Текст книги "Наперстянка"

Автор книги: Аделин Грейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 14

Блайт не потрудилась постучать, ворвавшись на следующее утро в комнату Сигны, раскрасневшись и запыхавшись, сгибаясь под тяжестью цветов. Букет вистерий в окружении зелени был всего вдвое меньше ее роста.

– Осмелюсь уточнить, какими уловками ты так быстро завоевала расположение принца? – Блайт поставила букет на чайный столик, стараясь не наступить на свисавшие до пола цветы.

Едва рассвело, но Сигна уже проснулась. Она сидела за письменным столом в своей гостиной и внимательно изучала список приглашенных в Торн-Гров в ночь убийства лорда Уэйкфилда. Пока она спала, некоторые фамилии кто-то вычеркнул, и целых десять минут девушка разглядывала пергамент, прежде чем поняла, что это дело рук Ангела смерти. Это открытие заставило ее обшарить стол, пока она не нашла письмо, вложенное в список с именами. Между листами лежали полевые цветы, и при виде них у нее замерло сердце.

Пусть Рок судьбы ограничил их общение, но не мог помешать переписке. Она только развернула письмо, в котором подробно описывалось все, что они будут делать, когда все закончится, и те места, которые они посетят, как в комнату влетела Блайт, заставив Сигну спрятать письмо за корсаж платья и подняться со стула. Девушка пересекла комнату и, нахмурившись, осмотрела цветы.

– Они прекрасны, – отметила Блайт, потягиваясь и разминая мышцы после тяжелой ноши. – Учитывая то, как ты с ним разговаривала, и твои мечты о лорде Уэйкфилде, я решила, что они для меня, пока не увидела твое имя. Понятия не имею, как тебе удалось приручить такого отвратительного мужчину, но я впечатлена.

Сигна наклонилась и лично убедилась, что Блайт права – в центре композиции лежал позолоченный конверт, адресованный ей. Она вытащила его из цветов, в спешке уронив несколько лепестков на стол.

– Я думала, принц тебе безразличен, – заметила Блайт. Она прищурилась и подошла ближе, чтобы рассмотреть конверт.

– Для человека, которому он также безразличен, ты проявляешь к его письму слишком большой интерес, – буркнула Сигна. Она не хотела показаться такой враждебной, но любопытство Блайт действовало ей на нервы, и, что бы ни говорилось в письме, девушка хотела скрыть это от Блайт.

– Разве любопытство – это так плохо? – Блайт смахнула опавшие лепестки. – Не сомневайся, я презираю этого человека настолько, что он должен был прислать мне цветы в качестве извинения за то, что обременяет меня своим существованием. Они довольно милые.

К сожалению, так оно и было. К тому же букет казался дорогим, а это означало, что любой, кто увидит их доставку, сразу поймет намерения принца. Сигна могла только догадываться, какие планы уже строил Байрон.

– Ты не собираешься прочесть записку? – Блайт приподнялась на цыпочки, пытаясь еще раз заглянуть Сигне через плечо. – Если ты завоевала расположение принца, то должна ответить!

Сигна подавила стон, вскрыла конверт и отодвинулась от Блайт, которая с каждой секундой все теснее к ней прижималась. Сигна не хотела читать послание Рока судьбы, но не сомневалась, что он узнает, если она просто бросит письмо в камин. И, проклятье, ей самой было немного любопытно.

Дрожащими пальцами Сигна вытащила из конверта листок пергамента. На нем было одно простое предложение, написанное изящным почерком:

Дайте мне шанс доказать, что не я здесь злодей, мисс Фэрроу.

Сигна почувствовала слабость.

– Что там написано? – спросила Блайт, когда Сигна прижала записку к груди.

– Ничего. Просто благодарит за танец.

Губы Блайт скривились в усмешке.

– Я тоже с ним танцевала. Дай-ка посмотрю…

Сигна увернулась, когда Блайт попыталась выхватить письмо, а потом вспомнила, что Элайджа сделал с листком бумаги в тюрьме, и сунула записку в рот. Когда Блайт выжидающе протянула руку, Сигна проглотила пергамент.

Только тот оказался намного толще маленького листка бумаги, который она передала Элайдже, и Сигна поперхнулась.

У Блайт отвисла челюсть.

– Зачем ты это сделала? – Даже если бы письмо не мешало девушке говорить, Сигна все равно не смогла бы ответить.

К счастью, ее спас стук в дверь, и мгновение спустя в комнату вбежала Элейн.

– Мисс Фэрроу! – крикнула горничная. – Вам нужно немедленно собираться!

– В чем дело, Элейн? – отвлеклась Блайт, что позволило Сигне улучить минутку и выплюнуть пергамент. Она поспешила разорвать влажную бумагу и выбросить остатки в мусорную корзину, пока никто не видел. – Что-то случилось?

– Он здесь, мисс. – Голос Элейн дрожал от предвкушения, и у Сигны кровь застыла в жилах. Девушка мысленно взмолилась, чтобы эта горничная имела в виду Элайджу. Возможно, письмо Рока судьбы означало, что он все-таки решил им помочь. Но затем Элейн продолжила: – Эверетт Уэйкфилд, он хочет вас видеть. Он в гостиной с мистером Хоторном.

– Сначала принц, а теперь герцог. У кого-то был насыщенный вечер, – хмыкнула Блайт.

Сигна опустилась на стул.

– Лорд Уэйкфилд здесь, чтобы встретиться со мной? Но я сегодня не принимаю. – Эти слова прозвучали глупо даже для нее самой, потому что, разумеется, Эверетт не стал бы навещать ее без веской причины, особенно учитывая ситуацию и столь ранний час. Тем не менее любопытство заставило Сигну подняться на ноги, и она легонько хлопнула Блайт по плечу, когда заметила ее самодовольную улыбку. – Очень хорошо. Не стоит заставлять его ждать.

Элейн поспешила помочь Сигне переодеться в красивое кремовое домашнее платье с высоким вырезом и длинными рукавами, украшенное кружевом на запястьях. Сигна самостоятельно натянула перчатки, наблюдая, как суетится Элейн, следя, чтобы каждая прядь волос была на месте. Казалось нелепым, что кто-то беспокоится о ее внешности, когда у Эверетта недавно умер отец, но девушка не стала спорить.

– Похоже, вы произвели на принца должное впечатление, – заметила Элейн. – Вы бы видели все те цветы, которые он вам прислал.

Боже правый, значит, это еще не все.

Блайт приподняла подол ночной рубашки и низко поклонилась.

– Должна ли я отныне делать реверанс, когда обращаюсь к тебе, кузина? Не хотелось бы обидеть принцессу.

– С каких это пор титул мешает тебе оскорблять кого-либо? – Сигна умолкла на полуслове, когда Элейн затянула шнуровку корсета с такой силой, что Сигна испугалась, как бы у нее не хрустнули ребра. Собираться по утрам было действительно непросто. К тому времени, когда она была одета и готова, Элейн вспотела, а Сигна едва дышала, потирая ноющие ребра, а Блайт наблюдала за происходящим со стула в углу.

– Лорд Уэйкфилд как-нибудь объяснил свой визит? – спросила Сигна, надевая туфли и направляясь к двери.

Элейн последовала за ней. Она была ниже ростом, и ей пришлось поторопиться, чтобы не отстать.

– Только сказал, что пришел поговорить с вами.

Последние две недели Сигна каждый день спрашивала, как дела у Эверетта. В отличие от своей кузины Элизы, он держался в тени и не покидал поместья. В противном случае до нее тут же долетели бы слухи. Так почему же, выехав впервые, из всех мест он выбрал именно Торн-Гров?

– Подожди! – прошипела Блайт, следуя за ними. Она все еще была в ночной рубашке и халате, с распущенными волосами. – Я тоже пойду!

Элейн повернулась и ахнула от ужаса.

– Определенно нет! Нужно одеть вас соответствующим образом, а времени нет…

Блайт отмахнулась.

– Я не собираюсь показываться. Просто послушаю. Говори громко, кузина. И четко.

Хотя Сигне больше всего на свете хотелось сказать Блайт, как глупо и раздражающе это звучит, но времени на споры не оставалось. Они добрались до лестницы, и Блайт тут же отступила на шаг, забившись в угол площадки. Элейн тоже осталась там, предоставив Сигне спускаться одной.

Горничная была права – цветы были повсюду. Гигантские букеты пионов и роз. Куст сирени. Бесконечные вистерии, свисающие с массивных мраморных ваз. Было бы преуменьшением сказать, что их слишком много. Сигна изо всех сил старалась не обращать внимания на цветы, пока направлялась в гостиную, и воспользовалась моментом, чтобы оценить ситуацию, оставаясь незамеченной.

Байрон и Эверетт сидели друг напротив друга, между ними стоял поднос с чаем и нетронутыми пирожными. Эверетт был с головы до ног одет в черное, а шляпу держал на коленях. Его смуглая кожа приобрела пепельный оттенок, а на лбу прорезались тонкие морщинки, которых Сигна не замечала прежде.

Хотя каждое его движение было вялым, Эверетт поддерживал вежливую беседу, а Байрон был таким же правильным, как Перси когда-то, придерживаясь нейтральных тем и стараясь не совать нос в чужие дела. Хотя Сигна была уверена – ему этого очень хотелось. Она не слышала никаких упоминаний об Элайдже или герцоге, и вскоре любопытство взяло верх. Она шагнула на порог гостиной и откашлялась.

Мужчины поднялись на ноги.

– Мисс Фэрроу! – Эверетт сделал крошечный шаг вперед, бросив взгляд на цветы у нее за спиной. – Простите, что я снова врываюсь без приглашения. Обещаю, это не войдет у меня в привычку. Я бы отправил письмо со временем своего визита, но…

Ему не нужно было больше ничего говорить. Сейчас люди напоминали скорее пираний, ожидающих появления Эверетта, чтобы наброситься на него. Сигна вошла в гостиную и направилась к нему. И хотя это было неприлично, она взяла Эверетта за руку.

– Не нужно извиняться. Пожалуйста, давайте присядем. Я сожалею о вашем отце, и хотя знаю, что это глупый вопрос, но не могу не задать его… Как ваши дела?

– Мисс Киллинджер была очень любезна и уделила мне время, – сказал он, усаживаясь и увлекая девушку за собой. – Она помогала все организовать. Похороны, погребение… церемонию присвоения титула. Честно говоря, именно поэтому я здесь. Я хотел пригласить вас и вашу семью. А еще извиниться за свое поведение в ту ночь. Не представляю, что на меня нашло, когда я свидетельствовал против ваших родных. – Его взгляд скользнул в сторону Байрона, который кивнул, внимательно наблюдая за Эвереттом. Казалось, они уже о чем-то поговорили.

– Я был не в себе, – продолжал Эверетт. – Хочу, чтобы вы знали, что я поговорил с констеблем, как только пришел в себя, и что попытался обелить Элайджу.

Сигна выпрямилась, не обращая внимания на тихий стук, донесшийся с лестницы, где подслушивала Блайт.

– Вы хотите сказать, что его освободят?

Долгая пауза стала исчерпывающим ответом. Эверетт осторожно высвободил руку из ее ладони.

– Я не верю, что у вашего дяди были какие-либо причины отравлять моего отца, но мистер Хоторн признался, что именно он передал ему бокал, а констебль считает, что у него был повод желать смерти моему отцу. Они держат его под арестом, несмотря на мои показания. Я просто подумал, что вы должны знать – я не хотел, чтобы это случилось.

Будь Сигна на месте Эверетта и потеряй отца, то, вероятно, возненавидела бы его. Расчетливая часть ее сознания сразу же обратилась к мыслям о возможных мотивах. Но затем она вспомнила о письме Рока судьбы и его намерении проявить себя. Могла ли перемена в поведении Эверетта быть подарком от него? Сожаление в глазах Эверетта было настолько искренним, что она почти позволила себе расслабиться. Почти, но не совсем, учитывая, что не знала наверняка, пришел ли Эверетт сюда по собственной воле, или Рок судьбы посеял семя раскаяния в его сознании.

– То, что вы вообще его защищаете, уже неоценимая помощь, – сумела выдавить она наконец. – Случившееся с вашим отцом просто ужасно, Эверетт. И я глубоко признательна за то, что вы даже сейчас думаете о моем дяде, но вам стоит позаботиться и о себе. Если я могу что-то для вас сделать, пожалуйста, дайте мне знать.

– На самом деле, у меня есть одна просьба. – Он отодвинулся ровно настолько, чтобы сунуть руку в карман пиджака и достать письмо. – Как я уже сказал, я должен занять место герцога Бернесского, и мне очень важно, чтобы вы и ваша семья присутствовали на церемонии.

Когда он вложил приглашение в ее ладонь, Сигна замерла. То, о чем он просил, было широким жестом, и Сигна сомневалась, что Эверетт сделал бы это, если бы не Рок судьбы. Хотя, если бы не он, Элайджу вряд ли обвинили первым. И все же, если она и ее семья явятся на церемонию с приглашением от человека, который назвал ее дядю преступником… Что может быть лучше для оправдания Элайджи?

– В тот вечер я поспешил с обвинениями. – Эверетт провел рукой по волосам, его кадык заходил ходуном. – И приношу свои извинения. Думаю, это самое малое, что я могу сделать, чтобы компенсировать вред, нанесенный вашей семье. – Байрон прочистил горло, и Сигна посмотрела на него ровно настолько, чтобы увидеть, как он кивнул.

Девушка положила приглашение на колени и одарила Эверетта улыбкой.

– Мы придем. – Она и не подозревала, как он напряжен, пока его плечи не расслабились после услышанного ответа.

– Замечательно, – сказал Эверетт, и Сигна поняла, что, даже если Рок судьбы подстроил все это, Эверетт был искренен в каждом своем слове. Он был гораздо добрее ее – и большинства людей. По-настоящему удивительно добрым.

Эверетт встал, и Байрон с Сигной последовали его примеру.

– Я должен идти, прежде чем мой экипаж заметят у входа. Еще раз приношу извинения и с нетерпением жду встречи со всеми вами на церемонии.

– Из вас получится прекрасный герцог, – сказал Байрон. – Отец гордился бы вами.

Этих пяти слов было достаточно, чтобы у Эверетта перехватило дыхание и в глазах погас последний огонек. Сигна смотрела на его бледные губы, чувствуя себя все более виноватой, наблюдая, как он пытается взять себя в руки.

– Спасибо. – Его голос звучал ровно, хотя он заставил себя улыбнуться. – Я очень на это надеюсь. А теперь, если позволите, я удалюсь. – Очевидно, не в силах больше притворяться невозмутимым, Эверетт надел шляпу и поспешил к экипажу.

Как только дверь за ним закрылась, Блайт практически слетела вниз по лестнице. Сорочка волочилось за ней, пока не застряла между двумя цветочными композициями, и ей пришлось остановиться, чтобы расправить подол.

– Как вы думаете, он говорил искренне? – спросила она, когда немного отдышалась.

– Похоже, что да, – призналась Сигна. – Хотя трудно сказать наверняка.

– Именно такого рода внимание нам и нужно. – Байрон выглянул за открытую дверь, где слуги все еще расставляли подарки Рока судьбы. – Придется действовать осторожно. Одно неверное движение, мисс Фэрроу, и все рухнет. Когда состоится церемония присвоения титула?

Сигна вскрыла конверт и вынула приглашение, пробежав глазами по изящному почерку, пока не увидела дату. – Двадцатого апреля.

– Осталось меньше недели. Не так много времени на подготовку. – Байрон погладил подбородок, и когда снова посмотрел на Сигну, его взгляд был не беспокойным, а скорее внимательным, каким осматривают лошадь перед заездом. – Все складывается лучше, чем я ожидал. Продолжайте в том же духе, и, возможно, Элайджа вернется к нам раньше, чем мы могли надеяться.

Однако надеялся ли он, вот в чем вопрос. И настало время это выяснить.

Глава 15

Ягоды белладонны совсем сморщились, когда Сигна вынула их из мешочка. Осталось всего десять ягод, и, глядя на них, она представляла голос Ангела смерти в голове, который просил ее не рисковать, подождать, пока они найдут другой способ.

В течение двух недель Байрон никак не выдал в себе преступника, но если это все же он, то нельзя было терять ни минуты. Она часами ждала, пока он покинет кабинет Элайджи. Байрон почти не выбирался из комнаты, даже чтобы поспать, а когда выходил, то всегда запирал дверь. Если она хотела узнать, чем он занимался там целыми днями, это был единственный способ.

Когда температура в спальне резко упала, Сигна поняла, что хотя она и не видела Ангела смерти, он был рядом, наблюдая, как девушка отбирает пять ягод. Окна распахнулись, стекла покрылись инеем, когда в комнату ворвался ветер и сдул одну из ягод с ее ладони. Сигна сердито обернулась туда, где, как надеялась, стоит Ангел смерти, прежде чем подняла ягоду и успокоила дрожащие руки, не желая, чтобы он видел, как сильно она напугана.

Что-то странное творилось с ее способностями, но Рок судьбы не позволил бы ей заболеть чем-то смертельным, раз считал ее Жизнью. Мысль была неутешительной, но придавала уверенности. Сигна положила ягоды в рот, боясь передумать, и принялась жевать, морщась от привкуса гнили. Затем опустилась на колени, прислонившись к кровати, и стала ждать. Эффект наступил позже, чем обычно, поскольку в ягодах было мало сока. Нужно было действовать быстро, чтобы не застрять в кабинете.

Когда мир наконец окутала серая дымка, а тело похолодело, Сигна открыла глаза. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, где находится Ангел смерти, потому что его тени уже окутали ее, прижав к груди. Он обнял ее так крепко, что Сигна задумалась, отпустит ли он ее когда-нибудь.

Она почувствовала знакомый прилив силы в этом обличье и положила голову ему на грудь, призывая ночь. Тени скользнули к ней, вверх по ногам и окутали кончики пальцев, пока не покрыли кожу, как броня. Сигна размяла руки, приветствуя их. Сила казалась такой естественной, что ей стало жаль Рока судьбы и его тщетных надежд.

– Здравствуй, Пташка. – Голос Ангела смерти прорезал ночь, обжигая прохладой кожу.

Боже, как было приятно слышать его голос. Не в голове, а по-настоящему, когда он проносился по комнате, словно величественный шторм. Она отстранилась и посмотрела на него – не на человека, а тень в форме тела, тогда как тьма скрывала лицо и все остальное.

– Не сердись на меня, – прошептала девушка, и хотя больше всего на свете ей хотелось снова упасть в его объятия и почувствовать, как он прижимается к ней, Сигна боялась, что сейчас у нее меньше времени, чем обычно, ведь ягоды были старыми. – Нам некогда.

– В последнее время нам постоянно некогда. Нет смысла злиться; я смирился с тем, что ты всегда будешь поступать по-своему. – Его голос звучал спокойно, когда он последовал за ней к дверям, он держался рядом, наблюдая за каждым ее движением. Они держались поближе к стенам, к портретам рода Хоторнов, которые Ангел смерти рассматривал по пути. – Их так много, правда? – Он прошел еще немного вперед и остановился у портрета женщины с пустыми глазами и сердитым ртом. – Я помню день, когда забрал ее. Она не переставала кричать и сказала, что раз умерла, то мне нужно забрать и ее мужа тоже. Хотя он был совершенно здоров.

Сигна улыбнулась и вложила свою руку в его, наслаждаясь моментом. Она и раньше ходила по этим коридорам с Сайлесом в поисках улик к убийству Лилиан Хоторн. Девушка знала, что не должна вести себя легкомысленно, но ее жизнь никогда не была нормальной, и тайная вылазка в кабинет дяди вместе с Ангелом смерти казалась ей их личным видом ухаживания.

– Мы пришли. – Сигна остановилась, прислушиваясь, не раздадутся ли за дверью шаги или другой шум. За дверью была тишина, и Сигна, вздрогнув, проскользнула внутрь.

Кабинет Элайджи был таким, каким она его помнила – просторная комната с кожаными креслами цвета карамели и изящной полированной мебелью. В нем чувствовалась мужская атмосфера, теплая, утонченная, с запахом сосны. Сотни книг на полках вдоль стен остались нетронутыми, в отличие от письменного стола. На нем в беспорядке валялись испачканные чаем бумаги и журналы с заметками на каждой странице.

Ангел смерти присоединился к Сигне, пока она бродила вокруг стола, приказывая теням отодвинуть стул в сторону, чтобы ей не пришлось стоять посреди мебели и чувствовать себя настоящим призраком. Ангел тихо рассмеялся, наблюдая за ней с явным удовольствием.

– Не ожидал, что ты уже так себя контролируешь.

– Разумеется, контролирую. – Девушка снова призвала тени, и их щупальца перевернули страницы, к которым она не могла прикоснуться в призрачной форме. – Я же жнец, в конце концов.

Эти слова предназначались не только ему, но и ей самой, хотя прозвучали неуверенно. В этой форме способность повелевать тенями давала ей ощущение ни с чем не сравнимой силы. Ей нравилось, что они с Ангелом смерти настолько похожи. Нравилось, что в ней было что-то, понятное только ему.

Но как бы сильно она ни жаждала ощутить эту текущую по венам силу, подозрения Рока судьбы породили сомнения в ее сознании. Если он был прав – если ее руки действительно могли даровать жизнь, а не смерть – то разве не такой силы она желала?

Ей не хотелось в это верить, и все же назойливые мысли не давали покоя, как постоянный зуд, который она не могла унять. Стараясь отвлечься, девушка перебирала страницы и разбросанные газетные вырезки. Первое, что привлекло внимание, была статья о пожаре в саду.

Горло Сигны сжалось. Она так погрузилась в себя, что попыталась сама взять газету, но ее призрачная рука прошла насквозь. Ангел смерти встал рядом, глядя на страницы через ее плечо. И затем произнес слова, которые ужаснули Сигну:

– Байрон расследует исчезновение Перси.

В бухгалтерских книгах были не только записи, но и имена торговцев и друзей. Имя Шарлотты Киллинджер было подчеркнуто, и Сигна с отвращением отметила, что ее собственное имя обведено в круг. Имя Элайджи тоже.

Позади них лежала карта, которую Ангел смерти развернул и изучал в мрачном молчании. Сигна тоже повернулась к ней, хотя тут же пожалела об этом. Там были города, перечеркнутые крестиком, и только один обведен – Аместрис. Девушка вернулась к столу и обнаружила то же название в записных книгах, с адресами всех гостиниц и пабов в городе.

– Байрон ищет его, – прошептала она. Чувство вины сжигало ее изнутри. Казалось, Байрон прочесал уже полстраны. Страница за страницей его почерк терял свою элегантность, пока не стал почти неразборчивым. Некоторые записи было так трудно прочесть, что она едва не пропустила слово вверху последней страницы: «Убийство?»

Тени рассеялись как дым, когда Сигна отшатнулась назад. Ангел смерти схватил ее за плечи, поддержав.

– Он знает, – если бы Сигна была в своем смертном обличье, ее бы стошнило. Но она все равно прижала руку к животу и попыталась подавить жгучее чувство вины. – Он знает, что Перси мертв. Знает, что кто-то убил его. В этих бумагах мое имя, Ангел смерти. Наверное, он думает, что это я. Должно быть, он знает…

– Он ничего не знает. – Ангел смерти крепко схватил ее. – Мы не оставили после себя никаких следов. Байрон может подозревать все, что вздумает, но он ничего не знает. Я об этом позаботился.

Возможно. Но все, что она видела, – перечеркнутые города и десятки разрозненных заметок, сделанных небрежным почерком. Внешне Байрон сохранял самообладание. Но в душе…

– Он любил Перси. – Губы Сигны онемели от этих слов. – Он любил его, а теперь никогда не увидит. Он даже не знает, что случилось. – Она чувствовала себя брошенной тряпичной куклой, нити которой вот-вот лопнут. Каким бы жестоким ни был Перси, разве его семья не заслуживала ответов? Она надеялась уберечь их от горькой правды, и не могла ничего сказать, чтобы не выдать, что именно она ответственна за его смерть. В противном случае… она потеряет Хоторнов навсегда.

– Сигна. – Хватка Ангела смерти усилилась. Ее тело мерцало, то обретая призрачную форму, то плоть, видимую лишь мгновение, но полупрозрачное в следующую секунду. Вокруг нее в неистовстве закружились тени. – Если бы им не пришлось оплакивать Перси, это была бы Блайт… – Он резко умолк, когда дверная ручка дернулась.

Ангел смерти окружил их своими тенями. Хотя Байрон не мог их видеть или слышать, они с Сигной старались держаться как можно тише, усиливая беспокойство друг друга.

Но в кабинет вошел не Байрон. Это была Блайт. Невидимая в своей форме жнеца, Сигна чувствовала себя очень глупо, потому что не уточнила у кузины про ключ. Сосредоточившись на Байроне, девушка забыла про Блайт, но ей следовало догадаться, что кузина тоже относится к нему с подозрением. Пока она избегала ее, Блайт вела собственное расследование.

Приближаясь к столу, Блайт двигалась тихо, как призрак, и просматривала бумаги гораздо небрежнее. Она не всегда закрывала дневники на нужной странице и не следила за тем, чтобы все лежало на прежних местах. Сигне пришлось позаботиться о том, чтобы Байрон не догадался об их проникновении, и возвращать бумаги на место всякий раз, когда Блайт отводила взгляд или переходила к следующему пергаменту. Они должны были остаться лишь проходящими мимо призраками, как говорил Сайлес много месяцев назад.

Блайт копала глубже, чем Сигна, пока не наткнулась на крошечную бархатную коробочку в одном из ящиков стола. Она замерла, а Сигна сжала плечо Ангела смерти. Даже не заглядывая внутрь, содержимое коробки было известно. Тем не менее Блайт открыла крышку и увидела потрясающий изумруд на золотом ободке.

– Это стол Элайджи, – шепнула Сигна Ангелу смерти, когда его тени встревоженно зашевелились.

– Байрон пользуется им уже неделю. Кольцо может принадлежать любому из них.

Едва ли его спрятал Элайджа, учитывая, что он лишь недавно начал думать о чем-то, кроме смерти жены. С другой стороны, Байрон в этом сезоне был как никогда активен.

Она вспомнила о его странном поведении на вечере у Рока судьбы и их тесное общение с Элизой. Конечно, между ними ничего не могло быть… или она ошиблась?

Блайт захлопнула коробочку и, нахмурившись, положила кольцо обратно в ящик. Она снова осмотрела стол, теперь ее взгляд был более критичным, и взяла несколько вырезок, чтобы просмотреть их еще раз. Ей потребовалось больше времени, чем Сигне, чтобы осознать прочитанное. Только увидев статью о пожаре, она отложила газетные вырезки и побледнела, поняв направление мыслей Байрона. Перси не просто исчез, он был убит. Блайт застыла, перечитывая слова снова и снова. Затем собрала бумаги и положила их туда, где нашла. Она ухватилась за край стола, не подозревая, что Сигна стоит рядом и наблюдает, как кузина просматривает имена в списке Байрона. Как доходит до имени Элайджи. И ее собственного.

– Нет, – выдохнула Блайт, и Сигна едва сдержалась, чтобы не взять кузину за руку и не покаяться. Но Блайт ни за что бы ее не простила. Да и с какой стати?

Сигна говорила себе, что хранит этот секрет не ради себя, а ради Хоторнов. Но, мучаясь от чувства вины, поняла, что сама себе лгала. Конечно, она хотела уберечь Блайт от горькой правды, однако больше всего на свете Сигна боялась ее потерять. Боялась в одиночестве возвращаться в Фоксглав, снова брошенная теми, кого так любила. Если бы Ангел смерти не держал ее, она бы уже вернулась в человеческое тело, хотя бы для того, чтобы поговорить с кузиной. Извиниться за все, что ей пришлось сделать, чтобы спасти Блайт в ту ночь в саду.

Слова Рока судьбы снова и снова звучали у нее в голове: «Что, если бы твои руки могли не только убивать? Ты ведь этого хочешь, не так ли?»

Сейчас Сигна действительно этого хотела. Если это означало никогда больше не быть причиной слез любимых людей, то, боже, как же она этого хотела.

Потоки воздуха закружились вокруг нее, слишком теплые. Нет. Не теплые. Горячие. Раскаленный ветер, словно сжигавший ее заживо. Девушка схватилась за голову и опустилась на колени.

Прохладный комфорт смерти сменился пылающим огнем, который пронзал ее насквозь, когда толстые виноградные лозы вырвались из деревянных досок у нее под ногами. Это напомнило ночь в саду, когда Гандри стоял рядом с ней, а Сигна возродила мертвый сад, чтобы заманить Перси в ловушку. Только сейчас это была не сухая ежевика, растущая из земли, а разросшийся плющ, который пробивался сквозь пол, словно пожар.

– Что происходит? – запаниковала Сигна, в ужасе наблюдая, как толстый лишайник пожирает ножки стола Элайджи, а вистерия обвивает щепки. Ангел смерти отшатнулся, шипя и цепляясь за лианы, которые каким-то образом опутали его тень.

Блайт с визгом выскочила из-за стола и бросилась прочь от расползающейся земли, пиная мох, который подбирался к ее ботинкам. Она потерла слезящиеся глаза, словно пытаясь избавиться от галлюцинаций, но когда опустила руки, из стены потянулись сочные зеленые стебли и обвились вокруг ее пальцев. На этот раз Блайт закричала, споткнувшись о стул.

– Нужно уходить. – Ангел смерти схватил пучок плюща, который опутывал руки Сигны. Шипы впились в ее кожу, оставляя скорее темные пятна, чем кровь. Зрение затуманилось, так что она не могла сбросить оковы сама и вся дрожала, когда Ангел смерти разорвал путы и вытащил ее из кабинета. Они ни разу не остановились по пути в комнаты Сигны. Ни чтобы поговорить. Ни чтобы задать вопросы. Но как только они вернулись, цветущие лозы опали с их тел, сметенные тенями, которые вырвались из Ангела смерти, когда он принял человеческий облик. Только тогда Сигна заметила, как пристально он на нее смотрит, словно видит впервые.

– Прости, – прохрипела она. – Клянусь, я не хотела. Я… я не знала, что это правда. Я не… не думала… – Грудь сдавило, когда воздух вернулся в легкие. Кровь в венах горела, а тело то появлялось, то становилось прозрачным. Но она чувствовала себя нормально. Ни кровавого кашля, ни тошноты. И Сигна цеплялась за эту победу.

– Скажи что-нибудь. – Сигна едва не расплакалась, когда наконец набралась смелости обратиться к Ангелу смерти. Обычно он отлично справлялся с ролью обычного человека, но сейчас просто уставился на нее не моргая. Сигна пыталась успокоиться. Старалась держаться спокойно, насколько возможно, потому что новые лозы точно никому не пошли бы на пользу.

Пальцы Ангела смерти переплелись с ее, и он закрыл глаза.

– Это ты их вырастила, Сигна.

– Я знаю. Я имела в виду не…

– Ты меня не слушаешь. – Он крепко сжал ее руку, пугая сильнее. Это не могло быть правдой.

Просто не могло. Она убила Перси. Убила Магду. Прикосновение ее рук было смертельным и ядовитым, потому что она была жнецом.

Она жнец.

Но стоило ей взглянуть в серые глаза Ангела смерти, и весь ее мир перевернулся.

– Ты вырастила лозы. – Его голос звучал пугающе спокойно, когда он наклонился, чтобы поймать ее взгляд. – Ты не забрала ничью жизнь. Никого не убила. Ты создала что-то. Во всем мире на такое только один человек способен.

Сигна отдала бы все свое состояние, чтобы заставить его замолчать. Разбить часы и навсегда остановить время, потому что, хотя девушка и предвидела его слова и в глубине души хотела услышать их, она не была готова к тому, что они означали. Наконец Ангел смерти сказал:

– Сигна, ты использовала силу Жизни.

Отрицать очевидное было уже невозможно. Она видела, как шипы и виноградные лозы вырастали у нее из-под ног. Как вились по теням и ползли по ее коже. И все равно подобное казалось невозможным. Потому что, если она обладала силами Жизни… Если могла даровать жизнь…

Окружающие всегда относились к ней как к воплощению зла. В конце концов она примирилась со своими странностями и наконец почувствовала себя уютно в собственной шкуре.

И все же… Долгие годы Сигна себя ненавидела. И хотя думала, что оставила все позади, оказалось, перемены дались ей не так-то легко. Невозможно было забыть про то, как сильно она себя не любила. Воспоминания захлестывали, как море, угрожая утопить в ненависти к себе, которая пожирала изнутри.