Текст книги "Развод. (не) наша дочь (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Развод. (не) наша дочь
Адалин Черно

Глава 1

«Она так улыбается, будто не в курсе, что ее муж спит с другими женщинами» – пару минут назад я случайно услышала эти слова от подруг. Теперь уже, конечно, бывших. Ни с кем из них после этого я общаться не намерена.

Пока родители Назара говорят тост, я стараюсь не сломать ножку бокала, который держу в руке. У нас сегодня праздник. Восемь лет со дня свадьбы.

«– Думаешь, изменяет?»

«– А разве нет? Сложная беременность, депрессия. Если не изменяет прямо сейчас, то тогда – сто процентов».

– Все нормально? – Назар обнимает меня за талию и притягивает к себе, оставляя поцелуй на виске.

– Нормально. Я просто… кажется, мне достаточно.

Передаю ему бокал с шампанским, который муж тут же отдает официанту, что работает у нас сегодня. Если бы не тост, я бы вышла на улицу прямо сейчас, но из ванной, где я затаилась, подслушивая, мне пришлось выйти к гостям, а не на террасу, куда так хотелось, чтобы унять резко вспыхнувшие эмоции.

Вот, значит, как думают мои близкие люди? Подруги, с которыми мы знакомы больше десяти лет, вовсе не искренне рады моим успехам, счастливому браку и улыбке на лице. Они завидуют. Спят и видят, как я снова буду страдать.

– Будьте счастливы, – заканчивают поздравления.

Сегодня у нас не юбилей, всего восемь лет со дня свадьбы, но мы решили отпраздновать, так как в этом году смогли собрать почти всех родственников. Даже родители Назара приехали из другой страны, а ведь в последний раз они приезжали еще на нашу свадьбу. Планировали после рождения ребенка, но этого так и не произошло.

Я не смогла подарить их сыну ни наследника, ни дочери. Удивительно, что они так тепло ко мне относятся, обнимают, улыбаются, словно родной, ведь, когда я выходила замуж за Назара, они наперебой желали только одного – здорового и крепкого ребеночка. И, конечно, они знают о произошедшем, как и о том, что после того случая мы больше не планируем заводить детей.

– Анастасия Дмитриевна, простите, там пришла женщина. Она утверждает, что хочет увидеть хозяина, – сообщает наша домработница.

Назар в это время пожимает руку отцу и о чем-то с ним беседует. Ума не приложу, кто мог явиться к нам с требованием немедленной встречи, но решаю не отвлекать мужа и иду к выходу сама.

Выхожу на улицу и натыкаюсь взглядом на маленькую девочку. На вид ей не больше пяти. Примерно столько было бы моей дочери, если бы она родилась живой. Закусываю щеку изнутри и только потом замечаю рядом с ребенком женщину в летах.

– Простите, вы искали Назара? У нас сейчас праздник, вы немного не вовремя пришли. Возможно, в другой день…

– Нет у меня другого дня. Вот, – она указывает на девочку и подталкивает ту ко мне, хотя она упрямо упирается. – Это ваше теперь. Я слишком долго воспитывала ее в одиночку. Мамаша от нее давно отказалась, а папаша и видел-то всего раз. Пора ему теперь поучаствовать.

Женщина протягивает девочке небольшой рюкзак, отпускает ее руку и обещает, что о ней тут обязательно позаботятся.

– Подождите-ка! – делаю несколько шагов к женщине. – Я что-то ничего не понимаю.

– Что ты не понимаешь?

Она резко останавливается и смотрит на меня воинственно. Только сейчас замечаю паутину морщин на ее возрастном лице и лохмотья, в которые она одета. Назвать это одеждой язык не поворачивается. Бесформенная, грязная блузка, штаны и видавшие виды сапоги. Девочка, к слову, одета точно так же, но я была настолько заворожена ее возрастом и красотой, что вообще не обратила на это внимания.

– Зачем вы привели мне чужого ребенка?!

– Чужого? – женщина хмыкает. – Это тебе она чужая. А мужу твоему… В общем, дочка это его, так что забирай.

– То есть… в смысле дочка? Вы что-то перепутали, – уверенно заявляю.

– Ничего я не перепутала. Денег у меня на воспитание ее больше нет. Ей в школу в этом году нужно, а одежда, рюкзак и всякие принадлежности там дорого стоят. Мать ее давно укатила, пару лет как. Так что все. Настал черед отца нести ответственность за дочь.

– Но… – пересилив брезгливость, цепляюсь за ее руку.

– Забирай, сказала. Или ты что думала, так всегда и будет? Ты будешь тут жить в шикарном доме с богатым мужиком, а дочка его будет хлеб и воду есть? Нет уж… Хватит. К тому же не могу я больше. Умираю я, ясно? Болезнь у меня.

Женщина вырывает руку и стремительно удаляется, а я растерянно стою посреди вымощенной гравием дорожки и не могу понять, что делать дальше. Девочка за моей спиной стоит, по всей видимости, неподвижно, потому что я не слышу даже шороха, но все-таки поворачиваюсь.

Трясется. Плечики вздрагивают, голова опущена.

Господи!

Я уверена, что это недоразумение. Что женщина, что привела сюда ребенка, просто увидела наш большой дом и решила пристроить внучку. Только так дела не делаются. Конечно, я сейчас возьму девочку за руку, отведу в дом и позвоню в полицию. И потом мы во всем разберемся.

Но от волнения во рту пересыхает, а тело едва функционирует от наступившей паники, стоит лишь представить, что это действительно может быть правдой.

Наверное, именно поэтому я все еще стою на месте и рассматриваю ее. Со спины, но очень скоро обхожу и рассматриваю ее спереди. В любой другой ситуации я бы уже подняла тревогу, а сейчас… сейчас мне очень хочется спрятать эту девочку, чтобы никто из гостей ее не видел. И чтобы я ее тоже не видела, потому что она… похожа на Назара. Особенно когда поднимает голову и, глядя на меня своими огромными глазищами-блюдцами, спрашивает:

– Тут точно живет мой папа?

Глава 2

– Тут точно живет мой папа?

Нет.

Простой ответ, который я почему-то не могу озвучить. Не уверена? Бред. Мой Назар не может иметь детей на стороне. Тем более таких… по возрасту почти как наша с ним дочь, которую мы потеряли.

– Сколько тебе лет? – приседаю рядом с девочкой.

– Шесть.

– Ровно?

Она смотрит на меня, крепко задумавшись, словно не понимает. Впрочем, она действительно не понимает, господи! Зажмурившись, поднимаюсь. Нашла о чем спрашивать. В ее возрасте дети знают только количество лет. Они понятия не имеют о месяцах. Но мне-то эта информация жизненно важна.

– Идем, – протягиваю ей руку и оборачиваюсь, глядя в сторону дома.

Сейчас внутри очень много гостей, и кто-то из них в любое мгновение может выйти. А я не хочу, чтобы девочку видели. Я уверена в своем муже, но после всего услышанного пришла к выводу, что в нем уверены не все. Даже мои лучшие подруги – и те обсуждают за спиной его возможные измены. Появление совершенно непонятной малолетней девочки придется как-то объяснять гостям, а я сама понятия не имею, кто она такая и почему ее сюда привели.

Взяв ее за руку, веду в дом, сразу же сворачивая влево, в коридор, ведущий в другую часть дома. Толкнув дверь в помещение, где мы храним хозяйственный инвентарь, усаживаю ребенка на небольшой пуфик.

– Побудь здесь, хорошо? Я сейчас уйду, но вернусь.

– Ты приведешь моего папу?

Меня немного трясет. То ли потому, что я, оказывается, понятия не имею, как общаться с детьми, чтобы они слушались. То ли потому, что девочка уже определила Назара своим отцом. И теперь передо мной стоит выбор – подтвердить эту гипотезу или опровергнуть.

А я не знаю! Не знаю.

Если скажу «нет», она ведь может сбежать, что в принципе не должно меня волновать, верно? Какая разница, куда именно она денется? Вряд ли я расстроюсь, если, вернувшись, не найду ее здесь. Если, конечно, при этом она не ринется в толпу гостей в поисках отца.

– Я постараюсь его поискать, но не обещаю, что найду. Но если получится – я приведу его, хорошо?

– А если нет? – спрашивает, склонив голову набок.

Я очень часто делаю так же, когда мне что-то интересно. Например, когда смотрю захватывающий фильм или новую презентацию, которую составил Назар на работу. От этого неприятный холодок проходится по спине. До россыпи мурашек по телу.

– А если нет, я все равно вернусь, но тебе нужно быть здесь. Дом очень большой, и сейчас здесь много людей. Если выйдешь, можешь потеряться.

– Я буду тут, – кивает и со всей серьезностью устраивается удобнее, размещая рюкзак рядом.

Тихо закрыв за собой дверь в подсобку, приваливаюсь к стене. На мгновение. Всего лишь на мгновение мне показалось, что передо мной моя дочь. Я представляла ее примерно такой. Со светлыми вьющимися волосами, круглыми глазами, обрамленными длинными ресницами, и по-детски пухловатыми щеками, хотя сама по себе девочка очень худенькая. Тоненькая, словно недоедает.

Взрыв хохота, доносящийся даже сюда, в отдаленную часть дома, заставляет меня вспомнить, где именно я нахожусь. У нас годовщина. Приглашено много гостей, родственников, друзей и знакомых. Все они наверняка думают, куда я запропастилась, а я пока понятия не имею, как появиться и с улыбкой на лице продефилировать перед гостями и, остановившись рядом с мужем, спросить, не его ли дочь привели к нам домой.

Это даже звучит бредово. Он наверняка вызовет мне санитаров. Но выхода нет. У нас в доме чужая девочка, и с ней что-то нужно решать. Звонить в полицию, составлять протокол, объяснять, как она здесь оказалась, и составлять фоторобот бабушки, хотя я сомневаюсь, что хорошо запомнила, как она выглядит.

Я не могу решать проблему одна. Я вообще, как оказалось, с трудом могу общаться с детьми. Особенно с теми, которые так сильно напоминают мне о случившемся. С одинокими и никому не нужными детьми, которых вот так бросают, словно вдруг надоевшую вещь. Тогда как многим женщинам не суждено познать радостей материнства.

Обернувшись у конца коридора, отмечаю все так же закрытую дверь в подсобку и, нацепив на лицо улыбку, шагаю в гостиную, прямиком в толпу гостей. Мужа нахожу взглядом сразу же.

Вот он, стоит в паре метров в компании Ларисы – той самой моей подруги, которая сомневалась в верности Назара. Улыбаясь ему и прикасаясь к его плечу в мое отсутствие, она, как мне кажется, переходит все границы. Отчаянно хочется появиться рядом, вцепиться ей в волосы и оттащить от мужа, но вместо этого я подхожу с другой стороны и цепляю Назара под руку.

– Стася, – симметричные губы трогает искренняя улыбка. – А я думаю, куда ты запропастилась?

– Ходила подправить макияж, – говорю, чтобы это услышала Лариса, и уже тише прошу: – Мне нужно украсть тебя на несколько минут.

– Что-то срочное? – спрашивает, вмиг становясь серьезным.

– Не терпит отлагательств.

– Понял.

Пока идем к выходу, приходится многим пообещать, что мы скоро вернемся, ведь если отсутствие одного виновника торжества еще как-то можно пережить, то сразу двух – нет.

– Милка, – перехватываю свою сестру в толпе. – Займи всех чем-нибудь, мы быстро.

Она ободряюще подмигивает, явно решив, что мы убегаем, чтобы заняться сексом, и тут же берет праздник в свои руки. Громко хлопает в ладоши и привлекает к себе внимание, пока мы уже незаметно сбегаем.

Я утаскиваю мужа в коридор и с колотящимся сердцем веду к подсобке. Уже на подходе Назар ловит меня у самой двери, прижимает к стене, целует, располагая руку на ягодице. Явно подумал о том же, о чем и Мила.

– Подожди, – отстраняюсь. – Кое-что случилось. К нам пришла какая-то женщина, она… Назар! – восклицаю, вынуждая его сфокусироваться на мне.

– Что?

– Вот.

Открыв дверь в подсобку, заталкиваю туда мужа и указываю рукой на девочку. Она сидит точно в такой же позе, в которой я ее оставила.

– Получилось? – спрашивает девочка с надеждой и резко поднимается с места. – Это мой папа?

Глава 3

Иногда человеческий мозг способен на поразительные вещи. Вот и сейчас, увидев Назара в непосредственной близости от ребенка, начинаю лихорадочно выискивать в ней знакомые черты. Глаза, нос, губы, волосы, брови, даже ресницы. Я вижу сходство. Мне даже кажется, что у девочки видна родинка на шее, сразу под подбородком, хотя рассмотреть я ее бы никак не смогла.

– Это что? – недовольно произносит Назар, глядя на девочку сверху вниз.

Не его. Точно не его, господи.

Выдыхаю.

Если бы девочка была дочерью Назара, он бы ни за что от нее не отказался. Тем более после всего, что случилось. Он бы… участвовал в воспитании.

Я знаю это, потому что знаю мужа. Он у меня честный, правильный и справедливый. Несмотря на то, что смог сколотить целое состояние за довольно короткий промежуток времени, мне нечего стыдиться, потому что мой муж никого не обворовал и не обманул. Он все заработал непосильным трудом и математическим складом ума.

И все же…

Я допустила мысль, что Назар мог изменить. Мог с кем-то переспать, пока я переживала трудную беременность, пока ночами не спала, боясь потерять то, что так жаждала обрести.

Я мечтала о семье. Будучи маленькой девочкой, играла в куклы и обязательно заводила нескольких детишек для вымышленной семейной пары. Дети были обязательным атрибутом. Без них семья казалась мне неполноценной, неправильной. Прямо как мы сейчас с Назаром.

И что бы мы там ни решили, от чего бы ни отказались, я видела обращенные на нас сочувствующие взгляды. Делала вид, что не замечаю, что все в порядке, но до появления этой девочки даже не представляла, насколько все не в порядке. Насколько отчаянно мне хочется ребенка. И насколько страшно пробовать снова. Пройти через все, чтобы потом услышать сухое: «Мы сделали все, что было в наших силах…»

– Почему она здесь, Стася?

Муж смотрит на девочку равнодушно и холодно. Мажет взглядом как-то слишком быстро и сосредотачивается на мне. Недовольный. Вижу, как желваки ходят на его лице.

Я не знаю, как сформулировать. Все будет звучать как абсурд.

– Ты мой папа? – неожиданно вступает в разговор девочка.

Она поднимается с пуфа, подходит к нам поближе.

– Бабушка сказала, что моего папу зовут Назар. И там это написано, – указывает на рюкзак.

– Там – это где? – уточняю.

– В документах.

Наверное, в свидетельстве.

– Я не знаю, что делать. Ее оставила женщина. Она сказала, ты отец, а она больше воспитывать не может, – тараторю быстро, чтобы обрисовать ситуацию. – Надо звонить в полицию, чтобы приехали и ее забрали. Пусть ищут бабушку.

– Не надо, – отсекает неожиданно. – Я сам разберусь.

Хватает девочку за руку и идет с ней к выходу. Я поднимаю тяжелый рюкзак – и как только она его держала – и семеню следом. Не понимаю, что значит «сам разберусь», но доверяю мужу всецело. Наблюдаю за тем, как он тащит девочку к машине, открывает дверцу, но она неожиданно упрямится. Вырывает руку, отбегает в сторону. Боже! Ее теперь по территории ловить, что ли?

Впрочем, ловить не приходится. Она неожиданно останавливается, а затем падает на землю и не встает. Мы бросаемся к ней одновременно. Я с испугом, а муж…

– Ника! – вырывается у него.

Я останавливаюсь на полпути как вкопанная. Сказанное шокирует. Застревает ржавым копьем в груди. И дальше я безжизненно наблюдаю за тем, как муж подлетает к девочке и подхватывает ту на руки.

Боже…

Глава 4

– Вы скоро? Моих умений тамады недостаточно, гости требуют вас, – тараторит сестра в трубку.

Кошусь на мужа в надежде, что он подскажет ответ, но он лишь сосредоточенно и раздраженно ведет автомобиль, следя за дорогой. На заднем сиденье, притаившись, сидит пришедшая в себя Ника. Ее и вправду так зовут, как бы я ни надеялась, что это лишь мое разыгравшееся воображение.

– Мы не приедем, Мил.

– Что-то случилось? – встревоженно спрашивает, скорее всего, прикрывая трубку рукой, потому что слышится отчетливый шорох.

– Мы… уехали, – стараюсь добавить голосу спокойствия и уверенности, но все равно кажется, что получается как-то жалко.

– Уехали? Куда?

В трубке становится тише. Видимо, сестра вышла из шумного зала куда-то в коридор или на улицу.

– Нам нужно было уехать, Мил. Я… потом объясню, хорошо?

– У вас… все хорошо?

– Да, просто срочные дела. Отправь всех по домам и извинись.

– Ладно.

Отключив звонок, роняю телефон на колени.

– Я все объясню, – вдруг говорит Назар. – Все не так страшно, как ты думаешь.

– Не так страшно?! – повышаю голос, но тут же замолкаю, заметив в зеркало заднего вида, что девочка сжалась в комок и приникла к дверце автомобиля.

Просто прекрасно! У меня тут полный комплект. Муж, измена, его дочь, о чувствах которой я почему-то думаю. Убеждаю себя, что это из-за того, что она свалилась в обморок и вообще выглядит какой-то бледной, а не потому, что мне ее жаль.

– Я…

– Замолчи.

– Настя…

– Не смей. Не сейчас.

Он не собирается врать. Планирует обрушить на меня правду. Возможно, без прикрас. Так, как он умеет. Так, как делает это с клиентами в бизнесе. Вместо сладкой лжи расскажет, как блядствовал. Как изменял мне с другой женщиной, а потом у него родился ребенок. Девочка взамен той, которую я потеряла.

Интересно, когда он узнал о беременности ее матери? Что чувствовал? Радовался или злился? А может, она сообщила ему о беременности уже тогда, когда я потеряла нашу дочь?

– Ты поэтому со мной остался?

– Что? – озадаченно спрашивает.

– Отвечай, Назар. Поэтому остался рядом после… всего?

– Нет.

Врет. Так бывает, что когда живешь с человеком не один год, то прекрасно распознаешь вранье. Господи…

Я-то думала, что это все из большой любви. Той самой, о которой пишут книги и поют песни, и которая, как мне казалось, была у нас. Сильная, светлая, настоящая и нерушимая. Когда я узнала, что наша дочь, несмотря на старания врачей, не выжила, не смогла принять эту правду. Несколько дней врачи держали меня на успокоительных, а следом у меня началась депрессия. Затяжная, сложная, я почти перешагнула черту, но в последний момент опомнилась.

Как сейчас помню тот день. Полутьма, наполовину пустая бутылка вина, горсть таблеток и тишина, нарушаемая отчаянно бьющимся сердцем. Резкая трель звонка. Знакомая мелодия. И слезы по щекам. Я разбросала таблетки по комнате и завыла белугой, а затем ответила на звонок и попросила Назара срочно приехать. Он примчался спустя десять минут, хотя от его офиса до нашего дома ехать было куда дольше. Уверена, он нарушал правила, пересекал светофоры на красный, лишь бы добраться домой и застать там меня. Отчаявшуюся, разбитую, с зареванным лицом и пьяным от вина взглядом, но зато живую.

Тогда я почувствовала, что еще не все кончено. Что, несмотря на потерю дочери, у меня есть муж. Из плоти и крови, живой, любящий. Подхватив мое тщедушное от длительного голодания тело на руки, он занес меня в ванную. Раздел, усадил и залез следом. Прямо в безумно дорогом костюме, в котором приехал домой.

Пожалуй, я бы поняла, если бы тогда у него появилась любовница. Более того, я была в этом уверена. Мы никогда не говорили об этом. Я не спрашивала, боясь услышать правду, а Назар кроме как «мне тоже было сложно» ничего особо не рассказывал о том времени. Но я была уверена, что у него были женщины, пока я варилась в собственном бессилии.

Но это…

Эта девочка на заднем сиденье…

Она появилась раньше. До того, как все стало неисправимо плохо. До того, как я превратилась в жалкое подобие себя прежней и перестала обращать на мужа внимание и помнить о том, что он тоже живой и тоже нуждается во мне. Мать этой девочки появилась раньше. Тогда, когда у нас все было хорошо. Тогда, когда мы с замиранием сердца ждали ребенка.

И что теперь? Я должна простить? Простить за то, что он остался рядом и не дал мне проститься со счастливой жизнью, что заново вдохнул в меня желание не только просыпаться по утрам, но и продолжать жить и радоваться? Теперь я должна простить ее? Или их? Есть же где-то и мама девочки. Какие у них отношения? Были или есть?

От изобилия вопросов и мыслей начинает раскалываться голова. Впрочем, единственное, что меня по-настоящему волнует, это:

– Почему ты назвал ее нашим именем? Почему, черт возьми, ее зовут так же…

Так же, как нашу дочь, но сказать это вслух никак не получается.

Глава 5

– Ее называл не я.

Коротко и безэмоционально.

Я отворачиваюсь. Смотрю на то, как мы мчимся по вечернему городу, и думаю, что еще несколько часов назад все было по-другому. Мы сидели друг напротив друга, улыбались, делились мыслями о будущем, принимали поздравления от других. И все у нас было хорошо. Никаких любовниц и детей от них.

А теперь мы мчимся по ночному городу, явно нарушая правила дорожного движения, потому что его дочь упала в обморок.

Назар занервничал. Он не хотел этого показать, но я увидела это в его хаотичных движениях, в голосе, пропитанном страхом. Он боялся, несмотря на то что не участвовал никак в ее воспитании. Возможно, следил.

И это тоже словно не про моего мужа. Назар всегда был человеком чести и справедливости. Он бы ни за что не бросил ребенка, особенно после того, как мы потеряли нашу дочь, но выходит, я и не знаю своего мужа? На что он способен, чтобы унять грызущее чувство вины? На что может пойти, лишь бы не разрушать то, что построено не за один год?

Выходим у больницы. Назар первым, я – следом.

Поначалу думаю отсидеться в салоне, но не могу. Иду, оглушительно хлопнув дверью. Знаю, как сильно Назара раздражает такое отношение к машине, но не могу отказать себе в удовольствии позлить его хотя бы так.

Впрочем, он и не замечает. Полностью погружен в ребенка. Бережно поднимает ее на руки и коленом прикрывает дверь машины. Девочка прижимается к нему, обхватывает шею руками.

Я же… я безвольно наблюдаю за этой сценой и вдруг понимаю, что это конец. Что назад дороги больше нет. Назар не стал врать и сказал правду. Ника – его дочь. И теперь она точно будет присутствовать в нашей жизни. Впрочем, разве теперь у нас будет какая-то жизнь, кроме той, в которой мы подаем на развод и ставим размашистые подписи на белом листе бумаги?

Ловлю себя на отчаянном желании подбежать и сбросить руки ребенка с шеи Назара. Запретить ей его трогать, потому что он – мой. Всегда был моим. Близким, родным, любимым. Или я только думала, что был?

– Девочка, шесть лет. Внезапная потеря сознания, – говорит Назар в отделении.

Проходит всего несколько минут, прежде чем ее забирают в кабинет и осматривают. Я остаюсь в коридоре, но вижу все через открытую дверь. Вижу, как Назар приседает рядом с дочкой, как держит ободряюще ее за руку, как улыбается ей. Он был бы прекрасным отцом. Впрочем, он и есть. Просто не моему ребенку, а чужому.

Отвернувшись, подхожу к стенду, посвященному респираторным заболеваниям. Делаю вид, что сосредоточена на нем.

– Настя.

Назар трогает за плечо, а меня будто кипятком обдает. Молниеносно развернувшись, смотрю на него со злостью и ненавистью. Он все разрушил. Раздробил. Сначала позволил мне поверить, что я ему нужна, что мы справимся, что мы можем быть вместе несмотря ни на что, а потом так жестоко предал.

– Я никогда тебя не прощу. Если ты думал, что я когда-нибудь…

– Послушай, – приближается ко мне, хватает за плечи. – Я не хотел ее. Не хотел этого ребенка, но та женщина меня не спросила. Она рассказала мне уже после родов.

– А что хотел? Потрахаться без последствий?

– Прекрати, тебе не идет.

– Вот как. А что еще не идет? Скажи, я все сделаю, лишь бы тебе назло.

– Ничего не изменилось, Насть, слышишь? Я по-прежнему ее не хочу. Не брошу здесь, конечно, но как только пойму, что все хорошо, мы с тобой уедем, слышишь? Вместе. Рука об руку. Как семья

Меня перекашивает от этого его «семья». В нее вклинился третий. И это не любовница, которую я, наверное, смогла бы пережить. Это нечто большее. Родная плоть и кровь, ребенок, которого мы так хотели, но заиметь получилось только у него.

– У тебя дочь, Назар, – проговариваю с дрожью в голосе. – Дочь от другой женщины.

– Я не хотел, чтобы так вышло.

– И как долго ты собирался скрывать?

– Всю жизнь.

Восемь лет брака. Мы были счастливы. Не всегда только в радости, но казалось, что горе нас сплотило и сделало только счастливее. Выходит, действительно лишь казалось?

– Простите, – рядом звучит незнакомый голос.

Я отворачиваюсь, утираю слезы и слышу все тот же женский голос.

– Думаю, мы должны сообщить в органы опеки. У девочки истощение и…

Я резко поворачиваюсь. Вижу перед собой медсестру в светло-голубом халате, который слегка полнит ее и без того не стройную фигуру.

– И что? – нетерпеливо настаивает Назар.

– Думаю, вы знаете.

– Не понял? Это моя дочь, но она жила с матерью, и я…

Медсестра переводит на меня осуждающий взгляд. Буквально испепеляет. Представляю, какое мнение обо мне сложила.

– Это не мать. Мать я давно не видел.

– В таком случае, думаю, вы должны взглянуть.

Медсестра подводит нас к двери палаты, в которой осматривают Нику. Худенькая спина и фиолетовые синяки сразу же бросаются в глаза, но я… я смотрю на маленькое родимое пятно на левой стороне поясницы. Точно такое же, как у меня, в форме пятиконечной звезды.

– Настя! – последнее, что слышу, прежде чем погрузиться в темноту.