Текст книги "Землянка по ту сторону неба Хайд (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

Соавторы: Екатерина Евгеньева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

37 глава

Птица

– Что? – спросила я у девчонок.

Миранда виновато посмотрела на меня и тихо сказала:

– Прости. Я действительно не поняла… То, что с тобой случилось, это ужасно. Ты, наверное, все эти дни голодала.

– Ну да, – кивнула я. – С водой и едой было, мягко говоря, не очень.

Тенорцы за соседним столом продолжали смотреть. Я заметила, как у всех шевелятся крылья носа, и подумала, что, скорее всего, они, как и Адриан, переживают из-за исчезновения аромата алетейи.

«Ну ничего, – подумала я, – переживут».

Тогда я ещё не знала, что все эти средства для подавления запаха после активации алетейи и начала лунных боёв считаются на их планете чуть ли не преступлением, карающимся по всей строгости. Мне это простили только потому, что я не с Теноры и формально не попадала под их юрисдикцию.

Девочкам про то, что я стала алетейей, не стала рассказывать. Во-первых, потому что сама ещё не до конца понимала, что это означает, и если бы они начали задавать вопросы, я бы просто не смогла ответить. А во-вторых, мне казалось, что это такая тема, о которой даже сами тенорцы особо не распространяются. Поэтому я рассказала им, как выживала на планете, как нас с Адрианом завалило в пещере, как я чуть не рухнула в пропасть, потому что ничего не видела в темноте. Рассказала, как нас спасли тенорцы, прибывшие на катере.

Рина и Миранда охали и ахали, слушая. И тут я обернулась, осмотрелась вокруг и поняла, что единственный человек, который мне не написал и не позвонил, это Ларс.

– Девчонки, а вы не видели Ларса?

– Ой, – Рина о чём-то задумалась. – Видела. Точно где-то шастал, проныра. А что такое?

– Да вроде видела его, когда только вернулась сюда, а сейчас его будто и след простыл.

– Это же Ларс, – пожала плечами Миранда, – неуловимый и странный. Так что это в его духе.

– Ну… – сказала я, – он же видел меня, значит в курсе, что со мной всё хорошо. Как будет время, думаю, объявится.

Когда мы уже почти заканчивали обедать, на коммуникатор пришёл сигнал, что меня вызывают в кабинет ректора. Там должна была состояться встреча с гардами.

– Ну вот, – вздохнула я, – учиться ещё не начала, а уже иду на допрос.

Девчонки посочувствовали, и мы распрощались, договорившись встретиться завтра немного пораньше, перед началом лекций.

Я рассчитывала, что хотя бы с завтрашнего дня снова начну учёбу.

В кабинете ректора меня ждали двое гардов. Оба были достаточно взрослые, оба с Теноры, и вопросы они задавали по очереди. Не знаю, значило ли это что-то, может, такая методика ведения допроса, когда тебе приходится переключаться между одним и другим, но оба были вежливы и никоим образом не показывали какой-то интерес ко мне как к алетейе.

– Кадет Горич, – начал тот, что постарше, – с кем вы виделись до того, как пошли на занятия по космическому пилотированию?

Я рассказала, что у нас была лекция по безопасности, и на ней присутствовал практически весь поток, возможно, даже студенты с другого курса.

Следующий вопрос задал более молодой гард:

– Кадет Горич, а есть ли у вас враги в академии?

Я замялась и вдруг поняла, что вопрос очень непростой. Что бы я ни сказала, это до конца не будет отражать правду. Вспомнила того мальчика-мажора, который с друзьями словно испарился из академии, после того как они попытались напасть на меня в подвале. Тогда Адриан спас меня… от того, чтобы я не убила их всех.

Разве что Кайру можно было назвать моим врагом, но с ней, я надеялась, разберётся сам Адриан, а в остальном таким сильным словом я не могла никого назвать, поэтому честно ответила:

– Прямо врагов нет, но есть те, с кем я не дружу.

– Назовите, с кем именно, – попросил старший.

Я со спокойной совестью назвала Кайру, а вот про инцидент с мажором рассказывать не стала.

Третий вопрос касался средств, которые я применяю, чтобы скрывать свой запах. Гард – тот, что помоложе, спросил, почему от меня сейчас не исходит никакого запаха.

Здесь я тоже не стала говорить всю правду, рассказывать, что применяю эти средства с самого начала учёбы. Сказала только, что испугалась слишком сильного внимания со стороны тенорцев и попросила брата прислать мне одно из его последних изобретений, позволяющее временно скрывать запах.

На этом допрос завершился, и меня отпустили. Поскольку в медицинский кабинет мне не требовалось, то я проигнорировала запрос, отметилась только у секретаря ректора, который выдал распоряжение, что к учёбе могу приступать завтра, и направилась обратно на станцию, чтобы запереться в каюте и прослушать файл с информацией по алетейе и связанным с этим ритуалом.

Мысленно уже представляла, как включу озонирование комнаты, поставлю плеер на минимум и включу шум дождя, зароюсь в тёплое одеяло и узнаю все тайны имперской расы.

Чем больше информации у меня будет, тем лучше я буду готова ко всякого рода неожиданностям, потому что информация – это сила.

Информация в файле, который я получила от Дмитрия, была разбита на три блока: два блока аудио и текст, а вот третий блок был в формате головидео. Он был последним, и я подозревала, что там записи самих боёв.

Вначале шли записи о том, откуда произошла раса тенорцев. Приводились генетические исследования, подозреваю, полученные не совсем законным путём, потому что слышала, что тенорцы тщательно охраняли свой геном, чтобы ни у кого не возникло мысли создать оружие на основе этой информации.

Любопытно, что если у человечества в основе был ген принадлежности к неандертальцам, то у тенорцев – к неким архадам. Архадами называли тех, кто населял их планету с того момента, как на ней появились первые поселенцы. Хотя, здесь мнения учёных начинали разделяться.

Одни утверждали, что это именно архады в процессе эволюции стали теми, кого сейчас все исследователи галактики называют тенорцами, а другие приводили доказательства того, что именно прибытие людей стало тем толчком в эволюции архадов, которое и привело к появлению расы сверхлюдей. В качестве доказательства приводилось подтверждение совместимости расы тенорцев и тех, в ком сохранился достаточно сильный изначальный ген. Правда, последний такой случай произошёл более пятисот лет назад и был уже скорее легендой, чем научным фактом.

Была и ещё одна гипотеза, что тенорцы – это некий эксперимент по созданию сверхлюдей, который был начат первичной расой, но потом знания были утрачены, и «экспериментальные образцы», коими были только мужчины, остались на отдалённой планете, вынужденные выживать. Тогда-то и произошло соединение «науки и жизни», то есть выведенные сверхлюди «соединились» с архадами, создав новую расу. Отсюда и проблемы с рождаемостью женщин, потому что изначально женские хромосомы были только у архадов.

Архады были на весьма низком уровне развития, в их культуре у каждого племени или семьи имелся свой тотемный зверь. В легендах, сохранившихся с давних времён, рассказывалось, что при определённых обстоятельствах, в частности, на лунных боях, особо сильные архады или тенорцы могли обращаться в своего тотемного зверя.

В процессе эволюции они якобы утратили эту способность, но сохранили возможность определять «самку», способную зачать от тенорца. Именно поэтому было важно «первое слияние» и невинность алетейи, потому что после первого слияния, которое я перевела как «первый секс», происходила так называемая сцепка, и женский организм начинал перестраиваться, подстраиваясь под конкретного мужчину, тем самым давая стопроцентную гарантию зачатия и рождения чистокровного тенорца.

Голова у меня шла кругом, конечно, но одно я поняла – как только кто-то из тенорцев победит, то меня… капец, посадят под замок и будут «сцепляться», пока не зачну. Ужас!

38 глава

Птица

Про сами бои была аудиозапись, в которой сначала рассказывалась легенда, но потом довольно сухо и кратко приводились суть и правила.

Фактически лунные бои, которые на тенорском звучали как Лаар'Эст-Мун, представляли из себя бой за «право на связь под луной», так дословно переводилось название.

Если бои проходили на планете Тенора, то там есть специальное место, древняя арена под открытым небом, расположенная на вершине кратера уснувшего вулкана Блэк-Айс. Называется это место кольцо Тар’Лаар. Вершина вулкана представляет собой идеально круглую площадку диаметром сто метров, где вместо пола чёрное гладкое вулканическое стекло, отполированное временем.

Поскольку вся жизнь тенорцев состоит из управления энергетическими полями, то именно в этом месте находится средоточие энергии всей планеты, которое усиливает связь бойцов с их энергетическим полем.

О правилах проведения боёв вне Теноры ничего сказано не было.

Я узнала, что многие древние бойцы дрались до смерти, уходя к предкам, чтобы переродиться и стать сильнее в будущих жизнях, но теперь такого, конечно, не было. Правда, было несколько случаев, но они, скорее, были отнесены к несчастливым случайностям.

Что касается формата боя, то проходить он может только один на один, без оружия, но с полной активацией энергополя организма тенорца.

Прочитав это, я поняла, откуда у Адриана уверенность в своей победе, ведь императорская семья обладает самой сильной энергией.

Во время боёв запрещено убивать намеренно, победившим считается тот, кто продержится до конца боя, ни разу не потеряет сознания, потому как если потерял сознание, то проиграл. Также проигравшим считается тот, кто попросит пощады или просто выйдет за пределы арены.

Когда я наконец-то добралась до головидео, мне уже хотелось вернуть всё на год назад и ни в какую академию не поступать.

Головидео давало возможность ощутить себя зрителем на настоящих лунных боях с эффектом полного погружения.

И уже через пять минут я находилась на вершине вулкана. Изображение слегка подрагивало, из чего я сделала вывод, что снималось это всё на какую-то шпионскую камеру, которая была «растворена» в воздушном потоке вокруг арены.

Слышала я о таких технологиях от Дмитрия, который рассказывал, что если передающие элементы сделать достаточно маленькими, чтобы их молекулярная масса была чуть меньше молекулы воздуха, то можно незаметно проводить съёмку, просто насытив воздух в том месте этими малышками.

Тенорцы, сражающиеся на арене, были великолепны, а учитывая то, что сражались они почти обнажёнными, словно древнегреческие атлеты, только в набедренной повязке, то зрелище это было не для слабонервных. Потому что сражающиеся не были в общепринятом смысле людьми.

Я не поняла, это запись каких-то древних боёв или постановка? Может, тогда тенорцы были другими?

Те, кого я видела на экране головизора, были в полтора раза выше и без того немаленьких тенорцев. Огромные плечи, покрытые какой-то странной бронёй или кожей, похожей на чешую, длинные руки, огромные ладони, пальцы, заканчивающиеся длинными, словно медвежьими, когтями. Даже лица, и те не были человеческими. Горящие золотым огнём глаза, та же самая кожа или чешуя на скулах, щеках, шее. Мне даже показалось, что и клыки гораздо сильнее выпирают, чем это должно быть.

Но это было красиво.

Я себя к слабонервным не относила, поэтому завороженно смотрела на красивые мощные мужские тела с рельефом мышц. Почти каждое столкновение сражающихся сопровождалось энергетическими выбросами, на вид эти выбросы были похожи на пучки салютов, взрывающихся разными цветами.

В какой-то момент показалось, что неподвижная с виду арена вдруг начала деформироваться, как будто у неё изменился рельеф и даже плотность воздуха.

Выигравший все бои, то есть последний оставшийся «в живых» боец, получает право подойти к алетейе, коснуться её ладони и произнести: «Дар лаар эт'дари» (Я прошёл путь до тебя).

Если алетейя отвечает: «Саэр дар» (Я принимаю), то считается, что избрание состоялось, и теперь начинается лунный месяц.

Если же она отвечает: «Ден саэр» (Я не готова), то право переносится на следующий лунный цикл, который начнётся через двадцать шесть стандартных галактических суток, а победитель должен ожидать и защищать её до того момента.

Всего алетейя имеет право отказать три раза, и если такое происходит, то бои за алетейю повторяются.

А я подумала: «Хорошо, что досмотрела до конца, теперь вся эта история не кажется мне какой-то безвыходной».

А вот определение «лунного месяца» я не нашла, но подумала, что это что-то типа земного «медового месяца». Решила попозже уточнить.

Птица

Утром встала с ощущением радости. Я соскучилась по учёбе, по обычным студенческим заботам. Собрала сумку и выскочила из каюты, с девочками же договорились пораньше встретиться.

У гравилифтов было столпотворение, почти два курса тенорцев стояли с каким-то странным ожиданием на лицах, смотрели на выход из коридора. Не знаю, кого они там ожидали увидеть, но появилась я.

– Я же говорил! – раздалось из тестостероновой толпы.

Я постаралась не обращать внимания на буравящие взгляды.

– А кто сказал, что она алетейя? – раздался вопрос от кого-то справа.

– Адриан, – прозвучал ответ.

– Эй, – крикнул кто-то, и мне на плечо легла чья-то рука.

Не знаю, что произошло, но тело моментально среагировало. Я скинула руку, тут же проведя захват, и крупный, выше меня на полторы головы тенорец, оказался на полу.

Тенорец изумлённо посмотрел снизу вверх, я и сама удивилась, что у меня так получилось, но сделала вид, что так и надо, и громко спросила:

– Что?

– Почему от тебя ничем не пахнет? – спросил другой тенорец, но уже «без рук». Похоже, что демонстрации моих «боевых навыков» всем хватило.

– Не твоё дело, – отрезала я.

– А ты чего такая сердитая? – прозвучало из-за спины.

Я обернулась, там стоял друг Адриана Лоренс Тир.

– Я спешу, – вот не до них было сейчас.

– Ответь нам, неужели так сложно? – хмуро попросил он.

– Зачем? – спросила я, недоумевая, почему несколько месяцев они ходили мимо, просто выражая молчаливое недоумение, что от меня ничем не пахнет, а тут вдруг «расстроились» и возжелали объяснений.

К лифтам пройти не было возможности, вернуться в комнату – тоже.

«Да что же такое-то, – подумала я, – меня там девочки ждут, а я здесь что-то должна объяснять толпе тенорцев».

И вдруг прозвучал голос, от которого внутри всё завибрировало:

– Разойтись!

И тенорцев словно ветром сдуло, а в проёме открывшегося гравилифта стоял Адриан Вэлк.

– Кадет Горич, пройдите в лифт, – сухо прозвучало, а у меня снова что-то ёкнуло внутри в сладком предвкушении, и я даже испугалась. Если я так на его голос реагирую, что будет, если (вернее, когда) он до меня дотронется?

Я вошла в лифт, двери закрылись.

– Что случилось? – спросил он, попытавшись поправить мне волосы.

Я отшатнулась.

Он понимающе усмехнулся.

– У тебя дыхание участилось, Ална, ты… боишься меня?

– Никого я не боюсь, – ответила, а сама подумала, что лучше бы сказала, что боюсь, иначе что он теперь будет думать, почему у меня дыхание участилось, когда я услышала его голос?

– Хочешь меня? – неожиданно промурлыкал, склонившись и заглядывая в глаза.

«Вот это самоуверенность!» – пришла мысль, а вслух сказала:

– Ага, мечтай! Соплеменников твоих испугалась, «навалились» толпой.

– Тебе не стоит нас бояться, просто они… каждый хоть раз в жизни мечтает «услышать» аромат алетейи, – неожиданно нормальным голосом, безо всякого «мурлыканья» произнёс Адриан.

– Но… – я хотела напомнить, что он сам велел использовать поглотитель запахов, но Адриан меня опередил:

– Делай так, как тебе комфортно, Птица, а с остальными я поговорю. Никто больше к тебе не сунется с вопросами.

И на этом наш разговор закончился, потому что двери гравилифта распахнулись, и я увидела… Ларса. Он стоял напротив гравилифтов и, похоже, ждал меня.

Увидев меня, он воскликнул:

– Ална, я так рад тебя видеть!

Но не успела я сделать и шаг из кабинки, как Адриан резко шагнул вперёд, схватил Ларса, поднял до уровня своего лица и прошипел:

– Я не знаю, что ты сделал, но уверен, что это был ты, поэтому держись от Алны подальше.

И резко отбросил Ларса так, что тот упал и ударился головой о стойку двери.

– Ты что?! – возмущённо крикнула я Адриану, оттолкнула его и подбежала к Ларсу. Лицо Ларса было бледное, похоже, что ударился он сильно. Я помогла ему поняться.

– Пошли скорее в медпункт.

– Ална, – окликнул меня Адриан.

Я обернулась:

– Адриан, оставь меня! То, что ты меня спас, ещё не значит, что я позволю бить своих друзей.

39 глава

Адриан

Я стоял и смотрел, как другой обнимает мою женщину, мою алетейю. Кровь запульсировала в висках как перед боевой трансформацией, мне даже показалось, что я слышу, как по швам трещит ученическая форма.

А этот Ларс точно смертник, но я выведу его на чистую воду. Вспомнил, что как только я сказал, что подозреваю его, так от него и пахнуло кислым страхом. Был бы ни при чём, не боялся бы. Сейчас он цел только потому, что Ална не простила бы мне, если бы я переломал ему кости или взломал мозг.

Очень хотелось заглянуть в его мысли, но боюсь, после этого он бы превратился в «овощ».

Ему повезло, что алетейя сейчас скрыла свой запах, потому что если бы мои лёгкие продолжали наполняться её ароматом, никакие тренировки на сдержанность не спасли бы этого мутного парня.

Взглянул на браслет, время у меня было, сегодня по плану только консультации. Всё-таки занятия выпускного курса отличались от остальных, мы больше готовились к выпускным экзаменам, чем изучали новые предметы. Консультации начинались позже, поэтому я не поленился и пошёл к ректору. Нужно всё узнать об этом Ларсе. Сдаётся мне, что он не так прост, как пытается казаться.

Я зашёл в кабинет ректора.

– Приветствую, адмирал Декартид.

– Кадет Вэлк? – Эван Декартид удивлённо взглянул на меня. – Вы по поводу арены?

– Нет, адмирал. Хотя, если есть новости, буду рад их услышать.

– Мы отдадим вам полигон, – сказал он, – но двое наших преподавателей хотят присутствовать.

– Нет, – обрубил я.

– Тогда проводите свои бои на Теноре, – отрезал адмирал.

Он был в своём праве. Академия не принадлежала Теноре, и поступая сюда, мы, как и все остальные, обязывались соблюдать её правила.

Я задумался. Чтобы дать окончательный ответ, мне нужно было поговорить с отцом. Только Совет Старейшин мог дать разрешение на присутствие посторонних на лунных боях.

– Адмирал, мне будут нужны личные дела тех, кто желает присутствовать на боях, – сказал я.

Решил, что сразу после визита к ректору свяжусь с отцом. Потому что перенос боёв на Тенору означал сложности с алетейей. Ална не с Теноры, и ей, скорее всего, не понравится, что придётся подчиняться правилам для алетейи, а будучи на Теноре без этого не обойтись.

Если переносить бои на Тенору, то и алетейю придётся везти туда же. А я сильно сомневался, что Ална с радостью полетит, тем более, там ей точно запретят использовать подавители запаха.

Значит, придётся искать компромисс.

Забрав дела двух «кандидатов», обратил внимание, что одно из них принадлежало самому адмиралу Декартиду.

– Адмирал? – спросил я сдержанно.

Он немного смутился:

– Я многое видел, но никогда не присутствовал на лунных боях.

Я обрадовался, хотя не показал виду. Скорее всего, удастся убедить отца и Совет Старейшин, что такому человеку, как Эван Декартид, можно выдать разрешение.

Уже выходя, вспомнил, зачем изначально пришёл, и попросил личное дело Ларса Артиса. Эван Декартид взглянул на меня удивлённо, но ответил, что дело кадета Артиса уже забрали гарды.

Любопытно, почему? Неужели они пришли к тем же выводам, что и я?

***

Птица

В медпункте Ларс пробыл недолго. Я осталась его подождать, а девочкам написала, что возникли непредвиденные обстоятельства, и я приду прямо к лекции.

Ларс вышел довольно быстро.

– Как ты? – спросила я.

– Ничего, жить буду, – усмехнулся он. – Я тут узнал, что с тобой приключилось. Вообще в шоке! Они там что, совсем с ума посходили?! Это же из-за неисправности техники, да?

Он задавал вопрос за вопросом, не давая мне вставить ни слова.

– Говорят, произошёл какой-то микровзрыв в момент перехода в гипер, точно не знаю, – ответила я. – Разберутся. Гарды даже меня допрашивали.

Ларс присвистнул:

– Ничего себе! И что у тебя спрашивали? Ты-то при чём?

– Да просто спрашивали, что делала до полёта, с кем встречалась, ну стандартные вопросы, – ответила я. – Но что мы всё обо мне? Лучше расскажи, как ты? Я слышала, у тебя что-то случилось с опекуном?

– С бывшим опекуном, – уточнил Ларс, – я уже совершеннолетний.

Он на секунду отвёл взгляд, затем добавил:

– Он старый, приболел, а кроме меня у него никого нет, вот и пришлось отпрашиваться.

– Сейчас как? – спросила я, понимая, что у Ларса, похоже, действительно больше никого нет. И это, наверное, важнее учёбы.

– Нормально, – ответил он, – ещё поживет.

Улыбнулся, но взгляд был какой-то усталый, с оттенком печали.

У нас с ним сейчас были разные лекции, поэтому возле аудитории мы разошлись.

У меня был практикум по навигационному моделированию. Здесь присутствовали не только парни с Теноры, но и ребята с навигационного.

Получив задание и устроившись за терминалом, я неожиданно поняла, что знаю, какие карты загружены, и как построить маршрут эффективнее. Не вспомнила прочитанное из учебника, а просто знала, как будто уже делала это раньше, причём не один, а сотни раз.

Я надела симуляционный шлем, дала команду. Система запустилась, и я оказалась на борту небольшого космолёта. Руки больше не лежали на поручнях ложемента, я держала обеими руками гравирычаг. Голографическая модель астероидного поля окружила капсулу.

Голос учебного ИИ произнёс:

– Миссия: спасти экипаж станции ЭЛЭР-4 при нестабильной гравитации. Ограничение по времени: четыре минуты. Повреждён левый двигатель. Навигационная ошибка: двенадцать процентов».

Я глубоко вздохнула и поняла, что точно знаю, что делать. Я предугадывала каждое столкновение, знала, когда будут импульсные разряды в плазменной зоне. Я действовала не задумываясь, просто шла по курсу, который внутренне уже был выстроен.

То, на что отводилось четыре минуты, я прошла за минуту тридцать… с нулевой ошибкой.

На экране появилось сообщение. Новый рекорд курса.

Я сняла шлем и услышала голос старшего инструктора:

– Кадет Горич, вы подтверждаете, что это была самостоятельная симуляция?

– Подтверждаю, – ответила я спокойно.

Инструктор подошёл ближе, посмотрел внимательно и спросил:

– У вас не было доступа к дополнительным тактическим протоколам?

– Не было, инструктор.

Он посмотрел на меня с подозрением, как будто не поверил.

Заставил сменить шлем и терминал, дал другое задание. Я выполнила его за две минуты четыре секунды. Оказалось, что по нормативу на него отводится четырнадцать минут.

Инструктор покачал головой:

– Даже я не смог бы сделать это быстрее.

Он хотел пересадить меня на ещё один терминал, но остальные кадеты начали возмущаться, ведь лекция почти заканчивалась, а он возился только со мной.

– Я подам рапорт в деканат, – сказал он.

Я пожала плечами:

– Пожалуйста. Мне нечего скрывать.

И в тот же момент поняла, что мне есть что скрывать, но это точно не про навигационные задачи.