Текст книги "Звенящая медь (СИ)"
Автор книги: А. Соло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Химедзи
В первый раз, направляясь к Солёным Камням, корабль миновал остров Химедзи в предутренних сумерках. Джеф не успел его толком рассмотреть, да и не пытался: мысли были заняты другим. Теперь он жалел, что не заметил времени пути, и настороженно прислушивался к шуму ветра и голосам на палубе.
Наконец, устав маяться в неизвестности, он на свой страх и риск снова высунулся из каюты. «Цапля» по широкой дуге обходила остров, и замок был виден с самой красивой, парадной стороны. Белоснежный, многоярусный, с фигурками рыб на изящно изогнутых скатах крыш, вживую Химедзи выглядел куда привлекательнее, чем в рекламных роликах и на картинках из каталогов туристических агентств. Так же, как другие четыре замка Парадиза, Химедзи был точной копией старинной крепости с Земли. Витим строили, взяв за образец Мирский замок с просторов одной из славянских стран, Нэст Швальбен скопировали с европейского замка Ландревиль, а Даффу – с древнеегипетского форта в Семне. Один только Гондолин имел прототипом не военную крепость, а южноамериканский храм Лас-Лахас. «Удивительно, – думал Джеф, любуясь с палубы воздушными очертаниями Химедзи. – Как древние умудрялись строить подобную красоту без техники и современных материалов? Поневоле задумаешься о инопланетной помощи или вмешательстве высших сил».
Между тем жизнь корабля шла своим чередом. Фрэнк хрипло выкрикивал команды, матросы убирали паруса. На отдельно натянутом канате подняли целую вереницу мелких разноцветных вымпелов и флажков. Когда не менее красочная гирлянда взметнулась над пристанью, стало ясно, что это не просто украшение или дань морской традиции, а обмен сообщениями. Заметив, наконец, Джефа, Фрэнк рявкнул на него: «Марш вниз, собирайся! Как причалим, за тобой Рич придёт».
Кто такой Рич, Джеф понятия не имел, но решил, что это, скорее всего, один из новых трудников. Поэтому когда в каюту ввалился здоровенный конопатый тип в тельняшке и с густой, как у пирата, рыжей бородой, Джеф запросто помахал ему рукой:
– Привет. Носилки принёс?
Такое панибратство рыжему совершенно не понравилось. Недовольно поджав губы, он хмыкнул, смерил Джефа строгим взглядом и сухо осведомился:
– Джеффри Уоллис?
– Да.
– Томас Рич, врач труднической общины Химедзи.
– А где Элис? – ляпнул Джеф.
– Сестра Элис лечит девочек, – снисходительно пояснил Рич. И тут же спросил: – Где пострадавший?
– А то не видно, – проворчал Джеф, освобождая место рядом с койкой.
Рич снова хмыкнул, на сей раз не строго, а скорее, пренебрежительно, и вытащил из руки Карла катетер.
– Кто ставил систему?
– Я.
– Заметно. Водно-электролитная смесь под кожу течёт.
– Главное, не за борт, – огрызнулся Джеф. Новый знакомый уже начал его раздражать.
– Тромболитик добавлял?
– Нет.
– Почему? В таких случаях это необходимо, – Рич распечатал новый катетер, ловким движением ввёл его Карлу в вену под ключицей и, убедившись, что из канюли в шприц набирается кровь, присоединил систему. А потом вскрыл пару ампул из корабельной аптечки, добавил их содержимое во флакон капельницы.
– Мне никто об этом не сказал. И я, между прочим, не медик.
– Тогда нечего лезть не в своё дело. Так, вот носилки, – Рич разложил по полу кусок плотной ткани с ручками из стропы, – зови ещё троих и понесли.
Сам он в перетаскивании больного не участвовал, ограничился тем, что нёс флакон капельницы, подняв его над головой, словно фонарь.
Конечно, Рич выпер носильщиков из лазарета, едва те переложили Карла на кровать.
– Откуда взялся этот наглый рыжий котяра? – возмутился Джеф, оказавшись за дверью.
Самый старший из трудников, помогавших тащить Карла, с добродушной улыбкой похлопал его по плечу:
– Рич, вообще-то, местный. И он тут всех устраивал, пока умники из Гондолина не привалили, – и тут же добавил серьёзно: – Не переживай, починит он твоего дружка. Рич любит повыпендриваться, но работу свою всегда выполняет на совесть.
Дальше началась обычная бытовая суета. Пришлось бегом возвращаться на пристань, чтобы успеть разгрузить «Цаплю» до вечерней трапезы. Потом снова бегом – в общежитие, переодеться и принять душ…
Хозяйственная часть замка выглядела такой же тесной и тёмной, как в Гондолине, но нашлись кое-какие приятные отличия. В Химедзи, например, навигационные знаки на стенах подземных галерей были нанесены светящейся краской.
В качестве поселенца Джефу полагалась отдельная келья в чистой части замка, но это было, скорее, неудобством, чем привилегией: приходилось наматывать лишние петли по галереям, чтобы добраться до душевой или трапезной.
Кормёжка в Химедзи мало отличалась от гондолинской и была хороша, но Джеф уже в первый вечер понял, что совсем не соскучился по нормальной, человеческой еде. Собственная нехитрая стряпня теперь казалась ему куда вкуснее. Главным же разочарованием стал хлеб. Заметив, как Джеф в задумчивости разглядывает горбушку, Фрэнк спросил его:
– Чего завис? Жуй шустрее, нам ещё на вечернюю службу топать.
– Да вот, знаешь… Мне кажется, раньше Анни как-то иначе пекла. Или просто мука была другая?
– Из той же мучки, да не те же ручки, – вздохнул Фрэнк. – Наша Анни три месяца назад вышла замуж и уехала. А кашеварит вместо неё теперь Бэт.
Утром Джеф вскочил с постели раньше, чем келарь пришёл его будить. За окном было ещё совсем темно, но заснуть снова Джеф не смог. В голову лезли тревожные мысли о Карле и оставшейся на Даффу Мэри. Келья казалась душной и тесной, а темнота в ней – какой-то липкой. Джеф приоткрыл окно, но это не принесло облегчения. На Химедзи даже воздух пах непривычно, не так, как дома. Раздражённо вздохнув, Джеф зажёг свечу и принялся одеваться.
Очень скоро в коридоре раздались шаги и мелодичный звон колокольчика: келарь предупреждал поселенцев о том, что пора покидать постели и приступать к утреннему молитвенному правилу. Джеф снова вздохнул. Они с Мэри молитвами не утруждались, но Карл неизменно озвучивал торопливой и усердной скороговоркой все положенные тексты. Утро на Даффу чаще всего начиналось с его голоса и шагов на чердаке.
Через некоторое время келарь двинулся по коридору обратно, стуча и заглядывая во все двери. Не обошёл он вниманием и келью Джефа. Сперва раздался негромкий стук, затем дверь отворилась и на пороге возник высокий парень с добродушной, румяной физиономией. В руках он держал ведро с водой и черпак.
– Привет, – сказал он. – Вот что значит привычный человек: тебя и будить не надо. Я Марти. А ты Дикий Джеф, да? Иди на большую смотровую, поможешь к утренней службе готовиться.
– А инструктаж? – спросил Джеф.
Марти улыбнулся, будто услышал бородатую шутку, и ответил:
– Кто старое помянет – того к ачам.
Утренняя служба была довольно нудной и сопровождалась дружным совместным пением молитв. Ни слов, ни мелодий Джеф не знал, да и вообще, он с детства считал, что не имеет слуха. К счастью, его припахали к делу, которое не требовало ни специальных знаний, ни музыкальной одарённости: по команде келаря зажигать светильники и поднимать их на специальные подвесы рядом с образами. Занимаясь этим, Джеф имел возможность разглядывать жителей Химедзи, сам оставаясь для них невидимым.
За время, пробежавшее с момента последней встречи на корабле, стая Майкла изменилась, и дело было не только в том, что прежний состав разбавили новые лица. Приехавшие из Гондолина не выглядели больше напряжёнными и настороженными. Обжившись на новом месте, они словно вздохнули, наконец, спокойно: не было рядом врага, которого следовало опасаться, не было необходимости постоянно следить друг за другом и ловить каждый взгляд вожака. Да и сам вожак даже внешне стал другим.
Майкл заметно поправился, отрастил аккуратную бородку и волосы до плеч, в движениях приобрёл солидную неторопливость. Всё это удивительным образом украшало его, располагало к нему людей. Джеф видел, что не только старые соратники, но и новые трудники, и туристы следят за настоятелем Химедзи с искренним уважением. Почти все знали слова службы наизусть и пели, никто не отлынивал, не зевал, не чесался, не поглядывал украдкой на часы.
«А всё-таки Майк по натуре актёр, – думал Джеф, поднимая на место очередной светильник. – Ему нравится собирать восторженную публику. Раньше играл роль командира тайного войска, теперь изображает пастыря… Не удивлюсь, если он беседует с паломниками после служб, сидя на ступенях храма. И наверняка морочит им головы притчами и загадками. Да и пусть. Лишь бы меня не впутывал в свои дела. Мне нужно домой, и побыстрее».
Джеф также заметил, что трудники во время службы все находятся в храме. «Ну конечно, – подумал он, – теперь ведь нет нужды рулить излучателями. Радужного шоу не будет». Однако он ошибся. Под завершающую благодарственную молитву десятка два ачей промчались над замком. У южной стены они закружились в сложном вихре на фоне залитого алыми лучами неба, протянули между собой дрожки радуг, а как только пение прекратилось, взмыли ввысь, кинулись в рассыпную и исчезли из виду.
Вскоре после службы Фрэнк отыскал Джефа и хмуро сообщил ему:
– Пойдём. Майкл зовёт.
– Зачем? – удивился Джеф. Впрочем, мог бы и не спрашивать. Как обычно, Фрэнк только отмахнулся:
– Зачем, зачем... За шкафом! Топай, давай. Там узнаешь.
Приёмная настоятеля Химедзи разительно отличалась от рабочего места отца Илии. Никаких витражей и диванчиков, из обстановки – образ в углу да стол с расстеленной картой. Майкл сосредоточенно изучал её. Вошедшим он лишь кивнул и сразу поманил Джефа к себе.
– Взгляни-ка. Это остров Химедзи. Здесь жилая часть замка, сюда ведёт смотровая галерея, а это храм.
– Я в храмах ничего не понимаю, – честно признался Джеф.
– Не важно. За скалой, которая со стороны алтарной ниши, у нас расположен ачий посёлок.
Вот теперь до Джефа дошло, зачем его позвали. Он едва заметно усмехнулся.
– Проблемы с ачами?
– Не совсем, – ответил Майкл. – Есть пара пожеланий, которые надо до них донести...
– А почему через меня? Вы, вроде, и сами неплохо справляетесь.
Майкл поднял глаза от карты, посмотрел на Джефа спокойным, внимательным взглядом, а потом тихо сказал:
– Давай начистоту. Твоему другу нужна серьёзная медицинская помощь, и чем скорее, тем лучше. В Химедзи готовы сделать для него всё возможное. Но только в одном случае: если ты наш. Доказать это будет нетрудно. Просто выполни то, что и так умеешь: помоги договориться с ачами. В принципе, я мог бы не упрашивать тебя, а назначить контактёром официально, через Гондолин. Ты тоже вполне можешь обратиться со своей проблемой к Катарине: гондолинский медблок оснащён лучше нашего. Но во-первых, обращение в Гондолин отсрочит начало лечения на несколько дней, а во-вторых, вам с Карлом придётся отвечать представителю службы безопасности на разные неудобные вопросы. Тебе этого хочется?
Представив себе физиономию Эндрю, Джеф поёжился и ответил:
– Нет.
Майкл кивнул:
– Вот и мне не хочется, едва получив в управление собственный замок, идти на поклон к Катарине.
– А что не так с вашими ачами? – спросил Джеф уже без ухмылки. – Вроде, они хорошо летали во время службы.
– С утренними лётами всё в порядке. Плохо то, что край пляжа, где расположены их гнёзда, просматривается из центральной галереи. На другой стороне камышовника ничуть не хуже, я хотел попросить их переместиться туда. Но ачи никого из наших к себе не подпускают и разговаривать не хотят, сразу начинают клеваться.
– Не понял. А как вы вообще позвали их на остров?
Майкл улыбнулся.
– Бесконтактно. Вытащили опреснитель на улицу, прямо под стену, протянули шланг, поставили за скалой бассейн и наполнили его пару раз. Ачи сперва слетелись глушить шум мотора, а потом сообразили, что за это им нальют воды. Жаль только, что место для гнёзд они выбрали неудачное. У нас тут всё-таки храм, а не ландшафтный зоопарк.
– Ясно, – кивнул Джеф. – Я схожу к ачам и поговорю с ними. Но сам знаешь: результат может оказаться немного того... Неожиданным.
– Главное, чтобы немного, а не сильно.
Идти к незнакомым ачам очень не хотелось. Однако резоны Майкла были понятны: ачи должны оставаться мечтой, возвышенной и прекрасной. Наблюдение за их бытом совсем этому не способствует.
Почему ачи не подпускали людей, Джеф понял, едва оглядел берег с центральной галереи. Гнёзда, которые были оттуда видны, принадлежали ачихам, и одна из них уже села на яйца. Попытки подплыть на лодке наверняка воспринимались, как вторжение чужаков, подойти же к ачьему посёлку с другой стороны по берегу не давала та самая скала, благодаря которой из замка не было видно охотничьего пляжа. Повздыхав немного над людской недогадливостью, Джеф взял с кухни ведро, сунул в карманы пару зеркал и направился за ворота.
Опреснитель, выставленный под стену, оказался паршивым: старой модели, маломощный и хорошенько изношенный. Зато место рядом с панелью управления было скрыто от ачьих глаз пристройкой, снаружи обшитой панелями "под камень", с небольшим смотровым окном из поляризованного стекла. Это радовало. Джеф свинтил с выходной трубы шланг, подставил под неё ведро, а потом заперся в пристройке и повернул рычаг. Мотор повздыхал, почихал, но всё же начал работу. Дождавшись воды, Джеф вернул рычаг в нейтральное положение, сосчитал до десяти, опять запустил насос, снова выключил...
Ачей принесло на четвёртый не то пятый цикл. Увидев их вожака, Джеф поскорее заглушил мотор, распахнул дверь и подставил солнцу свои зеркала. Ач поймал его солнечный зайчик в зеркальное подкрылье. А потом, спустившись на землю, несколько раз щёлкнул клювом и радостно звопил: "Привет! Меня зовут Джеф Уоллис!" Выдохнув с облегчением, Джеф прошептал: "Ах, Балабол, знал бы ты, как я рад тебя видеть..."
Выполнить поручение Майкла оказалось совсем не сложно: Джеф соврал, что на месте гнёзд поставят ещё один резервуар для воды, и Балабол тут же распорядился о переселении. Химедзийские ачи представляли собой лишь ватагу добытчиков. Они не строили террас на скале, так что весь переезд заключался в перетаскивании на новые места камышовых гнёзд, яиц и кое-какой утвари.
Пока белопёрое население берега было занято этой работой, Балабол представил Джефа местным стражам, двум ачам с серебром на крыльях и груди. Ну, как "представил"... Позвал их по очереди и объяснил светознаками: этот свой, не трогать. Ачи покосились на чужака, восторга не выказали, но и возражать не стали.
Кроме дозорных и Балабола в переноске гнёзд не участвовал ещё один ач. Он спал в тени у стенки бассейна, и Джеф не сразу заметил его. А заметив, понял, что тоже с ним знаком. Это был Дрищ. С последней встречи серебра у него на крыльях ничуть не прибавилось, и Джеф весьма удивился тому, что почти белопёрому ачу позволено дрыхнуть в холодочке, пока другие работают. Заметив недоумение гостя, Балабол показал светознаками: это посланник. Отдохнёт – и улетит. Джеф тогда не придал значения полученному объяснению, так же как не обратил внимания на явную радость от встречи, которую выказал Балабол. С него было довольно уже того, что поручение выполнено, и можно спокойно возвращаться в замок.
Хоть химедзийские ачи были немногочисленны, во время лёта они роняли лепёшки. Обычной пыли и грязи в замке тоже хватало, поэтому после дневной трапезы и недолгого отдыха поселенцев Химедзи ждало вечернее послушание: работы по хозяйству. Всех, кто был хоть немного знаком с альпинизмом, отправили мыть наружные стены, окна и купола смотровых галерей. Джефу досталась западная смотровая башня и прилегающая к ней часть купола над внутренним двором.
Быстро управившись с куполом, Джеф подошёл к башне, опрыскал нижнее окно мыльной пеной, согнал её к подоконнику. Осталось только пройтись по стеклу тряпкой, чтобы убрать разводы.
Точно так же, как в Гондолине, нижнее окно башни выходило на площадку винтовой лестницы, ведущей из подвальных складов в чистую часть. Проверяя чистоту стекла, Джеф заглянул сквозь него внутрь и невольно вздрогнул: уж очень похожа была ситуация на однажды пережитую им. Точно так же он стаял на куполе Гондолина, прижимаясь лицом к запертому окну. И точно так же кто-то шёл по лестнице вниз, освещая себе путь керосинкой. Её тёплый отсвет становился всё ярче, тень вздрагивала на каменном полу. На мгновение Джеф увидел силуэт в дверном проёме. Яркий свет не дал ему разглядеть человека, несущего лампу, Джеф заметил лишь, что тот был строен, мал ростом, носил рабочий комбинезон и каску. Но даже эти незначительные детали вдруг показались до боли знакомыми.
Желая увидеть лицо незнакомца, но при этом остаться невидимым, Джеф снова густо забрызгал стекло мыльной пеной, затем, сгоняя её, провёл шваброй-окномойкой первую вертикальную полосу – и получил ответ на свой вопрос. По площадке мимо него с керосиновой лампой в руке лёгкими шагами прошла Эми. «Блин, – подумал Джеф, – лучше б не знал… Неужели и в тот раз это была она?»
Последними Джеф домывал окна верхнего этажа, расположенные на теневой стороне. Спеша закончить работу, он действовал почти механически, не рассматривал больше внутренность башни и уж точно не думал, что на него обратят внимание с другой стороны стекла. Однако в одно из окон вдруг постучали.
Джеф сердито глянул сквозь мыльные разводы – и встретился глазами с Элис. Та стояла посреди небольшой светлой комнаты, заставленной стеклянными шкафчиками с книгами и коробками лекарств. «Девичий лазарет», – догадался Джеф. Не вполне понимая, что Элис от него нужно, он на всякий случай кивнул. Элис поманила его к себе пальцем. Джеф отрицательно помотал головой: он-то знал, что большие панорамные окна не открываются. Элис скривилась недовольно, постукала себя пальцем по лбу, а потом указала сперва на Джефа, а затем на дверь. Джеф сделал удивлённые глаза и притворился, что не понял её знаков. Уже откровенно рассердившись, Элис вывела что-то в тетради и повернула страницу к окну. На листе было крупными буквами написано: «Как сдашь инвентарь, сразу иди в лазарет!» Джефа кольнуло недобрым предчувствием. Он кивнул и принялся торопливо вытирать последнее стекло.
Неожиданности
В девичьем лазарете Джефа ждала не только Элис. На кушетке у окна сидел Майкл, а рядом с дверью переминался с ноги на ногу красный, как рак, Рич.
Элис деловито возилась у лабораторного столика. Едва увидев Джефа на пороге, она без слов указала ему на табурет перед собой.
– Что случилось? – спросил Джеф.
– Всё в порядке, – произнёс Майкл уверенно, но мягко, словно разговаривал с психом или диким зверем. – Ищем донора для твоего Карла. У него редкая группа крови. Проверяем всех в замке, так что проходи, садись, закатывай рукав.
– А, ну, так бы сразу и сказали…
Едва Джеф сделал шаг внутрь приёмной, Рич с подозрительной торопливостью захлопнул за ним дверь. Джеф невольно напрягся, но Майкл выглядел по-прежнему спокойным, а Элис всё так же с грозным видом стояла у лабораторного столика. Решив про себя, что Рич просто нервный придурок, Джеф вздохнул и побрёл к табуретке.
– Так что там с Карлом? Жить будет? – спросил он у Элис.
– После, – отрезала та, распечатывая стерильную иглу.
Элис заполнила кровью Джефа несколько вакуумных пробирок, уронила последнюю каплю на предметное стекло, ловко размазала её тонким слоем и положила под объектив уже готового к работе микроскопа. В лаборатории повисла мёртвая тишина.
– Норма, – сказала Элис, всё ещё глядя в окуляр.
– Уверена? – переспросил Рич.
Элис смерила его специальным, особо морозным взглядом из арсенала Снежной Королевы, затем тщательно посмотрела на просвет и сверила с таблицей содержимое пробирок.
– Все показатели совпадают с полученными в лаборатории Гондолина, – произнесла она отчётливо и едко. – Джеф человек, причём тот же самый, что лечился в гондолинском лазарете от солнечных ожогов.
Рич повернул к ней раскрытые ладони:
– Тише-тише, не надо метать в меня громы и молнии. Можно я сам взгляну?
Элис презрительно скривила губы и отошла от стола.
Пока Рич таращился в микроскоп и разглядывал пробирки, все молчали, но тишина была уже живой, полной обыденных звуков. Кто-то протопал по коридору за дверью; Майкл шевельнулся, и кушетка жалобно заскрипела под ним; Элис прошлась от стены к стене, цокая каблучками…
– Действительно, ничего необычного. И с результатами прошлых исследований расхождений нет, – сказал Рич. В голосе его прозвучало лёгкое разочарование.
– Тогда, может, мне уже кто-нибудь объяснит, в чём дело? – недовольно поинтересовался Джеф. – И что с Карлом. Он вообще жив?
– Жив, состояние стабильное, средней тяжести, – буркнул Рич несколько смущенно.
А Элис сказала резко:
– С ним целая куча проблем. И нам нужно было убедиться, что мы не получим вторую такую же кучу благодаря тебе.
– Давайте поспокойнее, – остановил её Майкл. – По-моему, уже понятно, что Джеф знает о произошедшем не больше нашего.
– Ну, это как сказать, – заметил Рич. Чуть пригладив растрёпанную шевелюру, он обернулся к Джефу и спросил: – Давно ты знаком с Карлом?
– Месяцев шесть… Он и раньше бывал на Даффу, просто мне не показывался.
– Почему?
– Видимо, опасался, – сказал Джеф ехидно. – Знай я заранее, что мне предстоит, тоже предпочёл бы не встречаться с кое-кем из людей.
Рич хотел ответить на эти слова какой-то резкостью, но Майкл жестом остановил его и обратился к Джефу:
– Расскажи, пожалуйста, всё, что тебе известно о Карле. Кто он, откуда взялся? Что рассказывал о себе?
– Его зовут Карл Свэнсон. Ничего особенного в нём нет, человек как человек. С прибабахами, конечно, но он ведь вырос на Назарете, в религиозной и технологически отсталой общине. Ну, молится постоянно, псалмы распевает. Зато, думаю, именно такое воспитание позволило ему выжить в одиночку после пожара в большом храме.
Тут уже Рич не выдержал.
– Смеёшься? Двадцать пять лет на дикой планете, под палящим солнцем, в обществе птиц и на птичьей же жратве? Да при таких условиях даже физическое здоровье сохранить невозможно. Что касается психического, опыт астролётчиков говорит: после аварий в подобных местах образованные люди из вполне благополучных миров успевали свихнуться и одичать за гораздо меньший срок…
– А опыт современных монахов-отшельников говорит о другом, – сухо сказал Майкл.
– Монахи эти сплошь чокнутые фанатики, – не унимался Рич, – а нормальные люди нуждаются в общении с себе подобными. Так почему твой Карл столько лет даже не стремился сблизиться с людьми?
– Вероятно, ему ачей вполне хватало, – усмехнулся Джеф.
– И ачи его не убили!
– Меня, кстати, тоже.
– Вот это и подозрительно, – с явной неприязнью в голосе заключил Рич.
– В смысле? – вскинулся было Джеф.
– Мне кажется, в микроскоп всё видно, – рявкнула на Рича Элис. – А если у кого проблемы со зрением…
Майкл жестом остановил перебранку и спросил:
– Джеф, ты никогда не замечал, чтобы Карл вёл себя странно? Использовал незнакомые слова, необычные технологии, странные приборы…
Джеф пожал плечами.
– Скорее, нет. До него мне, конечно, не случалось видеть, как плетут ботинки из соломы или делают ткань, но ведь всё это умели древние люди Земли. Да и на Назарете, я так понял, многое до сих пор в ходу. Карл запросто мастерит инструменты из того, что под руку попалось, умеет добывать огонь трением, без приборов искать пресную воду, выпаривать соль, заготавливать рыбу... Вот честно: имей я хоть сотую долю его навыков, моя жизнь на острове ачей была бы намного лучше.
– Понятно. Расскажи поподробнее, как вы познакомились.
– У Карла есть крыло. Старенькое, конечно, и штопаное-перештопаное ачьими слюнями, но вполне рабочее. До знакомства со мной и Мэри он постоянно путешествовал между островами, останавливался там, где ачи не гнездятся, но можно раздобыть пресную воду. На Даффу Карл тоже регулярно прилетал заготавливать камыш, просто старался не попадаться при этом людям на глаза. Но Мэри ему чем-то понравилась. Они познакомились, начали общаться…
– У Мэри восстановилась речь? – удивилась Элис. – В лаборатории Эндрю она была почти неконтактная.
Джеф помолчал немного, перебирая в памяти события последних лет, а потом ответил:
– На Даффу состояние Мэри сильно улучшилось. Мы с ней нормально разговариваем на бытовые темы. Логика у неё, правда, местами хромает, и память, как решето, но… После того, как Мэри стала ходить к ачам, она вспомнила некоторые светознаки.
– Или выучила их заново, – задумчиво проговорила Элис.
– Почему бы нет? Она может. Карл вон её своим дурацким песенкам научил. Я тоже пытался учить хоть чему-то полезному, но у меня не хватает терпения: это ж надо повторять одно и то же до бесконечности, причём медленно и спокойно. Чуть прикрикнешь – она замыкается и молчит…
– Стоп, стоп! – снова оживилась Элис. – Вернёмся к ачам. Ты хочешь сказать, что Мэри одна ходила к ачьему посёлку, а потом возвращалась назад?
– Нет, по вечерам мне её приходилось искать её и приводить домой. Чиль иногда с этим помогал, а потом – и Карл тоже. А сама Мэри находила дорогу разве что к ачьим норам. Но там дело нехитрое: встал у берега на тропинку и… Да, кстати! Вот когда Карл выложил камешками пару наших тропинок, Мэри начала приходить по ним и перестала забредать на дальнюю половину острова.
Элис, Майкл и Рич обменялась многозначительными взглядами.
– Скажи ему, – кивнул Майкл. – Хуже от этого точно не будет.
Элис вздохнула, посверлила Джефа напряжённым взглядом и, наконец, выдала:
– Карл не человек.
– Не понял, – насторожился Джеф. – Две руки, две ноги, голова. Разумный. Говорит по-нашему. Не человек?
– Он бионическая модель, искусственно созданная копия человека, причём конкретного, того самого Карла Свэнсона с Назарета. Погоди возражать, послушай. Я сама не слишком хочу в это верить, но есть вещи, от которых невозможно отмахнуться. Понимаешь, когда Карла принесли в замок, он был в плохом состоянии, и Рич спустил его в подвал: внизу у нас в изолированной камере стоит электронный диагност. При аппаратном осмотре выяснилось, что организм нашего гостя имеет… хм… некоторые особенности. Незаметные внешне: кости тонкие, с воздушными камерами, масса сердца необычно большая, нет диафрагмы, левой дуги аорты тоже нет, зато лёгкие плотно прикреплены к грудной клетке и имеют выросты – воздушные мешки… Подобные странности можно было списать на остеопороз, врождённые пороки развития, редкое генетическое заболевание, но в любом случае для человека это не норма. На всякий случай, чтобы убедиться, что диагност исправен, а он сам правильно интерпретирует результаты, Рич пригласил меня, и я увидела в точности то же самое. Однако на тот момент это не имело значения. У нас умирал пациент с кровопотерей, обезвоживанием и нелеченными травмами, его следовало сперва спасать, а потом разбираться, мешают ли ему жить врождённые анатомические дефекты. И тут выяснилось самое интересное: мы не смогли найти совместимую кровь для переливания.
– Редкая группа, – понятливо кивнул Джеф.
– Вообще не встречающаяся у людей. И эритроциты овальной формы, с ядрами.
– Так что же вы мне голову морочите про поиск донора?
Рич на миг раздражённо закатил глаза, а потом сказал:
– Надо было как-то выяснить, ты у нас нормальный, или такой же, как он, инопланетный подменыш. Эритроциты у тебя обычные, группа крови определяется, но хрен знает… Меня всё равно гложут сомнения на твой счёт.
Джеф даже отвечать ему не стал, вместо этого повернулся к Элис.
– Так как же быть с Карлом? Значит, ему не помочь?
– Рич же сказал: Карл стабилен. И с кровью вопрос будет решён в ближайшие дни. Раз невозможно получить её от донора, придётся взять у самого пациента клетки костного мозга и вырастить. Но для этого необходимо специальное оборудование. У нас его нет, мне пришлось послать запрос в Гондолин. Кроме крови нам потребуются эндопротезы: Карл получил несколько неприятных переломов. Нужно заменить тазобедренный и коленный суставы, а потом реконструировать нижнюю часть ноги, которую пришлось ампутировать из-за тромбов и начавшегося некроза. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу запрашивать дорогостоящие расходники под не существующего человека…
– Но Карл Свэнсон есть в списках паломников, это можно проверить.
Элис ответила:
– Можно. Я проверяла. Списки и индивидуальные данные всех, кто когда-либо прибыл на Парадиз, но не покинул его, есть в каждом замке, как раз на случай нахождения потеряшек или неопознанных останков. Карл Свэнсон, действительно, прилетел на Парадиз незадолго до большого пожара и во время него пропал без вести. Но Джеф, ему на тот момент было 62 года.
Джеф нервно сглотнул: примерно на столько Карл и выглядел.
– Понял, да? – сказала Элис. – Тот, с кем мы имеем дело – очень точная копия Карла Свэнсона, погибшего… надеюсь, погибшего где-то в океане, а не замученного в виварии инопланетными учёными.
– Как выяснилось, не очень точная, – рассеянно пробормотал Джеф.
– Точная в том, что касается навыков, поведения, особенностей характера. Копировать детали внутреннего строения, похоже, не сочли нужным.
– И что же это значит?
Вместо Элис Джефу ответил Майкл:
– Нас заметили и изучают. Хорошего мало, хозяева планеты людям не друзья. Но то, что они взялись изучать не анатомию, а образ мысли, обнадёживает: возможно, мы сможем договориться.
– М, – сказал Джеф несколько разочарованно. – То есть если бы лечение Карла не несло возможной выгоды, им бы не заморачивались.
– Ничего подобного, – откликнулась Элис. – Карл заслуживает такой же помощи, как любое разумное существо, попавшее в беду. Он не обманывает нас, а искренне считает себя человеком. И он не сделал нам никакого зла, а даже наоборот, похоже, положительно влиял на работу мозга интересных ему людей. Возрастные дегенеративные изменения мозга необратимы, но он каким-то образом восстановил способность Мэри к обучению.
– Мэри пошла на поправку раньше, чем мы познакомились с Карлом, – заметил Джеф.
– Ты не знаешь, сколько времени Карл общался с Мэри у тебя за спиной. А ещё что-то подсказывает мне: среди ачей есть такие же, как Карл, с виду ничем не примечательные, но немного другие. Особенные. Талантливые. Обладающие исключительным вниманием к происходящему вокруг или продвинутыми навыками выживания. Умеющие влиять на других.
Джеф снова нервно сглотнул.
Чиль, Балабол… Именно так говорила о них Мэри: особенные, талантливые. Чиль не убил его при первой встрече, хотя мог. Балабол старательно изучал его, пытался встроить в жизнь ачей. Зачем? Почему?
Кляча… Между ней и Чилем существовала необычная для ачьего общества связь: не имея к Кляче ни малейшего интереса, как к самке, Чиль заботился о ней и был искренне опечален её смертью.
Сам Чиль обладал прекрасной дикцией и подозрительно метко использовал для общения образы из много лет назад просмотренного видеоролика. И он – один из тех, кто застал большой храм… Возможно, ангелы, прилетавшие на первые службы, вовсе не были настоящими ачами? Но тогда следует признать, что людей заметили и начали изучать гораздо раньше, чем на острове Даффу появился симпатяга Карл.
