Текст книги "Искра. Небывалое"

Автор книги: Адель Нагая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Позвольте вас прервать и подвинуть, – громко сказал возникший в проходе Кир.

Не дожидаясь ответа, он буквально взял попутчика Искры за талию, приподнял его с места и вынес в проход. Сам же сразу юркнул, рассыпаясь в извинениях, через Искру, нарочно схватил ее по дороге за коленку, будто для опоры, озорно подмигнул и, поясняя, что обожает лететь у окошка, приземлился наконец в кресло, нацепил наушники и, блаженно улыбаясь, сразу «уснул». В кресле, по левую руку от Искры, мгновенно материализовался Август, развернул на коленях планшет, нацепил на нос очки, которые никогда прежде не носил, и, не замечая растерявшегося и замершего в проходе мужчину, принялся открывать один за другим подряд какие-то документы.

– Прошу прощения, – наконец сказал Август, обращаясь к Искре. – В туалете была очередь.

– Ага, – вторил ему Кир, не открывая глаз. – Просто битком. Теперь понятно, где все пассажиры, а то вроде говорили, что рейс забит. А ты уже посадила на наши места человека, думала, что мы не вернемся? Ай-ай-ай...

Мужчина, смущенно втянув голову в плечи, удалился на свое место.

Несколько долгих минут они летели в глухом молчании. Кир дремал, Август с деловым видом читал всякий спам[7] многолетней давности, а Искра, стараясь дышать ровно, уставилась в телевизор.

– Между прочим, – сказала она, когда собралась с духом, – это было некрасиво с вашей стороны. Я очень мило с ним общалась и вообще...

– И вообще, ты на работе, дорогуша, – безапелляционно перебил ее Кир. – Сейчас 10 утра, самый разгар рабочего дня, а ты треплешься с посторонним человеком.

– Что?

– Это он шутит, – спокойно сказал Август, начиная играть в «косынку», нам просто обоим было не по душе, что мы там, а ты тут одна. Поверь, мы не хотели мешать.

– Если надо, мы уйдем, – фыркнул Кир.

– Да сидите уже, – проворчала Искра. – Стюардесса уже косо на вас смотрит.

– Не на нас, а на тебя, – ухмыльнулся Кир.– Ей просто понравился наш белобрысый, она только хотела принести нам шампанского из своей заначки, а тут вдруг нарисовалась ты.

Август сердито кашлянул.

– Вообще-то, напомню, что это вы тут нарисовались, – отозвалась Искра.

– Ну, хватит уже. – Август посмотрел на них обоих тем взглядом, от которого обычно дрожат коленки у всех его подчиненных, – давайте посидим в тишине.

В тишине они провели не только остаток полета, но и посадку, обменялись лишь парой слов со встречающим их мужчиной в лыжной куртке. Кир многозначительно обвел его взглядом и ухмыльнулся, поглядывая на наряды Искры и Августа. У выхода их ждал гигантских размеров внедорожник. Водитель тут же забрал их чемоданы, сложил в багажник и заверил, что все в целости и сохранности будет ждать их в номерах, предложил, не стесняясь, брать напитки из холодильника в салоне, включать кондиционер и телевизор. Машина шла на удивление мягко и быстро, какая бы ни была ужасная под колесами дорога. Теперь пришла очередь усмехаться Искре и Августу.

То, что в переписке с клиентами называлось недостроенным гостиничным комплексом, на поверку оказалось огромным, белоснежным зданием в форме гигантского лебедя со множеством площадок, бассейнов, и колоннад. Гордый сопроводитель, ведя их к номерам, рассказывал о том, что они ждут растения для зимнего сада и планируют океанариум. Народу, правда, почти не было: попалось два-три человека в рабочих комбинезонах, перепачканных краской и какой-то ребенок с собакой, видимо, принадлежавший тем же рабочим. Где-то вдалеке гремели молотки и визжала дрель.

– Стройка вот-вот закончится, хотим успеть до морозов. А администрация на охоте, понимаете, – извинялся сопроводитель, – но завтра все будут на презентации, как и условлено. Нам тут как раз дисциплины очень не хватает, так что вы уж постарайтесь сделать на это упор...

Искра вздохнула. Да, это была совсем не Япония. Никто не кланялся им по углам, и у нее не возникало ни малейшего желания поклониться кому-то самой. Ну, и слава богу...

В своем номере она, конечно же, обнаружила чемодан Августа вместо своего. Спустя минуту он, принеся ее чемодан, деликатно постучав в приоткрытую дверь и неодобрительно цыкнув, спросил:

– Тоже света нет?

– Еще не смотрела.

– Похоже, и не будет! – крикнул из коридора Кир. – У меня на телевизоре висит паутина.

– М-да... – задумчиво сказал Август и, прихватив свой чемодан, удалился.

Искра стянула сапоги и, не раздеваясь, легла на кровать. В окно било полуденное солнце, но вставать и зашторивать было лень. Надо было придумать, как скоротать этот день и, желательно, подальше от своих двух спутников. Она разглядывала свое мутное отражение в натяжном потолке и перебирала в голове варианты, но, так ни на чем и не остановившись, задремала.

***

Она проснулась от того что в комнате стало невыносимо холодно. Она попробовала укрыться, но это помогло мало. Батареи были ледяными, и обогревателя в номере не нашлось. Солнце уже садилось, часы показывали полшестого, нужно было либо вставать и начинать двигаться, либо собрать все имеющиеся в помещении тряпки, накрыться ими и надеяться, что их хватит, чтобы не околеть до утра.

В дверь постучали. Искра, наплевав на то, как она нелепо выглядит, завернувшись в плед, пошла открывать, но, вспомнив подозрительных рабочих, спросила:

– Кто там?

– Это Кир. Ты пойдешь с нами ужинать?

– Ужинать? Сейчас! – Искра тут же открыла дверь и выглянула в коридор. Похоже, не она одна страдала от холода: Кир, на котором было как минимум два свитера, на ходу натягивал куртку. Август стоял поодаль, обхватил руками плечи. Он был бледнее обычного и периодически переступал с ноги на ногу.

– Только тут у них ничего не готовят, придется прогуляться в продуктовый, который в деревне, – пояснил Кир

– И лучше поспешить, – добавил Август, – вряд ли это круглосуточный супермаркет.

Искра, следуя примеру Кира, натянула на себя все имеющиеся кофты, которых, увы, было только три. Стараясь не стучать зубами, она натянула еще одни носки под сапоги и вышла. Они двигались по коридору в мрачном молчании. Кир освещал им путь фонариком. Остальные два, которые им выдал сопроводитель, решили пока поберечь.

– Еще он посоветовал купить водки, – сказал Кир безрадостно, – потому что ночью будет холоднее.

– Чудесно, – приторным голосом отозвалась Искра, и они снова замолчали.

Миновав стены гостиницы, они замедлили шаг. Их взору открылось озеро, прежде невидимое – сперва за тонированными стеклами, потом за толщей бетона и черепицы.

– Так вот он какой, Байкал... – пробормотала Искра и невольно сделала пару шагов вперед.

Подойти к самой воде было нельзя – пришлось бы спускаться вниз по отвесному склону, да это и не было нужно.

Они застали как раз последние минуты заката, когда солнце уже полностью утонуло на горизонте, но облака на небе еще подсвечивались снизу розовым и золотым, а из воды протягивались вверх теплые полосы света разных оттенков. Волны на озере с равномерным плеском выкатывались на берег и снова отступали в воду, в которой неподвижно лежало второе перевернутое закатное небо. Редкие и потому раскидистые величавые деревья на склоне горы пронизывались тем же светом, и от него как будто становилось немного теплее.

Искра заметила, что Кир и Август тоже подошли поближе и стояли теперь по обе стороны от нее. Их лица были освещены закатным теплым светом и казались ненастоящими, словно у золотых статуй. Возможно, от их близости ей и стало теплей.

– Черт, почему я не взял с собой зеркалку? – проговорил Кир.

Его слова вернули Искру к действительности.

– Надо идти, – сказал она, кутаясь посильнее в свою жилетку, – а то магазин закроется.

Магазином это было назвать сложно. Самое лучшее название ему было – сельмаг, однако, на вывеске над дверью гордо значилось белым по красному «минимаркет».

– Я не буду водку, – отважно заявила Искра, прижимая к груди пакет с колбасой и батонами.

– А больше ничего нет, – сонным голосом ответила продавщица, классическая служащая сельмага, с соответствующими габаритами, яркой косметикой и бижутерией.

Кир, задумчиво посвистывая, обозревал полки с товаром.

– Ну, хотя бы вино, любое, – начал Август, пробуя подключить свое обаяние, но, продавщица, даже не взглянув на него, отрицательно помотала головой и принялась усиленно жевать жвачку, глядя в пыльный угол, где по телевизору шел очередной сериал.

– А у них свет есть, – обиженно проворчала Искра, когда они вышли. Ей было настолько холодно и тоскливо, что она без колебаний повисла на предложенной руке у Августа. Кир нагнал их минуту спустя, с загадочным видом пряча что-то под курткой.

– Что ты там взял? – спросила Искра, – Надеюсь, керосину? Разведем костер...

– Лучше, – ответил Кир и бодро зашагал к гостинице.

Август и Искра переглянулись и тоже ускорили шаг.

***

Кир отказывался показать свое приобретение всю обратную дорогу. Не достал он его, и когда они накрывали стол в номере Кира, который показался им самым маленьким и потому самым теплым. Они нарезали колбасу и хлеб, разложили по тарелкам квашеную капусту и корейскую морковь, вскрывали банки с маринованными грибами и оливками, из которых задумывали сделать канапе, но потом просто стали есть, вылавливая пальцами и закусывая бутербродами. Заботливый сопроводитель принес им свечи, термос кипятка и обещал еще один утром.

Искра, слегка пригревшись под боком Кира и прижав к подбородку кружку с чаем, думала о том, что жизнь не так уж и ужасна. И если ей удастся пережить эту командировку и не заработать себе несварение, то можно будет вообще считать себя счастливицей.

Август, сидящий напротив, в изножье кровати, окончательно растерял весь свой аристократический шарм и слизывал с пальцев кетчуп. Он начинал рассказывать какую-то байку из своей студенческой жизни, но потом, вспомнив что-то, потянулся к куртке Кира, которую тот, отогревшись чаем, сбросил на кровать.

– Так что там у тебя, покажешь ты наконец? – спросил он.

Кир лениво шевельнул ладонью, позволяя ему достать из кармана зеленоватую пыльную бутыль. Август некоторое время в свете свечей присматривался к этикетке, приподняв брови, словно не верил написанному.

– Абсент?– наконец спросил он, показывая бутылку Искре. – Откуда?

Кир радостно рассмеялся:

– Ты не поверишь, но он стоял у них там между уксусами и прочей бурдой, весь в пыли, уже, наверное, не один год. Когда я его увидел, то просто не поверил глазам, думал, что у меня глюки.

– Абсент, – задумчиво сказала Искра, словно пробуя слово на вкус. – А как его пить? Чистым?

– Можно, конечно, и чистым, – с видом знатока сказал Август, – но на твой организм, малыш, я бы не советовал.

Искра блаженно улыбнулась. Слово «малыш» в его исполнении звучало бесподобно. Неужели эта жуткая еда и дым от свечей так благоприятно на него действуют?

– Тем более завтра презентация, – кивнул Кир и обратился к Августу. – Подожжем?

– Терпеть не могу привкус гари, – поморщился тот. – Лучше французский способ.

Искра понятия не имела, что значит французский способ, и просто с интересом наблюдала, как Август ловко разлил по стаканам абсент и сверху разложил вилки с кубиком рафинада на зубцах каждой. Кир уже открыл бутыль воды и, дождавшись, когда он закончит манипуляции с сахаром, начал потихоньку наливать воду сквозь него. Смешавшись с водой, абсент немного посветлел и из зеленого стал желто-зеленым.

– Вообще, абсент – это полынная водка, – сказал Август, поднимая рюмку. – Туйон в его составе – это наркотик, потому абсентом лучше не злоупотреблять. Но сегодня можно позволить себе слегка побаловаться. Не знаю, согревает ли он, но эйфория будет такая, что о холоде вы не вспомните долго.

– Ничего не имею против эйфории, – ответила Искра и смело взяла свою рюмку.

Кир только посмотрел на них обоих долгим взглядом, в котором плясали огоньки свечей, и тоже поднял рюмку.

– Давай за тебя, – сказал он, обращаясь к Искре, – за присутствующую даму.

– Как-то пошло, не для абсента тост, а для портвейна, – возразила Искра, – давайте за всех присутствующих.

– Ладно, – кивнул Август, – за нас.

– За нас, – подхватил Кир.

– За нас, – шепнула Искра

***

Она хохотала в этот вечер слишком много и слишком громко. Почему раньше она так боялась этого блондина, который, завернувшись с ней в одно одеяло, цитировал Цветаеву, Бунина, Пастернака, чертыхался, если путал строчки, тут же просил Искру его извинить и хохотал тоже.

Искра подумала, как же это здорово – чувствовать себя такой легкой и свободной, говорить все, что думает, и ничего не бояться.

– Поразительно, – сказала она, улегшись головой Киру на колени. – С вами так хорошо! Жаль только, что вы геи.

– Геи? – переспросил Август, замерев со стаканом в руке.

– Тссс, – Кир, сделав испуганные глаза, поднес палец к ее губам, – никогда не говори так, он терпеть не может, когда его принимают за гея.

– Тогда кто же вы? – громко прошептала Искра.

– Малыш, в этой комнате нет ни одного гея, – заявил Август и опрокинул рюмку.

Пока он морщился, Кир, ласково гладя Искру по волосам, пояснил:

– Если назвать вещи своими именами, то мы оба – бисексуалы. Но никак не геи.

Август кивнул и, подбросив сахар в воздух, поймал его ртом. Искра молчала. Она чувствовала в волосах ласковую руку Кира и смотрела, как Август грызет сахар и следит за каждым ее движением, не скрывая этого.

Теперь она смотрела них обоих другими глазами. Она, наконец, поняла. Август не ненавидел ее, а Кир не считал своим другом. Они оба хотели ее.

А Кир между тем, чтобы замять эту тему, устроил какое-то немыслимое представление с фокусами. В ход шло все, что попадалось под руку: спички, вилки, ключи, часы, блюдца – все вертелось, летало, исчезало, появлялось, просачивалось друг сквозь друга. А Искра и Август, окончательно осоловев, никак не могли разгадать, в чем соль этих фокусов, и в итоге сошлись на мнении, что это – настоящее волшебство.

Об этом они уже говорили шепотом, цыкая друг на друга, абсолютно серьезные и завороженные, глядя, как Кир вынимает из узкого бутылочного горлышка коробок спичек.

Покончив с этим фокусом, Кир громко поставил бутылку на пол. Помедлив и многозначительно посмотрев в две блестящие пары глаз напротив, он медленно положил бутылку на бок.

– Играем, – объявил он.

– Давай, – легко согласился Август, и, ухватив Искру за плечи, придвинул ее вперед, поближе к Киру и бутылке.

– Нет, – сказала Искра.

Они оба посмотрели на нее удивленно.

– Нет, – повторила она и для верности мотнула головой, – не надо играть, в этом нет никакого смысла.

Помедлив еще секунду, она сбросила с плеч плед, отпихнула ногой бутылку, которая со звоном укатилась под кровать, села в середину и положила руки – одну на плечо Кира, другую – Августа.

Двое мужчин сидели рядом, слегка наклонившись к ней, словно перед прыжком. Никто в этой комнате не дышал и не двигался. Тишина была оглушительной, до звона в ушах. Наконец, Искра повернулась к Киру и легонько, словно дружески, поцеловала его в губы. Она чувствовала, как он отвечает ей, пробуя разомкнуть губы и кладя руку ей на талию, но она отстранилась, шепнув только тихое «потом…». И повернулась к Августу. За эту секунду он сильно преобразился. Его глаза были распахнуты, рот приоткрыт, грудь поднималась в неравномерном дыхании. Она наклонилась к нему и тоже поцеловала. Он захватил ее губы в ответ сразу, как утопающий хватает воздух. Искра чувствовала, как сзади ее талию обвили руки Кира, и положила поверх них свои, поглаживая его ладони. А Август уже целовал ее сам, исступленно и жадно. Он пил ее, словно жаждущий воду. А руки Кира крепко держали ее, словно он боялся, что она убежит от них. Куда там... бежать теперь было некуда. От этих глаз, от этих рук, от этого жара их тел.

Хватая ртом воздух, она искала руками теплую кожу, гладила их лица, заглядывала в глаза, целовала каждого в шею, пробиралась руками под вороты рубашек, гладила крепкие плечи. А они в ответ прокрадывались пальцами к ней под одежду, бродили отрывистыми поцелуями по ее телу. Взвизгнула первая расстегнутая «молния», треснула не поддающаяся пуговица на кофте.

– Нет, – прорвалось у Кира между поцелуями. Но Август только зарычал в ответ, забирая у него из объятий Искру и сажая ее себе на колени, прихватывая губами ее губы, борясь с молниями на ее одежде, – не так, не сразу с обоими...

– Ей самой решать, – проворчал Август, не отрываясь от Искры.

А она только протянула руку к Киру, цепляясь за ворот его свитера

– Иди сюда...

– Так даже лучше, – сказал Август и тоже поманил его рукой. – Это наконец решит нашу проблему.

И Кир поддался, качнулся вперед, заключенный в кольцо рук и поцелуев.

Свечи догорали. Мутные умирающие огоньки тонули в собственно воске, освещая комнату последним своим светом. Они бросали отблески на покрытую бисеринками пота спину Кира, чья очередь была первой. Кир и Август никак не договаривались – у них был какой-то свой кодекс, какой-то способ общения из взглядов, а возможно, они предоставили ей право решать. Но Искра ничего и не решала, она действовала инстинктами. Ее приманил его запах – запах огня и дерева, запах лесного костра и тепла. Когда она рассталась с одеждой, то холод, несмотря на выпитое, настиг ее мгновенно. И она прижалась к горячей груди Кира.

Ее тонкие пальцы впивались в его кожу. Гаснущие огни подрагивали от движений и от стонов, отсвечивались в глазах Августа, который, растянувшись рядом, смотрел. Иногда Искра ловила его руку и впивалась в его запястье ногтями, или чувствовала его ладонь на своей груди. Она могла попросить Кира быть быстрее или сильнее, но он понимал ее без слов, он читал ее, как открытую книгу, перелистывая, перелистывая, перелистывая. Исступленный вздох Кира вперемешку с криком Искры погасил огни окончательно.

Черед Августа наступил уже в темноте. Искра запомнила, что он ни на секунду не оторвал свои губы от ее губ, и от этого бесконечного, глубокого поцелуя она просто проваливалась в бездну желания. И Август заполнил эту бездну. Искра слышала шепот Кира над ее ухом, ласковый, полный любви. Он называл ее своей, маленькой, самой-самой, он говорил о том, что она сводит его с ума. Он шептал имя в такт их движениям, и Август, не удержавшись, вторил ему, выкрикивая ее имя до хрипоты.

Они не помнили, как уснули, и говорили ли что-то друг другу после. Всех троих накрыла сонная, дурманная темнота. В комнате стало тепло от их дыхания, окно запотело и не пропускало даже света звезд, а ненужное одеяло вперемежку со сброшенной одеждой лежало на полу.

Глава 19

Хотя они часто засыпали в одной постели, но редко просыпались вместе. Поэтому, когда Кир почувствовал над ухом знакомое ровное дыхание Августа, то сразу все вспомнил. Он знал, еще не открыв глаз, что кроме них двоих, тут никого нет. Он давно привык ощущать разницу: у Августа была очень холодная кожа, и это сразу ощущалось, если рядом не было какого-нибудь согревающего постель тела. Хотя обычно случалось наоборот: Кир, просыпаясь утром, обнаруживал на соседней подушке только очередную девушку. Одноразовую, одновечернюю. Ее можно было использовать еще разок, если было настроение, а можно было разбудить и указать на дверь, без разницы. Все было оплачено.

На этот раз все было не так.

Все вообще не должно было так случиться. Кир открыл глаза и резко сел. С его груди сползло заботливо кем-то накрытое одеяло. Спящий Август поморщился от бьющего сквозь жалюзи солнца и повернулся на другой бок – это тоже было необычно, чтобы он так заспался, ведь он жаворонок, встает еще до рассвета, какой бы оргии ни было накануне. «Устал, – не без усмешки подумал Кир, – умотался».

А Искра ушла. Не удивительно, а кто бы не ушел, после такого. Да нет, многие бы, конечно, остались. Но она не могла. Кир бы очень разочаровался в ней, если бы увидел ее утром такую же, как накануне, не удержался бы, конечно, но разочаровался бы навсегда. А так... еще есть какая-то надежда.

Кир тихо застонал, ухватившись за голову. Похмелье, будь оно неладно. В таком состоянии было очень трудно думать, нужно было сначала принять душ. Вообще, он чувствовал себя очень необычно: с одной стороны, голова раскалывалась, а тело ломило, но с другой – он был бодр и легок, казалось, если ему подпрыгнуть, то он, как хорошо накачанный мяч, подлетит до потолка. Но прыгать он, конечно же, не стал, не был он врагом своей голове.

«Интересно, – подумалось ему, – можно ли достать в этом богом забытом месте цитрамон или что-то в этом роде?» Он прошлепал босыми ногами в ванную, слыша краем уха, как просыпается и шуршит одеялом Август – наплевать, у него нет желания говорить ему что-то типа «доброго утра». Забравшись в кабинку и повернув оба крана, Кир не удержался от громкой ругани – даже по тому как безвольно они вертелись, было ясно, что в трубах нет ни капли воды. На пороге ванной возник Август. Пожалуй, он сейчас мог служить Киру вместо зеркала: синяки под глазами, приоткрытый от жажды рот с пересохшими губами, засос на шее и четыре красные полосы на груди... ну, у Кира такие, по-видимому, были на спине. Они рассматривали друг друга в немом молчании несколько секунд. Затем Август, ухмыльнувшись, протянул ему руку, помогая выйти из кабинки.

– Пошли.

Они накинули халаты и в единодушном молчании вышли на улицу. Ноябрьский утренний мороз обжог их кожу, но они, не передумав, двинулись в направлении берега. Погода портилась, на воде перекатывались с тихим гулом бурые волны, деревья покачивались от ветра. Спускаясь по крутому склону, иногда бегом, иногда цепляясь за кусты и корни деревьев, они слегка согрелись – пришлось напрячься, чтобы не сломать себе шею.

У края воды они помедлили – вода навряд ли была теплее десяти градусов. Нырнуть в ледяную воду – рисковый поступок. Хотя плевать. Вчера они сотворили кое-что покруче, подумалось Киру, и он, зажмурившись, бросился вперед. Где-то рядом, поднимая тучу жгучих брызг, бежал Август. Они нырнули почти одновременно. Им это было нужно.

Кир в глубине души надеялся, что вода не только поможет ему справиться с остатками алкоголя, травящими мозг, но и разбудит от дурацкого сна. Только он понятия не имел, когда же этот сон начался – вчера вечером, когда в их общей постели оказалась та единственная женщина, которую он никогда бы туда не впустил? Или несколько месяцев назад, когда он понял, что умеет любить по-другому, не так как он любил раньше, любить нежно и заботливо, беспокоиться, ревновать, хотеть семью и детей? Или семь лет назад, когда он встретил проклятого Августа и превратил свою жизнь в одну сплошную, нереальную, пьяную, сумасшедшую оргию? Кир проплыл под водой несколько метров и, не выдержав, вылетел на поверхность. Чуть поодаль, хватая ртом воздух и разгребая руками воду, словно желая отогнать ее от себя, быстро пробирался к берегу Август. Он был красив, черт возьми: идеальное тело, такое обычно любят пририсовывать всяким эльфам и ангелам – светлая кожа, красивые, но не чрезмерные волны мускулов, волосы цвета плавленого серебра, глаза тоже, как у эльфа, не слишком большие, зато с огромной глубины взглядом. Эта красота всегда помогала ему добиваться того, чего он хотел, и он умело этим пользовался, с годами все лучше и лучше: сначала он просто соблазнял, потом очаровывал, а потом заставлял себя уважать. А теперь он еще и манипулировал.

Кир подумал, что можно было бы поколотить его прямо тут, на пустынном берегу. Отметелить, размазать по смазливой мордашке кровь, расплющить хорошенький нос, выбить зубы. Он, наверное, даже не будет сопротивляться, но даже если и будет... Может, он и красив, но зато Кир сильнее его, они это уже не раз проверяли. То шуточным армрестлингом, то кулачными боями, то в спортзале, куда одно время ходили вместе. Они многое старались делать вместе. Наверное, поэтому они до сих пор не расстались. Нет, Кир не сможет его ударить, даже после того что тот сделал. Кир, вздохнув, сделал последний шаг в воде и ступил на песок. Тот был гораздо холоднее воды.

Август, стуча зубами, быстро натягивал на себя халат. Кир подумал, что им недурно бы поговорить прямо здесь и сейчас, до возвращения в отель. Но Август, похоже, не был настроен оставаться тут долго. Мерзляк. Тепло в нем не держалось совершенно. Кир не спеша оделся и двинулся вслед за ним к склону горы. Подниматься наверх было труднее. Озябшие руки и ноги плохо слушались, влажные пятки выскальзывали из сланцев, кожу царапал приставший к ней мокрый песок, пальцы больно ушибались о торчащие камни, незаметные из-за своей песчаной расцветки. Кир выбрался наверх первым. Встав во весь рост на краю, он смотрел сверху вниз, как Август, злобно шипя, покоряет последние метры.

– Поделом нам, – негромко сказал Кир, сложа руки на груди. – За хороший вечерок надо расплачиваться.

– Может, дашь руку? – сердито спросил Август.

– Сам справишься, – спокойно отозвался Кир. – А пока лезешь, ответь-ка мне на вопрос.

– Какой еще вопрос?

– Вчера ты что-то упомянул о нашей проблеме... что за проблема, не подскажешь?

Август стиснул зубы, нашел ногой опору и, подтянувшись, лег грудью на край горы.

–У нас с тобой всегда была одна-единственная проблема! – проорал он, выбираясь наверх.

– Какая?

– Женщины! Женщины, черт подери!

Кир невидящим взором окинул озеро, затем, пошарил рукой по халату, отыскивая карманы, не нашел их и быстро двинулся к гостинице.

– Ты сам спросил! – сказал за его спиной Август, – тебя никогда не устраивало то, что я мог тебе предложить, но почему-то ты так и не ушел за все эти годы и не отпускал меня! И тут появилась она! Аллилуйя! Я уже надеялся, что ты решишься на какой-то шаг с ней, но нет, ты все отрицал, клялся, что вы с ней – просто друзья! Что я тебе нужен, что ничего к ней не испытываешь! Вот в чем наша проблема!

– Тебе-то какое дело? Я не делал ничего за твоей спиной, все было честно, – пробормотал Кир, ускоряя шаг.

– Посмотрите на этого архангела, мать его! – закричал Август. – Ты вдруг стал верным? Да кому нужна твоя верность? Мне? Нет, мне она абсолютно не нужна! Мне нужна честность! Это правда, я не хотел, чтобы ты притащил в наш дом заразу вот и все, на остальное мне давно плевать!

Кир резко остановился. Август едва не налетел на него.

– Это что, семейная ссора? – быстро спросил Кир, не поворачиваясь.

– Нет. Я просто пытаюсь тебе объяснить...

– Ты пытаешься оправдаться, а не объяснить. Оправдаться за то, что вчера вечером, вместо того чтобы деликатно уйти, ты остался. У нас ведь был уговор: если кто-то из нас двоих найдет себе женщину, второй отойдет в сторону.

– Так почему ты все это время молчал?

– Я не знал, как мне быть! Я… пытался разобраться в себе!

– Да ты ее упустишь, идиот! Сперва ты старательно делал вид, что ее ненавидишь. Потом я несколько месяцев любовался на вашу дружбу. Когда она нас застукала в кабинете, я едва сам не поверил, что тебе просто неловко перед подругой. Да она сама подавала в десятки раз больше сигналов, только ты их игнорировал, как только мог.

– Если ты давно начал догадываться… почему ты ничего не сказал?

– А что мне надо было тебе сказать? «Иди, я отпускаю тебя с миром»? – Август, похоже, совсем забыл о холоде. Щеки его пылали, глаза горели бушующими эмоциями. Редко с ним такое бывало, за все годы Кир мог насчитать всего два или три вот таких вот выплеска.

– Может быть, именно это и надо было сказать!

– А ты бы мне сказал? Сказал бы, если бы она выбрала меня, а тебе предстояло бы уйти в сторону?

– Вот в этом и вся наша проблема, белобрысый. Она не выбрала ни меня, ни тебя. И теперь это уже не исправить... Я всегда буду это помнить.

– Однако… Кир, ты забыл, кто ты? Ты – бисексуал! Тебя никогда не расстраивало то, что я спал с другими. Ты и сам очень скоро меня переплюнул... Так почему ты тут так зол?

– Это другое. Ты – мужчина. А она... я хотел от нее детей, хотел, чтобы она вышла за меня замуж, в белом платье, мать твою, в церкви венчаться хотел! Хотел, чтобы она целовала наших детей теми губами, которые...

Август скривил нос.

– Прекрати, я понял. Не нужно подробностей, а то я сейчас расплачусь.

Кир пошел дальше. Август шагал рядом. Оба смотрели себе под ноги, разгребали сланцами песок, следя, чтобы озябшие ноги не встретились с каким-нибудь кирпичом. У ворот гостиницы Август остановился:

– Найди ее. И валите отсюда.

– А презентация?

– Я сам разберусь. И еще...

– Что?

– Иди, я отпускаю тебя с миром.

Кир помедлил, не зная, есть ли в этом смысл, но в последний момент, когда Август уже развернулся к нему спиной, чтобы идти дальше, положил руку ему на плечо, притянул к себе и крепко обнял.

Отражение Искры в зеркале было таким обычным. Как вчера или позавчера или месяц назад. Правда, на плече, где-то под бежевой тканью блузы, был засос – она долго рассматривала его, неосознанно гладила, прижималась к нему щекой. Эту слабость она позволила себе, потому что понимала, что какой бы она ни была сдержанной, ей никогда не забыть случившегося. Это стало частью ее биографии, об этом она не расскажет никому, но эти воспоминания будут иногда согревать ее одинокими вечерами.

К ней не сразу пришло осознание того, что этой ночью она поучаствовала в лайт-версии оргии с двумя бисексуалами. В первую очередь она думала не об их сексуальной ориентации и не об их предпочтениях или странностях, она думала о них просто как о мужчинах, самых прекрасных, которых ей доводилось встречать. О мужчинах, которые давно потихоньку сводили ее с ума, терзали и снились ей.

Когда она проснулась, то просто глупо, по-девически, чувствовала себя счастливой и желанной. Она любовалась своими богами, спящими с двух сторон: один, светловолосый, казался ей Аполлоном, второй, с темными кудрями, – Гераклом. Ей хотелось погладить мускулы на руках Кира, поцеловать бьющуюся жилку на шее Августа. Но вместо этого она тихо юркнула с кровати, собрала свою одежду и замерла у кровати, чтобы еще раз посмотреть на них. Затем она подняла одеяло, укрыла их и тихонько выскользнула из номера.

Воды в душе не было, но она даже почему-то этому порадовалась. Ей хотелось еще немного сохранить на теле запах и следы прошедшей ночи. В этом не было ничего особенно приятного – Искра всегда была чистюлей, но это давало ей еще несколько часов приятной истомы и волнующих воспоминаний. Иногда чувствовать себя грязной не так уж и плохо, подумала она и забралась под теплое одеяло нагишом. До рассвета был еще примерно час, и она могла подремать, но, конечно же, не сомкнула глаз. Она прокручивала в голове то, что четко помнила, и пыталась восстановить те моменты, которые казались ей не совсем реальными, такие, например, как шепот, прямо в ухо: «люблю тебя», кого-то из них. Скорее всего, это уже было сном.