не было, да я и была не прочь познакомиться с хозяйкой вечера поближе. Люди с подобной харизмой привлекают внимание окружающих, они обычно нарциссы, но людей вокруг это никогда не беспокоит.

К тому же, именниница могла рассказать мне что-либо важное о женихе или о его семье. Такие сведения могли быть ничего не значащими сплетнями или жемчужинами в кучке навоза.

Тем временем Ярослав взял меня за руку и отвёл в сторону на свежий воздух.

– Спасибо, что ты выручил меня, – начала было я, и мажор хотел ответить, что ничего страшного, как мы оба заметили Настю Дмитриеву, которая в сопровождении Кости, направилась к нам, как акула, почуявшая кровь.

***

–Я так рада, что вы пришли! – улыбнулась Настя совершенно искренне, будто наше появление на праздновании дня рождения клиентки Ярослава являлось полной неожиданностью. –  Мне уже стало скучно.

Последнюю фразу она добавила шёпотом, наклонившись ко мне так, словно сообщала страшную тайну. И улыбка на губах говорила: «извините, пожалуйста, так вот вышло, я старалась, честно».

– Ты знаешь, что мы не могли не прийти, хотя поздравить Жанну лично мне всегда приятно вдвойне. Она необыкновенная женщина, – твёрдо произнёс Ярослав, смотря в лицо мачехи, пока та рассеянно глядела в сторону, делая вид, что рассматривает гостей.

Несложно догадаться, что отношения между этими двумя   всегда были немного натянутыми, и, скорее всего, виной тому был пасынок. Ярослав цеплялся к словам Насти, заставляя девушку чувствовать себя глупой блондинкой. Наверное, отчасти так и было, и всё же Настю я жалела.

Она не была фальшивой, скорее наоборот, вела себя так, как привыкла, не переходя границы приличия. И говорила то, что считала нужным, не заботясь о том, что подумают окружающие.

А они и рады были что-то да подумать! Если блондинка, то глупая, молодая, значит, тупая вдвойне, а уж коли захомутала богатого дядю, то к характеристикам неизменно добавлялось «невероятно везучая сучка – опытная давалка». Штампы они такие штампы…

А Ярослав просто ревновал отца и считал, что Настя пользуется им и его деньгами, забывая о том, что девушка тратит на него молодость.

Даже Ольга Денисовна признавала, что её преемница «вляпалась в замужество». Насколько я поняла, характер у моего отца и раньше-то был не самый простой, а с женитьбой на молодой женщине, которую супруг стал ограничивать в свободе перемещения, вовсе испортился.

– Тебе принести что-нибудь выпить? – тронул меня за руку Ярослав. По его лицу было заметно, что этот вопрос он задаёт мне не первый раз.

– Да, шампанского. Спасибо, – машинально ответила я и взяла Настю под руку, уводя в сторону от кавалера.

Костя хотел было увязаться а нами, но девушка, угадав моё намерение остаться наедине и посплетничать, попросила навязчивого кавалера принести для неё закусок.

– Тех самых, остреньких баклажанных рулетиков с мягким сыром. Мы пока будем у бассейна, – улыбка Насти, видимо, всегда была её главным оружием.

Она придавала кукольным чертам особую милоту, устоять против которой не мог ни один представитель мужского пола.

Кроме моего жениха, разумеется.

– Не обращай внимания, он всегда меня недолюбливал, – пожала плечами Настя, когда я спросила, почему она позволяет пасынку подчёркнуто-неуважительное к себе отношение. – Считает, что я была с его... то есть, с вашим отцом только из-за денег.

– А это не так? – спросила я, посмотрев на Настю. Та не смутилась и взгляд отводить не стала, а, снова пожав плечами и не забывая кивать знакомым, ответила:

 – Сначала, да. Отчасти, Алексей был, царствие небесное, прекрасным любовником. И умел ухаживать, когда это ему было выгодно, – вдова рассказывала об умершем так, будто он в любой момент мог показаться среди гостей и, увидев жену, вальяжной походкой направиться к ней. А потом, одарив супругу комплиментами, уйти, сославшись на деловые переговоры.

Я ещё раз ощутила горечь от того, что не знала отца и не могла составить о нём своего мнения, а была вынуждена опираться на такие противоречивые сведения.

Настя говорила о муже, как о галантном любовнике, тешившим самолюбие фактом наличия рядом молодой и красивой жены. Ольга Денисовна вспоминала сухаря, которого не интересовало ничего, кроме денег и работы.

Костя упомянул о том, что его дядя с возрастом стал излишне сентиментален и чуть ли не плакал при виде даже дальнего родственника, а Ярослав предпочитал совсем не откровенничать со мной на эту тему. Жаль, он был близок с отцом и знал его, возможно, лучше всех жён и любовниц.

– Что у тебя с Костей, можно спросить? – спросила я, чтобы перевести тему. Настя увлеклась и принялась рассказывать, каким заботливым отцом был её муж. Слушать это было невыносимо!

И тут я как раз заметила наших мужчин, несущих нам выпить. Хороший повод сменить тему, а откровенности я не ждала. Видимо, недооценила Настю.

– Мы пару раз переспали. После смерти Алексея, конечно, – тут же добавила девушка, смутившись. – Удивлена? Он молодой и красивый, я тоже ничего. Зачем тянуть, раз влечёт, верно?

Ответить я не успела.

– Возьми, – протянул мне бокал мажор, окинув подозрительным взглядом нас обеих. – Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю.

И, не дожидаясь ответа, приобнял меня за талию (слишком крепко, на мой взгляд), и подтолкнул по направлению к дому.

Прикосновение чужого мужчины оказались не такими уж и неприятными. А, учитывая, что со мной рядом был не просто мужчина, а Ярослав Дмитриев, вызывавший неприязнь с самого первого своего появления, это было удивительным вдвойне.

– Куда мы идём? Зачем ты увёл меня от них? – сыпались вопросы, на которые я хотела знать ответы немедленно. – Мне нравится Настя.

– С чего бы? – хмыкнул мажор, улыбнувшись, но только потому, что мы встретили каких-то знакомых. К счастью, к нам никто не подходил. Наверное, Ярослав не слыл в обществе душой компании.

– Она не фальшивка, – буркнула я и закусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего.

Другими словами, не сказать «как твоя Вика». Чем больше я её знала, тем больше она меня бесила. И это с учётом того, сколь мало я общалась с невестой Ярослава! А он, ничего, любит даже. Значит, и сам такой же.

– Тот случай, когда простота хуже воровства, – Ярослав снова улыбнулся, на этот раз искренне. И адресована его улыбка была мне. Можно сказать, впервые.

Мужчина чуть дотронулся краем своего бокала с игристым до моего и тихо произнёс:

– С первым совместным выходом!

Я улыбнулась в ответ. Он никак меня не назвал, да я и не ждала, но всё же это был прогресс. Вполне возможно, мы поладим. Конечно, не как муж и жена, но как деловые партнёры, а большего и не требуется.

В этот вечер я познакомилась с кучей людей, имён которых назавтра и не вспомню, да и они вряд ли рассчитывали стать моими приятелями. Нас поздравляли с помолвкой, с пустыми глазами желали счастья, хотя, вероятно, всем было плевать.

– В чём причина такой спешки? – спросила Ярослава дама за сорок с ярко-красными губами-уточками. Она так ехидно улыбалась, что мне захотелось ответить ей правдой. Или чем-то в духе: «Вы думаете, я сейчас начну исповедоваться?»

Но Ярослав меня опередил, предварительно легонько пожав мою руку:

– В любви, Светлана. Вам ли не знать про внезапно нахлынувшее чувство?

Дама заметно скисла и отстала. Много позже мажор пояснил, что она ушла от мужа к любовнику, а потом ещё к одному и так было несколько раз, пока ей не перекрыли денежный кислород.

Дмитриев говорил о ней с таким презрением, что я была уверена, будь его воля, сослал бы Светлану на исправительные работы. Лесозаготовки или строительство железной дороги, к примеру.

В общем, вечер прошёл гораздо приятнее. Чем я ожидала. Мы ещё один раз мило поболтали с именинницей, проводили вместе с хозяйкой гостей, уезжающих по домам, и допили красное вино, вкуснее которого я ничего давно не пила.

В голове слегка шумело, Ярослав весь вечер крутился возле меня и заботливо подливал в бокал напитки. Чем-то эта ситуация напомнила мне поминальный обед, когда Костя старался таким же образом обольстить вдову.

Только это был немного другой случай. Дождавшись, пока мы с Дмитриевым останемся наедине в тиши просторной спальни, я спросила его прямо:

– Что за игру ты ведешь? Зачем весь вечер спаивал меня?

И, присев в кресло, скрестила руки на груди в ожидании ответа.

Глава 14. Шаги навстречу

Ярослав отвечать не спешил. Отвернувшись к письменному столу у окна, выходившему на задний двор, снял часы и расслабил ворот рубашки.

– Хотел посмотреть, как ты себя вести будешь, не опозоришь ли меня, – ответил он так, будто решал, принимать ли меня на должность личного помощника.

А я сидела и смотрела на его широкую спину. Наверное, Вика любила прижиматься к ней и шептать разные глупости, которые многие мужчины принимают за чистую монету.

– Зачем? И что будет, если опозорю? Свадьбу отменишь? – улыбнулась я, положив ногу на ногу и поигрывая спадающей туфелькой. Та балансировала в воздухе, но с носка не слетала.

– Нет, слишком многое на кону, – сухо ответил мажор, а у самого, должно быть, в уме щёлкали цифры.

Полмиллиарда – огромная сумма, он, конечно, знает, куда её можно потратить. Всё давно рассчитал и записал в запароленный файлик на компьютере.

А меня весь этот предстоящий цирк с конями веселил. Создавалось впечатление какого-то сюрреализма: невозможно представить двух более несхожих людей, чем я и Дмитриев Ярослав, холёный, привыкший к обожанию, папенькин мажор.

Не знаю, какой из него бизнесмен, но ухажёр точно так себе.

– А мне плевать на эти деньги, – произнесла я, то что думала. Молчание мужчины достало.

Когда я выпью, сразу становлюсь желчной и язвительной. Стася говорит, что этого добра во мне и так хватает, но вот сейчас стало особенно горько, до изжоги.

Деньги. Я плохо представляла себе эту сумму, о чём мне не преминул напомнить Ярослав. Мажор произнёс это с таким видом, будто я глупая девчонка, не понимающая смысла взрослых игр. Что меня только раззадорило, и я встала, в надежде высказать всё, что думаю.

Недаром говорят: стоя, многие вещи из уст оратора  звучат драматичнее.

То ли шампанское, перемешанное с вином какого-то там махрового года, придало мне смелости, граничащей с дерзостью, то ли я поддалась безотчётному желанию вывести мажора из состояния холодной расчетливости, но я сказала всё, что накипело.

например, что я думаю о плане, о деньгах, о том месте, что он занимал рядом с моим отцом, чем безмерно гордился.

– Как бы ты ни старался стать его сыном, не получится, – засмеялась я в лицо противнику, и на секунду увидела, что тот готов разорвать меня голыми руками. Лицо Ярослава пошло пятнами, на висках и шее вздулись синие жилки.

Но уже через мгновение, скрестив руки на груди, он сделал саркастический выпад:

– Ты просто ревнуешь, снежная. Как же я раньше не догадался?! Считаешь, что я занял твоё место, только вот загвоздка, отец сам не желал тебя знать. а меня любил.

У меня перехватило дыхание, а перед глазами поплыли красные круги. Я цеплялась за гнев, как утопающий цепляется за надежду спастись, потому что если обречённый посмотрит правде в глаза, опустит руки.

А я собиралась, напротив, их распустить. В кой-то веке ощутила желание ударить того, кто сильнее, и сейчас на моей стороне была не только обида с примесью горечи, но и страх. Страх, что мажор прав.

Нет, возможно, так и было, даже наверняка прав, но я в этом не признаюсь.

– Да, родители любят безусловно, а вот с женщинами всё иначе. Иногда любовь приходится покупать, – улыбнулась я, намекая, что Вика крутиться возле него не просто так.

– Порой кто-то купить не прочь, да не на что, – парировал Ярослав.

И я замахнулась на пощёчину, которой не суждено было случится. А случилось вполне иное, закономерное: мою руку перехватили, я пошатнулась. Ярослав с холодной улыбкой сделал шаг навстречу, намереваясь бросить меня обратно в кресло, но передумал.

Или это я упала к нему в объятия. Всё произошло так быстро: ещё несколько минут назад мы стояли напротив друг друга и обменивались колкостями, а теперь оказались в такой близости, что я ощутила сиюминутную потребность отстраниться.

Тем более выражение лица мужчины говорило о том, что сейчас он скажет очередную гадость. От которой будет больно так, словно ударили кулаком в живот.

Однако произошло другое. Ярослав метнул взгляд в сторону двери и, бесцеремонно схватив меня в объятия, напоминающие удушающий захват, поцеловал.

Я оторопела и в первое мгновение и не помышляла о сопротивлении чужим губам, впившимся в мои.

Поцелуй меньше всего напоминал нежное прикосновение или страстное выражение любви, он был продолжением той словесной битвы, которую мы только что вели.

Одни на один. Лицом к лицу. А теперь я была вынуждена терпеть и бесцеремонное вторжение в личные границы.

Попытавшись оттолкнуть нахала, я быстро осознала, что это не так просто. Казалось, мажору нравилось меня мучить. Его язык проник в мой рот и с методичностью открывателя новых земель начал исследовать эту «терра инкогнита».

От выпитого и духоты у меня кружилась голова. Возможно, всему виной ещё и дыхание мужчины, которым он щедро делился со мной. В попытке найти ту грань, переступив которую можно заставить меня быть покорнее. Этакую кнопку активации «женского режима».

Наконец, он отстранился, а я ощутила внутреннее удовлетворение от того, что осталась непобеждённой. Может, деньги и придают мужчине обаяния, только в случае с Ярославом Дмитриевым, последнему ничего не поможет.

– Что ты… – начала было я, но мужчина приложил палец к моим губам, как бы случайно очертив их по контору. Последний мазок несбывшейся страсти.

Впрочем, нет: страсти между нами не было, только противостояние, в котором никто не хотел уступить.

– Жанна, – коротко бросил Ярослав и показал взглядом в сторону двери. – Наверное, хотела узнать, хорошо ли мы устроились. Или выяснить, почему ты орёшь, как полоумная. Теперь я смогу сказать ей, что так ты всегда ведёшь себя так, когда возбуждена.

Я окончательно протрезвела, но желание врезать мажору только усилилось.

– По мне видно, что это неправда, – буркнула я и отвернулась, чтобы избежать прямого взгляда.

На губах горел чужой насильно украденный поцелуй, и я боялась признаться самой себе, что этот опыт не был так уж неприятен.

Насилие, как метод власти над женщиной для меня неприемлемо, но насилие, как элемент игры и притворства, иногда позволяет сбросить напряжение.

– Хочешь сказать, что если бы я проявил чуточку заботы и внимания, то ты бы не допустила меня до своего тела? – хмыкнул ледяной голос мажора. – Впрочем, не бойся за свою добродетель, она мне не интересна. Уговор есть уговор. Я тебя не трону.

– Сказал тот, кто только что применил силу, – хмыкнула я, разглядывая журнальный столик с вазой из оникса.

Искусственные  подсолнухи  смотрели в мою сторону, будто с интересом следили, за кем окажется последнее слово.

Ответа никто так и не услышал. Повернувшись, я обнаружила, что стою в спальне одна, а Ярослав скрылся за дверью в ванную комнату.

Что ж, так оно и лучше. Дождавшись, пока мужчина покинет своё бастион, в который трусливо удрал от аргумента, возразить на который не смог, я с каменным лицом прошла в душ.

Никогда ещё я не мылась так быстро. Хотелось обозначить границы, сказать, что лягу в кресле, но Ярослав опередил моё предложение.

– Ляжем вместе, —произнёс он так, что возражать расхотелось. – Надеюсь, ты не слишком сильно храпишь, у меня чуткий сон.

Я почти валилась с ног от усталости, поэтому кивнула, не глядя на мажора, и улеглась на свою половину. Стоило голове коснуться подушки, как меня настиг крепкий дурманящий сон.

***

Несмотря на волнение, я смогла превосходно выспаться. Когда очнулась, то солнце было уже высоко, часы показывали начало десятого а Ярослава рядом не было.

Только пустая половина смятой постели говорила о том, что он ночевал рядом.

Потянувшись, я присела и спустила ноги на коврик. Выходить из спальни не хотелось: здесь меня устраивала тишина, а также полное одиночество.

Если бы не голод, давший о себе знать урчанием в животе, возможно, я притворилась бы, что всё ещё сплю.

Вчера мажор упомянул , что мы уедем после обеда, так что можно было выйти к столу позже и, не тратя время на пустые разговоры и глупые нахальные вопросы, сразу перейти к извинениям и прощанию.

Вчерашняя изменница мне очень понравилась. Была в этой Жанне какая-то спокойная уверенность в завтрашнем дне, что не могло ни импонировать.

С такими дамами любой мужчина будет чувствовать себя кораблём, нашедшем тихую гавань. А лукавый взгляд из-под пушистых ресниц дамы без возраста намекал на то, что скучать в этой гавани не придётся никому.

При других обстоятельствах я с удовольствием пообщалась бы с Жанной подольше, но в присутствии Ярослава Дмитриева делать этого не хотелось. Создавалось ощущение, что постоянно нахожусь под надзором и нельзя сказать лишнего слова.

В дверь робко постучали и почти сразу молодой девичий голос произнёс:

– Госпожа Багирова, можно войти?

Голос был мне не знаком, судя по вежливо-угодническому тону, это была прислуга: горничная или кого там держат на побегушках в богатых домах?

– Да, конечно, – ответила я, набросив поверх пуританской ночнушки, которую я выбрала для этого вечера, шёлковый халат.

Девушка в белом переднике лет двадцати с хвостиком остановилась на пороге:

– Хозяйка хотела попросить вас спуститься на завтрак. Он будет на террасе, стол уже накрыт, –  и горничная или домработница уставилась на меня в ожидании ответа.

Лицо у визитёрши было совсем не запоминающимся, хотя и симпатичным, наверное, это, помимо трудолюбия, самая главная черта для тех, кто хочет служить богатым и успешным: не отвлекать на себя внимание гостей.

– Передайте, я сейчас буду. Спасибо, – ответила я и, девушка, кивнув, скрылась за дверью.

Я чувствовала себя золушкой, попавшей на чужой блистательный бал, где такие как я, образованные, умные, но не готовые принимать правила игры местной публики, приходились не ко двору.

Ну о чём можно беседовать с теми немногими гостями, что остались ночевать у Жанны и сейчас уплетали помпезный завтрак на свежем воздухе, восхваляя местные красоты?

Я оделась так же как вчера, решив, что переодеваться в повседневное не буду. Моё представление о каждодневном стиле могло кардинально отличаться от представлений того общества, что собралось внизу.

И хотелось позлить мажора. доставить ему каплю того дискомфорта, что он причинял мне.

«Маленькое белое платье» никак не вязалось с завтраком на террасе загородного дома. И пусть я буду похожа на даму с сомнительными моральными принципами, попросту, на хищницу в поиске богатого мужа, зато Дмитриев не станет задерживаться в гостях и поспешит забросить меня домой. Это как раз и входило в мои планы.

Однако, когда я вышла на террасу, то не увидела за овальным столом с хрустящей белой скатертью, никого постороннего. Если не считать Ярослава, Настю и Константина.

Последний окинул меня быстрым жадным взглядом, но тут же повернулся к хозяйке, всем видом показывая, что готов вернуться к прерванному с моим появлением разговору.

– Доброе утро, Герда! – улыбнулась Жанна, указывая мне на свободный стул. – Не стесняйтесь. Присаживайтесь, тут всё по-простому. Мы как раз говорили о том, что мода на пышные свадьбы в стиле «единственной купеческой дочери» давно прошла. Но вот за столом не все с этим согласны.

И хозяйка бросила взгляд на Костю с Настей. Ярослав сидел чуть поодаль от честной компании и рассеянным взглядом скользил по идеально подстриженному газону. При виде меня мажор лениво встал с места и пододвинул мне стул.

– Ну вот, к примеру, взять Ярослава и Герду, – произнесла Настя, махнув рукой в нашу сторону. Видимо, спор был жарким, потому что щёки Насти всё ещё пылали. – Они как раз хотят пышную свадьбу, хотя вполне современные.

– Не совсем пышную, если быть точным, – отозвался мой жених. – Примерно человек восемьдесят, если, конечно, Герда не решит пригласить половину Саратова.

Шпилька в мой адрес достигла цели, но эффект получился ничтожным. Я мило улыбнулась и, не глядя в сторону мажора, произнесла:

– Я вообще против торжества. Да и можно было вовсе обойтись без свадьбы. Но Ярослав настаивает, что всё должно быть по закону.

Вот, пусть получает любимый и родной! А то, родни моей из Саратова испугался!

– Да, Ярослав всегда у нас был предприимчивым! – вставил Костя, уплетая третий бутерброд с икрой подряд.

Я бы никогда не обратила на это внимания, мало ли, кто что ест, но племянник покойного отца, каждый раз, когда подносил кусок ко рту, озирался по сторонам, словно пугливый вор.

Замашки и реплики деятеля искусств явно не говорили о широте его души, скорее о ветре, привыкшем разгуливать в карманах.

– Потому что не привык тихушничать, – парировал мажор с явным удовольствием. – Что моё, то моё, и точка. И пусть все об этом знают.

Приятно, чёрт возьми! Пусть и показушно, да и от правды далеко, как от Луны до Юпитера, но слышать такие речи любой будет лестно. Даже если они не относятся ко мне.

Интересно, станет Дмитриев бороться за свою Вику? Будет следить, чтобы она дождалась его из тюрьмы фиктивного супружества? Или он давно искал повод дать ей отставку?

Последняя мысль явно доставила мне удовольствие.

– Это правильно, – подал голос муж Жанны. – Мне тоже пришлось добиваться официального брака. Три раза получал отказ.

Мужчина неловко схватил супругу за руку и поднёс её к губам так трепетно, будто прикасался к святыне.

– Дочь была против, но я решила, что давно отдала свой родительский долг и имею право пожить для себя, – пояснила Жанна, смотря на мужа с нескрываемой гордостью.

– Почему же? – Настя вся подалась вперёд, всем видом выражая интерес

– Боялась, что Женя отравит меня и заберёт наследство. Привыкла, что я вечно одна и вся в работе. Иногда даже взрослые дети довольно жестоки и эгоистичны, – в углу чётко-очерченного рта хозяйки пролегла складка, прибавившая возраст.

Муж Жанны подвинулся ближе и, не стесняясь посторонних, молча приобнял жену, будто говоря: «Я здесь, я рядом».

Все деликатно промолчали, а Ярослав переменил тему. Я не участвовала в обсуждении каких-то знакомых Дмитриева, которые специально сидят на диете перед тем, как явиться на чей-то юбилей или свадьбу.

Настя заметила, что раньше тоже так делала в целях экономии и засмеялась над собой, той, какой была до удачного замужества.

Костя вторил любовнице, но в конце концов заметил, что не верит ни единому слову. Настя, мол, родилась, чтобы блистать, вот и добилась своего.

– Редкое умение, – отозвался Ярослав, подсевший поближе к столу и ко мне лично. –  И полезное. Жаль, что большинство живут совершенно бесцельно.