Текст книги "Звенящая медь (СИ)"
Автор книги: А. Соло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
– Стоп, стоп! – смеясь, замахал руками Марио. – Не так быстро!
Он вытащил из нагрудного кармана маленький блокнот и карандаш.
– Вот теперь жги.
Старательно записав все дополнения, Марио спрятал блокнот и вздохнул:
– Как, блин горелый? Как у вас получается постоянно держать в голове всю эту муть?
Джеф пожал плечами.
– Ну а как у тебя получается ориентироваться над открытым морем? Садиться почти вслепую, в полной темноте?
– Практика. Я с восьми лет летаю.
– Вот и у меня практика. Профессия такая: болтать со всеми подряд и знать много разных слов.
Проснувшись окончательно, Джеф с некоторым удивлением отметил, что Балабола нет дома. Изредка ач оставлял своего подопечного без присмотра на пару или тройку часов, но в этот раз он, похоже, не ночевал дома. Не вернулся он ни к полудню, ни к вечеру.
Зато Марио прибыл по расписанию, никем не поклёванный и весьма довольный собой. Пока Мэри возилась с ужином, он валялся у очага на матрасе и рассказывал обо всём, что увидел в Химедзи. По его словам выходило, что весёлого там мало, но и особо страшного ничего нет. Трещина в куполе увеличилась, кое-где стекло начало осыпаться. Ачи, действительно, сидят на стенах и не дают никому даже выглянуть в окно. Келарь химедзийской общины сказал через рупор, что у осаждённых всё в порядке: больных и раненых нет, опреснитель работает, запаса консервов хватит лет на десять. Владыка Радуг принял послание совершенно спокойно, дать ответ не соизволил.
– Так что в целом обстановка спокойная. Не понравилось мне только одно: пятна на стенах, как будто следы от какой-то химической дряни, – закончил Марио свой рассказ. – Что-то ачи там мутят. Кстати, видел сегодня твоего соседа. Еле признал: серебра у него на перьях здорово прибавилось. И сынок нашего Босса тоже там. Неужели оба решили сменить клан?
– Сынок Босса? А кто это?
– Да ты его знаешь: аккуратненький такой и весь в серебре, только на шее белое кольцо.
После ужина Джеф с Марио вышли на террасу покурить. Как обычно, Марио болтал о пустяках, травил анекдоты, а Джеф любовался звёздами и рассеяно слушал, не вникая в смысл слов. Вдруг Марио окликнул его:
– Эй! Ты меня слышишь?
– А? Я задумался. Пропустил что-то важное?
– Всё ясно. Повторяю ещё раз, для тех, кто в криокапсуле: у нашей маленькой стайки могут возникнуть проблемы. Меня не будет несколько дней подряд, так что остаёшься за старшего.
– В смысле?
– Поглядывай по сторонам. Если что не так, хватай Мэри, бегом в пещеру, дверь на замок, и никому не открывать. Понял?
– Всё настолько плохо? – насторожился Джеф.
– Не то чтобы плохо. Неспокойно. Ладно, не грузись. Сейчас пока всё нормально. Вот года четыре назад, когда случился ночной штормец, и в Нэст Швальбене подмыло стену…
Марио покинул остров Рассветного Пламени глубокой ночью. До утренней службы он успел побывать в Витиме и Даффу, вернулся в Гондолин и упал спать. Уже к обеду связного растолкали: письма трудников и поселенцев из Гондолина прошли досмотр. Их предстояло отнести на платформу к лифту и сложить в транспортный бокс, а оттуда забрать входящую почту. И конечно же, разнести её по замкам.
Видимость была хороша, ветер благоприятствовал, и Марио уже был готов отправиться в полёт, когда к нему под навес на минутку зашла Кати. Она протянула связному лист очень тонкой бумаги и сказала:
– Это срочное, для Мэри.
– Хорошо, на обратном пути загляну к ней.
– Нет, прямо сейчас. Письма подождут.
Марио понятливо кивнул и убрал лист в потайной карман. Выполнять подобные поручения ему было не впервой.
До острова Рассветного Пламени оставалось совсем немного. Марио уже с удовольствием раздумывал о том, что Мэри нынче готовит на обед, когда вдруг обнаружил на горизонте корабль. Это был маленький грузовой фрегат из Гондолина, он стоял на якоре со спущенными парусами. На грот-рее одиноко развевалось белое полотенце – знак, требующий принять срочный груз.
«Ну конечно, очень кстати, – с некоторым раздражением подумал Марио, снижаясь для посадки на палубу. – Что у них там такое? Жаль, тумана нет, а то сделал бы вид, что не заметил…»
Однако тумана не было, а на полубаке, сложив руки калачиком на груди, стоял Эндрю.
Посадив дельтаплан и закрепив его, Марио подошёл к келарю.
– Давайте почту скорее, пожалуйста, я спешу.
– Думаю, уже нет, – спокойно ответил ему Эндрю. – Можешь сдать бумаги. Плановый досмотр.
– Что именно вы хотите досматривать? – спросил Марио, старательно отводя взгляд. – У меня с собой только исходящие личные письма поселенцев Гондолина, Витима и Даффу, их уже…
– Вот их и давай.
Марио покладисто расстегнул пряжки и подал келарю свой заплечный ранец. Вместо того, чтобы взять его, Эндрю быстрым движением сцапал пилота за запястье, подтащил к себе и добавил тихо:
– Заодно гони всё, что для Мэри.
Марио внезапным рывком высвободил руку из захвата, развернулся, чтобы бежать назад, к своему крылу – и замер. Перед ним стоял Джей с лазерной винтовкой в руках. В тот же миг ворот комбинезона натянулся и неприятно сжал Марио горло.
– Послушай, птичка, – устало произнёс Эндрю, – либо ты прямо сейчас отдашь пакет, либо я найду и заберу его сам. Возможно, ты даже получишь в процессе немного удовольствия… Но это не точно.
Рука келаря принялась бесцеремонно шарить по телу Марио, ощупывать карманы и возможные тайники.
– Нету... – просипел Марио, дёргаясь от удушья и отвращения.
– Лгать грешно. А впрочем… – ещё пару мгновений Эндрю осторожно поглаживал напряжённое тело своего пленника, а потом вдруг отпустил его и пинком под зад толкнул к Джею. – Тащи в каюту. Сейчас проверю, что там за личная почта, и приду.
В сумке, и впрямь, оказались только письма трудников и поселенцев к инопланетным родным, вскрытые, проверенные и проштампованные настоятелем каждого замка. «Неужели пустой? – подумал Эндрю, возвращая на место последний конверт. – Нет, вряд ли. Зачем тогда тащился сюда среди дня? Какая-то дрянь готовится, не иначе. Не спроста ачи так взволнованы, ох, не спроста... Сейчас посмотрим, что птичка Марио носит под комбезом».
Внизу, у кают раздались возбуждённые голоса. Насторожившись, Эндрю услышал энергичную перебранку: Джей пытался строить Марио, а тот огрызался в ответ. Не дожидаясь, пока спор перерастёт в мордобой, Эндрю бросился к трапу. «Кобели безмозглые, – ворчал он себе под нос, быстро перебирая руками ступени. – Достали уже. Сейчас Марио довырубается, тупица Джей прожжёт ему в тушке пару лишних дыр…»
Раздался звук удара, короткий вскрик, и настала тишина. А потом Джей позвал испуганно: «Марио?»
Эндрю распахнул дверь, глянул на парней и тихо выругался. Марио ничком валялся на полу между койкой и столом, а Джей сидел рядом в нелепой позе, протянув вперёд обе руки. Как видно, он хотел потормошить Марио, но не решался к нему прикоснуться. Винтовка висела у Джея за спиной, аккуратно поставленная на предохранитель, и аккумулятор показывал полный заряд. «Может, ещё обойдётся», – подумал Эндрю.
Он бесцеремонно отпихнул в сторону Джея и перевернул Марио на спину. Левый висок у того был в крови, из уха текло.
– Живой? – дрожащим голосом спросил Джей.
Эндрю выпрямился, посмотрел Джею в глаза холодным змеиным взглядом:
– Пока да. Но без срочного лечения по протоколу А-1 минут через десять это будет труп. Что за нафиг?
Такого вопроса Джей испугался больше, чем увесистых кулаков келаря. Он съёжился и жалобно вякнул:
– Я не хотел…
– Что «не хотел»? Какого хрена здесь произошло? Отвечай, быстро, – команду Эндрю подкрепил оплеухой. Джей попытался заслониться от удара ладонью, но только получил по лицу тыльной стороной собственной руки. Это немного привело его в разум.
– Я собирался закрыть Марио в каюте, как было велено! – заговорил он торопливо, размазывая под носом кровь. – А тот давай упираться. И говорить всякие гадости.
– Можно подумать, сам ты псалмы ему читал.
– Я просто сказал, что пока он по замкам шарашится, его сучка спит с Крысёнышем. А Марио психанул и дал мне в глаз. Ну, и я его… прикладом...
Джей вздрогнул всем телом.
– Дурак здоровенный, – брезгливо скривившись, сказал Эндрю. – Думать надо, куда бьёшь. И чем. Да, кстати: поздравляю, с сегодняшнего дня ты у нас связной. Крыло Марио в твоём распоряжении, письма нужно закинуть на платформу, к лифту. Компас и карта в ранце.
Глаза у Джея стали, как плошки, щёки побледнели до зелени.
– Я не умею.
– Научишься, – легко пообещал Эндрю.
– Там же море… И ачи!
– Не интересует.
– Они меня сожрут! – воскликнул Джей и, вдруг опомнившись, рванул винтовку с плеча. Обманчиво неторопливым движением Эндрю перехватил оружие, выдернул у него из рук, а потом коротко ткнул его прикладом в живот. Джей ахнул и сложился пополам.
– Вот когда сожрут, – с невозмутимым спокойствием произнёс Эндрю, снимая с винтовки аккумулятор, – тогда и поговорим. А пока – раздеть Марио полностью. Все вещи осмотреть до последней нитки, любые бумаги, тряпки, предметы с надписями – показать мне. Остальное – за борт. Тело тоже.
– Он же ещё дышит, – с трудом прошептал Джей.
– Без разницы. Приступай.
Балабол так и не вернулся, поэтому никто не будил Джефа и не заставлял просыпаться с рассветом. Однако привычка сработала точнее любого будильника.
Джеф выполз из пещеры, плеснул себе в лицо водой из протока, поднял голову – и застыл, в удивлении глядя на небо. Астерион поднимался из дымки над морем, постепенно меняя цвет с алого на ослепительно-золотой. И вместе с его светом и теплом к острову двигалась радуга – широкий, яркий полукруг, словно врата в Рай. А за ней в пронизанном солнечными лучами небе беззвучно летели белые ангелы…
Наваждение продлилось недолго. Над островом ачи сломали строй, радуга рассыпалась на кусочки и погасла. Зеркальнокрылые разлетелись к пещерам на верхних террасах. Остальные ачи опустилась на пляж, который тут же побелел от их перьев, словно покрылся снегом.
Мэри, как обычно, копалась в своём огородике. Джеф поспешил к ней.
– Ты в курсе, что происходит? На берегу сотни две или три посторонних ачей, там сейчас яблоку негде упасть.
Мэри ответила, продолжая с невозмутимым видом полоть морковь:
– Они не посторонние. Это добытчики. Во время войн между кланами добытчиков из пограничных районов всегда отзывают на главный остров. Пару дней у нас будет тесновато, а потом ярчайшие разберутся между собой, и все вернутся на прежние места.
– Хорошо бы, – с сомнением проворчал себе под нос Джеф. В той стороне, откуда прилетели лишние ачи, находился Гондолин.
Два дня прошли, начался третий, но ничего не изменилось. Верхние террасы почти опустели. Их обитатели прилетали лишь на ночь, небольшими группами, а с рассветом снова уносились на восток. По-прежнему на пляже круглосуточно топталось стадо бездомных ачей, роняя помёт и перья. И если чистоту на берегу добытчики худо-бедно поддерживали, то протоку нижней террасы, к которой ходили пить, быстро загадили до состояния вонючей мутной лужи.
Кормить вновь прибывших никто не собирался, поэтому на четвертый день они сами решили проблему с продовольствием, убив и сожрав нескольких ослабевших соплеменников.
Джеф не слишком удивился такому поступку, только понадеялся, что Мэри этого не видела. Скорее всего, его надежды были напрасными: Мэри давно жила среди ачей и наверняка уже познакомилась с простотой их нравов. Но даже если это было не так, Мэри, похоже, прекрасно понимала, что происходит неладное, чувствовала, как копится общее напряжение, готовое в любой миг прорваться каким-нибудь диким и безобразным способом. Внешне спокойная, она почти перестала отходить от своей пещеры.
На пятый день Джеф, как обычно, пришёл к Мэри ужинать. В тот вечер у хозяйки пещеры всё валилось из рук: хлеб пригорел, картошка оказалась пересоленой, а рыба – сырой. Наконец, когда Мэри едва не пролила Джефу на колени кипяток, он не выдержал, перехватил из её рук опасно наклонившуюся кружку и воскликнул:
– Осторожнее! Да что с тобой сегодня?
– Марио не прилетел, – еле слышно прошептала Мэри.
– Подумаешь, трагедия. Он и раньше не прилетал по три дня.
– Уже пять. Вдруг с ним что-нибудь случилось?
– Не думаю. Он же сам предупреждал, что будет занят несколько дней подряд. Эндрю, наверное, припахал его к каким-нибудь хозработам…
Мэри побледнела, как мел, и пошатнулась.
Джеф вскочил, придержал её за плечи, осторожно помог сесть, сунул в руки чашку с чаем. К щекам Мэри вернулся румянец, но она продолжала испуганно смотреть куда-то в пространство перед собой. К тому же по щекам у неё ручьями потекли слёзы.
Джеф совершенно не представлял себе, что в таких случаях положено делать. В прежней жизни, на Тулиане, от истерик жены он спасался на работе. Но в данном случае бежать было некуда.
– Эй, Мэри, Мэри, – позвал он, осторожно заглядывая ей в лицо. – Спокойно. Прилетит твой Марио, не переживай. Вот увидишь, всё с ним в порядке.
Мэри не услышала.
– Джеф, ах Джеф, ты не представляешь себе, что я натворила, – шептала она, давясь слезами. – Я перевела послание не точно, сместила акценты в светофразах. А Марио так и передал. Он ведь сам почти не умеет, доверяет мне… А я… Теперь там, возле Гондолина, случилось что-то ужасное. Возможно, огнекрылые напали на замок… Марио… Его обвинят во всём, скажут, это он неправильно… За такое его ведь могли… Эндрю… Этот тип способен на любую пакость!
Джеф поморщился.
– Не говори глупостей. Ничего с твоим Марио не сделают, он слишком ценный. Где храм найдёт ещё одного такого дурака, который согласится летать над морем без радиосвязи?
Мэри эти слова ничуть не утешили. Спрятав лицо в ладонях, она снова затряслась от рыданий.
– Да что опять не так?
– Может, он заблудился… и погиб в море…
Растеряв остатки терпения, Джеф поднялся было, чтобы уйти к себе, но Мэри вдруг, широко распахнув глаза, мертвой хваткой вцепилась ему в руку.
– Джеф! Останься, пожалуйста. Мне очень страшно одной.
Так совершенно неожиданно и непрошенно исполнилась дурацкая, давно забытая мечта Джефа провести ночь наедине с Мэри. Только реальность оказалась далека от голодных фантазий. Полночи он провёл, обнимая всхлипывающий кулёк из одеял и уверенным тоном приговаривая: «Тише-тише. Всё будет хорошо». А про себя думал: «Ну, Марио! Только попадись мне, козлиное отродье, получишь горячих трындюлей…»
Под утро Мэри, наконец, успокоилась и заснула, а с Джефа, наоборот, соскочил последний сон. Вялый, недовольный и злой, как осенняя муха, он смахнул в ведро остатки вчерашнего ужина, прихватил из заначки Марио пару сигарет и вышел из пещеры.
До восхода было ещё далеко, но ночная темнота уже сменилась светлыми сумерками. Ачи на террасах приступали к привычным дневным делам. На пляже тоже шла обычная жизнь: добытчики решали, кто в этот раз послужит завтраком для всей компании. Понаблюдав с высоты за их безмолвными разборками, Джеф заметил старых знакомых: Чиль, Вонючка и Дрищ стояли среди мелькающих клювов и машущих крыльев, заслоняя собой от соплеменников Клячу. «Надо же, – подумал Джеф, – хоть какая-то взаимовыручка. Или они просто не намерены делиться?»
Курить расхотелось. Джеф спрятал сигареты поглубже в карман и пошёл к мусорной яме. Пришлые добытчики, слоняющиеся по нижней террасе, провожали его голодными взглядами. Некоторые даже пристраивались сзади и шли за ним, но нападать не решались, отводили глаза и прятали клювы под крыло, стоило Джефу обернуться. Видно, пока их ещё сдерживал серебряный порошок на рукавах его комбинезона. «Кто знает, что будет ещё через пару дней, – думал Джеф, угрожая особенно наглому ачу ведром. – Похоже, самое время начать запираться на ночь».
У входа в мусорную пещеру внимание Джефа привлёк необычный предмет: на самом краю ямы лежал кусок тёмно-синего неодакрона. Джеф подобрал находку, осмотрел повнимательнее. Сомнений не осталось, он держал в руках обрывок лётного комбинезона. Поймав зеркалом первые лучи восходящего солнца, Джеф посветил в яму, заглянул внутрь – и тут же отпрянул, зажав нос. Лучше бы не смотрел. Но теперь он точно знал, почему так долго не возвращается Марио. И так же точно был уверен, что никогда не расскажет об этом Мэри.
Ковчег
Джеф вышел из пещеры и огляделся по сторонам. Марио следовало похоронить, хотя бы песком сверху присыпать, чтобы на то, что от него оставили ачи, случайно не наткнулась Мэри. Но в чём и как таскать песок? Плетёное из камыша мусорное ведёрко явно не годилось для таких дел. Джеф надеялся перехватить и озадачить работой кого-нибудь из островных белопёрых, но вокруг толпились только голодные и взбудораженные незнакомые добытчики.
К счастью для Джефа, внимание их было захвачено вовсе не мусорной кучей и тем более – не нахальным чужаком. Ачи дружно всматривались в горизонт на востоке, то и дело обмениваясь между собой знаками близкой опасности. Пытаясь понять, что именно их встревожило, Джеф посмотрел в том же направлении, но ничего особенного не заметил. Как всегда, море до самого горизонта оставалось спокойным и тихим, небо – чистым, солнце – ослепительно ярким. Тишину нарушал лишь шорох ачьих перьев да шелест прибоя. Джеф обвёл взглядом верхние террасы. Там происходило ровно то же самое: жители острова толпились на парапетах, напряжённо всматриваясь в морскую даль.
Сообразив, что так он ничего нового не узнает, Джеф хотел вернуться домой, когда над морем внезапно прокатился грохот, похожий на звук отдалённой грозы. Небо, однако, оставалось по-прежнему светлым и чистым. «Стреляют?» – удивился Джеф. Почти тут же над горизонтом поднялся столб чёрного дыма, а вокруг него вспыхнула россыпь маленьких, ярких звёзд – это зеркальнокрылые стражи подавали сигнал соплеменникам.
Все вокруг разом пришли в движение: забегали, заметались, захлопали крыльями. Чтобы не оказаться сбитым с ног, Джеф отступил в мусорную пещеру и уже оттуда вновь посмотрел на восток. Воины Босса возвращались. Летели они быстро, слаженно махали крыльями, без остановки посылая острову огненные сигналы.
Белые ачи разобрались в небольшие стайки и тоже начали подниматься на крыло. Вскоре одни уже летели прочь, другие кружили над островом, ожидая попутчиков. И у птиц, и у людей подобный исход сопровождался бы суетой и криками, ачи же покидали остров в полном молчании. Только по россыпям солнечных зайчиков можно было понять, что происходит бегство, и многие его участники огорчены и сильно напуганы.
Вдруг Джеф заметил подозрительное движение у пещеры Мэри. Два ача топтались перед входом, один из них даже успел просунуть голову внутрь. Грозно размахивая пустым ведром, Джеф со всех ног помчался наверх.
Нарушителями порядка оказались Чиль и Кляча. Вернее, только Чиль: это он настырно лез в чужой дом, Кляча же смирно стояла рядом, спрятав голову под крыло. Но Мэри не испугалась, она, похоже, даже не успела проснуться. Только поэтому Джеф не огрел незваного гостя ведром по хребту, а всего лишь достал из кармана зеркало и пустил под ноги Чилю солнечный зайчик. Чиль обернулся, опустил клюв к земле. «Подозрительное смирение», – подумал Джеф и с помощью зеркала спросил, что ачу нужно. Чиль, солидно откашлявшись, произнёс голосом отца Илии:
– Сказал Господь: истреблю с лица земли тех, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.
– Что за чушь? А ну брысь отсюда! – Джеф демонстративно замахнулся на ачей ведром.
Чиль подумал немного, потом печально, с чувством продекламировал:
– И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огнь с небес, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и все произрастания земли…
Джеф покосился на дым над водой и послал Чилю знак, что понял смысл сказанного: похоже, там, за горизонтом, горел Гондолин. А Чиль, убедившись, что его готовы слушать, продолжил:
– Истреблю Я всякую плоть, в которой есть дух жизни, под небесами; всё, что есть на земле, лишится жизни.
– Серьёзно? – проворчал Джеф. – Ну и лети отсюда. Мы-то с Мэри чем можем помочь?
– Но с тобою Я поставлю завет Мой, и войдешь в ковчег ты, и жена твоя с тобою. Введи также в ковчег из всех животных, и от всякой плоти по паре, чтоб они остались с тобою в живых. Ты же возьми себе всякой пищи, какою питаются, и собери к себе; и будет она для тебя и для них пищею.
– Так, кажется, начинаю понимать. И кого я должен взять «в ковчег»? Тебя, что ли?
Чиль подтолкнул вперёд Клячу:
– Миловидность обманчива, красота суетна; но жена, боящаяся Господа, достойна хвалы.
Джеф со вздохом кивнул и поймал в зеркало отражение спокойной воды. Получив согласие, Чиль тут же легко подпрыгнул вверх и расправил крылья. Вслед за ним поднялись в небо добытчики с его острова, и маленькая стая устремилась на запад. А Кляча осталась. Джеф подтолкнул её к пещере и, убедившись, что ачиха зашла внутрь, отправился обследовать остров.
Прежде надсмотрщики террас косились неодобрительно, если чужак проявлял интерес к садкам с рапанами или рыбой, а на половину ачих Джеф по вполне понятной причине не заглядывал сам. Теперь же, когда остров опустел, имело смысл выяснить, каким запасом еды располагают покинутые на нём.
Рыбы оказалось достаточно, это радовало. В рапаньих садках тоже бурлила жизнь. Зато берег встретил Джефа печальным зрелищем: покидая остров, ачи бросили свои кладки, расклевали яйца и убили не способных к полёту птенцов. Покрытые серым пухом тельца жалкими тряпочками валялись на пляже и среди камышей. Джеф с тоской подумал, что придётся в одиночку убирать всё это безобразие, пока вонь не сделалась нестерпимой. Можно было, например, выкопать на песчаном пляже яму и стащить в неё битые яйца и трупики… Но приступать к делу немедленно очень не хотелось.
Побродив по берегу, Джеф нашел пару гнёзд, яйца в которых остались целыми, разбил одно и убедился, что кладка совсем свежая, зародыш не успел начать развиваться. «Раз ачи всё бросили, могу распоряжаться находкой на своё усмотрение, – подумал он. – Яйца как яйца, ничем не хуже куриных, только крупнее. Пожалуй, припрячу несколько штук в кладовой».
Джеф успел отнести в пещеру Мэри семь ачьих яиц, охапку камыша, найденную в одной из жилых пещер связку сухой рыбы, и уже раздумывал, не набрать ли рапанов на обед, когда в небе раздался свист крыльев. Над островом пронеслась стая Большого Босса. Ни один из летящих не спустился на землю, не заглянул в пещеру, служившую ему домом. Ачи даже не замедлили полёт. Зеркальнокрылые воины точно так же, как их белопёрые слуги, спасались от неведомой опасности.
Джеф проводил их взглядом, затем повернулся в сторону Гондолина и внезапно увидел, что обратило ачей в бегство. Сперва ему показалось, будто среди волн мелькнула спина крупного морского зверя. Приглядевшись получше, Джеф заметил ещё одну, потом ещё, и ещё…
Цепь странных подводных машин двигалась с востока на запад. Их было много: с обеих сторон, насколько хватало глаз, серые гребни рассекали воду, оставляя за собой дорожки белой пены. Живые существа не смогли бы двигаться так быстро и равномерно, не меняя глубины и строго выдерживая интервалы между собой.
«ЕГЦ пробует новые методы работы с ачами? Интересно, как это сочетается с идеями милосердия и сострадания ко всему живому, – подумал Джеф. – И когда они успели протащить на планету технику. Или может, эти штучки собраны прямо здесь, в подвалах замков? Тогда ачам крупно не повезло». И только после ему в голову пришла занятная мысль: где гарантия, что подводные машины, опасные для ачей, безопасны для него самого, Джеффри Алана Уоллиса?
Выяснять это на собственной шкуре не хотелось. Оценив скорость, с которой неведомые механизмы приближаются к острову, а ачи – улепётывают прочь, Джеф как мог быстро вернулся в пещеру и закрыл за собой дверь на все задвижки. Мэри, хлопотавшая у очага, посмотрела на него с удивлением.
– Где Кляча? – рыкнул он.
– В кладовке…
Джеф схватил Мэри за руку и тоже потащил в кладовку – маленькую каморочку, вход в которую прятался в нише позади кровати. Плотно задёрнув за собой штору, отделявшую кладовку от спальни, он толкнул Мэри в дальний угол, к Кляче. Та лежала полу и тряслась, спрятав голову под крыло.
Они довольно долго сидели рядом на куче камыша: неподвижно, молча, тесно прижавшись друг к другу. Постепенно в кладовке сделалось жарко и очень душно. «Джеф, я не могу больше, – прошептала, наконец, Мэри. – Дышать нечем. Давай отодвинем занавеску?»
Джеф подкрался к выходу из их убежища, отодвинул штору и с удивлением обнаружил, что в спальне ещё жарче. В основной комнате было и вовсе невыносимо, словно в перегретой печи. Джеф хотел впустить в помещение немного свежего воздуха, но, едва прикоснувшись к задвижке, отдёрнул руки: текстолит оказался слишком горячим. Тогда Джеф схватил кухонное полотенце, но вместо того, чтобы вернуться к двери, замер, внимательно рассматривая угли в очаге Мэри. На них лежали свежие огарки травы.
Для себя Джеф всегда готовил на террасе, чтобы дым от костра не скапливался в их с Балаболом жилье. Для Мэри же Марио расстарался и сделал внутри пещеры кухню с настоящим дымоходом: прокопал над очагом окошко на улицу и вставил в него колено металлической трубы. Теперь вокруг этой самодельной вытяжки чернел ореол из свежей сажи. Джеф осторожно поднёс к трубе ладонь – металл был горячим, словно только что побывал в огне. «Что за хрень?» – проворчал Джеф себе под нос. Но получить ответ на этот вопрос можно было только выбравшись наружу.
Обернув руки полотенцем, Джеф вытащил задвижки из пазов, но дверь и не подумала открыться. Пришлось найти в хозяйстве запасливого Марио топорик и слегка подпортить дверной проём.
Если внутренняя часть двери почти не пострадала, то внешние слои текстолитовой пластины отклеились, покоробились и пошли пузырями. Шагнув за порог, Джеф внимательно изучил разрушения и уже в который раз подумал о Марио с благодарностью.
Снаружи всё было черно от копоти. Картофельные кустики Мэри превратились в кучки пепла, рисовые колосья тоже сгорели. От стены шёл жар, почва припекала ноги сквозь подошвы ботинок. Исчезли заросли камыша на мелководье. «Так, хоть что-то хорошее, – подумал Джеф, – пляж убирать не придётся». А вслух спросил у испугано озирающейся Мэри:
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Нет… Раньше такого никогда не случалось.
«Значит, всё-таки ЕГЦ, – сделал вывод Джеф. – Или конкуренты, желающие отжать у церковников бизнес?»
Мэри подошла так тихо, что Джеф вздрогнул от неожиданности, почувствовав на плече её ладонь.
– Джеф.
– Что? – отозвался он несколько резче и грубее, чем следовало.
– Как ты думаешь, мог кто-нибудь выжить на других островах? Или в замках?
– Ну, мы же с тобой живы.
Мэри тихонько всхлипнула.
– Надеюсь, Марио всё-таки заперли в Гондолине…
Джеф сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, и, придав лицу спокойное выражение, произнёс:
– Да, Мэри. Я тоже на это надеюсь.
На душе было гадко.
Ещё пару раз подводные лодки возвращались и поливали остров электричеством, выжигая на нём всё живое. Потом настала тишина. Несколько дней обитатели пещеры не решались выходить за порог. Только когда у них закончилась питьевая вода, и запах из посудины, назначенной нужником, начал действовать на нервы, Джеф рискнул сделать первую осторожную вылазку «в мир».
Причинённые искусственными молниями разрушения на первый взгляд выглядели ужасно: ачьи пещеры выжгло изнутри дочерна, погибла рыба в протоках и рапаны в садках. Зато, присмотревшись повнимательнее, Джеф обнаружил, что корни камыша уцелели, и на месте прежних зарослей из воды уже торчат верхушки молодых побегов.
Грядки Мэри оказались полностью уничтожены. Часть запаса картошки, кукурузы, моркови и риса, хранившегося в кладовой, было решено использовать для обновления посадок. Единственной непоправимой потерей стал чайный куст.
Однако до поры, когда в огороде хоть что-то вырастет, тоже следовало чем-то кормиться. Пришлось Джефу вспомнить старое ремесло: по утрам брать в руки корзинку и идти за добычей на пляж. Обитатели моря пострадали от электроатаки не так сильно, как жители суши: прибой приносил съедобные водоросли и медуз, а за ними следом к берегу тянулись из глубины рапаны, креветки и рыбы.
Почти сразу Джеф заново заселил рапаньи садки, чтобы иметь запас на случай неудачного лова. О рыбе он тоже размышлял, но поймать её руками не получалось, а для постройки ловушки нужно было подождать хоть пару недель, пока вырастет камыш.
Ещё одной проблемой автономного бытия очень скоро сделалась стирка. Запасы мыла были невелики, их приходилось беречь. Мэри настаивала воду на золе, а потом кипятила в ней бельё. У Джефа на такие подвиги не хватало терпения, своё барахло он просто полоскал в протоке на нижней террасе, а потом сушил на солнышке. Эта возня отнимала много времени и раздражала неимоверно, к тому же полностью избавить одежду от въевшейся грязи и пыли с её помощью не удавалось. Джеф не раз ловил себя на том, что с некоторой ностальгией вспоминает жизнь в Гондолине: даже паршивый опреснитель из душа и смешная стиральная машинка с педальным приводом казались ему теперь большими достижениями цивилизации. А ещё у Джефа закончились сменные лезвия для бритвы и сломалась расчёска. Бриться он бросил, а волосы стал просто приглаживать поутру пятернёй. Сперва Мэри ворчала, что Джеф похож на беглого каторжника, потом смирилась, хоть и продолжила с недовольным видом принюхиваться к его одежде.
Между тем запас привезённой из Гондолина еды медленно, но верно подходил к концу. Первой закончилась консервировная тушёнка. Ею приходилось делиться с Клячей, которая наотрез отказывалась выходить из кладовки. Мэри кормила и поила её с рук. Джеф считал, что это чистое баловство, и пара поджопников мгновенно исцелила бы все страхи, однако мнение своё благоразумно держал при себе, ведь Мэри кормила по три раза на день не только Клячу, но и его самого.
Нельзя сказать, что Мэри готовила вкусно. Сытно – и то хорошо. Жизнь на Парадизе давно отучила Джефа от привередливости. Возмутился он только один раз, когда получил на ужин пустой рис, слегка приправленный рапаньим соусом.
– Эй, Мэри, а куда подевались рапаны? – спросил Джеф, ковыряя ложкой в миске. – Я же целую корзину принёс?
– Я отдала почти всё Росинке, – ответила Мэри. – Она очень сильно исхудала после того, как кончилась тушёнка.
– Если так дальше пойдёт, то я тоже исхудаю, и очень быстро!
Мэри посмотрела на него с упрёком.
– Ты можешь усваивать кашу, а Росинка – нет.
– И поэтому всё мясо надо скармливать ей? Я тоже жрать хочу. У нас там в кладовке яйца были…
– Какие?
– Ачьи, которые я с берега принёс.
– А… Боюсь, съесть их уже не выйдет.
