Текст книги "Партеногенез (СИ)"

Автор книги: Адам Цайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

– Рейчел Толука Севилья, рада вас приветствовать в российском проекте «Сахаров», – сказала девушка и подошла к ней.

– Я тоже очень рада, с кем имею честь? – осведомилась Рейчел.

– Позвольте представиться, – сказала древняя еврейка, древняя не в смысле возраста, а в смысле генетики, – Сара Мессмэр, старший администратор проекта «Сахаров». Я приставлена к вам, чтобы проводить вас в лабораторию профессора Виноградова. Я так понимаю, вы давно знакомы с Павлом Александровичем?

– Очень приятно, Сара Мессмэр, – ответила Рейчел и вежливо поклонилась, – с Павлом Александровичем знакома уже лет десять. Очень жаль, что мы с ним работаем в конкурирующих организациях. Мы были бы прекрасной командой.

– А я наслышана о вас, – сказала Сара, красиво поправив жгуче-черные волосы. – Не думала, что вблизи вы выглядите куда лучше, чем по телевизору. Помните ваше выступление на российском телевидении, где вы всех поразили своим русским языком без акцента?

– Не понимаю чему тут поражаться, – парировала Рейчел, – я владею восемью языками и стараюсь так, чтобы акцента не было. Зачем он нужен?

– Потрясающе, видно, что вы дочь самого Грегори Толуки Севилья. Наверное, так и должно быть, у нас в России говорят – яблоко от яблони не далеко падает. А скажите вы тоже, как и ваш отец, настоящий коллекционер?

– Без всякого сомнения, я искусствовед, коллекционер и еще биолог. Состою в сообществе швейцарских коллекционеров. Имею лицензию на работу оценщика частных коллекций.

– Какое разностороннее развитие. Просто удивительно.

– Это все папина заслуга. Его фирменное воспитание. А я вам хочу сказать… – начала было Рейчел.

– То, что у меня библейская внешность, хоть сейчас снимай фильм про Иисуса, – улыбнулась Сара.

– Вот именно это я и хотела сказать, – ответила Рейчел. – Откуда вы узнали?

– Мне всегда это говорят, – сказала Сара. – Причем все кому не лень.

– Знаете, Сара, вот вас бы к нам в проект «Сатурн», а то у нас там работают одни мымры.

– Вот когда мы спустимся, вы убедитесь, что у нас тоже работают тут одни мымры, а также шизофреники, алкоголики и язвенники.

– И сколько же у вас тут язвенников?

– Почти все, – улыбнувшись, ответила Сара.

Насупленные охранники несколько раз провели сканерами и убедились, что Рейчел ничего запрещенного не несет. Они повесили на Рейчел позорную светящуюся табличку…

«СОТРУДНИК КОНКУРИРУЮЩЕЙ ОРГАНИЗАЦИИ»

Девушки прошли дальше по металлическому коридору, освещенному тусклыми лампами, и дошли до лифтов. Всего лифтов было семь.

– Если хотите, я проведу вам экскурсию по нашему выставочному залу экспонатов.

– Было бы интересно, – ответила Рейчел. – Я бы завтра зашла.

– Во сколько вы желаете посетить выставочный зал?

– Мне было бы удобно в три часа. А что выставляете?

– Редкости, артефакты, имеются несколько живых многомерных хищников, для осмотра. Наш выставочный зал – это гордость российского проекта, – также у вас есть доступ на аукцион, если желаете купить какую-либо редкость. Все лицензировано, все легальное.

– Обязательно посмотрю. Крайне любопытно.

– Хорошо, я запишу себе ваше прибытие, – ответила Сара и что-то быстро набрала пальчиком на инструметроне, который находился у нее на руке, и был скрыт рукавом белой рубашки. Прибыл лифт и две девушки зашли в него. Сара нажала на кнопку третьего нижнего этажа, и они поехали.

Прибыв на место, они вышли из лифта и Сара, пожелав всего наилучшего, поехала наверх. Рейчел направилась к лаборатории профессора Виноградова. Позорная табличка с надписью «Сотрудник конкурирующей организации» нервировал Рейчел. Вызывал ассоциации с Германией сороковых, когда на евреев вешали желтые звезды. Как по иронии табличка тоже светилась желтым светом.

Рейчел дошла до нужной лаборатории, на которой красовалась большая надпись «Лаборатория 43», а рядом на магнитике была пришпилена записка «Это лаборатория Виноградова, прошу больше без предварительной записи меня не беспокоить».

Рейчел нажала на кнопку вызова, ждать пришлось около двух минут. Наконец-то на экране показалась злая физиономия растрепанного профессора Виноградова.

– Я же просил без предварительной… Рейчел! Боже мой, Рейчел Толука Севилья, а мне говорили, что вы прилетите на следующей неделе. Сейчас впущу.

Отъехала вправо тяжелая дверь лаборатории и Рейчел вошла в предбанник. Открылась еще одна дверь, и она увидела своего уже старого друга и коллегу профессора Виноградова.

– Павел Александрович, я очень рада вас видеть, – на чистейшем русском языке без всякого акцента сказала Рейчел и приняла теплые объятья профессора. Рейчел говорила на восьми языках без малейшего намека на акцент, все благодаря особому отцовскому воспитанию, когда отец Рейчел через игру и через азарт вызвал у девочки желание развиваться. При этом, как уже было сказано, маленькая Рейчел умудрилась за все свое детство не прочитать ни одной детской книжки, отец строго нестрого ей это запрещал. Выросла умная женщина, единственным недостатком которой стало то, что Рейчел всех остальных стала называть «жалкими никчемными людишками». Но ей простительно.

– А я как рад вас видеть, моя дорогая Рейчел. Просто счастлив. Безумно счастлив, – воскликнул профессор Винградов.

Профессор Павел Александрович Виноградов был сухеньким старичком семидесяти двух лет. Седые волосы всегда имели растрепанный вид. На нем мялся белый лабораторный халат, из-под которого были видны черные брюки и сандалии. Безусловно, если нужно работать в изолированных камерах, то профессор надевал полную химическую и биологическую защиту, но такие камеры находились через двадцать метров за тяжелыми защищенными дверьми и никто кроме профессора и лаборантов туда не допускался. Здесь же можно было ходить почти по-домашнему.

– Проходите, у меня тут небольшая кухонька и столик. Сейчас я попрошу лаборанта приготовить кофе. А не хотите ли, как вы говорите, настоящий «кгбшный» напиток?

Профессор достал из шкафчика початую бутылку хорошего армянского коньяка.

– Я никогда не говорила, что это кгбшный напиток, – ответила Рейчел, присаживаясь за стол.

– Неправда, – парировал профессор с улыбкой. – Это же вы с пеной у рта доказывали, что в КГБ пили только армянский коньяк?

– Не помню такого профессор, – ответила Рейчел. – наверное, была подвыпимши… и потом у меня бывают всякие фантазии насчет России. Развесистую клюкву никто не отменял. А я, знаете ли иногда..

– Ну не суть, – снисходительно сказал профессор. – Ну и как вам Россия? Как вам центр Мордора, как обзываются украинцы?

– Ну, скажем так, – скрестила руки на груди Рейчел. – на Мордор не похоже. Вполне цивильный красивый город. Очень даже богатый.

– Город отличный, – сказал профессор, разливая коньяк по стаканам. – Уверяю вас, жить можно.

– Особенно когда деньги есть, я тут жила три года со своим мужем. – Рейчел подняла бокал и чокнулась с профессором.

– Вот что я хотел у вас спросить Рейчел, – сказал профессор и поставил стакан на стол. – я читал ваши последние теоретические работы, которые вы выложили в общую межкорпоративную сеть, и ни черта не понял Рейчел. Я вас очень ценю как прекрасного ученого, но я вообще ничего не понял, что вы пишите.

– Вы имеете в виду мои теории о меметических хищниках?

– Я не понимаю, что это такое? Меметические хищники. То, что вы написали похоже на писанину из сумасшедшего дома. При всем моем уважении.

Профессор сел, нога на ногу и приготовился слушать ответ Рейчел, но та не спешила что-то говорить.

– Павел Александрович, я уже привыкла, что надо мной смеются, – спокойно ответила Речел.

– Ну а что же вы пишите текст, который воспринимается как что-то безумное, вы же до этого писали прекрасные работы, а тут написали какую-то ерунду.

– Хорошо, объясняю, – сказала Рейчел, – в нашей реальности охотятся многомерные хищники, которые не фиксируются на сканерах, и не фиксируются на датчиках.

– И как же это может быть? – откинулся на спинку стула профессор. – Сканеры фиксируют любое многомерное движение.

– Тут не может быть никакого движения, я пишу о хищниках, которых не существуют. Сканеры не могут уловить то, что не существует.

– Не существуют, значит? – профессор язвительно посмотрел на Рейел.

– Да не существуют, они порождения самой первичной нереальности, они не существующие. Помните, как в шутку писал физик доктор Маркес еще в 1987, то, что он написал, конечно, кажется глупостью, но он первый квантовый физик сказал такую фразу, что если у тебя что-то существует, оно имеет свое свойство, но если у тебя чего-то не существует, то оно тоже может иметь свое свойство. Оно же не существует в той же вселенной. Такова темная обратная сторона квантовой запутанности.

– То, что не существует – не существует как данность!

– Но, оно не существует в той же вселенной.

– Рейчел, ну должны же быть какие-то доказательства.

– Вы поймите профессор, я этим вопросом занимаюсь уже пять лет. Это не смешно, вы же знаете, что у нас в мире каждый месяц пропадают молодые девушки, просто исчезают в своих квартирах по ночам без следа. Никто этим не занимается, потому, как все по умолчанию обвиняют в этом корпорацию Шамир.

– Это вполне могут быть их делишки, – ответил профессор. – а я в дела Шамира не лезу, просто по определению, потому как поприберут.

– Все так боятся Шамир, трясутся от страха при одном упоминании…

– Есть, чего боятся, Рейчел, уж поверьте мне. И если вы будете заниматься этими пропадающими девушками, есть вероятность, что схватят за задницу. Костей не соберешь.

– Это не Шамир! – чуть громче сказала Рейчел.

– И кто же это? – спросил профессор.

– Это меметический хищник, Шамир тут не причем.

– Ну, хорошо, спорить с вами не буду, тем более, что это бесполезно, – профессор посмотрел на свои часы. – Наше разрешенное время для общения заканчивается, давайте я вам дам, то, что обещал.

Профессор Виноградов открыл металлический шкафчик и достал металлическую коробку, контейнер с синим индикатором. На коробке было написано «Аномальный материал. Проект Сахаров. Россия. Не вскрывать». Профессор положил контейнер на стол.

– Сколько граммов суспензии вы мне даете профессор? – спросила Рейчел.

– Даю тридцать грамм чистой суспензии, только будьте осторожнее, не допускайте попадания суспензии на органику, возникнет быстрая мутация, причем ужасающая. Не забывайте, что эту суспензию я добыл из желез хищника, который известен как челябинский разносчик пиццы.

– Профессор, обижаете, я опытный лабораторный ученый.

– У вас при себе «антискан»? Я надеюсь, не забыли?

– Нет, не забыла, – Рейчел вытащила едва заметную металлическую капсулу и положила на коробочку, капсула схватилась и растеклась по всей коробке, профессор провел по коробке сканером, сканер ничего не обнаружил.

– Ну, я надеюсь, пронесет, и сканеры не обнаружат то, что вы выносите редкий аномальный материал из российского проекта.

– Я вам очень благодарна профессор. За мной не заржавеет. Проставлюсь.

– Не нужно проставляться, я обещал, и я выполняю слово. А вы осторожнее, и осмотрительнее, пожалуйста. И прошу вас Рейчел, чтобы никто не видел. И еще…

– Да профессор.

Профессор Виноградов подошел поближе и тихо сказал.

– Рейчел, если поймаете такую тварь, покажите мне первому, буду благодарен.

Рейчел тихо засмеялась.

– Я не думаю, что это так просто, Павел Александрович, я пока что в начале пути. Но, если поймаю, то вы будете первым, кто узнает.

Рейчел вышла из лаборатории профессора Винградова и направилась по коридору к лифтам, тут как тут появилась Сара Мессмэр.

– Рейчел, я вас уже жду, чтобы проводить вас.

Рейчел улыбнулась ей и кивнула головой.

– Благодарю вас Сара, вы очень любезны.

Сара шла рядом с ней и Рейчел чувствовала, что Сара хочет зацепить ее языком. Сара повернулась и посмотрела на Рейчел.

– А скажите мисс Толука, каким проектом вы сейчас занимаетесь?

– Несколькими. Я занимаюсь аномальной меметикой, паразитами, поиском новых видов хищников, особенностями репродуктивного поведения грызунов.

– А что за новых хищников вы ищите, расскажите, я умираю от любопытства.

– Я ищу несуществующих.

– Это как это?

– Я ищу тварей из первичной нереальности. Уверена в их существовании.

– Уверена, что найдете, Рейчел, – сказала Сара. – Если их суждено найти, уверена, что успех будет только у вас. Но, Рейчел, у меня вопрос.

– Какой?

– Зачем вы это вслух говорите и выставляете на всеобщее обозрение?

– А что тут секретного? Я что одна выкладываю свои личные теории в межкорпоративную сеть?

Сара немного отвела взгляд, о чем-то подумала и опять посмотрела на Рейчел.

– Доктор Рейчел. Я бы на вашем месте об этом не болтала. Но, впрочем, это ваше дело…

* * *

Рейчел открыла глаза и прекратила свои воспоминания. На нее с больших мониторов смотрела Зина.

– Что было дальше доктор Рейчел? – спросила Зина.

– Дальше на меня наехала эта сука доктор Кэролайн. Опять же, моя оплошность, моя ошибка. Я чуть не уничтожила профессора Виноградова. Как же я подвела его… Но, самое главное, как доктор Кэролайн догадалась, что я провожу опыты с суспензией. Как она это вынюхала? Я пронесла образцы суспензии через все сканеры, никто ничего не заметил. А Кэролайн заметила… как?

– Не знаю, доктор Рейчел, могу предположить, что у корпорации Шамир свои скрытые датчики и сканеры. Кэролайн скорей всего человек из корпорации Шамир. У нее может быть улучшенная технология.

– Вполне возможно…

– Хорошо доктор Рейчел, погрузитесь в воспоминания, как все это произошло.

Рейчел закрыла глаза и опять ушла в воспоминания.

Рейчел шла по коридору третьего яруса в сторону своей лаборатории, в ее внутреннем кармане лежала та самая заветная коробочка с той самой редчайшей суспензией, которую Рейчел хотела изучить сама, вокруг нее то и дело сновали лаборанты, лаборантки доктора и сотрудники. Завернув за коридор, Рейчел встретила вышагивающую Элизабет Вэнс из административного корпуса. У Элизабет Вэнс была кличка «Тортик», и кличка эта появилась у нее по причине неуемной похотливости восьмидесятидвухлетнего доктора Хьюго из биолаборатории по изучению аномальных паразитов. А дело было так, двадцатипятилетняя Элизабет Вэнс была настолько хорошенькой, настолько сладенькой, что однажды в общей столовой она удостоилась смачного, громкого и даже оглушительного шлепка по попке от доктора Хьюго, и все услышали его фразу: «Ты такая сладенькая и такая вкусненькая, что похожа на кремовый тортик с вкуснейшей ромовой пропиткой». После этого, она автоматически стала «Тортиком», и все кому не лень именно так ее теперь и называли.

– Привет, Рейчел, – сказала Элизабет, в ее руках был устаревший, двухтысячного года детектор Кузьмиченко-Вэбера.

– Привет, Тортик, – ответила Рейчел.

– Я не тортик! – обиженно ответила Элизабет. Кто-то рядом прыснул от смеха, Элизабет обиженно надула сладкие губки.

– А что тебе не нравится милая? – поинтересовалась Рейчел.

– Мне не нравится то, что все кому не лень называют меня каким-то тортом.

– Было бы хуже, если бы тебя обозвали хамоном.

– Да идите вы все к черту, – обиженно сказала Элизабет, – я вам не посмешище.

– Да что ты, Элизабет, – примирительно сказала Рейчел, – это же просто шутки и приколы, ты делаешь себе хуже, когда искренне реагируешь. Если не хочешь, чтобы смеялись, просто будь ко всему этому равнодушна. Или вырасти себе острый язычок. Бери пример с Мери Маас Прайс.

– Терпеть не могу эту Мери Маас Прайс, она главная склочница и сплетница во всем лабораторном комплексе..

– Зато остра на язычок и есть, чему поучиться.

Элизабет Вэнс повернулась к Рейчел и внимательно посмотрела, как будто хотела увидеть, что-то лично для нее интересное.

– У вас, доктор Рейчел, очень интересные гипотезы, я читала. Скажите, Рейчел, а вы действительно верите, что есть несуществующие хищники?

– Это просто гипотезы, я, как и другие публикую свои мысли, свои теории.

– Я бы не стала в открытую бросать бисер свиньям, – сказала Элизабет, все также пронзительно глядя на Рейчел, – если есть гипотеза, лучше одному ее прорабатывать до конца, а не вбрасывать в открытую свои теории, но это просто мое мнение. Это ваше дело.

Элизабет еще раз посмотрела на Рейчел, и поправила съехавший шнур от детектора.

– Я бы не стала, доктор Рейчел, открыто все, публиковать…

Элизабет Вэнс пошла дальше по коридору, Рейчел посмотрела ей вслед, потом повернула голову и увидела, что лаборант в мятом белом халате катит кушетку на колесах и везет экранированную капсулу с пойманным хищником. Рейчел с любопытством подошла и посмотрела на то, что везет лаборант.

– Болотник, трехмерный, ничего интересного, – басом ответил угрюмый лаборант.

Рейчел взглянула на существо. На нее смотрели четыре хищных глаза на приплюснутой мордочке, окруженной кучей опасных щупалец.

– Кто занимается этой особью? – спросила Рейчел.

– Доктор Кох, – ответил угрюмый лаборант.

– А что вы такой угрюмый? Бабы не дают или что?

– Просто такой по жизни, извините мне нужно довезти это до доктора Коха, – ответил угрюмый лаборант и покатил свою тарантайку.

Рейчел пошла дальше по коридору и решила не останавливаться у лаборатории доктора Хьюго. У старого похотливца доктора Хъюго работали только молоденькие девушки лаборантки. И, как говорил сам доктор Хьюго, – неужели я на старости лет не имею права хлопнуть по сладкой попочке. Но главное было не это, у доктора Хьюго работала лаборантка Кэт, от которой веяло каким-то ничем не объяснимым ужасом. Она была неприятна. Рейчел категорически не хотела с ней пересекаться.

Рейчел поспешила пройти мимо, Хьюго остался позади, лаборантка Кэт стояла около двери, ведущей в подсобку, и злобно смотрела на Рейчел. Рейчел опять почувствовала волны ужаса внутри себя, но не подала виду. В лабораторном комплексе Сатурн были две странные женщины, от которых шли волны ужаса – доктор Кэролайн и лаборантка Кэт. Объяснить это было невозможно.

Она направилась в свою лабораторию, миновав при этом жирную и неповоротливую доктора Краузе, которая успела зыркнуть на нее своими свинячьими глазками.

– Ну и мымры работают у нас, – подумала про себя Рейчел, но не дойдя до своей лаборатории, она лицом к лицу столкнулась с генеральным инвестиционным агентом мистером Шином, который тут же зацепил ее языком. Это был суховатый очень высокий китаец на тонюсиньких ножках, который был подозрительно похож на кузнечика. Подпольно, у него даже кличка была «кузнечик». Хотя сам мистер Шин на такую кличку реагировал крайне агрессивно.

– Доктор Рейчел, позвольте вас на одну минуточку, – перед Рейчел возникли раскосые холодные бегающие глазки.

– Да мистер Шин, что вам угодно?

– Вы тут писали ваши теории, о новых разновидностях хищников, которые нам неизвестны, доктор Рейчел. Скажите, насколько это все правдоподобно?

– Не могу точно сказать мистер Шин. Это всего лишь теории.

– А зачем вы в общий доступ выкладываете свои теории?

– Я всегда так делаю, да и другие ученые, которые теоретизируют. Все пишем в открытом доступе.

– Знаете что доктор Рейчел. Вот что я вам скажу. Если вдруг поймаете такого хищника, не распространяйтесь об этом.

– С чего вы решили, что я его поймаю.

– С вас станется.

Мистер Шин быстро пошел дальше по своим делам на своих тонких ножках, Рейчел же продолжила идти в свою лабораторию. Наконец она дошла и специальным цифровым ключом открыла свою родную и любимую лабораторию, которая была оформлена под ее вкусы. Все что не относилось к опасным тестовым камерам, где следовало надевать защитный костюм, все остальное было обставлено в старомодном стиле. Во-первых, висел портрет ее любимого отца Грегори Толуки Севилья, еще, зачем-то она повесила портрет Алисы Селезневы из сериала «Гостья из будущего», этот портрет ей символически подарили в России на российском телевидении, когда она сказала что знает без акцента восемь языков. В итоге она получила на день рождения символический портрет, который нашел свое место в ее лаборатории. Русская девочка смотрела на нее своей очаровательной улыбкой и огромными глазищами, и как бы намекала, дескать, давай начинай опыты с суспензией, ибо наука…

Рейчел вытащила из своего внутреннего кармана драгоценный контейнер, который светился индикатором. Всего тридцать грамм. Но, этих тридцати грамм будет достаточно, чтобы Рейчел почувствовала себя первооткрывателем.

– Зина, – обратилась Рейчел к нейросети.

– Да доктор Рейчел, – отозвалась Зина, появившись на мониторах лаборатории.

– Ты готова к опытам?

– Да, готова доктор Рейчел. Я могу уже начинать подготавливать тестовую камеру и оборудование?

– Да Зина, подготавливай, а я пока переоденусь.

Доктор Рейчел переоделась в свою лабораторную одежду и, держа в руках коробочку, выдвинула приемник и вставила контейнер правильной стороной в лоток. Контейнер уехал внутрь и приемник засигналил зеленым светом, что суспензия определена как аномальная жидкость, тестовая камера готова к работе. Зина тем временем подготавливала саму тестовую камеру. Рейчел не стала заходить сама в тестовую камеру в защитном костюме и решила проводить опыт, из безопасного места пользуясь дистанционными манипуляторами отдавая при этом приказы Зине.

– Зина, помести грызуна в бокс, – сказала Рейчел, глядя на монитор.

В экранированном боксе, который находился в тестовой камере, послышались звуки заработавших механизмов и электронных систем. Вскоре появился грызун, Рейчел приказала убить грызуна электрическим разрядом, и грызун упал мертвым. Появился манипулятор с тонкой иглой, который вошел в тело мертвого грызуна. Рейчел приказала ввести в тело грызуна пять граммов чистой суспензии. Рейчел поставила режим сканера на нужный уровень и стала ждать результатов, поглядывая на информацию, которые выдавали бесчисленные графики и цифры на мониторах.

Сначала грызун дернул задней лапкой, потом передней, а потом началось нечто невероятное, мордочка у него вытянулась и стала более хищной чем раньше, глаза мертвого грызуна смотрели на Рейчел невероятно злобно. На лапках удлинились когти. Грызун стал биться о стенки бокса, все время, глядя в глаза Рейчел. Рейчел отошла влево от монитора, но грызун как будто видел ее.

– Зина, как он меня видит? – спросила Рейчел.

– Полагаю, что суспензия имеет дополнительное измерение доктор Рейчел, – ответила Зина. – Также я фиксирую, что тело мертвого грызуна на 30 % состоит из аномальных аммиачных соединений.

Грызун продолжал биться о стенку бокса, злобно глядя на Рейчел. Рейчел ударила его током, у грызуна появилась дополнительная уродливая конечность, пасть стала еще более зубастая, когти острее. Грызун стал сильнее биться о стенку бокса. Рейчел еще раз ударила его током большей мощности, грызун стал крупнее, появились дополнительные злобные глаза. Также появились еще несколько уродливых конечностей. Рейчел услышала злобный пронзительный писк. Рейчел ударила его током еще большей мощности, но лучше бы она этого не делала, так как грызун стал крупнее в два раза, в нескольких местах появились дополнительные искаженные крысиные морды, у которых клыки и острые зубы прорастали не только в пасти, но и за ее приделами.

– Зина, в целом что скажешь?

– Уровень аномальных аммиачных соединений увеличился на 30 %, – ответила Зина. – это иная реальность, не наша биофизика доктор Рейчел.

Рейчел еще раз ударила его током, особь стала крупнее и превратилась в огромное количество уродливых конечностей и длинных зубастых уродливых крысиных морд. Но вдруг заверещала Зина.

– Доктор Рейчел особь слишком сильна, бокс не выдержит его ударов, срочно требуется ликвидация особи.

Рейчел нажала на красную кнопку, и получившаяся особь утонула в концентрированной серной кислоте.

– Зина, когда будет готов полный лабораторный отчет по отсканированным материалам?

– Я буду все это анализировать неделю доктор Рейчел, через неделю получите весь отчет, – ответила Зина. – Получившаяся особь содержит три миллиарда шестьсот семь тысяч не идентифицированных веществ. Что касается самой суспензии, то оно представляет собой аномальное аммиачное соединение. Судя по всему с дополнительным измерением.

Внезапно загорелся сигнал вызова, кто-то стоял за дверью в коридоре и просил войти. Рейчел посмотрела в монитор, там стояла страшная доктор Кэролайн. Рейчел передернулась и нажала на панель.

– Да, доктор Кэролайн, я слушаю вас, – сказала Рейчел, преодолевая внутренний ужас.

– Рейчел, откройте, нужно поговорить, – злым голосом сказала Кэролайн.

Как бы Рейчел не хотела, но пришлось открыть дверь лаборатории, и вошла мрачная фигура высокой женщины с длинными черными волосами и злым красивым лицом.

– Чем вы занимаетесь, доктор Рейчел? – спросила Кэролайн.

– Я тестирую аномальную вакуоль по методу Шихта-Рихтера… Материал мне передал доктор Хьюго, желаете посмотреть?

Доктор Кэролайн ничего не стала слушать, она, отодвинув Рейчел, подошла к лотку и, нажав на кнопку, изъяла контейнер, который находился в устройстве. На устройстве предательски красовалась надпись:

АНОМАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ. ПРОЕКТ САХАРОВ. РОССИЯ. НЕ ВСКРЫВАТЬ.

Кэролайн медленно повернулась к Рейчел.

– Доктор Рейчел. Я не буду устраивать скандала по этому поводу. У меня к вам два совета. Первое, забудьте то, что вы видели, и не вспоминайте, второе, не злите корпорацию Шамир своими теориями и гипотезами. А сейчас переодевайтесь и езжайте домой.

– Простите, – волнуясь, сказала Рейчел. – Но я должна закрыть лабораторию.

– Я сама закрою лабораторию. И еще, – Кэролайн повернулась к нейросети Зине. – Зина, пожалуйста, уничтожьте все данные. Приказ от корпорации Шамир.

– Повинуюсь доктор Кэролайн. Уничтожаю, – ответила Зина.

– Но, доктор Кэролайн…

– Не злите меня доктор Рейчел, не в ваших интересах. И не пишите больше о меметических хищниках, иначе вас поприберут. Хватит нас злить. Занимайтесь только тем, что положено. Вы меня поняли доктор Рейчел? Не суйте свой нос, куда не попадя. Вам есть чем заняться, вот и занимайтесь.

– Да, поняла, – ответила Рейчел.

Рейчел охватили дикие волны ужаса от этой женщины, что стояла перед ней.

– Доктор Рейчел. Одевайтесь и уезжайте домой, – злым голосом сказала страшная Кэролайн.

Когда переодетая Рейчел с сумочкой вышла из своей лаборатории, она увидела, что по коридору идут три лысых мужчины в черных строгих костюмах с черными чемоданчиками в руках, трое мужчин не обратили на нее никакого внимания, они просто ушли в ее лабораторию, и на массивной двери зажегся красный индикатор «не входить».