Текст книги "Землянка по ту сторону неба Хайд (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

Соавторы: Екатерина Евгеньева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

27 глава

Птица

Сколько времени прошло, прежде чем ИИ удалось найти место для приземления, я не знала. Сначала, пока ещё работали приборы, на небольшом экране было видно, сколько осталось времени до отключения систем жизнеобеспечения, но потом сухой голос ИИ заявил, что все энергоресурсы направлены на поддержание посадочной функции и сохранение жизни экипажа.

Закрыла глаза, чтобы успокоиться, и начала считать. Математические вычисления всегда меня успокаивали. Через некоторое время при попытке перемножить два четырёхзначных числа я уснула.

Я шла по лесу, деревья были огромными, я таких и не видела никогда. Будто я снова стала маленькой, и, как в детстве, всё казалось огромным. Пахло озоном как после дождя. Лесная тропинка привела меня к озеру. И я вспомнила, что именно такое озеро было в деревне у моей бабушки.

Мне тогда было около двенадцати, а моему другу, деревенскому мальчишке – одиннадцать. Меня родители оставили в деревне на всё лето, но из всех деревенских я подружилась только с ним, с Димкой. Мы с Димкой тогда нашли это озеро в лесу и считали, что это тайна, и никто о нём не знает, пока однажды не пришли и не увидели на берегу несколько палаток и туристов. А через пару дней они там то ли что-то не затушили, то ли были нетрезвыми, а только в лесу начался пожар. Вот и сейчас я шла, и хотя пожара видно не было, мне было ужасно жарко, как будто он бушевал невидимый, и всё моё тело горело. А навстречу мне бежал Димка и махал руками:

– Алёнка, бежим!

Я проснулась, открыла глаза, надо мной сверкала стеклянная поверхность капсулы – затемнённая, и, судя по тому, что дышать было тяжело, космолёт находился в свободном падении.

Хоть и с трудом, но мне удалось задать вопрос:

– ИИ, статус?

У ИИ, видимо, тоже были проблемы с голосом, потому что ответ прозвучал незамедлительно, но было очень плохо слышно – шёл треск и помехи:

– Гравитационные системы корабля повреждены, экстренная эвакуация невозможна, соприкосновение с поверхностью планеты через сто восемьдесят секунд. Прогноз: двадцать три процента.

И я поняла, что жить мне осталось меньше трёх минут.

– Что можно сделать? – задала я вопрос, лихорадочно пытаясь вспомнить, как бы я решила такую проблему на Земле. И вдруг поняла, что если бы ИИ знал, что можно сделать, он бы сделал.

И тогда память подкинула мне сцену из какого-то земного фантастического фильма, где при пожаре отсек замуровывался чем-то вроде застывшей монтажной пены. Вспомнила, что и здесь была такая опция, называлась она «режим разгерметизации».

Тогда я не думала, как буду выбираться, когда фактически окажусь замурованной в непробиваемый материал, который был в состоянии какое-то время удерживать космолёты в безвоздушном пространстве, давая возможность экипажу выжить. Такую технологию применяли в боевых действиях, и если вдруг происходила разгерметизация, то этим веществом практически моментально заполнялась пробоина. И это была одна из разработок моего «брата» Дмитрия Горича.

Отдав команду ИИ, я сквозь прозрачную стенку капсулы в последний раз успела увидеть приборную панель космолёта, прежде чем оказалась замурованной.

Сразу после этого последовал страшный удар. Но где очутилась, я не знала, оставалось только надеяться, что пред тем, как окончательно прекратить функционировать, ИИ выбрал достаточно безопасное место для посадки.

Птица

Сколько времени прошло, прежде чем вся эта ситуация начала меня угнетать, я не знала. Но через какое-то время поняла, что если продолжу лежать в этой ставшей куском камня капсуле, то никто меня так и не найдёт.

Начала думать, что есть в запасе. Такие капсулы были оборудованы всем, что может понадобиться, чтобы продержаться несколько суток, так что где-то здесь должна быть и взрывчатка.

Капсула была рассчитана на мужчину-тенорца, поэтому мне было довольно свободно. Немного повертевшись, я нащупала панель, за которой находилось оружие, и вскоре уже у меня в руках был небольшой ящичек, в котором лежали несколько капсул со взрывчатым веществом.

Удивительное вещество, его назвали атентадо[1]. Изобретший его учёный, скорее всего, был испанцем или португальцем. В капсуле его находилось всего три капли, но сила взрыва была таковой, что позволяла подорвать бронированный космолёт. Рассчитано на точечное повреждение, но мне это как раз и было нужно. Единственный момент — у меня не было точного анализа атмосферы. Это у погибшего ИИ я запросить забыла. Но, как говорится, из двух зол выбираем меньшее, и я сделала выбор в пользу риска.

После того как я активирую скафандр на режим тотальной защиты, чтобы самой не подорваться на атентадо, у меня будет не больше десяти минут, чтобы выбраться и активировать режим генерации кислорода, если его, конечно, будет достаточно в атмосфере. Но по предварительным данным планета земного типа, и если есть огонь, значит есть и кислород.

Установила сразу две капсулы, чтобы уж наверняка, после чего нажала сенсор активации тотальной защиты. Всё. Отсчёт пошёл.

Десять, девять, восемь, семь…

[1] Атентадо — атаковать (перевод с португальского)

28 глава

Птица

Взрыв произошёл на семи, что-то я не так рассчитала и, по всей видимости, перестраховалась. Меня выкинуло из расколовшегося материала, и если бы не скафандр, то я бы точно не выжила.

Всё произошло в какие-то секунды. Вот полыхнуло так, что я зажмурилась, потому как даже при затемнённом визоре скафандра у меня до сих пор стояли белые круги перед глазами. Так, зажмурившись, я и пролетела, кувыркаясь и, судя по всему, свалилась откуда-то сверху.

Когда, наконец, решилась осмотреться, то оказалось, что вокруг ночь. И тогда я поняла, что во-первых, у меня получилось, во-вторых, здесь был кислород, потому что дышалось внутри скафандра легко, и в-третьих, мне повезло, я оказалась на ночной стороне планеты, а это значит, что извержение и сейсмоактивность начнутся только утром, и у меня есть несколько часов, чтобы подготовиться.

У меня появился шанс выжить.

Когда встала и проверила встроенный анализатор, то оказалось, что я вполне могу дышать на этой планете и без скафандра, поэтому решив сэкономить ресурс, который мне ещё может пригодиться, я деактивировала режим защиты и сняла шлем.

Осмотревшись, поняла, что ИИ корабля сделал всё, что мог. Я находилась на плато, космолёт, с которого меня выбросило моим же взрывом, в несколько покорёженном состоянии стоял здесь же.

Не мешкая ни секунды, сразу же полезла внутрь, надеясь, что мои пиротехнические эксперименты не затронули приборную панель. Тогда, возможно, у меня останется шанс на то, что я смогу послать сигнал.

Внутри космолёта валялись куски «пены», которую я подорвала. Они были довольно тяжёлыми, но мне, привычной к повышенной гравитации, ничего не стоило их убрать. После чего я остановилась перед приборной панелью.

На первый взгляд на ней было всего одно повреждение. Но оно было самым неприятным. Кусок металла от обшивки при взрыве оказался впаян в узел связи.

Так что рассчитывать приходилось только на тот сигнал, который мне удалось послать, когда космолёт находился ещё на орбите.

Я не знала, успел ли мой сигнал достичь цели, прежде чем связь отрубилась насовсем.

Накатила злость, уж и не знаю, было ли это запоздалой реакцией на пережитый стресс, или мне просто захотелось кого-то побить, но я в каком-то остервенении набросилась на ставшую бесполезной панель управления.

– Чёрт, чёрт! – я долбила кулаками по кнопке экстренной связи.

Неожиданно после очередного удара на панели зажглись какие-то сигналы, она загудела. Я остановилась, боясь поверить в происходящее, но вскоре панель, издав протяжный хрип, замолкла, казалось, навсегда, и я осталась в тишине, нарушаемой только моим сбившимся дыханием.

Прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Я осталась одна. Значение этой фразы сложно понять, когда тебя окружают люди или другие разумные, пусть даже и по дистанционной связи. Когда ты знаешь, что на другом конце вселенной за тобой следят и придут на помощь, чувствуешь себя совсем иначе. Иллюзия причастности в действии.

Сейчас же я как никогда остро почувствовала одиночество. Никто не придёт на помощь. Я одна в пустом раскуроченном моим же взрывом и падением космолёте, со сбившимся автопилотом и сломанным рычагом управления – ни вернуться в академию, ни проложить новый маршрут. Связи нет, а вокруг меня только непроглядная темнота неизвестной планеты.

Страх липкой пеленой пробирался всё ближе и ближе. Я не была трусихой и здраво оценивала свои возможности, будь то полёт на истребителе или выход в космос. И сейчас здравый смысл вопил о том, что, возможно, из этой передряги мне не выбраться живой.

Единственное, что ещё работало – это мой скафандр да несколько приборных датчиков анализатора.

Я проверила датчики углекислоты — вне зависимости от происходящего внутри космолёта они сканировали окружающее пространство на предмет непригодной для дыхания атмосферы. К моему облегчению, датчиками на космолёте подтвердилось, что уровень углекислоты и других неполезных моему организму веществ «за бортом» не был смертельным.

Чуть превышено содержание углекислого газа, чуть меньше одного процента, а также видны примеси тяжёлых металлов, но дышать было можно. Лучше уж так, чем сидеть запертой в железной капсуле и смотреть, как снижается заветный СО₂[1] на мониторе.

«Так, Алёна, спокойствие!» — я дала сама себе команду успокоиться и поняла, что командовать собой гораздо тяжелее, чем остальными.

Исследовав космолёт на полезные для выживания вещи, я нашла не пострадавший медицинский анализатор и аппарат, под народным названием «таблетка». «Таблетка» представляла из себя небольшого размера круглой формы плоский диск, который, будучи подключенным к анализатору, получал от того команду на введение в организм лекарства. Внутри «таблетки» находились контейнеры со всем необходимым для быстрого синтеза – более тысячи препаратов.

Сразу же воспользовалась анализатором. Помимо нескольких ушибов, он ещё определил гормональный дисбаланс, вызванный стрессом, и предложил приложить мне к поверхности кожи «таблетку».

«А то мне шишек было мало», – усмехнулась я грустно, прикладывая к коже «таблетку».

Аппарат зажужжал, и я ощутила еле заметный укол. Пришлось сделать три таких, так как при тряске я ударилась ещё и головой, и теперь на виске красовался багровый синяк.

Ещё раз проверив анализ внешней среды, поняла, что состав атмосферы приемлем. А находиться внутри было опасно: когда на эту сторону планеты придёт день, разрушенный космолёт не спасёт меня от лавы, мне нужно было укрытие.

Выбравшись из космолёта, для успокоения совести ещё раз подёргала рычаги на панели и решила провести внешний осмотр, чтобы собрать дополнительные данные о планете. Иррациональная часть меня всё ещё надеялась, что кто-нибудь за мной прилетит. Как волшебник на голубом вертолёте, спустится с неба и спасёт. Именно поэтому я включила нагрудную камеру и открыла люк в темноту.

– Включить прожектора, – голосовое управление работало на отлично.

За секунду тёмная пугающая неизвестность превратилась в освещённую ярким светом площадку перед перевёрнутым космолётом.

Я находилась в неглубоком кратере, который создал при падении космолёт. Судя по остаточным следам, он пробороздил около километра, вспарывая сухую землю брюхом, и лишь затем встал на крышу от инерции движения. Можно было сказать, что вышло красиво, если бы не вся ситуация.

Я огляделась, местность казалось пустой – ни травинки, ни камешка. По крайней мере, вблизи было пустынно. Земля выжжена, как если бы прошло какое-то время, гораздо большее, чем несколько часов.

Насколько я помнила, на этой планете сейсмоактивность зависела ещё и от сезонов. Планета была так называемого «земного» типа, что означало, что помимо того, что она вращается вокруг звезды, она ещё вращается вокруг собственной оси, и этим обусловлены смены сезонов. Значит, ИИ отправил меня на ту сторону, где как раз закончился сезон больших извержений.

Я осторожно сделала шаг, оставляя первый след подошвы на земле и испытывая странный прилив гордости. Так, наверное, чувствовал себя тот самый Нил[2], делая первый шаг там, где ещё не ступала нога человека. Теперь надо было выбираться из кратера, чтобы понять, куда двинуться дальше, и есть ли рядом место, где можно укрыться.

Края кратера были отвесными, и просто так с разбега выбраться не получалось. Пальцы хватали землю и срывались вместе с ней вниз, снова унося меня всё дальше от края ямы. Решив, что если я не выберусь сейчас, то всё, издала боевой клич и ринулась вперёд. Я знала, что скоро выброс адреналина сойдёт на нет, и я снова стану обычной девушкой, пусть и с сильными мышцами. Но этого порой бывает недостаточно.

«Ага, особенно когда ты у чёрта на куличках, на какой-то неизвестной планете без связи», – подумала я и, отряхнув грязь со скафандра, оглянулась.

Везде, насколько хватало взгляда, меня окружали горы. Я же находилась словно в кольце. Повезло ещё, что космолёт при падении не напоролся на одну из вершин. Не сказать, что высокие, но некоторые из них доходили до половины Эвереста. Чёрные макушки упирались в фиолетовое небо, и казалось, что весь небосвод держится на каменных исполинах. Где-то высоко, за сотни световых лет от меня, горела звезда, освещая холодным мерцанием одинокую девушку.

Поёжилась от охватившего меня, несмотря на обогрев скафандра, холода и уже была готова пустить слезу отчаявшегося кадета, как услышала рёв приближающихся двигателей спасательной шлюпки.

С замиранием сердца я смотрела, как опоясанный сигнальными огнями аппарат направляется в мою сторону. От радости сердце забилось быстрее, грозя выпрыгнуть из грудной клетки. Паника уступила место счастью и непреодолимому желанию вот теперь-то начать жить правильно. Да я даже была готова простить Кайре все её поступки и обидные слова, лишь бы быстрее оказаться подальше от этого места!

Окрылённая, не сразу заметила, что что-то идёт не так. Аппарат не снижался по спирали, как правильно при наличии горной местности. Такое снижение исключало засасывание воздушными потоками, а также помогало избежать столкновения с выступами скал.

Я беспомощно замахала руками, хотя понимала, что даже если пилот меня увидел, то смысл моих телодвижений оставался для него загадкой.

Колени подкосились, когда крыло шлюпки разорвалось от столкновения с горной породой, а в хвосте начался пожар. Всё кончено, мы не сможем взлететь. Мой космолёт сломан, а единственный аппарат, который мог бы унести нас с этой чёртовой планеты, сейчас полыхал в огне.

[1] СО₂ – углекислый газ или диоксид углерода.

[2] Нил Армстронг – первый человек, ступивший на Луну.

29 глава

Птица

Я снова активировала защиту скафандра и, запинаясь и спотыкаясь, бросилась к полыхающей шлюпке. Но огонь был такой силы, что даже в скафандре было страшно подходить. Оставалось надеяться, что тот, кто внутри, тоже находится под защитой специального скафандра.

Стоя в отдалении, поскольку подобраться близко к полыхающему аппарату не получалось, я молилась не знаю кому, просто проговаривая про себя: «Пусть он выживет, пусть он выберется».

Я не знала кто там, но отчаянно желала, чтобы он жил, и параллельно думала, как я могу помочь. Пока размышляла, что можно сделать отсюда, снаружи, и хватит ли времени тому, кто внутри, выбраться, или он сгорит заживо в этой железной клетке, вдруг вспомнила, что на моём космолёте, возможно, ещё осталось охлаждающее вещество. Если не вытекло, то можно попробовать использовать хотя бы для того, чтобы подобраться ближе.

Побежала к своему космолёту, на ходу засекая время. Но когда вернулась обратно с баллоном хладона[1], то увидела, как прямо из огня выходит огромная фигура в чёрной броне.

Я так и замерла, держа в руке капсулу с хладоном. Судя по размерам, это был тенорец. Ну конечно, а кто ещё может прилететь на планету такого класса? Только тот, кто может выжить даже в огне.

Мужчина подошёл и остановился рядом. Я тоже была в скафандре, но пришлось задрать голову, потому что обзора визора хватало только на то, чтобы смотреть в его широкую грудь, на которой в броню был впаян шильдик с позывным… «Адмирал».

Судя по задержке в пару секунд, мужчина считывал показатели атмосферы. После чего шлем броника автоматически раскрылся. И передо мной появилась высокомерная физиономия… наследника.

Я замерла, совершенно забыв, что в ответ вообще-то тоже должна «открыть лицо». Могла думать только о том, что судьба снова и снова сталкивает нас.

И дождалась. Наследник взял и огромным кулаком в бронированной перчатке постучал мне по шлему.

Отодвинув его руку, деактивировала защиту и шлем. И взглянула в лицо Адриану Вэлку, просто наслаждаясь тем, какой эффект произвело на него то, что он увидел здесь меня.

– Ална?

В тон ему ответила:

– Адриан, – но мне не было чуждо чувство благодарности, и я добавила: – Очень рада тебя видеть.

– А я вот тебя не очень, – недовольно произнёс наследник и, нахмурившись, спросил: – Ты как здесь оказалась?

Я развела руками:

– Меня вынесло в этот сектор из гипера.

– Значит ты всё-таки двоечница, – Адриан поджал свои красивые чувственные губы.

«Боже, о чём я вообще думаю?»

Он хотел сказать что-то ещё, как вдруг нас овеяло тёплым воздухом, и Адриан взглянул куда-то поверх моей головы. Лицо его стало жёстким, он снова нахмурился:

– Рассвет.

Я обернулась, вдалеке быстро светлела полоска горизонта.

– Через час здесь всё начнет гореть, Ална, надо найти убежище. Помощь я вызвал, но раньше, чем мы снова окажемся на ночной стороне, они не смогут нас вытащить.

Я ещё надеялась, что он скажет, что у него в шаттле есть какая-нибудь капсула, но Адриан развеял мои надежды:

– От моего шаттла толку нет, в сгоревшем куске ничего полезного не осталось. Даже кнопка экстренного вызова не сработает.

Я уже хотела было поспорить, как всегда случалось, когда я видела его наглое самоуверенное лицо. Но внезапно земля затряслась, а со стороны гор послышался гулкий шум падающих камней. Не раздумывая ни секунды, Адриан кинулся в мою сторону и, закрывая собой, уронил на землю.

Лежать под огромным тенорцем в бронике то ещё удовольствие.

– Адриан, – прохрипела я, – слезь с меня.

– Прости, рефлекс, – прозвучало виновато.

Я ещё удивилась, что наследник знает такие интонации.

– Надо искать укрытие, – сказал Адриан. – Подожди, сейчас просканирую местность.

И он снова активировал шлем. Видимо, внутри его скафандра был не только анализатор, но и ещё пара полезных функций.

Через пару мгновений деактивировал шлем.

– На северо-западе есть большая пещера. Если успеем добраться, то выживем, – просто сказал он и взглянул на меня глазами, в которых я заметила жёлтые отблески.

«Сила тенорцев», – я попыталась вспомнить, в каких случаях в их глазах начинают появляться огненные всполохи, но кроме сексуального возбуждения ничего в голову не приходило. Хотя, помню, что было что-то ещё связанное с некоторыми эмоциональными состояниями.

– В смысле, успеем? – удивилась я его формулировке.

– В смысле, надо быстро бежать, сможешь? – Адриан ещё и насмехался надо мной. И это в таких-то условиях?

– Я могу не только бежать, – ответила я, – но и лететь, если придётся.

Почувствовала, как Адриан напрягся, как будто я сказала что-то, что сильно его задело. Но времени на долгую рефлексию не было, поэтому уже в следующее мгновение мы побежали.

За тенорцем мне, при всей моей браваде, было не угнаться, амортизаторы на моём скафандре были выведены из строя, и если какое-то время я пыталась это компенсировать, то в определённый момент поняла, что всё, сил больше нет, и стала сбавлять темп. Спина, одетая в чёрную броню, начала быстро удаляться, а я почувствовала, что бывший ещё недавно тёплым ветерок становится горячим и уже начинает приносить пыль со вкусом пепла.

Но я всё равно продолжала переставлять ставшие непослушными ноги. Даже возникла мысль снять скафандр. Без него, возможно, я бы смогла бежать быстрее, но он давал хоть какую-то защиту, поэтому я отбросила эту мысль.

В глазах начало темнеть, и поэтому когда я увидела бегущего ко мне тенорца, то подумала, что это галлюцинация.

Но когда вдруг взмыла в воздух и полетела, а прямо перед глазами у меня возник шильдик «Адмирал», поняла, что это не галлюцинация, это наследник снова спасает глупую «Птицу».

К скале, на которую надо было взобраться, чтобы войти в пещеру, мы подбежали когда воздух уже разогрелся до пятидесяти градусов по Цельсию. Это означало, что нам оставалось меньше пяти минут.

[1] Хладон – вещество, которое используется для локализации огня внутри космических летательных аппаратов (выдум. автором).